Там, где пахнет бензином

После того вечера всё изменилось. Не резко, не драматично. Без разговоров и выяснений отношений. Просто диван перестал быть центром их встреч, чтобы побыть друг с другом. Теперь они могли сидеть вместе где угодно — на кухне, за столом с ноутбуками, в машине по дороге на тренировку — обмениваться мыслями, идеями или просто болтать о каких-то новостях из интернета. Это вошло в привычку. Не каждый день. Иногда раз в два дня, иногда через три. Когда выпадала минутка, когда оба были не слишком вымотаны, когда дождь за окном создавал иллюзию изоляции от всего мира. Кто-то из них просто смотрел на другого. Чуть дольше обычного. И этого было достаточно. Они не целовались. Не обнимались. Не говорили нежных слов. Это было не про нежность. Это было про доверие. Про то, что можно расслабиться с человеком, которому не нужно ничего объяснять. Про то, что чужие руки иногда лучше, чем свои. Макс не задавал вопросов. Он просто принимал то, что у них было. Шарль тоже молчал. Но иногда, лёжа на своей кровати ночью, он думал: «Что мы делаем? Мы же просто друзья. Просто соседи. Просто пацаны, которые помогают друг другу сбросить напряжение». Звучало убедительно. До тех пор, пока он не ловил себя на том, что ищет взглядом Макса на трассе, в толпе механиков, среди других пилотов. Что задерживает дыхание, когда Макс садится слишком близко. Что помнит на ощупь каждую линию его тела. Помнит этот мутный возбуждённый взгляд, которым Макс прожигает его насквозь. Помнит его запах и то, с какой силой он сжимает свою ладонь на нём.

°°°

В ту субботу они вернулись с гонки злые как черти. Шарль финишировал вторым, проиграв 0.3 секунды. Макс сошёл на двадцать третьем круге — мотор накрылся медным тазом, хотя машина летела и шансы на подиум были реальные. В машине по дороге домой молчали. В лифте молчали. В прихожей Макс содрал с себя толстовку и швырнул в угол. — Блядь, — сказал он коротко. Шарль молча прошёл на кухню, достал из холодильника две бутылки воды. Поставил одну перед Максом, который уже рухнул на диван. — На, выпей. — Не хочу. — Выпей, — повторил Шарль спокойно. — А то будет обезвоживание. Макс зыркнул на него исподлобья, но бутылку взял. Отпил половину залпом. — Эта машина — кусок дерьма, — сказал он в пустоту. — Я мог выиграть. Я был быстрее всех. Быстрее даже тебя, Леклер. — Я знаю, — спокойно ответил Шарль. Макс посмотрел на него. Шарль стоял в проёме между кухней и гостиной, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на него без обычной гоночной колкости. Просто смотрел. — Чего ты на меня так смотришь? — буркнул Макс. — На тебя смотреть противно, когда ты злой, — усмехнулся Шарль. — Но отворачиваться жалко. Макс фыркнул, но в углах губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Иди ты. — Уже пришёл. Шарль отлепился от косяка, подошёл к дивану и сел рядом. Ближе, чем обычно. Так, что их бёдра соприкоснулись. — Расслабься, — сказал он тихо. — Гонка кончилась. Техника сдохла. Ты ничего не мог сделать. — Мог. Надо было жёстче просить настройки на квалификацию. — Макс. — Что? — Заткнись. Макс удивлённо моргнул. — Что? — Заткнись, — повторил Шарль. — Хватит пережёвывать. Ты не инженер. Ты пилот. Ты сделал всё, что мог. Макс смотрел на него. На то, как падает свет от торшера на его лицо, как блестят глаза, как спокойно лежат руки на коленях. — Ты чего такой добрый сегодня? — спросил Макс подозрительно. Шарль пожал плечами. — Просто достало смотреть, как ты мучаешься. И так весь сезон хреново, а тут ещё техника подводит. Макс молчал. Шарль вдруг протянул руку и положил ему на шею, медленно массируя. Просто так. Просто чтобы убрать напряжение. — Расслабься, — повторил он шёпотом. И Макс выдохнул. Всё напряжение, вся злость, вся ярость на сдохший мотор — всё ушло куда-то в пол, в стены, в дождь за окном. Остался только Шарль рядом, его рука на шее, медленно разминающая мышцы, его дыхание, его запах. — Спасибо, — сказал Макс хрипло. Шарль улыбнулся уголками губ. — Не за что. Они сидели так несколько минут. Просто сидели, чувствуя тепло друг друга. Макс тихо выдохнул, расслабляя тело настолько сильно, что это даже почувствовал Шарль. Тяжелая спина Ферстаппена вдавила подушку дивана, чуть сильнее наваливаясь на руку Шарля. Шарль не хотел. Но взгляд скользнул вниз и заметил едва выпирающий бугорок в спортивных штанах Макса. Он убрал руку, откинулся на спинку дивана и посмотрел на потолок. — Чем займемся? — спросил Шарль. Макс покосился на него. — Есть идеи? Шарль медленно повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был тяжёлый, тёмный, совсем не скучающий. — А ты как думаешь? Макс сглотнул. Всё ещё злость на гонку. Всё ещё адреналин в крови. Всё ещё желание выплеснуть энергию куда-то, где она не сломает мотор. — Диск? — спросил он на всякий случай. Шарль покачал головой. — Надоел. Макс помолчал. — Тогда... Он не договорил. Шарль уже потянулся к нему. Но не для поцелуя. Нет. Он положил ладонь на колено Макса, поднимая ее выше и провел чуть сильнее по вставшему члену, который больно давил через ткань. Макс выдохнул и откинул голову на спинку дивана. — Ты сегодня главный, — пробормотал он. — Я всегда главный, — усмехнулся Шарль. — Просто ты не замечал. В тот вечер всё было как обычно. И в то же время иначе. Шарль работал руками — сначала с Максом, потом позволил Максу сделать то же с собой. Они сидели на диване, полубоком друг к другу, как уже делали много раз. Дышали в такт. Но Макс заметил кое-что новое. Шарль не отводил взгляд. Раньше он всегда закрывал глаза или смотрел куда-то в сторону, будто стесняясь самого факта, что Макс на него смотрит. А теперь он смотрел в ответ. Прямо. Тяжело. Так, что у Макса внутри всё переворачивалось. Макс чувствовал этот взгляд кожей. Он лежал, откинувшись на спинку дивана, и пытался дышать ровно, но не получалось. Рука Шарля делала своё дело — умело, уверенно, как всегда, — но сегодня в каждом движении чувствовалось что-то другое. Будто Шарль не просто помогал, а изучал. Будто пробовал на вкус. Макс сглотнул. Во рту пересохло. Он хотел закрыть глаза — так было привычнее, так было безопаснее. Но не мог. Потому что Шарль смотрел. И этот взгляд приковывал, не давал отвернуться. «Что ты делаешь со мной?» — подумал Макс. Раньше он не задавал себе таких вопросов. Раньше всё было просто: они помогали друг другу, снимали напряжение, получали удовольствие. Без лишних мыслей. Без лишних чувств. Но теперь... Теперь он ловил себя на том, что ждёт этих моментов. Что смотрит на часы, когда Шарль должен вернуться с тренировки. Что замечает, как пахнет его шампунь, как двигаются его руки, когда он режет овощи на кухне. И действительно, Шарль изменился. Раньше, когда это только началось, он просто участвовал. Просто был. Просто позволял себе получать удовольствие и давать его в ответ — механически, почти рефлекторно. Он не думал. Он боялся думать. Но теперь — думал. Он думал о Максе слишком часто. Просыпаясь утром, засыпая ночью, сидя на кухне с чашкой кофе, глядя, как Макс пьёт свой — такой же, но почему-то другой. Он ловил себя на том, что рассматривает его руки. Длинные пальцы, которыми Макс крутит руль, печатает сообщения, берёт кружку. Те же пальцы, которые теперь лежали на его собственном члене — уверенно, умело, привычно. Шарль закусил губу и посмотрел на Макса. В этот раз он хотел не просто участвовать. Он хотел сделать это хорошо. Не как обычно — быстро, для разрядки, для снятия напряжения. А так, чтобы Макс запомнил. Чтобы почувствовал что-то, чего сам себе не может дать. Шарль провёл большим пальцем по головке — медленно, специально, наблюдая за реакцией. Макс дёрнулся, выдохнул, прикрыл глаза. — Ты чего? — спросил он хрипло. — Ничего, — ответил Шарль. — Продолжай. Он смотрел, как двигаются мышцы на животе Макса, как напрягаются бёдра, как пальцы впиваются в диван. Как рука на члене Шарля двигается рывками, не поддерживая никакой темп. Слушал его дыхание — как оно сбивается, как становится чаще. Ловил каждую мелочь, каждую реакцию. «Вот так? — думал он. — Или вот так?» Он менял темп, менял давление, смотрел, что работает лучше. Как будто настраивал болид перед важной гонкой — искал идеальные параметры. Шарль чуть сжал пальцы. Макс выгнулся, застонал — громче, чем обычно. Шарль улыбнулся. — Хорошо? — спросил он. — Ага. — Очень хорошо? Макс открыл глаза и посмотрел на него. Шарль улыбался — странно, криво, с каким-то новым выражением, которого Макс раньше не видел. — Заткнись. Шарль пропустил смешок и продолжил. Макс закрыл глаза. Но даже сквозь веки чувствовал этот взгляд. Чувствовал, как Шарль смотрит на него. Как изучает каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь. Шарль не думал о том, что это значит. Не думал о том, что будет завтра. Не думал о том, что между ними происходит. Он просто хотел, чтобы Максу было хорошо. Чтобы Макс чувствовал себя так, как никто и никогда не заставлял его чувствовать. — Чего ты на меня так смотришь? — спросил Макс, когда они уже заканчивали. Шарль улыбнулся — странно, криво. — Изучаю. — Что? — Тебя. Макс хмыкнул. — И как успехи? — Сложный объект, — серьёзно ответил Шарль. — Много данных. Требует дополнительных исследований. А потом прищурился, и приоткрыл рот шире, все еще прожигая своими голубыми глазами глаза Макса. Макса накрыло почти сразу же, до мурашек. Возбуждение накатывало сильной волной, заставляя подобрать пальцы на ногах, заставляя кинуть хриплый выдох, сжимая зубы, вцепившись в диван. Они кончили практически одновременно. Шарль убрал руку и потянулся за полотенцем, которое теперь всегда лежало рядом с диваном. — Будешь подопытным? — спросил он через плечо, пытаясь отдышаться. Макс посмотрел на него. На линию спины под футболкой. На то, как падают волосы на воротник. — Буду, — сказал он тихо. Шарль обернулся. — Что? — Буду, — повторил Макс громче. — Когда скажешь. Шарль замер на секунду. Потом кивнул и отвернулся. — Хорошо. Больше они не говорили об этом в тот вечер. Но Макс лёг спать с чувством, что между ними что-то сдвинулось. Не в их ночных играх. В чём-то другом. В том, как Шарль на него смотрел. В том, как он сказал «изучаю». «И что ты там ищешь?» — думал Макс, засыпая. А еще больше его интересовало, что конкретно Шарль задумал. «Подопытным»... Макс вертел на языке это слово и так, и сяк, смакуя его даже на голландском. Ответа он не знал. Но очень хотел узнать.

°°°

Неделя пролетела незаметно. Гонки, тренировки, бесконечные перелёты. Они почти не видели друг друга — то Макс уезжал на тесты, то Шарль торчал на симуляторе до ночи. В четверг вечером они наконец оказались дома вдвоём. Без планов, без тренировок на завтра, без будильника на шесть утра. Шарль сварил пасту — единственное, что он умел готовить более-менее съедобно. Макс открыл банку с томатным соусом и порезал хлеб. Они ели молча, сидя на кухне под жёлтым светом единственной лампочки. — Завтра выходной, — сказал Макс, дожёвывая. — Угу. — Никуда не надо. — Угу. — Чем займёмся? Шарль посмотрел на него поверх вилки. — А есть варианты? Макс пожал плечами. — Кино можно посмотреть. Не то. Обычное. — Скучно. — В игры поиграть. — Надоело. — Тогда не знаю. Шарль отложил вилку, откинулся на спинку стула и посмотрел на Макса долгим, изучающим взглядом. — Помнишь, ты сказал, что будешь подопытным? Макс замер с вилкой в руке. Вот оно. — Помню. — Когда угодно? — Сказал же. Шарль кивнул, будто принимая какое-то решение. — Тогда сегодня. Макс сглотнул. — Хорошо.

°°°

После ужина они помыли посуду молча. Потом разошлись по своим делам — Шарль в душ, Макс в свою комнату переодеться. Сердце колотилось где-то в горле. «Что он придумал?» — думал Макс, глядя на своё отражение в маленьком зеркале над комодом. Макс чувствовал, что сегодня будет что-то другое. Он вышел в гостиную. Шарль уже сидел на диване. В одних спортивных штанах, мокрые волосы после душа торчат в разные стороны. Он смотрел на Макса и не улыбался. — Садись, — сказал он, кивнув на место рядом. Макс сел. Шарль повернулся к нему. Посмотрел в глаза. — Помнишь, как мы начинали? С диском? — Помню. — Мы смотрели на экран. Потом перестали смотреть. Потом начали трогать друг друга. — Шарль говорил спокойно, будто обсуждал настройки болида. — А теперь я хочу попробовать кое-что ещё. — Что? Шарль помолчал. — Чтобы не просто помогать. А чтобы... ну, ты понял. Макс понял. Он понял так хорошо, что у него пересохло во рту. Слова Шарля повисли в воздухе между ними, тяжёлые и липкие, как этот вечерний воздух за окном. Макс смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается — медленно, но неотвратимо. «Чтобы не просто помогать». В голове пронеслось всё сразу. Те недели, когда они только начинали — неуклюжие, молчаливые, боящиеся посмотреть друг на друга. Те моменты на диване, когда их руки двигались в такт, но каждый был сам по себе. А потом — тот вечер на полу, когда границы стёрлись окончательно. Макс помнил это всё. Каждое прикосновение. Каждый вздох. Каждый взгляд, украдкой брошенный в темноте. И теперь Шарль предлагал нечто другое. «Чтобы не просто помогать». Сердце колотилось где-то в горле, отдавалось в висках глухим, тяжёлым стуком. В комнате вдруг стало слишком тихо — только дождь за окном шелестел по подоконнику, да где-то вдалеке гудел грузовик. Обычные звуки. Обычный вечер. Ничего необычного. Но для Макса в эту секунду мир сжался до размеров этой комнаты, до этого дивана, до человека напротив. Он смотрел на Шарля. На его лицо в полумраке — спокойное, но с какой-то новой, незнакомой тенью в глазах. На руки, которые столько раз касались его. На губы, которые только что произнесли эти слова. «Чтобы не просто помогать». Макс вдруг остро осознал, как сильно хочет этого. Как долго, сам того не признавая, ждал этого разговора. Внутри всё сжалось в тугой узел — предвкушение, страх, желание, неверие. За окном дождь усилился. Капли барабанили по стеклу громче, настойчивее. Он сглотнул. Во рту всё ещё было сухо. — Ты серьёзно? — спросил Макс, и голос прозвучал хрипло, чужим. — А ты против? Макс покачал головой. Медленно. Осторожно. — Нет. Не против. Шарль кивнул. — Тогда ложись. — Куда? — На диван. На спину. Макс лёг. Диван пах ими обоими — потом, бензином от комбинезонов, которые висели в прихожей, и ещё чем-то неуловимым, домашним. Шарль встал, подошёл к телевизору, порылся в стопке дисков. Достал тот самый, серый. Вставил в плеер. — Для атмосферы, — сказал он, возвращаясь. На экране поплыли знакомые кадры. Звук он сделал тихо — так, чтобы был просто фоном. Шарль сел рядом с диваном, на пол. Оказался прямо перед Максом. — Ты чего там? — спросил Макс, приподнимаясь на локтях. — Лежи. Макс лёг обратно. Шарль смотрел на него. Сверху вниз. Медленно перевёл взгляд с лица на грудь, на живот, ниже. — Ты напряжён, — сказал он. — Есть немного. — Расслабься. — Легко сказать. Шарль усмехнулся и положил руку ему на живот. Просто так. Просто чтобы согреть. — Можно я сам? — спросил он тихо. — В смысле? — В смысле без тебя. Ты просто лежи. Смотри в потолок. Или на экран. Или на меня. Неважно. Главное — не помогай. Макс моргнул. — То есть ты хочешь... — Да. Я хочу сделать это с тобой. А ты просто получай. Макс сглотнул. — Ладно. Шарль действовал медленно. Очень медленно. Сначала просто гладил живот — кругами, лёгкими касаниями, будто изучал. Потом провёл пальцами по рёбрам, заставив Макса вздрогнуть. — Щекотно? — Немного. — Терпи. Макс терпел. Шарль спустился ниже. К поясу штанов. Замер. — Можно? — Да. Шарль стянул с него штаны вместе с бельём. Одним движением. Будто делал это сотню раз. Макс лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как воздух в комнате становится гуще. Каждая секунда ожидания длилась вечность. Он слышал своё сердце — глухие удары где-то в висках, в горле, в груди. Слышал, как Шарль дышит рядом — ровно, спокойно, будто ничего особенного не происходит. Будто он не сидит сейчас на полу перед диваном, глядя на Макса так, как не смотрел никогда. Макс смотрел в потолок. Белая краска, трещинка в углу, тень от люстры. Он пытался зацепиться за эти детали, чтобы не думать о том, что сейчас будет. Не помогало. Шарль смотрел на него. Просто смотрел. Долго. Так долго, что Макс не выдержал: — Ты чего замер? — Любуюсь. — Чем? — Тобой. Макс хотел съязвить. Хотел сказать что-то вроде «нашёл чем любоваться» или «смотри, не обожгись». Хотел разрядить обстановку, вернуть контроль, сделать вид, что всё это — просто очередной их вечер. Но слова застряли в горле. Потому что Шарль наконец прикоснулся к нему. И это было не так, как раньше. Раньше они делали это второпях. Быстро, жадно, почти отчаянно — сбросить напряжение, забыть о гонке, просто получить разрядку. Руки двигались механически, почти бездумно. Сейчас — иначе. Макс почувствовал прикосновение — и внутри всё перевернулось. Пальцы Шарля были тёплыми, чуть шершавыми от мозолей, и двигались они медленно. Плавно. Так, будто Шарль не торопился. Будто ему нравилось просто касаться. Смазка скользила прохладой по горячей коже. Макс вздрогнул. — Откуда это? — спросил он. Голос сел, пришлось откашляться. — Купил. — Когда? — Неважно. Макс не стал спрашивать дальше. Потому что, кажется, знал ответ. Или боялся его узнать. Шарль работал руками. Уверенно. Умело. Так, будто репетировал это. Будто готовился. — Ты где так научился? — выдохнул Макс. — Интернет, — усмехнулся Шарль. — Там много всего. Макс хотел засмеяться. Хотел сказать, что Шарль, наверное, всё свободное время тратил на изучение порно вместо телеметрии. Хотел съязвить, чтобы спрятаться за привычной броней. Вместо этого он застонал. Звук вырвался сам — низкий, сдавленный, совершенно неприличный в тишине комнаты. Шарль ускорил темп. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы Макс почувствовал разницу. Раньше, когда они делали это второпях, Шарль не позволял себе рассматривать Макса. Боялся. Боялся, что увидит что-то, после чего не сможет делать вид, что ничего не происходит. А теперь — теперь было всё равно. Он смотрел. Запоминал. Впитывал. Как Макс закусывает губу, пытаясь сдержать стоны. Как на шее пульсирует жилка. Как грудная клетка вздымается всё чаще. Как пальцы впиваются в диван, сжимая ткань. — Хорошо? — Ага. — Смотри на меня. Макс послушно повернул голову. Шарль смотрел на него в упор. Глаза тёмные, серьёзные, без тени улыбки. В них не было насмешки. Не было игры. Было что-то другое — глубокое, тяжёлое, от чего у Макса перехватывало дыхание сильнее, чем от любых прикосновений. Шарль смотрел в глаза Макса — голубые, почти прозрачные в полумраке комнаты. В них было что-то, от чего у самого Шарля перехватывало дыхание. Доверие. Желание. И что-то ещё — то, чему он боялся дать название. — Не отводи взгляд, — сказал Шарль тихо. — Хочу видеть. Шарль ускорил темп. Чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы видеть, как расширяются зрачки, как темнеют глаза, как на лбу выступает испарина. Шарль был красивым. Макс всегда знал это, но как-то краем сознания, не позволяя себе думать. А теперь — теперь он видел. Видел чёткую линию скул, тень от ресниц на щеках, прикушенную губу, с которой Шарль старался согнать улыбку. Видел, как он сосредоточен, как следит за реакциями Макса, как подстраивается под каждое движение, каждый вздох. Макс чувствовал руки Шарля. Чувствовал каждое движение — как пальцы скользят по члену, как сжимаются у основания, как большой палец давит на головку, заставляя выгибаться. Чувствовал смазку — влажную, скользкую, усиливающую каждое касание. Чувствовал дыхание Шарля — тёплое, близкое, касающееся его бедра. Чувствовал его взгляд. И тонул в этом. Шарль сжал пальцы чуть сильнее — и Макс выгнулся, запрокидывая голову, открывая шею, сжимая зубы, чтобы не закричать. Он нащупал своей рукой плечо Шарля и крепко сжал его своими пальцами, наконец, кончая. На несколько секунд мир просто перестал существовать. Макс не чувствовал ничего — ни дивана под спиной, ни воздуха в лёгких, ни собственного тела. Только тёмная, тёплая пустота, в которой не было мыслей, не было страхов, не было ничего, кроме этого всепоглощающего освобождения. А потом пустота отступила, и он медленно, слой за слоем, начал возвращаться. Сначала — звуки. Своё дыхание — хриплое, рваное. Тиканье часов на стене. Дождь за окном. Потом — ощущения. Пот на лбу. Мокрая футболка, прилипшая к спине. Макс открыл глаза. Шарль сидел рядом, смотрел на него. В полумраке комнаты его глаза блестели — тёмные, влажные, с расширенными зрачками. На лбу выступила испарина. Губы приоткрыты. — Охренеть, — выдохнул Шарль. Макс хотел что-то ответить, но язык не слушался. Он просто лежал и смотрел в потолок, чувствуя, как мышцы понемногу расслабляются, как замедляется пульс, как возвращается способность соображать. — Ты как? — спросил Шарль. — Не знаю, — честно ответил Макс. — Кажется, я умер. Шарль усмехнулся. — Живой. — Не уверен. Он перевёл взгляд на Шарля. Тот сидел на полу, прислонившись к дивану, и выглядел таким же разобранным, как чувствовал себя Макс. Минуту они просто сидели в тишине. Потом Шарль встал, потянулся за полотенцем, которое лежало на спинке кресла. Протянул Максу. — На, вытрись. Макс взял полотенце, провёл по животу, по груди. Холодная ткань отрезвляла. — Спасибо. Шарль сел обратно на пол, рядом с диваном. Прислонился спиной к сиденью, вытянул ноги. Смотрел перед собой. Макс сполз с дивана, сел рядом. Плечом к плечу. — Твоя очередь, — сказал Макс. Шарль покачал головой. — Не сегодня. — Почему? — Потому что я так хочу. Макс нахмурился. — Это нечестно. — Жизнь вообще нечестная, — философски заметил Шарль. — Спроси у своего мотора. Макс фыркнул, но спорить не стал. — Тогда что будем делать? Шарль пожал плечами. — Сидеть. Смотреть «Форсаж». Разговаривать. — О чём? — О чём хочешь. Макс помолчал. — Почему ты это сделал? Шарль повернул голову. — В смысле? — Почему именно так сегодня? Шарль смотрел на него долго. Очень долго. — Потому что ты этого хотел, — сказал он наконец. Макс молчал. — Я просто дал тебе то, чего ты хотел, — закончил Шарль. — А ты? — Что — я? — Чего хотел ты? Шарль отвернулся к телевизору. На экране всё ещё мелькали титры. — Я хотел попробовать, — сказал он тихо. — Сделать это не для разрядки. А для тебя. За окном моросил дождь. В комнате пахло ими обоими. — Я пить хочу, — сказал Макс. — Я тоже. — Кто пойдёт? — Ты. — Почему я? — Потому что я устал. — Я вообще умер, между прочим. — Я верю в твое воскрешение. Ну, знаешь, как фениксы рождаются из пепла. – Пошутил Шарль, толкая его локтем. Макс усмехнулся и встал. Ноги дрожали — смешно, как после тяжёлой тренировки.

°°°

После того вечера Макс ждал. Он не знал, чего именно ждал — может, продолжения, может, разговора, может, того, что Шарль наконец скажет, чего хочет. Но Шарль молчал. Они жили как раньше. Тренировки, гонки, паста на ужин. Иногда — совместные вечера на диване, когда руки делали то, что давно стало привычным. Но Шарль больше не предлагал ничего нового. Не просил для себя того, что дал Максу. Он просто был рядом. И это сводило Макса с ума. — Ты чего такой дерганый сегодня? — спросил Шарль в пятницу вечером, когда они сидели на кухне и пили чай. — Нормальный я. — Врешь. Макс посмотрел на него. Шарль сидел напротив, крутил в руках кружку, и смотрел спокойно, будто знал всё наперёд. — Ты не хочешь поговорить? — спросил Макс. — О чем? — Например, о том чего ты хочешь на самом деле. Шарль усмехнулся. — Я хочу выиграть чемпионат. Хочу, чтобы моя машина не ломалась. Хочу... — Я не про это. Шарль замолчал. Поставил кружку на стол. — А про что? — Про то, что между нами. – смерив пространство пальцем, сказал Макс. Тишина повисла между ними тяжёлая, как одеяло. — А что «между нами»? — спросил Шарль тихо. — Мы просто живём вместе. Мы просто... ну, ты знаешь. — Я не знаю, — перебил Макс. — Именно поэтому и спрашиваю. Шарль смотрел на него, прожигая взглядом своих голубых глаз. Потом встал, подошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник. За окном моросил дождь — вечный английский дождь, который, казалось, никогда не кончится. — Я боюсь, — сказал он вдруг. — Чего? — Этого. — Шарль повернулся, также указав на Макса и себя быстрым движением. — Нас. Того, что между нами происходит. Макс встал и подошёл к нему. — Почему? — Потому что это не просто так. Это не просто «помочь другу». Это другое. — Я знаю. — И ты не боишься? Макс пожал плечами. — Боюсь. Но ещё больше боюсь сделать вид, что ничего нет. Шарль смотрел на него. В глазах у него было что-то такое, чего Макс раньше не видел. — Чего ты хочешь, Макс? — Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть. Шарль усмехнулся, покачал головой. Они стояли у окна, глядя друг на друга. Дождь барабанил по стеклу. Где-то вдалеке гудел грузовик. — Я хочу попробовать, — сказал Макс тихо. — То, что тогда ты делал. Но теперь — с тобой. Шарль сглотнул. — Ты уверен? — Нет. — Макс улыбнулся криво. — Но когда я вообще был уверен?