Там, где пахнет бензином

Когда все разошлись по своим комнатам — Макс потянул Шарля за руку. — Идём. — Куда? — Покажу кое-что. Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Макс открыл дверь в конце коридора и шагнул внутрь. Комната оказалась небольшой. Узкая кровать, письменный стол, шкаф. На стенах — старые постеры с гонками, выцветшие от времени. На полке — несколько кубков и медалей. — Это моя комната, — сказал Макс. — Ну, была. Шарль огляделся. Подошёл к столу, провёл пальцем по стопке старых тетрадей. — Ты здесь вырос? — Да. До шестнадцати лет. Потом уехал в Англию. — Мило. Шарль усмехнулся и повернулся к нему. Они стояли друг напротив друга. Секунду. Две. А потом Макс шагнул вперёд и поцеловал его. Не сдержанно и вежливо, как мог сделать это при Камилле с Софи. А по-настоящему — жадно, глубоко, с той голодной тоской, которая копилась весь день. Шарль выдохнул ему в рот, запустил пальцы в волосы, притянул ближе. — Ты с ума сошёл? — прошептал он между поцелуями. — Здесь же отец. — Он уже спит, наверное. — А если услышит? — Стены толстые. Макс прижал его к стене, вжался бёдрами. Шарль почувствовал, что тот уже возбуждён — и сам завёлся моментально. — Макс... — Что? — Мы не можем. — Можем. Немного. Рука Шарля скользнула вниз, сжала через джинсы. Макс выдохнул. — Видишь? — прошептал Шарль. — Я тоже хочу. Но не здесь. — А где? — Дома. В Лондоне. В нашей кровати. Макс застонал — тихо, почти беззвучно. — Ты жестокий. — Я разумный. — Шарль поцеловал его в шею. — Если мы начнём, я не смогу остановиться. А завтра надо будет смотреть твоему отцу в глаза. Макс замер. Потом тихо засмеялся. — Ты прав. — Конечно прав. Я всегда прав. — Наглый. Макс улыбнулся. Они поцеловались ещё раз — медленно, на прощание. Потом отстранились. — Иди спать, — сказал Макс. — Гостевая внизу, рядом с кухней. — Знаю. Софи показала. — Спокойной ночи. — Спокойной.

°°°

Утром их разбудил грохот на кухне. — Подъём! — голос Йоса разносился по всему дому. — Завтрак через полчаса! Кто проспит — останется голодным! Шарль выполз из гостевой, сонный, взлохмаченный. В коридоре столкнулся с Максом — такой же сонный, такой же взлохмаченный. — Доброе утро, — прошептал Шарль. — Доброе. — Выспался? — Нет. — Я тоже. Они вышли на кухню. Йос уже стоял у плиты — жарил яичницу на огромной сковороде. Софи и Камилла сидели за столом, пили кофе и о чём-то тихо переговаривались. — Садитесь, — скомандовал отец. — Ешьте. Завтрак был простым, но сытным. Яичница с беконом, тосты, джем, свежий хлеб. Шарль ел с аппетитом — после вчерашней поездки организм требовал энергии. — Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Жуй сначала, — ответил Йос, но без злости. — Потом хвали. Шарль послушно прожевал. — Вкусно, — повторил он. Йос хмыкнул. После завтрака Макс встал, потянулся, посмотрел на отца. — Пап, чем-то помочь надо? — Дрова надо наколоть. И принести. — Я помогу. — Я тоже, — тут же вскочил Шарль из-за стола. Йос посмотрел на них. — Ну, пойдемте. Софи подмигнула им из-за кружки. — А мы с Камиллой тут посидим. Посуду помоем. — Ленивые, — сказал Макс. — Гости, — поправила Софи. — Разница есть. На улице было холодно, но солнце уже поднималось над лесом, обещая ясный день. Йос выдал им топоры, показал поленницу. — Вот это поколоть, — сказал он, указывая на гору брёвен. — А это отнести вон туда. — Кивнул в сторону сарая. — Понял, — ответил Макс. — Топором работать умеешь? – спросил отец у Шарля. Шарль отрицательно мотнул головой. Посмотрел на хмурое лицо Йоса, который потирал усы. Потом перевёл взгляд на Макса. Всё это выглядело, как испытание для Шарля: что знает, что умеет, как ответит. Но Шарль старался об этом не думать. — Я научу. – спокойно ответил Макс, увереннее обхватывая свой топор. Йос ушёл в дом, оставив их вдвоём. Шарль взял топор, покрутил в руках. Поставил полено также, как это сделал Макс, замахнулся. Топор вонзился в бревно криво, застрял. — Не так, — сказал Макс, подходя сзади. — Смотри. Он встал за спиной, обхватил руки Шарля поверх его рук. Показал, как правильно замахиваться, как бить. Шарль чувствовал его тепло даже через куртки. Захотелось закрыть глаза и просто стоять так вечность. — Понял? — спросил Макс. — Ага. — Тогда давай сам. Шарль выдохнул, попробовал снова. На этот раз получилось лучше. Бревно раскололось ровно пополам. — Есть! — засмеялся он. — Молодец. Они работали час. Перетаскали дрова, сложили аккуратной поленницей у сарая. Шарль вспотел, но чувствовал себя удивительно хорошо. — Никогда не думал, что колка дров может быть приятной, — сказал он, вытирая лоб. — Это работа. Любая работа приятна, особенно когда делаешь её вместе. Лицо Макса освещало солнце. Один глаз он зажмурил, улыбаясь. Щетина на лице чуть поблескивала, становясь светлее на солнце. Русые волосы тоже казались светлыми. И во всём этом: посреди Бельгии, с топором, среди поколотых дров – Макс выглядел так естественно и правильно. Если бы Шарль умел рисовать – он бы его обязательно нарисовал и потом повесил этот портрет к себе в спальню. Прямо напротив кровати, чтобы вспоминать этот момент и глазеть на такого Макса вечность. К обеду достали гриль. Йос решил, что погода позволяет — солнце так и светило, хотя воздух оставался холодным. Вытащили гриль на улицу, разожгли угли. Шарль вызвался помогать. Йос смотрел на него с сомнением. — Ты хоть раз мясо жарил? — Пару раз. — Сгорит? — Посмотрим. — Ладно, давай. Я посмотрю. Шарль встал у гриля, вооружился щипцами. Макс наблюдал со стороны, готовый в любой момент прийти на помощь. — Хватит, — сказал Йос через несколько минут. — Переворачивай. Шарль перевернул. Мясо было румяным, поджаристым, но не горелым. Софи и Камилла накрывали на улице — достали пледы, поставили стулья. Получился настоящий пикник, хоть и февральский. Обед удался. Мясо было сочным, овощи хрустящими, а настроение — отличным. — Леклер, мясо хорошим вышло. Засчитано. – пережёвывая кусок, отозвался Йос. Шарль улыбнулся. Переглянулся с Максом, кивнул головой. — Знаете, — сказала Камилла, жуя кусочек стейка. — Я думала, зима — не время для гриля. — В Бельгии любое время для гриля, — ответил Йос. — Если есть желание. После обеда, когда девушки ушли в дом мыть посуду и прибираться, Йос подошёл к Шарлю. — Леклер, пойдём прогуляемся. Шарль замер. Посмотрел на Макса. Макс напрягся. — Не съем я его. – хмыкнул отец, глядя на выражение лица Макса. Он обулся и щёлкнул ручкой двери. — Жду тебя на улице. Йос вышел из дома. Шарль встал со своего места. Он наклонился к кроссовкам, завязывая шнурки. Макс остался сидеть на диване, чуть сильнее сжимая рукой подлокотник дивана. Камилла с Софи, стоявшие на кухне за спиной Макса, переглянулись с Шарлем. — Макс, не переживай. Все хорошо будет, я уверен. – отозвался Шарль, переводя взгляд своих голубых глаз на него. — Я люблю тебя. – уже чуть тише, почти одними губами, произнес он. — И я тебя. – ответил Макс, чуть кивая головой. Максу от слов Шарля легче не стало. Было нервное ощущение того, что отец наговорит Шарлю какой-нибудь бред. Он не мог контролировать своё беспокойство. Чуть постукивая пальцем по подоконнику, он выдохнул, провожая Шарля взглядом. Выйдя из дома, Шарль вместе с Йосом пошли в лес — по тропинке, которую Шарль заметил ещё утром. Февральский воздух был холодным, но солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы снег на ветках искрился и таял. Дорожка уходила в лес — узкая, утоптанная, с припорошенными льдом лужами. Йос шагал впереди, молча. Шарль за ним. Лес был старым. Высокие сосны уходили в небо, их ветки шумели под редкими порывами ветра. Где-то вдалеке стучал дятел. Пахло хвоей и сырой землёй. Шарль вдруг поймал себя на мысли, что здесь удивительно тихо. Не как в Монако, где море и яхты создают вечный фон. Здесь была настоящая тишина — глубокая, живая, успокаивающая. — Красиво у вас, — сказал он, чтобы хоть что-то сказать. — Ага. — Йос не обернулся. — Я тут всю жизнь живу. — Не хотели переезжать? — Куда? — Ну, ближе к трассам. К людям. Йос усмехнулся. — Я и так близко. А люди... люди везде одинаковые. Шарль кивнул. Хотя Йос не видел. Они прошли ещё немного. Тропинка петляла между деревьями, иногда выходя на небольшие поляны. На одной из них стояла старая скамейка — деревянная, потемневшая от времени. Йос сел. Кивнул на место рядом. — Садись. Шарль сел. — Не замёрзнешь? — спросил Йос. — Нет. Я привык. — К холоду? — К разному. Йос посмотрел на него. Внимательно. Шарль выдержал взгляд. — Макс говорит, ты из Монако, — сказал Йос. — Да. — Там тепло. — Тепло. — И богато. — Бывает. Йос хмыкнул. — А ты не похож на богатенького. — Почему? — Не задаёшься. Не смотришь свысока. — Йос помолчал. — Я таких много видел. В паддоке. Денежные мешки, которые думают, что им всё должны. Ты другой. Шарль не знал, что ответить. Просто пожал плечами. — Мой отец работал, — сказал он. — Не миллионы зарабатывал. Но работал. И нас учил, что деньги — это не главное. — Учил? — Умер. Несколько лет назад. Йос кивнул. Медленно. — Тяжело? — Было. Сейчас легче. — Мать одна? — Не одна. У меня четверо братьев. Мы справляемся. Йос смотрел на лес. Шарль — на свои руки. — Ты сильный, — сказал Йос. — Я это по гонкам видел. А теперь вижу — не только на трассе. Шарль усмехнулся. — Спасибо. — Не за что. Правду говорю. Птица где-то рядом запела — коротко, звонко. Шарль посмотрел вверх, пытаясь разглядеть её в ветках. Не увидел. — Ты его любишь? — спросил Йос. Просто. Без предисловий. Шарль повернул голову. — Да. — Сильно? — Больше всего на свете. Йос кивнул. Будто ждал этого ответа. — А чего хочешь от него? От вас? Вопрос повис в воздухе. Шарль задумался. — Не знаю, — сказал он честно. — Наверное, просто быть рядом. Это звучит глупо, да? Для гонщика — просто быть рядом. Йос не ответил. Поэтому Шарль чуть помолчал и продолжил. — Я не прошу вечной любви. Не прошу обещаний на всю жизнь. Я просто хочу знать, что когда гонка заканчивается, когда я снимаю шлем и остаюсь один — он есть. Что можно позвонить в любое время, и он ответит. Что можно приехать к нему, даже если устал, даже если злой, даже если всё плохо — и он примет. Не будет переделывать. Не будет учить жить. Просто будет рядом. Йос слушал. Не перебивал. — И я ему то же самое даю, — продолжил Шарль. — Когда он проигрывает — я рядом. Когда выигрывает – я рядом. Когда злится на весь мир — я рядом. Когда счастлив – я рядом. Когда не может уснуть — я рядом. Это всё, что у нас есть. Всё, что нам нужно. Тишина. Только ветер шумит в соснах. — Ты мудрый, — сказал наконец Йос. — Для своих лет. — Я не мудрый. – Шарль усмехнулся. — Я просто нашёл человека, с которым могу быть собой. Йос кивнул. Хмыкнул что-то про себя, будто складывая пазлы, в наконец получившийся узор. — Я не говорил этого пять лет. Не мог. Не хотел. — Он помолчал. — Я был дураком. Шарль смотрел на него. — Я думал, что знаю, как правильно. Думал, что если сын делает не так, как я хочу — значит, он ошибается. — Йос усмехнулся. — А он не ошибался. Это я ошибался. — Йос... – в груди у Шарля что-то сжалось. Он бы хотел, чтобы Макс слышал это. Хотел бы, чтобы Макс был рядом, как и тогда. — Дай скажу. — Йос поднял руку. — Ты ему нужен. Я вижу. И он тебе нужен. Тоже вижу. Хоть и до конца не понимаю, не признаю, но стараюсь, честно. – Йос повернулся на Шарля, в его глазах стояла влага. — Если бы я не был таким пять лет назад... мы бы не потеряли столько времени. Шарль молчал. В горле стоял ком. — Вы не потеряли, — сказал он. — Вы нашли друг друга сейчас. Это главное. Йос посмотрел на него. Долго. — Ты прав, — сказал он. — Пошли. А то Макс там уже извёлся, наверное. Он хохотнул. Шарль тоже выдохнул, улыбаясь, чувствуя, как тяжелый груз с плеч падает. В доме Макс метался по гостиной. — Они уже час гуляют, — говорил он Софи. — Час! О чём можно говорить час? — О жизни, — спокойно ответила Камилла. — О гонках. О тебе. — А если он его обидит? — Не обидит. — Откуда нам знать? — Потому что он твой отец. И он тебя любит. Макс хотел возразить, но в этот момент дверь открылась. Йос и Шарль вошли. Оба живые, оба в порядке. Шарль даже немного улыбался. Эта улыбка была адресована Максу: «всё в порядке, выдыхай». И Макс действительно выдохнул. Хоть и продолжал оглядывать отца с Шарлем, метаясь глазами с одного на другого.

°°°

Солнце уже почти село, когда они начали собираться. Софи и Камилла первыми вышли на крыльцо, нагруженные сумками. Камилла благодарила Йоса за гостеприимство, Софи привычно чмокала его в щёку на прощание. — Дядя Йос, было очень вкусно. Спасибо. — Приезжайте ещё, — ответил Йос. — Всегда рад. Они ушли к машине, оставив Макса, Шарля и Йоса на крыльце. Шарль стоял чуть поодаль, давая им возможность попрощаться. В руках он держал пакет с остатками колбасок, которые Йос настоял взять с собой (за пределами Бельгии такие не найдешь). Макс смотрел на отца. Тот смотрел на него. — Ну, — сказал Йос. — Счастливо. — Спасибо, пап. — Берегите себя, — добавил Йос, переводя взгляд на Шарля. — Оба. Шарль кивнул. — Обязательно. Йос хлопнул Макса по плечу, коротко пожал руку Шарлю. Больше ничего не сказал. Они сели в машину. Макс завёл мотор. В зеркале заднего вида Йос всё стоял на крыльце — маленькая фигура в свете заходящего солнца. Они выехали со двора.

°°°

Сезон начался интенсивно. Бахрейн, Джедда, Мельбурн — недели мелькали как в калейдоскопе. Перелёты, отели, пресс-конференции, гонки. И бесконечная беготня, в которой не было места для них двоих. В Бахрейне Макс выиграл. Шарль финишировал пятым. После гонки они встретились в паддоке на пять минут — короткое рукопожатие, дежурные фразы для камер, и всё. — Поздравляю, — сказал Шарль. — Спасибо. Ты как? — Нормально. Машина не тянет. — Починят. — Надеюсь. Разошлись. В разные стороны. К разным командам, разным отелям, разным графикам. Ночью Макс написал: «Скучаю». Шарль ответил через час: «Я тоже». В Джедде они даже не увиделись. Шарль только видел впереди себя темно-синий болид на трассе. Разное расписание. Макс прилетел в среду, улетел в понедельник. Шарль — наоборот. Их графики разминулись, как поезда на разных путях. Только сообщения. Макс засыпал с телефоном в руке. Шарль просыпался от его ночных сообщений. К Мельбурну всё накопилось. Макс был на взводе ещё до старта. Машина вела себя странно на тренировках, инженеры разводили руками, Хорнер ходил мрачный. Квалификация прошла отвратительно — восьмое место. В гонке стало ещё хуже. Проблемы с резиной, неудачная стратегия, штраф за превышение скорости на пит-лейн. Макс финишировал тринадцатым. Тринадцатым, мать его. Он вышел из машины, злой, агрессивный. Ни на кого не смотрел. Прошёл мимо механиков, которые знали, что Макса лучше не трогать, мимо Хорнера, который что-то крикнул вслед. Захлопнул дверь своей комнаты. Шарль узнал об этом по трансляции. Видел, как Макс уходит, как команда замирает. Видел его лицо — злое, закрытое, чужое. Он написал: «Ты как?» Ответа не было. Через час написал снова: «Макс?» Тишина. Ещё через час Шарль не выдержал. Набрал номер. Гудки. Длинные, бесконечные. Потом — сброс. Шарль сидел в своём номере в другой части города и сжимал телефон. Внутри всё кипело — обида? злость? тревога? Он сам не понимал. Потом телефон завибрировал. «Прости. Не могу сейчас говорить» Шарль выдохнул. Написал: «Я рядом. Когда сможешь» Ответа не было. Шарль лёг спать в три ночи. Телефон лежал рядом. Тишина. Утром, когда он уже собирался на вылет, пришло сообщение: «Позвонишь?» Шарль набрал сразу. — Алло. — голос Макса был хриплым, уставшим, чужим. — Привет. — Привет. Пауза. — Как ты? — спросил Шарль. — Хреново. Всё бесит. Машина, команда, пресса, я сам. — Понимаю. — Ты не понимаешь. – чуть громче отозвался Макс. — Понимаю. Я тоже через это проходил. Макс молчал. — Просто... — начал он и запнулся. — Я не знаю, как это объяснить. Хочется всё разнести. И тебя нет рядом. И это бесит ещё больше. — Я здесь, — сказал Шарль. — Даже когда далеко. Я здесь. — Да нихера это не здесь, Леклер. И ты это блять тоже понимаешь! – взорвался Макс. Тишина. Было слышно, как Макс тяжело выдыхает. — Прости... — Не злись на себя. Это была одна гонка. Их много. – Шарль сглотнул комок в горле. Конечно, ему было обидно, грустно. Но он знал, что Макс злится не на него. — Я знаю. — Я люблю тебя. Всё скоро наладится. — Спасибо. Я тоже люблю тебя. – тихо отозвался Макс, шмыгая носом. — Позвонишь вечером? — Позвоню. — Обещаешь? — Обещаю. Макс отключился. Шарль посмотрел на телефон. В окно лилось австралийское солнце. В груди что-то сжималось.