Любви здесь не место

Когда Нарцисса вернулась в спальню девочек, после своих ночных приключений с Люциусом, в комнате все спали. Сердце все еще колотилось от волнения, а мысли путались в голове. Она желала рассказать все сестрам, но будить их посреди ночи не хотелось. Забравшись под одеяло как можно тише, Цисси закрыла глаза, надеясь уснуть. Девушка изо всех сил старалась вытеснить из памяти образ Люциуса с его надменным взглядом. Но тщетно.

" — Этот… Малфой! Как он вообще посмел?! Запереть меня, Нарциссу Блэк, в шкафу! Связать! Заткнуть рот каким-то платком, в который он точно сморкался… Фу! А потом еще и…"

Щеки девушки залились краской.

" — Прокатиться на нем верхом?! Да ни за что на свете!!!"

Воспоминание о его дерзких словах об “округлостях” и колком замечании о “пресности” заставило Цисси злобно фыркнуть.

" — Пресна?!"

" — Я ему еще покажу! Он заплатит за все свои выходки!"

С этой мыслью, полной яростного возмущения, Нарцисса укрылась с головой одеялом и наконец-то провалилась в беспокойный сон.

* * *

Субботнее утро ворвалось в комнату нежным светом. Нарцисса застонала, пряча голову под подушку, пытаясь укрыться от назойливых лучей. Но потом, опомнившись, резко села.

— Андромеда? Беллатриса? — позвала она сонным голосом, оглядывая пустые кровати сестер.

" — Где их носит? В конце концов — выходной…"

Цисси окинула взглядом комнату. Большинство девочек еще мирно посапывали, наслаждаясь редкой возможностью подольше понежиться в постели. Нарцисса вздохнула, сбросила одеяло и встала. Сегодня не было нужды облачаться в строгую школьную форму, и Цисси позволила себе вольность: мягкий кашемировый свитер цвета топленого молока, юбка из плотной шерсти в шотландскую клетку, высокие гольфы и удобные кожаные ботинки без каблука. Платиновые пряди, расчесанные до блеска, струились по плечам. Легкий макияж: румянец на щеках и едва заметные тени на веках — лишь подчеркивали ее естественную красоту.

Бросив последний взгляд в зеркало, Нарцисса с удовлетворением кивнула и, предвкушая утреннюю болтовню с сестрами за завтраком, направилась в Большой зал. Однако ни Беллы, ни Меды там не оказалось. Оглядев длинные столы, где сонно копошились немногочисленные ученики, Нарцисса не увидела ни Эвана, ни Тиберия, ни Радольфуса.

" — Куда все подевались?"

Решив, что голод еще не настолько силен, Нарци повернула обратно, намереваясь вернуться в общую гостиную Слизерина и уже оттуда отправиться на завтрак в компании хотя бы Элиз.

Неспешно и грациозно скользя по тихим коридорам Хогвартса, Цисси лелеяла надежду, что сестры, словно по волшебству, возникнут на ее пути.

За одним из поворотов послышался знакомый голос. Осторожно выглянув из-за угла, Нарци замерла, пораженная увиденным и услышанным.

— Беллатриса, ты как беззвездная ночь…

Радольфус взмахнул рукой.

Блэк вздрогнула, на ее лице мелькнула тень удивления, смешанного с чем-то похожим на смущение. Кажется, она не могла поверить своим ушам.

— …В тебе таится неземная мощь… — продолжал Радольфус, его голос звучал теперь мягче, интимнее.

Рука парня описала в воздухе широкий круг, словно обнимая всю силу, заключенную в девушке.

Брови Беллатрисы начали сдвигаться к переносице, образуя хмурую складку.

— Твоя красота затмевает свет…

Радольф прижал руку к груди, будто его сердце было покорено красотой Беллы.

— …И в сердце будит страсть и жаркий след!

Его пальцы затрепетали в воздухе, пытаясь изобразить трепет искренних чувств.

На лице Беллатрисы мелькнула тень брезгливости.

— Ты — королева тьмы, моя богиня…

Радольф опустился на одно колено, воздев руки к потолку.

Беллатриса издала звук, похожий на рычание.

— …В тебе горит огонь непокорный, дивный!

Нарцисса, прижавшись к стене, тихо хихикнула. Она видела, как лицо сестры багровеет, предвещая скорую грозу. Лестрейндж же, увлеченный своим поэтическим порывом, казалось, совершенно не осознавал, какую бурю он вызвал, искренне полагая, что творит благо.

" — Ой, дура-а-а-к…" — подумала Нарцисса, с трудом сдерживая смех.

Наконец поток романтических излияний Лестрейнджа иссяк. Беллатриса, не сводя с него взгляда, прожигающего насквозь, сдула непокорную прядь, выбившуюся из ее прически, собранной наспех и скрепленной простой заколкой.

— Если ты еще раз, — зашипела Белла, — слышишь, Радольфус, еще раз осмелишься разбудить меня ни свет ни заря ради этой… этой несусветной чепухи! — она вцепилась в лацканы его пиджака. — Клянусь, я вырву твою никчемную душонку и скормлю ее дементорам! А то, что останется… станет жалкой игрушкой для моего увеселения! Да, я превращу тебя в мерзкую, плюгавую феечку! Но не надейся порхать и осыпать мир блестками! Я заставлю тебя ползать в грязи, молить о смерти! Каждый твой стон, Радольфус, станет для меня музыкой! Ты понял меня?!

В глазах Лестрейнджа плескалось смятение, но отступать он не собирался.

— Беллатриса, тебе все равно по долгу суждено стать моей женой. Что еще я должен предпринять, чтобы хоть немного смягчить твою неприязнь? — произнес он с усталой обреченностью.

Эти слова стали последней искрой, воспламенившей ее гнев. Беллатриса отпрянула и выхватила волшебную палочку. Древко, повинуясь ее бушующим эмоциям, тут же запульсировало зловещим зеленым светом. Блэк направила кончик древка прямо в грудь Лестрейнджа.

— Ничтожество! Недостойный! Ты — лишь бледная тень своих предков! — выплюнула она с презрением.

— Что ты имеешь в виду?! Что я сделал не так?! Скажи, и я все исправлю! Только перестань меня ненавидеть! — в его голосе прорвалось отчаяние.

Повисло молчание, а затем, опустив древко, Беллатриса издала хриплый звук “гх-кх”, прежде чем плюнуть на землю, прямо перед начищенными сапогами парня. Звук был резким, отвратительным, как и ее настроение.

— Вот тебе мой ответ. И не смей надеяться, что я буду тыкать тебя носом в твой позор! Ты сам должен понимать, кто ты, и вести себя соответственно!

Лестрейндж не дрогнул, лишь бровь слегка приподнялась в едва заметном удивлении от столь неблагородного жеста. Тем более от леди Блэк. Но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что перед ним не Нарцисса и не Андромеда, а Беллатриса. Беллатриса Блэк.

Белла развернулась и, не оглядываясь, поспешила прочь, стремясь вырваться из этого места, из этого чувства безысходности. Каждый шаг отдавался резким стуком туфель о камень.

Нарцисса, проводив взглядом сестру, посмотрела на Лестрейнджа, который опустился на скамью.

" — А ведь они могли бы составить весьма эффектную пару, по крайней мере, внешне. Гармоничный дуэт. Он напоминает хищную птицу, с этими точеными чертами лица. Высокий, с подтянутой фигурой. Волосы, цвета воронова крыла, всегда безупречно уложены… Густые брови, глаза оттенка темного янтаря…"

Цисси скользнула взглядом по его почти болезненно бледной коже, контрастирующей с темными волосами.

" — Он весьма хорош собой, не поспоришь!"

Нарцисса, крадучись, приблизилась к скамье, где Радольфус, понурившись, сидел, стиснув виски руками.

— Мне искренне жаль, Рад… — прошептала она.

Лестрейндж резко вскинул голову. В его глазах мелькнула ярость.

— Подслушиваешь? — голос его был сух и холоден. Однако, совладав с собой, он чуть смягчился и едва заметным жестом пригласил ее присесть.

— Так вышло… совершенно случайно, — пробормотала Нарцисса, опускаясь рядом. — Послушай, Радольфус, я ведь предупреждала, что Беллатриса не оценит подобного…

— А что, по-твоему, она соизволит оценить, Нарци? Что еще я должен предпринять, дабы заслужить ее благосклонность? — в голосе Лестрейнджа сквозило отчаяние, граничащее с полным бессилием.

Нарцисса нахмурилась, глядя на его измученное лицо.

— Я не понимаю, к чему все эти жертвы, Рад? Это всего лишь обычный долг перед семьей…

— Ты, к сожалению, не замечаешь, но с Беллатрисой... мы лишены даже подобия беседы, — слова сорвались с его губ. — Я в затруднительном положении, Нарци. Венчание не за горами, но что нас ждет после? Долг — это не просто брачный союз по расчету, — Радольфус внимательно изучал лицо девушки, пытаясь уловить, насколько та осознает смысл его слов. — Если мы не достигнем хотя бы подобия… терпимости, я не смогу… — он замолчал, поморщившись.

Нарцисса нахмурилась, не понимая, куда клонит Радольф.

— Не сможешь что, Рад? — тихо спросила она.

— Не смогу... надругаться над Беллатрисой, дабы продолжить род. Ты же знаешь, как устроена наша аристократия, Нарци. Наследник — это все. А если нет элементарного уважения, подобия неких чувств... остается только долг. И этот долг, боюсь, будет исполнен самым отвратительным образом, — он снова посмотрел на Нарциссу, ища в ее глазах хоть какое-то понимание. — Я не хочу этого, Нарци. Не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в такую мерзость. Поэтому я стремлюсь доказать... что достоин ее. Возможно, тогда у нас появится шанс на... хоть какое-то сосуществование, — прошептал он, чувствуя себя жалким и беспомощным.

— Стишками? — с легкой усмешкой спросила Нарцисса, пытаясь разрядить сгустившуюся в воздухе тяжесть.

— Как вариант, — Радольфус горько усмехнулся. — Политика ей чужда. Пытался завести беседу о Малфое, надеясь принизить его, но в ответ услышал лишь, что сам ничем не лучше. Что она имела в виду под “не лучше”, я так и не понял. Унизил грязнокровку — вновь недовольство. Я уже перешел к банальностям, достойным разве что юного ухажера. Цветы? Сожгла. Вызвал на дуэль, надеясь, что хоть так она выплеснет на меня свой гнев. Фыркнула и заявила, что ей хватит одного взмаха палочкой, чтобы от меня мокрого места не осталось, без всяких сражений. Сварил ей жуткое зелье, чтобы могла использовать на ком-нибудь. Вылила мне на голову. Даже попытался преподнести ей редкую книгу по темной магии, украденную из библиотеки, из самой запретной секции... швырнула в камин, — он замолчал, тяжело вздохнув. — Если бы я только знал, чего она желает...

Нарцисса устремила взор в пол.

— Боюсь, этого не знает никто... Белла своеобразна... Она может желать все, что угодно. Все, что ты можешь себе представить, и даже то, что тебе не под силу вообразить.

* * *

Коридоры Хогвартса пробуждались, наполняясь гулом спешащих на завтрак учеников. Взгляды невольно приковывал к себе Эван Розье, чей вид сегодня бросал вызов любым представлениям о пристойности. Обычно легкая небрежность лишь подчеркивала его шарм, но сейчас он скорее напоминал жертву схватки с разъяренным гиппогрифом. Пряди темных волос торчали во все стороны, рубашка предательски выбилась из брюк и была измята до неприличия, галстук болтался на шее, словно забытый аксессуар, а на левой ноге и вовсе отсутствовал ботинок. К тому же, слизеринец слегка прихрамывал, добавляя комичности в и без того нелепый образ.

— Элиз, я серьезно! Не смей больше подстрекать Лестрейнджа на чтение мне стихов! Что это за вульгарность? — Беллатриса, казалось, держала в узде целую армию демонов, лишь бы сохранить на лице аристократическое спокойствие.

Элиз, лукаво блеснув глазами, придвинулась ближе к Беллатрисе, почти касаясь ее плеча.

— Да ладно тебе, Белла! Признайся, тебе хоть немного польстило, что Радольфус посвятил тебе сонет? — она нарочито растянула слова, игриво провоцируя Блэк. В этот момент девушка, увлеченная поддразниванием, врезалась прямо в грудь Эвана, который как раз повернул в их сторону. Элиз едва удержалась на ногах, издав короткий удивленный возглас: — Ой…

Розье успел перехватить ее за локоть, не дав упасть. Беллатриса бросила на брата испепеляющий взгляд, полный возмущения.

— Эван… Что это за… вид?! — укоризненно произнесла она.

Элиз окинула Розье оценивающим взором, ее губы тронула лукавая улыбка.

— Мерлин, Эван, что случилось? У тебя что… щепки в волосах? — не удержавшись, она хихикнула и вытащила из его густой шевелюры небольшой кусочек дерева, демонстрируя его Беллатрисе. — Ты где был?

Парень машинально взворошил волосы, пытаясь вытряхнуть оттуда все, что могло еще затаиться. Несколько щепок полетели в лицо Беллы, заставив ее на секунду прикрыть глаза.

— Эван! Немедленно прекрати! — властно потребовала кузина.

Элиз все еще смотрела на Розье, ожидая ответа, взгляд был полон любопытства.

— Произошло небольшое… недоразумение… — произнес Эван с легкой усмешкой, словно речь шла о чем-то совершенно незначительном.

— Недоразумение? — Беллатриса приподняла тонкую бровь, выражая крайнюю степень скептицизма. — Какое недоразумение может привести к такому… плачевному состоянию?

— Ну, знаешь ли, когда очень хочется спать, а каморка для швабр предательски похожа на гостиную Слизерина… — Эван попытался изобразить невинное выражение лица, но в его глазах плясали озорные искорки.

Элиз прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.

— Каморка для швабр? Эван, ты серьезно? Ты ночевал в кладовке, обнимая метлу?

— Ну, не обнимая… Скорее, прислонившись. И должен заметить, это была весьма комфортабельная метла! Пока не обратилась в живописную кучу щепок… — Эван продолжал плести небылицы. — И, знаете, там было очень тихо! Никаких храпящих слизеринцев!

Беллатриса ощутила, как в ней поднимается волна ярости. Ей стоило огромных усилий не придушить брата прямо здесь, за его несносный, совершенно неуместный юмор.

— Эван, ты неисправим. Приведи себя в порядок и отправляйся завтракать. И, умоляю, впредь не путай гостиную с подсобными помещениями!

Розье картинно прижал руку к груди, склонив голову в нарочитом поклоне.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя дорогая сестра! — с легкой, едва уловимой иронией в голосе произнес он.

В этот момент в коридоре появилась фигура, достойная поклонения — сам Слизеринский Принц, Люциус Малфой. Он шествовал под руку с Амелией, с грацией, присущей лишь особам королевской крови. Прямая спина, гордо вскинутая голова, легкая, едва заметная улыбка играла на его губах, пока он что-то непринужденно рассказывал своей спутнице. Но в этой безупречной картине была одна деталь, нарушающая гармонию — в руке Люциуса красовался мужской ботинок, явно чужой.

Элиз и Белла обменялись озадаченными взглядами. Элиз, не удержавшись, прошептала, лукаво прищурившись:

— Эван, а это, случайно, не твое? — она бросила на Розье многозначительный взгляд, ожидая его реакции.

Люциус приблизился и посмотрел на Эвана. Затем, с невозмутимым видом, протянул ботинок владельцу.

— Кажется, ты забыл, — произнес он с легкой, едва уловимой насмешкой в голосе.

— Я даже боюсь представить, каким образом твой башмак удостоился чести побывать в руках самого Малфоя, — прохихикала Элиз.

Затем, словно забыв о веселье, она нахмурилась, заметив едва уловимую тень, что омрачала переносицу Люциуса.

— Погоди-ка, — протянула Элиз, в голосе зазвучали кокетливые нотки, — что это у тебя с носиком? Неужели кто-то осмелился осквернить такую… безупречность?

— Ничего, — отрезал Малфой, стараясь сохранить невозмутимость.

— “Ничего”? Да у тебя там синяк на пол-лица, и он щедро припудрен косметикой Амелии! — воскликнула девушка. — Я требую объяснений! Что произошло?

— Люциус хотя бы пытается соответствовать своему положению, — надменно процедила Беллатриса, бросив на Эвана уничтожающий взгляд. — В отличие от некоторых.

— Белла! — Элиз возмущенно вскинула брови. — Неужели тебе не интересно, что случилось?

— Интересно, разумеется, — снисходительно ответила Беллатриса. — Но Эвану, прежде чем появиться в людях, не мешало бы привести себя в порядок. Что о нем подумают? Он же Розье!

Элиз закатила глаза, демонстрируя свое презрение к подобным условностям.

Люциус, пересытившись перепалкой, извлек из кармана брюк палочку и взмахнул ей. На Эвана обрушилось заклинание, которое он обычно использовал на нерадивых студентах, чтобы те выглядели пристойно. Мгновенно растрепанные волосы пригладились, рубашка расправилась, а лицо приобрело более собранное выражение.

— Отнимать баллы у Слизерина я не намерен, — ледяным тоном произнес Малфой, — но ты проведешь эту ночь, оттирая котлы до блеска в кабинете зельеварения. Может, тогда ты поймешь, как подобает выглядеть в приличном обществе.

— Ой-ей-ей, как страшно, ваше Слизеринское Сиятельство, — протянул Розье, казалось, ничуть не обидевшись.

И тут начался фарс. Эван сбросил левый ботинок, второй швырнул, ослабил галстук, расстегнул рубашку, обнажив торс, и взъерошил волосы. Затем, подхватив Элиз под руку, он, передразнивая надменную походку Люциуса, слегка прихрамывая и нарочито виляя бедрами, направился к Большому залу.

Элиз, запрокинув голову, залилась хохотом.

— Ох, Эван, ты достойный слизеринский принц! — выдохнула она, хватаясь за него, чтобы не упасть. — Люциус сейчас лопнет от негодования, что ты претендуешь на его место!

— Никаких манер… — проворчала Беллатриса и с достоинством, как и положено Блэк, последовала за кузеном.

Люциус лишь покачал головой и, коснувшись губами щеки Амелии, продолжил путь в Большой зал.

* * *

После тягостного разговора с Лестрейнджем Нарцисса почувствовала острую потребность в глотке свежего воздуха. К счастью, внутренний двор Хогвартса был совсем рядом. День выдался на редкость теплым для сентября, словно лето не желало уступать свои права осени. Небо являло собой дивное зрелище: облака, подобные клочкам белоснежной шерсти, неспешно скользили по лазурной глади, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь них, рассыпались по земле золотистыми бликами.

Солнце ласково касалось кожи, и Цисси, прикрыв глаза, сделала несколько шагов по изумрудной лужайке. Легкий ветерок шаловливо играл с прядями волос, и она блаженно улыбнулась, наслаждаясь мимолетным покоем.

Идиллию разрушил странный, шаркающий звук. Нарцисса насторожилась, обернулась. В полумраке коридора она различила знакомый силуэт. Это был Тиберий. Но что-то было не так.

Его уверенная, почти надменная походка, ничем не уступавшая манерам Малфоя, всегда была безошибочно узнаваема, а сейчас он едва передвигал ноги.

Парень явно направлялся к Кристин, своей избраннице, которая словно возникла из ниоткуда, будто предчувствуя его появление. Стоило ему приблизиться, как Крис издала пронзительный, полный ужаса крик, эхом отразившийся от каменных стен. Парень пошатнулся, повернулся лицом к солнцу, и Нарцисса поняла причину ее отчаяния. От того Тиберия, которого она знала, почти ничего не осталось. Одежда была изорвана в клочья, а тело покрыто сетью синяков, ссадин и кровоподтеков, словно он побывал в самом пекле сражения. Несмотря на видимые страдания, Нотт отчаянно пытался сохранить остатки достоинства. Но тщетно. Мгновение спустя, Тиберий рухнул без сознания.

— Помогите! Ради всего святого, помогите! — рыдания душили Кристин, и она упала на колени рядом с Тиберием.

Нарцисса метнулась к ним, ее платиновые волосы развевались в воздухе.

" — Что стряслось? Мерлин, что стряслось?"

Мимо проходили несколько учеников.

— Что здесь происходит? — пробормотал шестикурсник с Когтеврана, чье лицо исказилось от любопытства и легкого испуга.

— Ох, что с ним? — ахнула его спутница, прикрывая рот ладонью, глаза расширились от ужаса.

Цисси, подбежав, опустилась на колени и склонилась над Ноттом. Ее пальцы скользнули к его шее в поисках пульса.

" — Ну же, ну же…"

Наконец, под кожей забилось слабое, почти неуловимое трепетание жизни.

— Жив, — выдохнула Нарци, и в голосе прозвучало облегчение.

В тот же миг что-то изменилось. Нарцисса почувствовала, как пальцы скользят по чему-то влажному и липкому. Подняв руку с груди Нотта, она увидела, что та покрыта кровью. Свежей, обжигающе теплой. Взгляд ее, словно против воли, пополз вниз. Кристин отшатнулась, ее лицо стало белее мела. На полу, вокруг Тибериуса, расползалась зловещая багровая лужа. Кровь прибывала, казалось, из ниоткуда.

— В больничное крыло! Живо! — воскликнула Нарцисса.

Схватив Тибериуса за плечи, Цисси попыталась поднять его, но тело обмякло, став непомерно тяжелым. Когтевранец, опомнившись, поспешил на помощь.

" — Кажется это Тед… как его… Какая разница!" — промелькнуло в голове Нарциссы.

— Кристин! Да что с тобой такое? Ты что, оцепенела? Это Тибериус! Он нуждается в нас! Очнись, Салазара ради! Помоги нам!

Кристин, наконец придя в себя, бросилась на помощь.

— Конечно, конечно! — пролепетала девушка, ее глаза были полны страха и растерянности.

— Давайте, вместе!

С трудом, но они подняли Нотта.

Направляясь в больничное крыло, в голове Нарциссы крутились мысли о том, что же произошло.

* * *

В больничном крыле поднялся переполох, когда целители засуетились вокруг Нотта. Девушек выставили за порог и захлопнули перед ними дверь, отрезав их от происходящего и погрузив в тягостное ожидание.

Когтевранцы направились в Большой зал, но теперь не только ради завтрака.

Тяжелое предчувствие сковало воздух.

— Кто мог сотворить такое? — пролепетала Кристин, голос дрожал, а взгляд, полный ужаса, не отрывался от Нарциссы.

— Малфой, — отрезала Нарци.

— Что? С чего ты взяла? — удивилась Кристин.

— Неужели есть другие претенденты, Крис? По-моему, это настолько очевидно, что даже слепой бы увидел, — Цисси вскинула брови, глядя на девушку с легкой иронией.

— Но Тибериус и Люциус — лучшие друзья! — возразила Кристин.

Нарцисса презрительно скривилась.

— Друзья? Не смеши меня. У Люциуса нет друзей, есть лишь марионетки. И Тибериус — одна из них. Если Люциусу взбрело в голову, что Тиберий представляет хоть малейшую угрозу…

Кристин нахмурилась, перебивая ее:

— Тибериус никогда не угрожал Малфою! Ему это совершенно незачем! Он же такой… такой добрый!

— Люциусу достаточно и косого взгляда, чтобы взбелениться, — парировала Цисси. — Возможно, Тиберий узнал нечто, что не предназначалось для его ушей. А быть может, просто обронил неосторожное слово не в том обществе и Люциус счел нужным преподать урок, дабы все узрели, что случается с теми, кто осмелится посягнуть на его… величие.

" — И это должно было случиться со мной?"

" — Салазар, Малфой — просто чудовище."

— Но, Цисси, за то время, что я встречаюсь с Ти, я просто уверена, Люциус бы никогда! Слышишь, никогда бы так с ним не поступил! Я сама видела, как он волновался, как переживал за Тибериуса! — Кристин повысила голос, отчаянно пытаясь убедить Нарциссу.

— Ах, Кристин, милая, не будь такой… простодушной, — Нарцисса приподняла тонкие брови. — Это все маска. У Малфоев дружба — понятие столь же хрупкое и призрачное, как утренний туман. Я вращаюсь в ином кругу и знаю, о чем говорю.

Нарцисса перевела взгляд на окно, где за стеклом лениво кружились осенние листья. Казалось, время замедлилось.

— Кристин, а у вас с Тибериусом все серьезно? — спросила Нарцисса, решая направить разговор в более безопасное русло.

Кристин зарделась и улыбнулась.

— Да. Мы помолвлены и собираемся сыграть свадьбу после выпускного.

— Чистокровный брак по любви? Какая очаровательная редкость, — сказала Нарцисса улыбаясь. — Расскажи мне, как все случилось. В нашем кругу так сложно поверить в искренность чувств.

Кристин смущенно отвела взгляд и заправила за ухо прядь каштановых волос.

— Помню, на третьем курсе мы с девчонками пошли поддержать наших пуффиндуйцев на дуэльном турнире, — начала Крис, с головой погружаясь в воспоминания. — И там был... Тибериус. Можешь себе представить? — она запнулась, зардевшись еще сильнее. — Тибериус Нотт! Да он же, Мерлин свидетель, с первого курса жил в библиотеке! Казалось, он знает каждую пылинку там. А тут — дуэль! И как он сражался... Такой сосредоточенный, движения выверенные, словно заклинания были частью его самого. Я... я была в восторге, — Кристин на мгновение прикусила губу. — После того турнира я стала посещать тренировки, просто чтобы увидеть его хоть мельком. И он, конечно, заметил мой внезапный интерес к поединкам. Мы быстро нашли общий язык, — она глубоко вздохнула. — Подруги крутили пальцем у виска, считали, что я спятила. Слизеринец и пуффендуйка. Элита и… пусть и чистокровная, но далеко не ровня ему. К тому же вся школа считает Тибериуса... немного не от мира сего, чтобы думать об отношениях с ним. Впрочем, ты и сама знаешь, какой он.

Нарцисса понимающе кивнула. Наследственное увлечение Нотта артефактами и владение древней магией порой проявлялось весьма... эксцентрично. Он мог замолчать посреди фразы, словно проваливаясь в иное измерение, и так же внезапно вернуться. Мог стоять, покачиваясь, и бормотать что-то на совершенно непонятном наречии. Однажды Нарци застала Нотта, ползающего на коленях, что-то увлеченно выискивающего в траве. Когда он, наконец, поднялся, то мгновенно принял свою обычную аристократическую осанку, что делало зрелище еще более сюрреалистичным.

— Мы никогда не говорили о чувствах вслух, — прошептала Кристин. — Да и, если честно, в элите Священных Двадцати Восьми само понятие любви отсутствует. Но на четвертом курсе… — Кристин потерла пухленький безымянный палец, затем продолжила: — В общем, он сделал предложение, — выпалила она, как будто произносила нечто обыденное, но тут же встрепенулась. — Я его очень люблю. И Ти меня… — девушка мягко улыбнулась.

— Ах, Кристин, как это… восхитительно! — воскликнула Нарцисса с искренним восторгом. — Я рада за вас, правда. У вас все будет совершенно… волшебно! — Цисси взяла руку Кристин в знак поддержки, ее пальчики сжали ладошку девушки.

В больничном крыле творилось нечто невообразимое. Шум, казалось, не стихал, а лишь нарастал. Нарцисса, измученная томительным ожиданием, нервно ковыряла ногти, прислушиваясь к каждому шороху, каждому обрывку фразы.

— Что же там такое? — прошептала Цисси.

Набравшись смелости, она встала, подошла к двери и открыла.

Представшая картина поразила ее. Колдомедики, оплот спокойствия и выдержки, метались вокруг койки. Гилберт Сплин, главный целитель, коренастый, невысокий мужчина с проседью в волосах и очками, отчаянно выкрикнул:

— Он уходит! Зелье восстановления, живо!

— Уже несу! — отозвалась мадам Помфри, высокая, сухопарая женщина с пронзительным взглядом и неизменно собранными в строгий пучок волосами. Тонкие губы плотно сжаты, а меж бровей пролегла глубокая морщина, выдавая крайнюю степень тревоги.

Она ринулась к высоким стеллажам, где в тесноте жались разноцветные флаконы. Взгляд лихорадочно скользил по этикеткам, отыскивая спасительное снадобье. Наконец, пальцы уверенно выхватили небольшой пузырек. Сжимая его в руке, она поспешила обратно.

— Вот, держите! — выпалила Помфри, протягивая зелье Сплину.

Пока тот торопливо вскрывал флакон, целительница, склонившись над Ноттом, сосредоточенно щупала пульс.

— Пульс падает! — тревожно воскликнула она.

— Нарцисса! — позвал Гилберт, заметив девушку в дверях. — Нам нужна твоя помощь!

— Я... я не знаю, что делать… — пролепетала она, испуганно хлопая глазами.

— Просто зажми рану вот здесь! Оттуда хлещет больше всего… — скомандовал Сплин, указывая на зияющую рану на боку Тибериуса. — Пока я пытаюсь сотворить одно сложное заклинание.

Гилберт, не теряя ни секунды, приподнял голову Нотта, поддерживая ее одной рукой. Другой открыл ему рот и осторожно влил снадобье из флакона. Жидкость медленно потекла по горлу парня. Колдомедик внимательно следил, чтобы тот не захлебнулся.

— Давай же… — прошептал Сплин, надеясь, что зелье подействует.

В то же мгновение Нарцисса, собрав воедино остатки самообладания, подбежала и выполнила то, что велели.

" — О, великий Творец, сколько крови." — крутилось в голове.

Крис, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, смотрела на распахнутую дверь, оставленную Нарциссой. Ее мир рушился на глазах.

В этот момент мимо палаты проскользнула тень — мальчишка лет одиннадцати, с длинными, цвета воронова крыла волосами. Шаги его были легкими, почти неслышными. Уже почти миновав палату, он бросил мимолетный взгляд внутрь и, словно пораженный невидимой силой, замер, отступая на шаг назад.

— Кто… кто посмел пронзить его этим проклятием? — прошептал он, в голосе слышался не столько интерес, сколько леденящий душу ужас. Он не мог отвести взгляда от раненого.

— Что…? — пробормотала Крис, не в силах собраться с мыслями.

Мальчик не ответил. Резким движением он выхватил волшебную палочку и обрушил на палату целый фейерверк петард. Яркие искры брызнули во все стороны, воздух мгновенно наполнился едким дымом и запахом гари, а оглушительные хлопки эхом прокатились по стенам, повергая колдомедиков в панику.

— Кто это устроил?! — взвизгнула мадам Помфри.

— А-а-а! Мои волосы! Мои волосы горят! — надрывно вопил Гилберт.

— Что ты творишь? — закричала Кристин. — Остановись! Остановись же! Они должны его спасти! Должны! — она в отчаянии пыталась вырвать палочку из рук мальчишки.

— Да отстань! Не мешай! Я пытаюсь помочь! — огрызнулся парнишка, отталкивая Крис с неожиданной силой, и она едва удержалась на ногах.

Тем временем колдомедики, задыхаясь и кашляя, в ужасе выбегали из палаты.

— Срочно… Кх... Кх... К Армандо Диппету! Срочно! Кх… — хрипел Гилберт.

Мальчик, прикрыв рот и нос рукавом, чтобы хоть как-то защититься от дыма, решительно вошел в палату и направился к Нарциссе. Девушка тоже кашляла, но оставалась рядом с Ноттом.

Подойдя ближе к парню, мальчик сосредоточился. Во взгляде его появилась уверенность, не свойственная столь юному возрасту.

— Откройте окна, иначе мы все разделим его участь! — воскликнул мальчик, не сводя взгляда с Нотта, голос звучал сдержанно и твердо.

Затем, медленно и отчетливо, он произнес заклинание:

— Вулнера Санентур… — тонкие, перепачканные чернилами пальцы коснулись глубокого пореза на боку Тибериуса.

Воздух вокруг них загустел от магии. Раны начали затягиваться, словно невидимые нити сшивали разорванные ткани.

Нарцисса на мгновение замерла в нерешительности. Но, увидев искреннее желание мальчика помочь, отбросила сомнения.

— Кристин, живо к окнам! Нужен свежий воздух, и побыстрее! — скомандовала она, и, не дожидаясь ответа, бросилась исполнять.

Крис, опомнившись, последовала за ней.

— Вулнера Санентур… — повторил малец громче, но все так же неторопливо и изящно. Он проводил ладонями над кровоточащими порезами на руках и ногах Тиберия.

Кровь возвращалась в тело, питая его жизненной силой.

— Вулнера Санентур… — в третий раз произнес парнишка, сложив руки в сложный жест над головой Нотта. Мальчик чувствовал, как магия пульсирует в его венах, как перетекает в раненого, исцеляя его изнутри.

Тиберий жадно вдохнул, глубоко и шумно. Грудь его начала вздыматься и опадать с лихорадочной силой. Веки распахнулись, и в глазах заиграл нефритовый огонь.

Нарцисса посмотрела на мальчишку снова. Теперь, когда паника отступала, она узнала его.

Это был Северус Снегг.