Тост за наши чертовы чувства!

— Иори, ты дурак? Йохей шумно втягивает носом тяжелый воздух бара, словно затягиваясь сигаретой. Он невероятно долго выдыхает этот же воздух, переваривая полученную информацию. — Каким чертовым образом ты втрескался в копа?! — Он приоткрывает глаза и направляет жёлтый взгляд на причину своей мигрени: бывшего товарища, вынужденного друга. Суйсеки делает глоток горько напитка и мычит в ответ. — Последний раз, когда я проверял, он был тюремным надзирателем. — Он тебе так нравится, ты хочешь жить у него на работе? — Данна, какой ты драматичный. — Хоть кто-то же должен из нас здраво мыслить, коли ты свои мозги посеял где-то. Иори только лукаво ухмыляется, навалившись на барную стойку, поближе к колючему бармену. — Причитаешь прям как мой старик, — Он мотает наполовину полным низким бокалом в воздухе. Иори наигранно дует губы, жалостливо щуря темные глаза. — Я такой путь проделал, открыл тебе свою душу, а ты меня нахер посылаешь. — Скоро начну. — Старик всегда звал меня болваном, когда я упомянал приглянувшихся мне девчонку или парня. И лицо кукурузил прям как ты. Иори увеселительно смеётся, а Йохей чувствует, как вздувшаяся вена у него на лбу вот-вот лопнет от перенапряжения. Чем больше шальной криминальный лорд говорит, тем меньше его слова походят на искреннюю правду. А не на импровизированный стендап концерт для одного зрителя. — Я реально не понимаю: ты издеваешься надо мной или серьезно не видишь проблемы? — Я нахожу светлые моменты даже в твоём негативе, мой дражайший друг. — То есть ты целенаправленно мне на нервы действуешь? Лидер Аканьятсура пожимает плечами, ставит пустой стакан перед барменом и стучит по нему пальцами, требуя добавки. Канбаяши фырчит, закатывает глаза театрально, но принимается делать коктейль по-новой. Есть ли смысл называть это коктейлем, если процент виски в напитке перевешивает все остальные ингредиенты вместе взятые раза в три? Йохей отставляет бутылку алкоголя в сторону. Его взгляд вдруг невольно задерживается на буро-желтой жидкости. И мысль начинает бежать совсем не в нужном направлении. Ситуация – абсурдный сюр: хороший знакомый с громким именем в подпольном бизнесе вдруг в опьяненном сознании признается, что причина его зачастивших попоек в баре 4/7 в очень откровенном интересе в служителе закона и местной тюрьмы. Выбор специфический даже для якудзы. — Как такое только могло произойти? — Шепчет себе под нос Йохей. — Случайно пересеклись в парке и как-то закрутилось. Канбаяши вздергивает бровь и смотрит недоверчиво на посетителя. — Случайно? — Эй, первые два раза были непредумышленными совсем. Йохей ставит новый, полный, бокал возле блестящих золотых часов на руке Суйсеки. Иори не идиот, пусть и прикидывается отлично. Он знает от и до работу полиции. Что уж там, он держит бывшего мента под своим крылом. Дело не в технических причинах работы и не в личных корыстных помыслах. Не было бы повода рассказывать все, не был бы последний Суйсеки так напряжен в ином случае. Тогда зачем ему нужен командир отряда заключённых? — Что ты в нем нашел? — Все, что другие не могут. — Героиня бульварного романа, а поконкретнее можно? — Боюсь, уважаемый, ваша смена подойдёт к концу раньше, чем я завершу. Время близится к трем ночи, и Йохей переживает, что не дотерпит ещё пару часов и выкинет Иори на улицу раньше закрытия бара. — Ладно, — Канбаяши складывает руки на стойке. — Назови мне одну причину, почему он того стоит. Суйсеки отхлебывает пару глотков из нового стакана и поднимает глаза. Задумчиво рассматривает он серый потолок заведения полминуты, две, три. Бармен наваливается грудью на стойку и наклоняет голову. — Иори, одну. — Нетерпеливо цедит сквозь зубы Йохей. — Я слышал тебя, Данна, — Угольные глаза посетителя возвращаются к близкому знакомому. Игривая ухмылка снова вырисовывается на жёлтом лице. — Тяжело выбрать одну, когда их так много. Но во всей позе Йохея и бурящим интенсивно дыру в собеседнике его взгляде читается раздражение и скептицизм. И уже Иори цокает языком, сменяя шаловливый голос на взрослый тон. — Он образец “хорошего парня”. — Отвечает Иори. — Кажется, это очевидно, зная как с ним обращаются его зэки. Средним пальцем с двумя тяжёлыми перстнями нынешний лидер почившего Суйсекигуми обводит по кругу край бокала. Его неравнодушие к лидеру ГокуЛак рисковое, но желание углубится в совершенно чужого человека необъяснимо сильное. Давно это чувство не посещало грудь Иори. Слишком долго это чувство было табу за десятью замками. — Он эмоциональный, но будто по-другому. Это не просто искренность или бурлеска радости. Это почти как чувство свободы и счастья, несмотря на бремя, висящее за спиной. Суйсеки подхватывает стакан и на стуле отворачивается от Йохея. Перед глазами снова смущенная улыбка тюремного надзирателя, а в ушах лёгким звоном слышен его тихий смех. Иори едва ли может сдержать эмоции на своем лице от воспоминаний об этом совершенно обычном мужчине, который ещё несколько месяцев назад был грозным соперником его команде. — Возможно, он слишком реальный и нормальный для меня: любитель закатов, щенят и сакуры, будто она не цветет каждую весну одинаково. Я не знаю, что с ним не так, но я не могу перестать смотреть на него. Теплота серых глаз, заботливые слова и трепет прикосновений Инукая не могут оставить сердце Иори, как бы он не пытался не думать, забыть, напоминать себе о долге и ценностях семьи, сидя рядом с Зеном на завтраках и обедах. Синее пламя горячее обычного, тем не менее, Иори хочет ступить ближе, рассмотреть и коснутся диковины, прекрасно зная, что он обожжется и не приручит с первого раза дикую красу. — Он знает, кто я, но не судит меня. Говорит, что, в конечном итоге, мы все оттенки одного цвета. Суйсеки закусывает щеку изнутри, но все равно замечает в отражении напитка добродушную улыбку на своем лице. Ему не 5 лет, не 15, и даже не 25. Близкие и отец всегда заставляли все внутри Иори теплеть и пушится. Кто знал, что появится ещё кто-то на это способный. — Понятие не имею, как он умудряется быть супер милым и очень мудрым. Йохей не смел перебивать собеседника на протяжении всего его откровения. И по окончанию он думает, что лучше бы признание полупьяного Иори правда было тупой шуткой. — Все настолько серьезно? — К сожалению. — Слезай с этого корабля, пока не пошел на дно вместе с ним. — Если бы все было так просто, я не сидел бы здесь шестой день подряд. Канбаяши не может видеть ничего, кроме широкой спины Суйсеки в черной рубашке. Однако, то, что он слышит, заставляет бармена свести брови на переносице в одну угрюмую линию. — Ты лучше меня знаешь, каково это, — Добавляет Иори. — То было другое. — Запретная любовь неправильна с какой стороны не посмотри. Йохей подавляет желание резко ответить, до боли сжав кулаки на барной стойке. Тяжёлый ком сворачивается в животе, от чего самому хочется накидаться тяжёлым алкоголем, приправив это едким табаком. Зияющая дыра в сердце сквозит до сих пор, безответная любовь, навсегда оставшаяся фантазией, бьёт в самое слабое место, не оставляя права на реванш. — Ироничнее твоей ситуации не придумаешь. Какой-то тупой книжный штамп. Судьба Канбаяши тоже банальное клише трагедии второстепенного героя. От осознания этого становится легче, но лишь ненадолго. — Даже не знаю, стоит ли шутить на эту тему. — Я тоже, — Иори выпивает коктейль и шипит от его горечи. Угнетающая атмосфера вместе с застоявшийся воздухом сдавливают грудную клетку Канбаяши, не давая ему даже выдохнуть. В горле першит от соленого привкуса беспомощности и немощи. Жутко неприятный призрак прошлого. Йохей хмыкает, выпрямляясь. — Откровенно говоря, то- — Не утруждайся, Данна. Я знаю, что ты хочешь сказать. Злобное желание выкинуть этого страдательного героя-любовника зажигается чересчур близко с динамитом терпения Канбаяши. Он бьёт руками по барной стойке и повышает голос: — Раз твоя жопа ввалился подсесть мне на уши о своей дерьмовой судьбинушке, не смей затыкать мне рот, когда я дело говорить собрался!       Иори оборачивается через плечо, тянет губы в тоскливом подобии улыбки, а затем кивает. Йохей проглатывает накопившиеся на языке ругательства в сторону бывшего товарища по оружию. Он никогда не был на слуху у публики как самый чуткий и башковитый мужик. Но он слукавит, если скажет, что не понимает, почему именно к нему Иори пришел с подобным откровением. — Зови его на свидание. У Иори едва челюсть не падает от ответа Йохея. Он распахивает черные глаза и поворачивается всем телом к бармену. От такой реакции по спине Канбаяши пробегают мурашки, и он ежится, игнорируя прямой зрительный контакт. — Если он реально хороший парень, ты только пожалеешь, что не спросил его раньше, — И чуть погодя он бросает. — Как минимум, он не женат. — Мне кажется, гей стал бы искать себе мужа, Данна. На этом моменте Йохей отпускает ввозжи, и самоконтроль ускакивает далеко в Тартарары. — Ты надоедливый кусок дерьма, Иори! Хотел бы я пожелать, чтобы с этим полицаем тебе реально было тяжело, да боюсь, занозой в заднице будешь ты у него, а не наоборот! — Привлекательное развитие событий. Канбаяши кривит лицо в отвращение, и Иори немедля взрывается от смеха. — Фу, Иори! — Ха-ха, Данна, ты извращенец! О чем ты подумал?! — Сам такой! Пошел вон отсюда! — Ну-ну, я оставлю 70 процентов чаевых! — Да насрать, ты пьяный в стельку и не разбираешь, что несёшь! — Выгоняешь лучшего друга на мороз и в таком состоянии. — Друга – может быть. Я не твоя мамка, чтобы терпеть бурду, которую ты мне тут чешешь. Суйсеки склоняется над стойкой и, не стесняясь, смеётся во весь голос, обнажая клыки. Йохей раздражённо цыкает и закрывается от любых издевок сложенными руками на груди. Момент, и он вспоминает интересовавший его вопрос ранее: — Если полицай тебя реально посадит, кто будет следить за твоими пацанами? Иори кое-как усмиряет неподдельные резвые смешки, подпирает рукой щеку и поднимает многозначительный взор к жёлтым глазам бармена. И Йохей считывает дерзкий намек тут же. — Ты, блядь, даже не надейся, морда поганая! Я тебе и жалкого письма на салфетки не пришлю в тюрьму! — Конечно-конечно, ха-ха.