Любви здесь не место

1972 год.

Начало июня.

 

Едкий смрад гари и разлагающейся плоти проник в Малфой-Мэнор вместе с Люциусом. Его мантия Пожирателя была порвана, измазана грязью и кровью. Платиновые волосы спутались в колтуны.

— Добби! Где ты, чертов эльф? — прорычал Люциус.

В ту же секунду, с тихим хлопком, перед ним возник домовик. Его и без того огромные глаза расширились, а большие, похожие на крылья летучей мыши, уши нервно затрепетали. Он казался еще меньше и жальче, чем обычно. Худенькое тельце, облаченное в лохмотья, дрожало мелкой дрожью.

— Добби здесь, сэр! Добби прибыл по вашему зову! — пропищал он.

— Где ты пропадал, ничтожный слуга? — процедил Люциус сквозь зубы, в голосе сквозило презрение. — Неужели ты не видишь, в каком я состоянии?! Немедленно займись моими ранами!

— Слушаюсь, сэр! Добби сейчас же! — пропищал домовик, дрожащими ручками доставая из кармана грязного передника пузырек с мутным зельем — теперь он всегда носил его с собой на всякий случай — и кусок ткани.

Люциус сбросил мантию. Тяжелая ткань шлепнулась о плитку пола, оставив на ней темное пятно. С трудом опустившись в кресло из изумрудной кожи, Люциус стиснул зубы, борясь с пульсирующей болью, пронзавшей все его тело. Добби, откупорив флакон, приблизился к хозяину. Бережно, дрожащими пальчиками, он принялся обрабатывать кровоточащую рану на плече, видневшуюся сквозь прореху на некогда белоснежной рубашке.

— Аккуратнее, идиот! — взревел Люциус, дернувшись от резкого щиплющего ощущения. — Ты что, намеренно терзаешь меня?!

— Добби старается, сэр! Добби очень старается! — пролепетал эльф, голосок дрожал от страха. — Добби не хочет причинять боль хозяину.

— Не похоже!

Добби замер, руки повисли в воздухе — он перестал протирать рану.

— Продолжай! — Люциус скрипнул зубами. — Ты, кажется, ни на что не способен, кроме как раздражать меня своим жалким существованием!

Домовик поспешил продолжить.

— Добби умеет убирать, сэр. Добби умеет готовить, — пробормотал эльф, надеясь хоть как-то угодить своему хозяину.

— Добби, да чтоб тебя черти взяли, бестолочь! — прошипел Люциус сквозь стиснутые зубы, когда домовой задел особо чувствительное место, заставив его вздрогнуть всем телом. — Ты, кажется, вознамерился отправить меня прямиком к праотцам?!

— Ох, нет, господин! — запричитал Добби, и крупные слезы покатились по его морщинистому лицу с длинным острым носом.

— Прочь отсюда! — рявкнул Люциус, с силой отталкивая маленькое существо. — Ничтожество!

В этот момент в гостиную вошел Абраксас Малфой. Его высокая, статная фигура, облаченная в безупречный темно-синий костюм, излучала властную уверенность. Аромат дорогого табака и тонкий отголосок сандала, его любимого парфюма, наполнил воздух. Черная глянцевая трость с набалдашником в виде серебряной головы змеи в его руке казалась продолжением его воли. Холодный взгляд серых глаз скользнул по комнате, словно оценивая собственность.

— Сын? — голос Абраксаса был низким и бархатистым.

Люциус резко обернулся, и на мгновение в его глазах мелькнула искра раздражения.

— Что?!

— Не смей дерзить мне, юноша, — отрезал Абраксас, и одного его взгляда было достаточно, чтобы Люциус опустил голову в знак повиновения.

— Прости, отец. День выдался… утомительным. Этот Дамблдор… Орден Феникса становится все более назойливым.

Абраксас неспешно опустился на диван напротив сына.

— Да, я слышал об Альбусе из Министерства. Дамблдор — опасный противник, — произнес он, трогая кончиками пальцев змеиную голову своей трости.

— Опасный? Альбус Дамблдор? — Люциус усмехнулся. — Он же просто старик, помешанный на маглах и равенстве. Его идеи смехотворны.

Абраксас усмехнулся, словно слушая глупую шутку.

— Не обольщайся, Люциус. Альбус Дамблдор — отнюдь не просто эксцентричный старик, — Абраксас умолк. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату запахом смолы и домашнего уюта. — Ты ведь помнишь мои рассказы о войне, которую организовал Гриндевальд? Кто остановил его триумфальное шествие? Дамблдор. В одиночку. Гриндевальда, Люциус! Самого могущественного темного мага своего времени. Это сила, с которой необходимо считаться, — Абраксас поднялся с дивана и приблизился к огромному окну, за которым раскинулись безупречно ухоженные сады поместья. — И, что самое опасное, он обладает даром убеждения, даром, коим он владеет искуснее любого оружия. Он способен заставить людей верить в его утопические идеалы, даже если они противоречат здравому смыслу, — Абраксас обернулся к сыну. — Подумай сам, Люциус, почему столько волшебников, чистокровных магов, готовы следовать за ним? Почему они готовы рисковать своей репутацией, своим положением в обществе ради его наивных идей? Потому что Альбус умеет говорить, умеет убеждать, умеет манипулировать.

— Значит, ты считаешь, что мы столкнулись с противником, которого не одолеть?

— Дамблдор опасен, но не непобедим, — в голосе Абраксаса звучала холодная уверенность.

— Как же тогда, по-твоему, нам одержать победу?

Абраксас одарил сына улыбкой, в которой таилась бездна хитрости.

— С твоим отцом, Люциус, не так‑то просто сравниться в коварстве, — произнес он с тихим смешком. — У меня есть замысел. Если все пойдет по плану, он послужит Темному Лорду лучше, чем любая армия. Но всему свое время… А сейчас меня волнует не столько победа, сколько… преемственность

Абраксас медленно подошел к сыну, возвышаясь над ним.

— Сын, годы мои не те, что прежде, — начал Малфой-старший. — А ты… Ты выбрал поле боя, предпочитая грубую силу тонкой интриге. А мое слово для тебя уже не авторитет... Растешь...

— Не стоит начинать этот разговор, отец. Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Нет, изреку! Ибо это моя вина, что не сумел до конца научить тебя ответственности перед родом. Желаешь сражаться? Прекрасно! Битва за правое дело — не позор. Но род… Род нуждается в тебе! Как ты не понимаешь?!

— Я об этом думал, — бросил Люциус, не поднимая взгляда.

Во взоре Абраксаса промелькнуло облегчение.

— Ну наконец‑то я слышу здравые слова, — произнес Малфой-старший, чуть склонив голову. — Но одного осознания мало. Когда ты перейдешь к действиям?

— Я займусь этим вопросом. В ближайшее время.

Абраксас сдержанно кивнул.

— Добби! — неожиданно крикнул Люциус. — Живо неси огневиски!

В комнате тут же возник Добби.

— Да, господин Люциус! Добби мигом! — пропищал он.

— Мне необходима твоя помощь, отец, — произнес Люциус. — Тиберий… исчез с поля брани.

Тень тревоги омрачила лицо Абраксаса.

Добби, подкравшись, поднес стакан с огневиски Люциусу, и тот принял его.

— Темный Лорд, — Люциус начал пояснение, делая глоток, — отдал приказ… устранить Эммелину Вэнс. Ничтожная фигура из Ордена, — он сделал небольшую паузу. — Нас было пятеро: я, Тибериус, Крэбб, Гойл и Макнейр. Дом этой Вэнс располагался в какой-то забытой всеми глуши, где даже маглы не рискуют ступать. Мы приблизились бесшумно, взломали защиту и ворвались внутрь. И тотчас же угодили в искусно расставленную ловушку. Мракоборцы. Целая свора. Очевидно, эта Вэнс успела их оповестить, — Люциус прикрыл глаза, погружаясь в омут воспоминаний. — В воздухе вспыхнули искры заклинаний. Макнейр и Гойл, как и следовало ожидать, впали в оцепенение. Крэбб, этот неотесанный верзила, с ревом бросился в драку, размахивая палочкой, словно дубиной. Но Тибериус… — в голосе Люциуса проскользнуло неприкрытое восхищение, — он гений… Истинный стратег. В тот момент, когда мы оказались в окружении, Нотт мгновенно оценил ситуацию. Заклинания вылетали из его палочки с невероятной скоростью и поражающей точностью. Он обездвиживал, оглушал, калечил. Мракоборцы падали один за другим. После попросил прикрыть его и, не дожидаясь моего согласия, ринулся на второй этаж. А я, что мог, выигрывал время, дабы предоставить Тибериусу возможность для прорыва, — Люциус сделал глубокий глоток огневиски. — Наконец все стихло. Кто-то из авроров был повержен, кто-то обратился в бегство. Вэнс исчезла, словно ее и не бывало. Мы перевели дух, оглядываясь вокруг, и тогда я осознал, что Тибериуса нет. Мы обыскали весь дом, каждый уголок, но тщетно, — Люциус устало отставил бокал на небольшой столик рядом с креслом. — Если Нотт попал в руки Министерства, его ждут допросы, пытки и, возможно, тюрьма Азкабан. Обращаться к Рейнальфу сейчас слишком опрометчиво, он и так под подозрением. А к тебе не возникнет лишних вопросов.

— Я непременно выясню это, — твердо произнес Абраксас.

* * *

Саундтрек:

Who I Want to Be

David Arnold

_______________

Июньский вечер, окутанный золотистым сиянием заката, встретил Нарциссу на перроне. Она покинула душный вагон Хогвартс‑экспресса и сделала первый шаг во взрослую жизнь. Тяжелый саквояж впивался в ладони. Воздух был насыщен густым, терпким ароматом угольного дыма.

Не задерживаясь, она направилась к кирпичной стене-порталу.

Нарцисса глубоко вдохнула, шагнула вперед — и беспрепятственно прошла сквозь каменную преграду. На той стороне ее уже ждал привычный гул магловского вокзала.

Среди суетящейся толпы взгляд Нарциссы безошибочно выхватил Эвана. Он стоял, прислонившись к стене, — в его обычной непринужденности, подчеркнутой закатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами рубашки, теперь явственно читалась тень тревоги. Их взгляды встретились.

— Эван! — голос Цисси звенел от радости.

Она устремилась к брату, позволяя заключить себя в крепкие объятия.

— Как я счастлива видеть тебя! Наконец-то моя учеба в Хогвартсе завершена. Впереди — обучение на целителя! И пусть отец не одобряет! Обойдусь без его помощи — Тибериус обещал оказать содействие! Кстати, он уже здесь? — спросила она, поставив чемодан у ног.

В глазах брата Нарцисса вдруг увидела… скорбь. Эван издал тихий, тяжелый вздох.

Нарцисса нахмурила брови, в ее груди зародилось тревожное предчувствие.

— Что случилось, Эван?

— Боюсь, Тиберий, — голос дрогнул, каждое слово давалось с трудом. — Боюсь, он более не сможет оказать тебе какое-либо содействие, Нарцисса...

— Почему?

Эван вновь вздохнул.

— Он… — Розье запнулся, собираясь с мужеством. — Сегодня...

Нарцисса смотрела на него, ничего не понимая.

— Что произошло? — прошептала она.

— Тибериус… он погиб...

Мир вокруг Нарциссы внезапно замер. В ушах стоял звон, а перед глазами сгущалась тьма.

— Нет… — ее шепот был едва слышен, она отрицательно покачала головой, отказываясь принимать жестокую реальность. — Этого не может быть...

Эван молча смотрел на нее, в глазах читалось безмолвное сострадание. Он знал — никакие слова не смягчат эту боль, не вернут того, что утрачено.

Нарцисса пошатнулась, ее пальцы судорожно вцепились в руку брата, ища опору. Эван прижал ее к себе.

— Ти…

_______________

* * *

Сигнус Блэк переступил порог дома. На его плечах лежал невидимый груз — бремя усталости и горького разочарования. Едва он закрыл дверь, как в коридоре появилась Друэлла. Блэк ощутил на себе ее колкий взгляд.

— Сигнус, — начала с раздражением Друэлла, — где ты вновь изволил пропадать?

Сигнус тяжко вздохнул.

— Дела. Как обычно. Пытаюсь спасти хоть что‑то от нашего некогда процветающего бизнеса, что рухнул, смею напомнить, из-за...

— Не смей прикрываться Андромедой! — резко оборвала Друэлла. — Твои отлучки не имеют ничего общего с делами!

Она приблизилась к мужу вплотную.

— От тебя пахнет… женскими духами…

Сигнус отшатнулся.

— Не говори глупостей, Друэлла!

— Ты был с другой?!

— Я верен тебе, как и подобает Блэку, — сдержанно произнес он.

— Верен? — Друэлла издала короткий презрительный смешок. — Ты, Сигнус Блэк, верен лишь себе и продолжению чистокровной линии! Думаешь, я не замечаю, как ты постепенно отдаляешься?

— Это неправда! — Сигнус сорвался. — Я устал, Друэлла! Устал от бесконечных упреков и подозрений! Я делаю все, чтобы сохранить наш дом, имя, семью — после того, что случилось! А ты...

— Или ты просто ищешь утешения в объятиях той, что подарит тебе наследника? — перебила она. — Ведь ни я, ни дочери не оправдали твоих ожиданий… Скажи, со сколькими ты уже разделил ложе? Наплодишь бастардов, пока не появится долгожданный сын? А потом свяжешь себя узами с той, чья кровь достаточно чиста? Ты готов предать нашу семью?

— Довольно, Друэлла! — его голос прозвучал резко. — Ты забываешься: я — глава семьи. Такой тон и подобные высказывания недопустимы!

— Ах вот как?

— Ты — прекрасная жена, и ты подарила мне трех дочерей! Я благодарен тебе!

— Благодарен? — она усмехнулась. — Будь это так, ты не причинял бы мне столько страданий. Ты бы не унижал меня своими… своими изменами!

Сигнус схватил ее за плечи и слегка встряхнул:

— Воззри на меня, Друэлла! Посмотри мне в глаза и скажи: ты истинно веришь, будто я способен на подобное?!

Она всхлипнула — по щекам покатились слезы.

Сигнус отпустил ее, отступив на шаг.

В этот миг двери распахнулись. Эван, бережно поддерживая бледную Нарциссу, вошел в дом. Девушка едва держалась на ногах, взгляд был потухшим.

— Что случилось? — Друэлла поспешно вытерла слезы и бросилась к дочери. — Ты бледна как полотно…

— Она тяжело переживает известие о кончине Тибериуса, — тихо пояснил Эван. — Я пытался ее успокоить, но… безуспешно.

Плечи Нарциссы затряслись, она закрыла лицо ладонями и вновь разрыдалась.

— Что? Нотт мертв? — в голосе Сигнуса сквозило неприкрытое потрясение. — Неужели род Ноттов прервался?

— Сигнус, прошу, не сейчас, — мягко остановил его Эван.

Едва прозвучало слово "мертв" , Нарцисса захлебнулась воздухом. Из груди вырвался глухой стон, она уткнулась в ладони, плечи судорожно заходили.

— В этом доме просто невыносимо… — пробормотал Сигнус, проводя рукой по лицу.

— Вот именно об этом я и толкую, — процедила Друэлла, и ее глаза сверкнули ледяным блеском. — Мы — твой позор. Ступай же. Не задерживайся! Твоя… любовница наверняка уже соскучилась.

— Друэлла! Не при Эване и нашей дочери! — резко осадил ее муж.

— Почему? Стыдишься предстать перед дочерью как отец, изменяющий ее матери?

— Все! У меня больше нет сил… — Сигнус стремительно направился к двери. На пороге он обернулся. — Друэлла, если к моему возвращению ты не вспомнишь, как должна вести себя достойная супруга, я потребую расторжения брака!

Друэлла закрыла лицо руками. Рыдания вырвались наружу.

— Простите… я… я не могу… — прошептала она сквозь слезы, и удалилась, оставив Эвана и Нарциссу.

* * *

В гостиной дома Блэков Нарцисса мерила шагами древний персидский ковер. Тягучий дым дорогой кубинской сигары, которую неспешно смаковал Эван, расположившись на диване, казался ей плотным саваном.

— Итак, Люциус утверждает, что Тибериус попросту… исчез? — голос Нарциссы дрожал. — Это не означает… гибель… Быть может, он в заточении?

Эван, не спеша, выпустил облачко дыма, которое лениво поплыло к потолку, растворяясь в полумраке.

— Нарцисса, напомню, что в недрах Министерства скрываются как минимум три Пожирателя Смерти, чьи имена пока не раскрыты. Полагаю, они бы не преминули сообщить, если бы кто‑либо из наших томился в лапах врага. Азкабан? Как вариант… Но без суда — не в духе Министерства.

— Но он не мог просто испариться, будто дым… бесследно… — прошептала Нарцисса.

Эван медленно кивнул.

— Действительно, крайне любопытно. Согласен… Возможно, здесь замешаны третьи лица.

Нарцисса остановилась, ее взгляд пронзил Эвана насквозь.

— Например… ты?

Эван поперхнулся дымом, закашлялся, лицо побагровело.

…кх-кх…кх-кх…

— Ч-что? — прохрипел он, жадно ловя воздух.

— Ты не скрывал своей неприязни к Тибериусу, Эван. Каждый раз, когда я заговаривала о нем, ты сжимал кулаки. Каждый раз находил повод напомнить, что он опасен.

— Это не делает меня убийцей.

— Но у тебя были мотивы, ты опасался за меня...

Нарцисса на мгновение замолчала.

— И ты... узнал...

— Узнал о чем? — его голос звучал ровно.

— Ты узнал, что у Тиберия проблемы с контролем магии? Верно?

— У него проблемы с контролем? Что? — удивление в его тоне выглядело не слишком убедительным.

— Эван! Хватит!

Розье вздохнул.

— Да, узнал, но я не трогал Нотта! Как я мог так поступить?

— Ты Пожиратель. Что тебе стоит лишить жизни человека?

Эван с досадой отбросил окурок в пылающий зев камина. Сноп искр взметнулся ввысь.

— Нарцисса, как ты можешь обвинять меня в столь гнусном деянии? Ты же знаешь меня! Я люблю тебя. И его — как друга. Пусть даже в последнее время его рассудок помутился. Да, я был против ваших встреч — поводов хватало. Но я терпел. Ради тебя. Ради него. Пытался держать ситуацию под контролем.

В воздухе повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Нарцисса смотрела на брата, пытаясь разгадать правду в глубине его глаз, но видела лишь холодную аристократическую маску, за которой могла скрываться как любовь, так и обман.

— Удержать ситуацию под контролем? — она сделала паузу. — Сдается мне, что мое заточение в Хогвартсе на зимних каникулах — результат твоего разговора с отцом.

— Я ни при чем. Ты знаешь, что твоему отцу Нотты не по душе. Видимо, он сам пытался контролировать ситуацию.

— Да от чего контролировать?! — ее голос сорвался на вскрик. — От нашей любви?!

Эван усмехнулся.

— О, несомненно, Тиберий тебя любил.

— Он меня любит, Эван! — воскликнула Нарцисса.

— Что ж, тогда к чему была столь чудовищная медлительность с предложением руки и сердца? — парировал Эван.

— Он бы сделал это, я уверена! Ти лишь ждал окончания моей учебы! Но ты, как всегда, возомнил себя моим спасителем и, надо полагать, устранил его, дабы я не подверглась мнимой опасности! Однако, увы, ограждать меня следовало лишь от тебя самого! — голос Нарциссы дрожал. Слезы, заблестели в ее глазах.

Эван резко вскочил на ноги.

— Нарцисса… Я не ожидал от тебя подобного…

— Ненавижу тебя!

— Цисси! Что с тобой происходит? — в голосе Эвана звучало потрясение, точно от удара в самое сердце.

— Уходи, Эван! — отрезала Нарци, голос был холоден.

— Серьезно? — с горечью спросил Розье.

— Абсолютно! — подтвердила она, отвернувшись от него.

— Что ж, в таком случае… я удалюсь, — прошептал Эван, в голосе звучала обреченность.

Он медленно направился к двери, его фигура растворилась в полумраке коридора. Вскоре послышался звук захлопнувшейся двери, эхом разнесшийся по дому. В воздухе по-прежнему витал терпкий, чуть горьковатый аромат сигары.