Магия не в счёт

I Наступило серое холодное и тревожное утро. Гермиона спустилась в гостиную и застала странную картину: Молли Уизли и Хагрид хлопотали у камина, пытаясь разжечь огонь без магии. Хагрид дул на угли, Молли размахивала кочергой, и оба были красные от натуги. — Не горит, проклятое, — причитала Молли. — Всё сырое! В Норе я одним щелчком... — А ты щепочки помельче, — советовал Хагрид. — Я в лесу всегда так, без магии запросто... — Всё, — выдохнула она, когда язычок пламени наконец лизнул кору. — Буду теперь спички в кармане носить. Хагрид, наблюдавший за процессом, одобрительно кивнул: — Так-то, лесная наука завсегда пригодится! Гермиона кашлянула. Оба обернулись. — О, милая! — Молли всплеснула руками. — Ты как? Спала? Мы тут завтрак пытаемся организовать, но без магии всё из рук валится. Хорошо хоть вчерашняя еда осталась, не пропадать же добру. На столе действительно стояли остатки вчерашнего обеда — хлеб, мясо, сыр. Постепенно начали спускаться остальные. Появился Кингсли — под глазами тени, но вид решительный. Он сразу подошёл к окну, оглядел горизонт, покачал головой. — Туман густой, — сказал он, — ничего не видно. — Бруствер, вы главный, — обратилась к нему Молли, — Каков наш план? — Не умереть до завтрака. Потом придумаем новый, — буркнул он в ответ. Рита Скитер спустилась с блокнотом, словно спала, не выпуская его из рук. Она, кажется, цеплялась за свой профессионализм как за спасательный круг. — Второй день на таинственном острове, — забормотала она. — Выжившие борются за жизнь. Кто следующий? — Прекратите! — рявкнул Кингсли. — Вы не на работе. — Я всегда на работе, — парировала Скитер, но блокнот убрала. Амбридж спустилась, кутаясь в розовый кардиган, в гостиной было холодно. Она оглядела всех с брезгливым превосходством, но Гермиона заметила, как дрожат её руки. — Безобразие, — сказала Амбридж, ни к кому не обращаясь. — Ни горячей воды, ни нормального завтрака. — Можете пожаловаться убийце, — хмуро сказал Хагрид. Амбридж побледнела и замолчала. Трелони спустилась, заламывая руки и что-то бормоча про кармические узлы и несчастливую планировку дома. На неё никто не обращал внимания. — Завтрак, — объявила Молли нервно. — Садитесь... Все расселись за столом, но никто не ел, смотрели на вчерашнюю снедь и молчали. Вчера здесь, за этим столом, сидел Флетчер. Пил вино, прятал ложки, грубо шутил, а теперь лежал в холодном подвале. — Я это есть не буду, — наконец сказала Рита и сглотнула. Ей не успели ответить, на верхнем этаже раздался крик. Все повскакивали и бросились по лестнице. II Кричал Драко, он стоял у двери комнаты Люциуса, бледный, с трясущимися руками. — Что случилось? — Отец... он не просыпается, — выдохнул Драко. — Он холодный. Он... Кингсли шагнул вперёд, проверил пульс, приподнял веко. Выпрямился. — Мёртв, — тихо сказал он. — Умер во сне. — Не может быть! — выкрикнула Молли. — Он же только вчера... он сидел с нами за столом! — Магия? — спросила Гермиона, глядя на Кингсли. Тот покачал головой. — Ни ран, ни следов яда. Было бы похоже на Аваду, но если магия не действует... может быть, просто остановилось сердце. — Во сне, — прошептал Драко. — Он заснул и не проснулся. Все замерли. В голове у каждого стучала одна и та же мысль: считалочка. "Девять гнусных магов уселись под откосом, Один заснул и не проснулся — их осталось восемь." Хагрид вздохнул: — Бедняга... в комнате вроде ничего необычного... — Нам нужно поговорить, — начал Кингсли, — о том, что произошло и о том, что делать дальше. — Убийца среди нас, — перебила Скитер. — Это же очевидно, это кто-то из присутствующих. Все переглянулись. — Чушь, — отрезала Молли, — у нас нет мотивов. — Сумасшедшему маньяку не нужен мотив, — тихо сказала Гермиона. — А что вы предлагаете, мисс Грейнджер? — вмешалась Амбридж сладким голосом. — Устроить допрос с пристрастием? Обыскать комнаты? — Я предлагаю держаться вместе и не есть и не пить ничего, что не проверили. — Проверили чем? — усмехнулся Драко. — Магия не работает. Нюхать? — Хотя бы нюхать. — Я могу нюхать, — вдруг подал голос Хагрид. — У меня нюх хороший, на зверей тренированный. Если что не так — учую. Все посмотрели на него с сомнением, но Кингсли кивнул. — Хорошо. Хагрид проверяет еду и питьё. Теперь второй вопрос: письма. Кто-то соврал вчера, кто-то не соврал, но недоговорил. Я хочу знать правду. — А если не скажем? — спросила Амбридж. — Тогда мы никогда не поймём, кто нас сюда заманил и зачем. — Может, и не надо понимать, — пробормотала Трелони, — может, это рок, судьба, небесная кара... — Заткнитесь, — рявкнули сразу несколько голосов. Трелони обиженно замолкла. — Надо убрать тело, — сказал Кингсли. — Хагрид, помогите. Хагрид, шмыгая носом, подошёл к креслу. Вдвоём с Кингсли они подняли Люциуса и понесли в подвал, где уже лежал Флетчер. Все потянулись за ними, перешёптываясь и строя различные теории. Молли на минуту задержалась в коридоре, прислонившись к стене. Она не плакала — просто стояла, глядя в одну точку, и мяла край фартука. Потом двинулась вниз. III Драко один остался стоять в комнате как вкопанный. Гермиона подошла и положила руку ему на плечо. — Драко... Он дёрнулся, но руку не сбросил. — Он просто уснул, — сказал Малфой глухо. — Я слышал, как он ходил ночью. А утром... — Знаю, — тихо сказала Гермиона. — Мне очень жаль... я знаю, как это больно... потерять отца... Драко усмехнулся, но без привычной язвительности: — Ты никогда не была... частью такой семьи. Где любовь — это долг, где слабость — преступление, где отец... — его голос дрогнул, — где отец — это всё. Он сжал кулаки: — Я ненавидел его за то, как он меня воспитывал. За эти проклятые правила, за ожидания, за страх, что я не оправдаю его надежд, за то, что он привёл нас в лапы змееподобного маньяка, но он был моим отцом. И теперь его нет. Гермиона убрала руку и теперь стояла рядом, не касаясь его, но достаточно близко, чтобы он чувствовал поддержку: — Ты злишься на него за то, что он умер? — осторожно спросила она. Драко резко поднял голову, в глазах — смесь боли и ярости: — Да! — выкрикнул он. — Да, я злюсь! Потому что он оставил меня здесь одного. Потому что я должен быть сильным, а я... Его плечи затряслись. Он попытался сглотнуть ком в горле: — А ещё... ещё я чувствую облегчение. И это самое страшное. Как будто я предатель. Гермиона кивнула: — Это нормально, Драко. Шекспир писал, что "горе — это бешеный зверь"... А я думаю, что потеря — это всегда смесь чувств. Злость, страх, облегчение, вина — они могут приходить одновременно. И это не делает тебя плохим, это делает тебя человеком. Драко посмотрел на неё, по‑настоящему посмотрел. В его глазах стояли слёзы, но он не стыдился их: — Почему ты это говоришь? Почему помогаешь мне? Я же... я же был ужасен с тобой в школе. — Потому что сейчас не школа, — мягко ответила Гермиона. — Сейчас мы просто люди, запертые на проклятом острове. И если мы не начнём помогать друг другу, никто из нас не выживет. Она протянула руку. После паузы Драко пожал её — крепко, будто хватаясь за спасательный круг. — Спасибо, — прошептал он. IV В гостиной их ждали остальные. На каминной полке стояло восемь статуэток. Одна разбитая вчера так и лежала осколками, вторая теперь тоже была расколота — зелёная вспышка, видимо, случилась в момент смерти Люциуса. Никто не слышал и не видел, но факт оставался фактом. — Это какая-то дьявольщина, — бормотала Трелони, заламывая руки. — Я чувствую, чувствую присутствие потусторонних сил! Они здесь, они рядом, они следят! — Перестаньте, — устало сказал Кингсли, — мы и так на взводе. Он обвёл всех взглядом, вернее было бы сказать, придавил всех взглядом. — Так. Мы не можем сидеть сложа руки. Кто-то убивает нас по одному, и, судя по считалочке, остановится только когда все умрём. Надо искать выход с острова, искать, кто это делает. Вчера мы осмотрели дом, сегодня предлагаю осмотреть остров. V Они вышли из дома. Остров встретил их туманом и ветром. Повсюду были только серые камни, поросшие мхом, да чёрные скалы, уходящие в муть. Внизу шумело море, но его не было видно — только белая стена тумана, за которой угадывалось движение. Особняк скрылся из виду уже через десять шагов. — Здесь где-то должен быть берег, — сказал Кингсли, вглядываясь в туман. — Если остров небольшой, мы обойдём его за пару часов. Они двинулись вдоль скал. Камни, камни, повсюду были камни. Иногда виднелась чахлая трава, пробивающаяся между ними, иногда обрыв, уходящий в туман, иногда крики невидимых птиц, от которых становилось не по себе. Ветер пронизывал их всех насквозь, а ведь многие были одеты совсем не по погоде. Только Грейнджер могла похвастаться тёплым свитером и ветровкой. Хуже всего приходилось Рите, ведь она вышагивала по камням на огромных каблуках. Выйдя на каменистую тропу, и сделав шаг, второй — она взвизгнула, когда каблук провалился в щель между камнями. — Чёртовы маггловские скалы! — прошипела Рита, пытаясь высвободить ногу. Туфли на десятисантиметровой шпильке были её визитной карточкой. Обычно она трансфигурировала их в удобную обувь для прогулок, а потом возвращала обратно. Сейчас трансфигурация не работала. — Мисс Скитер, — Кингсли оглянулся на её мучения, — в особняке есть старые сапоги. Советую надеть. Рита скривилась, но после третьего подвернутого голеностопа, сдалась и вернулась. Все терпеливо подождали её, ёжась от ветра. Найденные сапоги оказались на три размера больше, чем ноги невезучей журналистки, пыльные, с подозрительным запахом. Она шла в них, как клоун, и каждый шаг делал её всё раздражительнее. VI Хагрид шёл впереди, легко перешагивая через валуны. Гермиона держалась рядом с Драко — тот был бледен, молчалив и страшен. Молли семенила сзади, то и дело охая и причитая. Трелони бормотала что-то про духов острова. Амбридж куталась в кардиган и постоянно оглядывалась. — Здесь ничего нет, — сказала Молли через какое-то время. — Совсем ничего, только мы и этот проклятый дом. — Должен быть выход, — упрямо ответил Кингсли. — Не могли же нас запечатать здесь навсегда. — Могли, — подала голос Амбридж, — если тот, кто это устроил, достаточно могуществен. Все замолчали. Эта мысль висела в воздухе с самого начала, но вслух её никто не произносил. Они прошли ещё полчаса. Туман то сгущался, то редел, открывая новые скалы, новые камни, новые обрывы. Никаких следов магии, никаких порталов, ничего. — Безнадёжно, — выдохнул Драко. — Мы тут сдохнем все. — Не каркай, — одёрнула его Молли. — А что? — Драко резко обернулся. — Отец уже... Флетчер тоже. Осталось восемь. Кто следующий? Вы, миссис Уизли? Или ты, Грейнджер? — Драко! — осадила его Гермиона. — Прекрати. Он отвернулся и зашагал дальше. VII Они подошли к расщелине между скал. Узкий проход вёл куда-то вглубь острова, теряясь в тумане. Кингсли остановился, оценивая. — Надо проверить, — сказал он, — вдруг там что-то есть. — Я пойду первым, — вызвался Хагрид. — Я большой, если что — заслоню. Он шагнул в расщелину, остальные двинулись за ним. Проход был узкий, камни по бокам влажные, скользкие. Где-то капала вода. Туман здесь сгустился так, что в двух шагах ничего не было видно. Хагрид шёл уверенно, раздвигая туман плечами. Он чувствовал себя увереннее чем в четырёх стенах — ему нравились скалы, сырость, запах моря. Вот только зверей не хватало. — Слышите? — спросил он вдруг. — Там кто-то есть. Все замерли. Из тумана доносился странный звук — то ли вой, то ли скрежет. — Может, зверь? — оживился Хагрид. — Тот самый, про которого мне писали! — Не ходи туда, — предостерёг Кингсли. — Мы не знаем, что это. — Да ладно, я с животными лажу, — Хагрид уже шагнул вперёд. — Я только гляну. — Хагрид, стой! — крикнула Гермиона, но он уже скрылся в тумане. Они бросились за ним. Впереди, в тумане, мелькнул силуэт. Большой, лохматый. — Эй! — крикнул Хагрид радостно. — Ты кто? Силуэт не ответил, отступая всё дальше. Хагрид ускорил шаг. — Хагрид, стой! — снова крикнула Гермиона с отчаянием в голосе. — Не ходи туда! Но Хагрид уже не слышал. Он шёл на силуэт, как заворожённый. Ему казалось, что это кто-то из его зверей — может, Клювокрыл, может, кто-то новый, кого он ещё не видел. — Иди сюда, мальчик, — бормотал он. — Иди сюда, я не обижу. Силуэт ждал. Когда Хагрид приблизился на расстояние вытянутой руки, туман рассеялся на секунду, и он увидел: это был не зверь. Это была каменная статуя. Статуя огромного зверя — не то медведя, не то горного тролля, высеченная из тёмного камня. — Ох, — выдохнул Хагрид разочарованно. — А я-то думал... Он протянул руку, чтобы погладить каменную голову — по привычке, по доброте душевной. VIII Это произошло мгновенно. Один миг Хагрид стоял, тянулся к статуе. В следующий — замер, и его кожа начала менять цвет. Серый, тёмно-серый, каменный. — Хагрид! — теперь кричала Молли. Волшебники подбежали близко настолько, чтобы увидеть медленное превращение полувеликана в камень. Гермиона было бросилась вперёд, но Кингсли схватил её за руку. — Не подходи! Это может передаваться! Хагрид застывал на глазах. Огромная фигура становилась всё более серой, всё более неподвижной. Черты лица оплывали, теряли человечность, превращаясь в грубое каменное изваяние. — Нет, нет, нет... — шептала Молли, закрывая лицо руками. Драко смотрел, не в силах отвести взгляд. Ещё одна смерть. Ещё одна... Как быстро разворачиваются события. Мозг ещё не успел осознать смерть Люциуса, а считалочка продолжала сбываться. Хагрид тем временем замер окончательно. Теперь на месте великана стояла каменная статуя — точная копия, до последней морщинки, до последней складки на куртке. Даже слёзы на глазах застыли каменными каплями. — Он... он прикоснулся к нему, — выдохнула Гермиона. — К каменному зверю. И... — И сам стал камнем, — закончила Рита. Она стояла чуть поодаль, наблюдая. — Какая-то древняя магия: скульптуры-стражи. — Надо уходить отсюда, — сказал Кингсли. — Быстро. Они развернулись и почти побежали обратно, прочь из расщелины, прочь от каменного Хагрида, застывшего в вечном движении. Когда они вышли на открытое место, Гермиона обернулась. Туман уже скрыл проход, и только смутный силуэт огромной статуи угадывался в белой мути. — Семь, — прошептала она. — Было восемь, стало семь. И вдруг откуда-то издалека, из тумана, из самой сердцевины острова, донёсся голос. Тот самый, злорадный, читающий считалочку: — Восемь тупых магов попёрли напролом, Один из них окаменел – остались всемером.