Любви здесь не место

После первых бурных дней, когда новые лица робко осматривались, а бывалые радостно приветствовали друг друга, Хогвартс погрузился в размеренный ритм школьной жизни.

Утро в замке начиналось с оживленного гула в Большом зале: звон столовых приборов о тарелки смешивался с разговорами за завтраком. Слизеринцы, неизменно державшиеся обособленно, обсуждали амбициозные планы и разрабатывали стратегии победы в предстоящем матче по квиддичу. Гриффиндорцы — беззаботные и энергичные — наперебой трещали кто о чем. Пуффендуйцы, излучая безмятежность, неторопливо попивали ароматный травяной чай, приготовленный по собственному рецепту. Когтевранцы, потягивая горячий кофе, обменивались каверзными вопросами — заранее разминались перед грядущими интеллектуальными поединками.

День ученики проводили в классах, где царила атмосфера сосредоточенности и усердия. На зельеварении студенты старательно измельчали ингредиенты, внимательно следуя строгим указаниям профессора Слизнорта. В теплицах Хогвартса, где преподавала травологию Помона Стебель, с особым вниманием заботились о диковинных растениях. Особенно осторожно они обходились с мандрагорой, ведь это небольшое, напоминающее младенца дитя флоры, издавало оглушительный и смертоносный вопль. На уроках заклинаний ученики старательно выводили сложные пассы, надеясь, что всё получится с первого раза.

После занятий у студентов было свободное время. Одни отправлялись в библиотеку, чтобы углубиться в книги или усердно поработать над докладами. Другие оттачивали мастерство в квиддиче, рассекая воздух на метлах. Были и те, кто просто бродил по территории замка, наслаждаясь красотой окружающей природы.

Вечером, когда солнце садилось за горизонт, окрашивая древние стены Хогвартса в золотистые тона, друзья собирались в гостиных у каминов. Они рассказывали друг другу забавные истории, произошедшие за день, играли в шахматы или просто наслаждались тишиной и теплом очага.

* * *

Саундтрек:

Living Death

Nicholas Hooper

_______________

Класс зельеварения, расположившийся в подземелье Хогвартса, утопал в полумраке. Вдоль стен кабинета тянулись длинные полки, заставленные бесчисленными склянками, банками и флаконами всевозможных форм и размеров. Внутри них покоились самые разнообразные ингредиенты: от сушеных трав и кореньев до странных, порой отталкивающих субстанций. Особую жуть вызывали заспиртованные чьи-то глаза, глядящие на тебя с немым укором. Воздух был насыщен густым, сложным ароматом, в котором смешивались запахи плесени, сушеных трав, серы и еще множества неопределимых, но явно магических компонентов. В центре класса громоздились столы, выглядевшие так, словно пережили не одну битву. Их столешницы были покрыты выжженными пятнами — свидетельствами неудачных экспериментов с особо едкими зельями — и царапинами, говорившими о том, что кто-то явно пренебрегал правилами и использовал их вместо разделочных досок. Для удобства учеников над каждым рабочим местом висела лампа. В ящиках под столами хранились все необходимые инструменты: медные котлы для варки, мерные стаканы для точности, ступки и пестики для измельчения, а также другие приспособления для смешивания ингредиентов.

Профессор Гораций Слизнорт расплылся в довольной улыбке, оглядывая собравшихся. Нынче в его кабинете находилось сразу два курса Слизерина. Пятый оказался здесь не по своей воле — профессор ЗОТИ, как это случалось каждый год, вновь отсутствовал. В Хогвартсе уже не на шутку задумывались, что эта должность проклята. Директор Диппет обещал исправить ситуацию на этой неделе. А пока учеников надо было чем-то занять.

— Итак, мои юные друзья! — провозгласил Гораций Слизнорт, любовно поглаживая свой выдающийся живот, голос был наполнен теплотой. — Лето, ах, лето! Без сомнения, время приятное — загар, безделье... Но, боюсь, эта dolce vita могла слегка... затуманить ваши драгоценные умы. Поэтому сегодня, дабы прогнать прочь эту летнюю лень, мы займемся небольшой ментальной гимнастикой! Ваша задача, мои дорогие, — сотворить любое зелье, какое только всплывет из глубин вашей памяти, из наших занятий. Покажите мне, что вы не просто занимали места в моем классе! И, разумеется, — профессор сделал паузу, его голубые глаза заблестели, — безопасность превыше всего! Я лично удостою ваши... э-э... творения своим вниманием. Так что, умоляю, не вздумайте меня отправить на тот свет! Пора вам научиться ответственности. Ну же, за работу! Удачи…

В помещении тут же поднялся настоящий гвалт. Было слышно: бряцание стеклянных банок, когда слизеринцы принялись лихорадочно перебирать ингредиенты на полках; шелест, когда кто‑то торопливо пересыпал порошок из одной ёмкости в другую; скрип отодвигаемых стульев, которые ученики убирали, ведь сегодня было не теоретическое занятие. И уже вскоре бульканье, шипение и потрескивание заполнили пространство, создавая какофонию звуков, характерную для урока зельеварения.

Люциус Малфой, с присущей ему сосредоточенностью, колдовал над зельем. Легкая гримаса брезгливости исказила его лицо, когда он двумя пальцами подцепил пучок склизких, цвета морской пучины, стеблей.

— Мерзость, — пробормотал он себе под нос.

Затем принялся шинковать их острым ножом на деревянной доске. Резкий запах йода ударил в нос, заставляя Люциуса поморщиться. Стук металла о дерево разносился по помещению. Закончив с этой неприятной процедурой, он смахнул порезанные водоросли в котел — они с тихим плеском погрузились в бурлящую жидкость. После чего с отвращением взял небольшой стеклянный флакон, в котором покоилась густая, переливающаяся перламутром, желеобразная субстанция.

— Слизь улиток… Отвратительно, — прошептал он и аккуратно, стараясь не пролить ни капли, вылил содержимое в общую массу.

Внезапно варево вспенилось, и из котла брызнула струя густой, фиолетовой жидкости, попав прямо на рукав его мантии.

— Салазар тебя подери! — вырвалось у Люциуса. Он попытался отряхнуть ткань, но тщетно. Тогда вытащил палочку из внутреннего кармана мантии и произнес:

— Стирай! — но заклинание оказалось бессильным, и пятно, словно насмехаясь, осталось на месте.

Тибериус, наблюдавший за этой сценой с нескрываемым удовольствием, позволил себе тихий смешок.

— Ты лучше бы следил за своим зельем, Тибериус! — процедил Малфой, бросив на друга ледяной взгляд.

Зелье Нотта не внушало ни малейшего доверия. В котле плескалась жижа болотно-зеленого цвета, источавшая затхлый запах. Казалось, что оно скорее вызовет жесточайшее несварение желудка, чем раскроет хоть какие-то магические свойства.

Эван, нахмурив брови, вперил взгляд в бурлящее месиво, что плескалось в его котле. Едкий запах и странный оттенок не предвещали ничего хорошего. Что-то пошло наперекосяк.

— Гадость! — выругался Розье.

Радольфус, больше не выдержав смотреть на мучение друга, приблизился к нему, с укоризной покачав головой.

— Позволь взглянуть на это безобразие, — произнес он с оттенком снисходительности. — Что ты тут сотворил, Эван? Даже мне сложно понять, что это должно было быть…

— Зелье смеха, — буркнул Розье.

— Кто бы сомневался… — пробормотал Лестрейндж, окидывая взглядом разбросанные по столу ингредиенты. Радольфус принялся неспешно исправлять оплошность. — Необходимо вот так, — он добавил в котел щепотку чего-то, напоминающего крылья стрекоз. — И немного сушеных грибов, — пробормотал он, извлекая из крошечной баночки серый порошок.

На мгновение показалось, что катастрофа отступает. Шипение стало менее агрессивным, а цвет приобрел более приемлемый оттенок. Но стоило Радольфу отвернуться, как Эван, в тщетной попытке продолжить, умудрился добавить нечто явно лишнее, и зелье взбесилось с новой силой.

— Да что ж такое! — воскликнул Розье. — Рад, как у тебя вообще получается разбираться в варке этих мерзких смесей?!

Лестрейндж пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся.

— Все просто. Нужно понимать, чего ты хочешь получить, а не тупо следовать инструкции. Чувствуй, как будто варишь суп! Добавь чуток интуиции, немного магии, и все получится.

А в другом конце класса, у высокого стеллажа с книгами, Нарцисса, похоже, добивалась успеха. Она сосредоточенно колдовала над своим зельем, которое давно уже было ее заветной целью.

Настал момент истины. Профессор Слизнорт, приблизился к котлу Малфоя.

— Позвольте полюбопытствовать, юный друг, что это за... э-э... диковинка?

— Это зелье гарантирует безупречную укладку! — с гордостью заявил Малфой.

Профессор, окинув взглядом зелье, приподнял брови — он явно не разделял восторга юного ученика.

— Вы абсолютно уверены в этом, Люциус? — протянул он. — Дегустация точно не отправит меня к праотцам?

Малфой, уловив сомнение в голосе профессора, слегка замялся.

— Эм... ну…

Слизнорт, заметив замешательство юного слизеринца, расплылся в улыбке.

— Да ладно вам, Люциус, — проворковал профессор, слегка похлопав ученика по спине. Рядом с этой высокой, надменной фигурой Слизнорт казался мелким и незначительным: его рост едва достигал плеча Малфоя. — Я шучу, шучу! Вам-то я точно доверяю — вы один из самых многообещающих моих учеников. Не зря вы удостоились чести состоять в моем избранном Клубе Слизней. Зелье, должен отметить, выглядит отменным. Хотя… кое‑какие сомнения у меня все же есть.

Слизнорт, подхватив со стола маленький половник, зачерпнул немного зелья и отхлебнул, предусмотрительно держа наготове противоядие от всех тех безумств, которые способны сотворить юные алхимики. В ту же секунду профессора передернуло. А затем... произошло нечто невероятное. Его и без того пышная русая шевелюра с проблесками седины вздыбилась, образовав вокруг головы некое подобие золотистого, электрически заряженного нимба. Гораций стал похож на одуванчик, переживший удар молнии.

— Кхм, — Слизнорт пытался отчаянно пригладить волосы, но те упрямо топорщились во все стороны, издавая при каждом прикосновении слабый щелчок. — Че же это такое? — произнес он тихо, с легкой улыбкой. — Юноша, вы допустили небольшую... оплошность, как я и предполагал. Это, несомненно, дыбоволосное зелье. Весьма... мощное, надо сказать. И, к сожалению, ингредиентами очень похожее на то, что вы изначально хотели сварить. Но все равно впечатляюще, весьма впечатляюще...

Розье, наблюдавший за сценой, с трудом сдерживал хохот. Лицо покраснело, плечи тряслись.

Гораций подошел к столу Тибериуса и скривился, увидев содержимое котла.

— Это моча тролля?

— О нет, профессор, — поспешно заверил Тибериус. — Это… Это успокаивающее зелье.

Слизнорт, многозначительно взглянув на Эвана, чьи усилия по сдерживанию смеха, казалось, вот-вот пойдут прахом, промолвил:

— Что ж, мистеру Розье оно сегодня может пригодится, если он не обуздает свой темперамент.

Эван мгновенно принял серьезный вид, хотя предательская улыбка все еще пыталась пробиться сквозь маску невозмутимости.

— А что же у вас вышло, Розье? — поинтересовался профессор, заглядывая в котел того. — Мда... так я и думал, — с легкой досадой констатировал Слизнорт. — Ничего удивительного. Ну, что тут скажешь, талант есть талант, а у вас, милейший, его, увы, не наблюдается.

Беллатриса улыбнулась, глядя на кузена. Тот поймал ее взор. Она указала пальцем на его усы и прошептала:

— Я обещала тебе их состричь, и я это сделаю!

Слизнорт приблизился к Радольфусу. Взгляд, полный нескрываемой опаски, задержался на темно-зеленой, лоснящейся субстанции.

— Ну-ка, ну-ка, что это у нас тут? Чувствую, это очередной ваш... э-э... шедевр, так сказать? И, смею предположить, не из числа тех рецептов, что украшают страницы наших учебников, верно?

Радольфус лишь молча кивнул, подтверждая догадку профессора.

— Хм-м, — Слизнорт наклонился и с любопытством втянул носом терпкие испарения. — Жабьи лапы… тина… сушеная трава... глина… Неужели что-то для борьбы с... э-э... несовершенствами кожи? — осведомился он; в этот момент его волосы снова тихонько затрещали.

Эван не смог сдержать смешка и тут же поймал на себе укоризненный взгляд учителя.

— Юноша! — воскликнул Слизнорт. — Прошу вас, проявите немного сдержанности, будьте любезны.

— Зелье, вызывающее гнойные прыщи, сэр, — равнодушно отозвался Лестрейндж.

— Мерзость какая! — ответил Слизнорт, поморщившись. — Ну что ж... Пожалуй, поверю вам на слово и воздержусь от дегустации. За все годы нашего знакомства я убедился, что вы истинный зельевар... Да, Лестрейндж, вы, безусловно, мастер своего дела... в создании кошмаров во флаконах!

Затем Слизнорт обратил свое внимание на Нарциссу.

— Мисс Блэк, ваше творение источает весьма… интригующий аромат. И выглядит безупречно. Не соблаговолите ли продемонстрировать его действие лично?

Нарцисса поколебалась. Бросив украдкой взгляд на Люциуса, она прочла в его глазах: "Мое все равно будет лучше — даже если я перепутал рецепт".

— Разумеется, профессор, — промолвила девушка, стараясь придать голосу нотку уверенности.

Она зачерпнула половничком немного блестящей оранжевой жидкости и сделала глоток.

«Так… вкус вроде бы соответствует описанию в учебнике. Лакрица и…грязные носки?! Нет, нет, нет! Совсем не то!»

Внезапно ее окутало облако дыма, и раздался оглушительный хлопок.

БАМФ!

Все вокруг зашлись в кашле, отмахиваясь от зловонного запаха, напоминавшего помои. Когда дым рассеялся, в аудитории повисла тишина, полная изумления. А потом кто-то не выдержал и тихо хихикнул. Смешок подхватил другой ученик. И вот уже весь класс давился от смеха. Даже профессор Слизнорт улыбался.

— Что… что произошло? — прошептала Нарцисса, чувствуя, как лицо горит от стыда.

Нарци, всегда безупречная и элегантная, теперь напоминала старую ведьму: волосы превратились в спутанный ворох, в котором запутались сухие ветки и листья, образуя подобие гнезда; одежда покрылась грязью. Казалось, она только что выбралась из болота, где провела не один день.

— Салазар! — воскликнул профессор. — Что это за зелье?.. Никогда в жизни ничего подобного не видел — а я профессионал!..

_______________

* * *

Нарцисса шагала по коридору и силилась вспомнить все тонкости ухода за флоббер-червями — завтра ей нужно было представить доклад об этих магических существах.

«Кормить салатом, гнилой капустой... менять подстилку из мха... и ни в коем случае не касаться их голыми руками! Брр… Мерзость!» — Цисси невольно поежилась.

«Неужели профессор Кеттлберн не мог выбрать для меня что-нибудь более… изысканное? Например, единорогов? Или восхитительных мурлыкающих жмыров? А не этих… не разберешь, где у них перед, а где зад. »

Внезапный писк возмущения вырвался из ее уст — чьи-то сильные руки обхватили ее за талию и закружили в воздухе. В следующее мгновение, услышав знакомый смех, она догадалась, кто осмелился на такое.

— Эван! — выдохнула она, пытаясь выбраться из его объятий. — Эван, прекрати! Мне дурно!

Казалось, он не слышал ее. Он продолжал кружить, хохоча во все горло.

— Эван, ну пожалуйста! — взмолилась она, чувствуя, как мир вокруг нее начинает расплываться. — Остановись! Меня сейчас стошнит!

Розье наконец отпустил кузину, с удовольствием наблюдая, как она, нахмурив брови и надув губки, разглаживает складки на своей мантии, слегка пошатываясь.

— Ты помял мне форму… — проворчала девушка.

— Забавно, а утром, когда мы варили зелья, тебя совершенно не заботила твоя элегантность, — поддразнил брат.

Нарци одарила его взглядом, полным негодования. Она не собиралась позволять ни ему, ни кому‑либо еще насмехаться над ней.

Тибериус наблюдал с улыбкой за их перепалкой.

— Что это ты ухмыляешься? — резко бросила Цисси, заметив это.

— Ничего, ничего, — поспешно ответил парень, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

«И где Малфой? Не могу припомнить случая, когда Тибериус был бы без своего неизменного спутника.»

В этот момент Эван заметил Беллу, целеустремленно шагающую по коридору. Ее лицо выражало явное раздражение.

— Все еще злится из-за распределения Сириуса?

Нарцисса тяжело вздохнула.

— Да, и никак не может его поймать, чтобы добиться правды. Этот сорванец вечно где-то пропадает. Белла даже к Диппету обращалась, но тот отделался цитатой из правил. Вулбурга, как пишет maman, просто в ярости. Ее сын — и вдруг в Гриффиндоре! Неслыханно…

— Безусловно, — согласился кузен, кивнув. — Кстати, ты уже думал, кто займет место охотника и капитана после твоего выпуска из Хогвартса? — быстро перевел тему Розье, обращаясь к Нотту.

— Честно говоря, нет, — Тиберий вздохнул. — Никто не обладает даже зачатками стратегии. Все играют так… Даже слов не подберу, чтобы описать весь трагизм ситуации.

Эван приобнял сестру за плечи.

— А как насчет Стива?

— Ты шутишь, надеюсь? — презрительно фыркнул Нотт. — Горе, а не игрок. Держу его в команде только потому, что нет достойной замены…

— О, я помню, как на одном матче тебе прилетел квоффл прямо в нос из-за его неуклюжести, — с лукавой улыбкой напомнила Нарцисса.

* * *

Саундтрек:

The Weasley Stomp

Nicholas Hooper

_______________

Золотистый свет октябрьского солнца, пробиваясь сквозь пелену облаков, ласкал идеально подстриженный газон поля для квиддича. Овальная арена, обрамленная тремя высокими кольцами ворот с каждой стороны, погрузилась в томительное ожидание продолжения прерванного матча. Трибуны, обычно оглашаемые ликующими голосами, хранили сейчас молчание. Сотни взглядов были прикованы к зияющей бреши в одной из башен.

Тибериус смахнул пот со лба грязной перчаткой. Он что-то внушал своим товарищам по команде, буравя их взглядом. Рядом с ним, скрестив руки на груди и с гримасой крайнего недовольства, маячил Стив Лаугалот, второй охотник.

— Нотт! Клянусь Мерлином, твоя тактика всех нас убьет! — прорычал Лаугалот, сплевывая на траву. — Гойл, видите ли, должен был приманить бладжер, а потом, как сраный балерун, увернуться и направить этот летающий ужас прямо в гриффиндорского ловца! И что в итоге? Гойл теперь в больничном крыле, кости собирает!

— Все прошло по плану, — отрезал Нотт, стараясь сдержать нарастающее раздражение. — Ловец выведен из игры, замены у них нет, счет на нашей стороне. Нам дали полчаса. Мы выиграем.

— По плану?! — взревел Стив. — Гойл своей тушей полтрибуны разнес, пока уворачивался от этого бешеного мяча! Он даже встать теперь не может!

Лицо Нотта побагровело, в глазах вспыхнул зловещий нефритовый огонь.

— Зато мы убрали их капитана! — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Исполняйте, что велено, и не выеживайтесь! Ты, — он ткнул пальцем в Гринграсса, — туда. Ты, — указал на Стива, — туда! Размажем этих чертовых гриффиндорцев по полю! — в его словах звучала не просто решимость, а какая-то первобытная ярость, готовая вырваться наружу и поглотить все на своем пути.

— Псих... — едва слышно пробормотал Стив, удаляясь в указанном направлении.

Тибериус, казалось, был рожден для квиддича. Метла была продолжением его воли — послушной и стремительной. Прищуренные глаза сканировали поле, заранее продумывая каждый маневр.

— Стив, бросай! — властно рявкнул Нотт.

Квоффл устремился к нему. Тибериус, не сбавляя скорости, поймал мяч — в ладони отозвался знакомый приятный толчок. Впереди, словно неприступная стена, вырос гриффиндорец: широко расставив руки, он готовился к перехвату. Презрительная усмешка скользнула по губам Нотта. Легким, почти незаметным движением корпуса он направил метлу вправо — противник импульсивно бросился в ту же сторону. А в следующий миг, резко рванув метлу влево, Тибериус оставил незадачливого соперника далеко позади.

— Нотт! Мне! — надрывно прокричала Ребелла, заметив, как со всех сторон к нему стягиваются красные мантии.

Тиберий уже замахнулся, готовясь передать мяч, — но в этот момент, словно черт из табакерки, перед ним возник охотник из Гриффиндора и выбил квоффл из рук. Раздался глухой стук — мяч, кувыркаясь в воздухе, полетел вниз. Гриффиндорец словил его и устремился к воротам Слизерина.

— Вот дерьмо! — выплюнул Нотт, разворачиваясь и кидаясь за гриффиндорцем.

Вся слизеринская команда бросилась вдогонку за своим капитаном.

— Стив, подстрахуй! — рявкнул Нотт, перекрикивая свист ветра.

Тибериус стремительно приближался к гриффиндорскому охотнику. Каттан — чертов профессионал, меткий игрок. Интуиция подсказывала Тибериусу: Роуз Вэнс не успеет поймать мяч. Резко взмыв вверх, Нотт выполнил сложнейший маневр и оказался лицом к лицу с противником — готовый помочь Вэнс защитить ворота. Но в тот же миг Стив умудрился задеть соперника. Потеряв равновесие, тот инстинктивно выбросил мяч вперед.

БАМ!

Квоффл врезался Тибериусу прямо в переносицу. Мир перевернулся. Он летел вниз, кувыркаясь. Паника сковала тело. Но удачным образом метла падала мимо. Тибериус схватил ее, повис в воздухе: нос красный, глаза горят от гнева.

— Стиииив! — взревел Тибериус. — Ты, блять, вообще в курсе, что такое подстраховка?! Это когда ты мяч перехватываешь, а не сшибаешь нафиг соперника!

Лаугалот подлетел к капитану.

— Нотт, ты в порядке? Ничего не сломал?

— В порядке?! Да у меня сейчас нос отвалится!

_______________

* * *

— Да, весьма досадный инцидент, — промолвил Тибериус с усмешкой.

В коридорах Хогвартса царила оживленная суета. Когда до троицы донесся властный голос, они разом обернулись. Шествовал Люциус Малфой — Слизеринский Принц во плоти. Получив в этом году звание старосты, он, казалось, еще больше уверился в своей исключительности. Под руку с ним шла Амелия, лучезарно улыбаясь.

Люциус презрительно осматривал учеников, словно оценивая на соответствие неким, лишь ему ведомым, стандартам. И, судя по выражению его лица, далеко не все проходили эту проверку.

— Что за сборище? — прошипел он. — Неужели так трудно одеться прилично? Хогвартс — не базар!

Заметив юношу в мятой мантии, Малфой рявкнул:

— Эй ты, оборванец! Где твой галстук? И что это за жалкий вид? Ты позоришь честь нашего факультета!

Не дожидаясь ответа, Малфой взмахнул палочкой, и в сторону провинившегося устремилось заклинание "Стирай". Мантия юноши мгновенно преобразилась: исчезли и пыль, и складки. В этот момент из-за поворота выскочила компания третьекурсников. Их оживленный спор о коллекционных карточках с портретами знаменитых волшебников перерос в громкую перебранку, где каждый доказывал ценность своей карты, активно жестикулируя и тыча пальцами в изображения. Люциус, ни секунды не колеблясь, направил на них древко. Без единого слова он заставил всех троих застыть на месте, превратив в безмолвные изваяния. Малфой обвел взглядом окаменевших, в его глазах плескалась угроза.

— В Хогвартсе, как вам должно быть известно, существуют правила, и их соблюдение — не просто рекомендация, а непреложный закон. Не стоит испытывать мое терпение, ибо последствия могут оказаться весьма... неприятными.

Серые глаза пристально высматривали следующую жертву. Пара пуффендуйцев, посмевших посмеяться над его властью, попала под прицел его взгляда. На губах Малфоя мелькнула презрительная усмешка.

— Петрификус Тоталус! — выплюнул он, и один из мальчишек мгновенно превратился в неподвижную фигуру. Его товарищ, побледнев от ужаса, отшатнулся.

Люциус приблизился и навис над дрожащим от страха мальчишкой.

— Имя, — прорычал Малфой.

— Бб... Б... Ббрраянн, сэр, — пролепетал перепуганный пуффендуец, заикаясь.

— Мистер Браян, запомните, в Хогвартсе существует строгая иерархия. И вы занимаете в ней одно из самых жалких положений. Вам следует помнить об этом, прежде чем в следующий раз решите выказывать неуместное веселье.

Не удостоив его более ни словом, Люциус отвернулся и продолжил обход. Вскоре его внимание привлекла группа гриффиндорцев, чья беспечность граничила с наглостью. Они болтали, словно не замечая присутствия Слизеринского Принца. Непростительная дерзость.

— Флиппендо! — произнес Люциус, и один из студентов отлетел к стене, ударившись о нее с приглушенным стоном.

В коридоре раздались испуганные возгласы.

— Не забывайте, кто я, — надменно произнес Малфой, глядя на всех сверху вниз.

Он взмахнул палочкой, и галстуки на шеях парочки учеников затянулись, сдавливая горло и лишая воздуха.

Люциус продолжил свой путь. В коридоре царила тишина: все застыли в ожидании, когда Принц наконец уйдет и можно будет вернуться к своим делам.

Эван, прищурившись, проводил взглядом исчезающие за поворотом коридора светлые пряди Люциуса и темную, струящуюся мантию Амелии.

— Весьма неожиданный дуэт… — проронил он, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к своим собеседникам.

Цисси, не сводя глаз с места, где только что скрылась пара, медленно промолвила:

— Если откинуть на то, что для Малфоя это… ниже его достоинства, они, пожалуй, неплохо смотрятся вместе.

— Именно… Ниже его достоинства, — повторил Розье. — Выбор, скажем так, какой-то… мезальянс.

Нарцисса повернулась к кузену, ее бровь изогнулась в вопросительном жесте.

— Ты что-то разузнал об Амелии, верно? Не может быть, чтобы ты не попытался прояснить ситуацию. Ты же Розье.

— Разумеется, — ответил кузен, усмехнувшись.

Нотт был заинтригован. Он сузил глаза, всем своим видом выражая нетерпение услышать, что же такого известно другу.

В этот момент прозвенел звонок. Ученики, еще не успевшие разойтись по классам, сорвались с места и бросились бежать.

— Ну вот! Даже не думайте, что-то обсуждать без меня. Встретимся на следующей перемене здесь же! — выпалила Нарцисса.

С этими словами она развернулась и, стараясь сохранить грацию в походке, несмотря на спешку, двинулась в сторону кабинета.

Розье обреченно вздохнул.

— Идем, Тиб. Нас ждет эта… утомительная история магии.

* * *

Заливистая трель звонка, возвестившая о начале урока, стихла. Коридоры Хогвартса, секунду назад наполненные голосами и шуршанием мантий, опустели. Группа первокурсников, сжимая в руках толстые учебники по трансфигурации, зашла в просторный класс. Профессор Дамблдор еще не появился, и ученики, рассевшись по местам, с любопытством оглядывали кабинет, полный диковинных вещиц.

В это время за дверью аудитории тишину коридора разорвал взрыв хохота — по длинному помещению неслись двое подростков. Один — с копной черных волос и мантией, сползшей с одного плеча, — был Сириус Блэк. Второй — в очках, съехавших на кончик носа, и со взъерошенными волосами — Джеймс Поттер.

— …и потом, — задыхаясь от смеха, говорил Джеймс, — Снегг такой: “Я доложу профессору Слизнорту!” А я ему: “Да докладывай кому хочешь, хоть самому Мерлину!”

— А дальше он споткнулся о свою же мантию! — подхватил Сириус, заливаясь хохотом. — Ты видел, как эта жирная слизняковская гусеница кубарем покатилась по лестнице?

— Сириус, стой! — женский голос, раздавшийся совсем рядом, заставил Сириуса резко остановиться.

Мальчик обернулся, а Джеймс в этот момент уже влетел в кабинет. Блэк, увидев, кто его зовет, попытался юркнуть следом за другом, но было слишком поздно.

— Нет! Стой же! — старшекурсница схватила мальчишку за руку.

Сириус дернулся, пытаясь высвободитьcя из цепкой хватки.

— Оставь меня в покое, Белла! — прорычал он.

— Я — Андромеда. Неужели ты не узнал свою любимую кузину? — в голосе прозвучала легкая, почти незаметная укоризна.

Сириус обернулся и пронзительным взглядом всмотрелся в лицо стоявшей перед ним девушки. Действительно, это была Андромеда.

— Тьфу ты, — пробормотал он, почесывая затылок. — Вы как две капли воды, даже голоса похожи.

Андромеда нахмурилась, отпустив его запястье.

— Я не считаю, что мы похожи.

— Что тебе нужно? Если Беллатриса подослала тебя с очередной порцией обвинений в предательстве, можешь разворачиваться и уходить. Я не намерен это выслушивать.

— Нет, мне самой любопытно… — Андромеда поймала на себе пристальный взгляд кузена. — Ну, и Белла, признаться, тоже попросила. Скажи, Сириус, тебя распределили в Гриффиндор по досадной ошибке, или…? — в ее глазах мелькнула надежда, смешанная с тревогой.

— И ты туда же? А что, собс-с-ственно, меняется от того, что я в Гриффиндоре? Мир перевернулся? Черное стало белым? — в голосе сквозила дерзость.

— Многое! — Андромеда невольно повысила голос и тут же постаралась смягчить его. — Все Блэки были слизеринцами. Этот факультет — оплот аристократии, чистокровных… А в Гриффиндоре… Блэку там не место.

— Какая разница, аристократ ты или полукровка? Мы все волшебники, разве этого мало?

— Сириус, ты не должен ставить себя в один ряд с прочими волшебниками. Ты — Блэк, и ты должен гордиться, что…

— Гордиться чем? — перебил Сириус. — Тем, что мы поклоняемся чистокровности? Тем, что живем в прошлом и не видим, как меняется мир? Тем, что готовы отречься от родных, если они не соответствуют нашим стандартам? Да пошли вы все к черту! Я не намерен быть частью этого дерьма! Я хочу жить там, где людей судят по их поступкам, а не по родословной, вышитой золотом на ветхом гобелене!

Андромеда нахмурилась. Голос стал почти умоляющим:

— Сириус… прошу тебя, остановись. Подумай, что ты говоришь. Это ведь предательство…

— Ох, Андромедочка, — протянул Сириус, — не тебе меня упрекать в подобных вещах. Мы оба знаем то, что рано или поздно станет достоянием всего волшебного мира. Разве это не предательство?

Андромеда отшатнулась, словно от пощечины.

— О чем ты? — прошептала она.

— Да ладно тебе, Меда. Не строй из себя Святую Андромеду Блэк. Я ж не слепой. Видел я, как ты с тем маглорождённым парнем… э-э-э… как вы там культурно это называете? Короче, я застукал вас сосущихся в укромном уголке у стен замка.

Андромеда покраснела, а Сириус не унимался.

— Мы с тобой в одной лодке, просто ты пока боишься это признать. Рассчитываешь, что откажешься от любви… Но ты не сможешь — ты не такая, как они. А Белле передай: Да! Я сам выбрал! Сам выбрал факультет! И я горд этим!

Андромеда покачала головой. Она видела, как Сириус отдаляется от семьи, от всего, что они считали важным. И не знала, как его остановить.

— Сириус, ты хоть осознаешь, чем это обернется? — прошептала она. — Они отрекутся от тебя. Ты останешься один, без имени, без состояния… Как ты будешь жить? Они не позволят тебе даже устроиться на работу…

— Пусть отрекаются, — отрезал он. — Пусть лишают всего. Я предпочту влачить жалкое существование, нежели прозябать в золотой клетке их предрассудков.

— Сириус, ты идешь? Профессор Дамблдор вот-вот придет, — раздался голос Поттера, выглянувшего из класса. — О, Меда, привет.

— Здравствуй, Джеймс, — тихо отозвалась Андромеда.

Сириус, стремительно обняв сестру и запечатлев легкий поцелуй на ее щеке, тут же ринулся в кабинет.

— Увидимся, Меда! — в голосе сквозила мальчишеская беззаботность, словно это не он только что бросил вызов всему своему роду.

Андромеда стояла словно вкопанная, а в сознании эхом отдавалась избитая фраза аристократов: "Мы творцы своей жизни, а не марионетки рока. Сами выбираем путь и сами отвечаем за последствия". Похоже, Сириус проявил отвагу и сделал свой выбор. Андромеда же задалась вопросом, хватит ли у нее решимости поступить так же.

* * *

Эван перевязал развязавшийся пучок и расположился на широком подоконнике, небрежно закинув ногу на ногу.

— Весть о том, что Люциус ухаживает за Амелией, облетела Британию быстрее, чем письмо совой, — начал Розье. — Все ожидали союза Блэков и Малфоев, а тут такое. Сигнус Блэк, разумеется, не мог оставить подобное без внимания. Он обратился к нам за сведениями об Амелии. Мы с отцом тщательно изучили историю ее семьи. Во-первых, оказалось, что они вполне могли бы войти в Священные Двадцать Восемь, но, по всей видимости, кто-то из предков запятнал их репутацию. Возможно, как и в случае с семейством Уизли, кто-то из семьи Амелии питал излишнюю симпатию к маглам. Во-вторых, после трагической смерти супруги отец Амелии, Дрейвен, женился на Тремейн, что не только окончательно закрыло для них двери в высшее общество, но и ввергло Дрейвена в долговую яму. Что, конечно же, он пытается скрыть, лихорадочно цепляясь за остатки связей, надеясь на финансовую поддержку. А ведь до этого Дрейвен, хотя и не блистал богатством, вполне мог похвастаться приличным состоянием. Сигнус, ознакомившись с полученными сведениями, отмахнулся, назвав выходку Люциуса блажью богатенького мальчика перед серьезным шагом. Он был уверен, что Малфой наиграется и вернется с серьезными намерениями.

— Но этого не произошло… Белла помолвлена с Лестрейнджем, — напомнила Нарцисса, слегка нахмурив брови.

— Именно, — Розье одарил ее загадочной улыбкой. — И вот тут начинается самое любопытное.

В этот момент из толпы студентов отделился Радольфус — заметив друзей, он направился к ним.

Приблизившись, Радольфус окинул взглядом собравшихся.

— Тиберий, что ты здесь делаешь? Где Малфой? — в голосе звучало легкое удивление.

Нотт лениво махнул рукой.

— Малфой… увивается за Амелией.

— Что опять такой угрюмый? — поинтересовалась Нарцисса, стараясь скрыть усмешку.

Розье тихонько рассмеялся, заметив, как нервно дернулся глаз у Лестрейнджа.

— О, он пытался поговорить с Беллой.

— Скорее, я пытался выжить. Похоже, моя дражайшая невеста полна решимости сделать из меня калеку. Сегодня едва не лишился брови от ее заклинания. Чудом увернулся, — он попытался изобразить подобие улыбки, сквозь которую проглядывало отчаяние. — Что обсуждаете?

— Слушаем версию Розье, объясняющую, в какой-то степени, почему ты, собственно, женишься на Белле, — ответил Нотт.

— Любопытно, — произнес Радольф, скрестив руки на груди. — Итак, какого хрена, прошу прощения за мой французский, Малфой решил добавить мне в жизнь острых ощущений?

Нарцисса подтолкнула брата.

— Да, Эван, продолжай. Что тебе еще известно? — ее глаза горели нетерпением.

— Вернемся в один из летних вечеров, когда мой отец воспылал интересом к моей личной жизни, — продолжил Розье — а вернее, к ее отсутствию. “Полагаю тебе стоит задуматься о женитьбе” — заявил однажды за ужином отец, откладывая вилку и глядя на меня со всей серьезностью. Я, признаться, подавился куском мяса, не ожидая такого поворота. Слово за слово, и вот он уже рассуждал о преимуществах раннего брака, о продолжении рода и укреплении семейных связей…

— Эван, короче… — не выдержал Нотт, прервав его витиеватую речь.

— Отец изрек: “Бери пример с Малфоя. Абраксас поведал, Люциус намерен сделать предложение в ближайшие дни. Вот это я понимаю, взрослый поступок”. Учитывая, что через пару недель Белла была помолвлена с Радольфусом, стало очевидно: негласное соглашение между Блэками и Малфоями было разорвано, и Люциус, по всем признакам, должен был объявить о своей помолвке не с Беллой, а с Амелией.

— И зачем Люциусу такой союз? Ничего не понимаю. Какая от этого выгода? — Нарцисса задумчиво нахмурилась.

Нотт хранил молчание, погруженный в размышления.

— А есть еще кое-что прелюбопытное, — Розье выдержал драматическую паузу, поочередно оглядывая друзей. — Я копнул глубже и узрел истину. Семья Амелии приняла решение — никогда не выдавать дочь замуж.

Нотт изумленно вскинул брови.

— Что за нелепость?

Розье усмехнулся.

— Нелепость? Я умею видеть то, что скрыто от других, — он сменил позу, поменяв ноги местами. — Вспомните Амелию. Всегда тихая, отстранена, избегает общества — одиночка. Неужели дело лишь в природной скромности? Она никогда не проявляла ни малейшего интереса к поклонникам, хотя их внимание давало ей прямой путь к выгодному браку и возможности поправить пошатнувшееся финансовое положение отца. А когда стало известно о помолвке Беллатрисы и Радольфуса, а о Люциусе и Амелии по-прежнему нет никаких новостей, всё стало однозначно. Осталось лишь навестить родственников Амелии и получить окончательное подтверждение моей догадки.

— Быть может, они просто решили повременить с объявлением? Звучит куда разумнее, — пробормотал Тиберий.

— Нотт, ты совсем дурак? — Эван не потрудился скрыть раздражение в голосе. — Я же ясно дал понять, что Абраксас осведомил моего отца. Скорее, Малфой получил отказ. Вот что мне кажется наиболее вероятным.

— Люциус сделал предложение, а Дрейвен отказал ему, учитывая его нынешнее положение? — удивилась Нарцисса. — Но Малфой и Амелия все еще вместе… Значит, Амелия желает этого брака? Неужели ты прав, Эван… — пробормотала она.

— Только безумец откажется от союза с Малфоями, — фыркнул Радольфус.

— Видимо, Амелия считает своих родителей круглыми идиотами, если верить теории Розье, — ответил Тибериус.

— Постойте! Тогда, в поезде, у Люциуса с Беллой произошла весьма бурная сцена. Сестра припомнила, как Амелия во всеуслышание заявила, что ни за что не выйдет за Малфоя. Что же заставило девушку так кардинально изменить решение?.. Все сходится: она следовала отцовскому завету — но передумала. Как заметил Рад, было бы глупо упустить такой шанс — с политической точки зрения, разумеется. Почему отец Амелии противится любому браку дочери? Какая нелепость…

— Так-так, стоп, ребята, стоп! — Эван выставил вперед ладони, останавливая поток разговоров. — Мы так можем бесконечно строить предположения, давайте вернемся к сути — к Малфою и его выбору. Разве никого не удивляет, что Люциус отказался от союза с Блэк ради скромной девушки из бедной, погрязшей в долгах семьи, которая, к тому же, похоже, поклялась никогда не выдавать ее замуж? Вы полагаете, Малфой ничего не знает о том, что было сказано раньше? Ха! Больше мне нечего добавить.

— Если судить по твоему заключению, то Амелия опоила Люциуса любовным зельем, чтобы использовать в своих целях. Но вот незадача — папаша, — саркастически усмехнулся Нотт. — Другого объяснения я не вижу. Если ты только что-нибудь не упускаешь, — убежденно заключил он.

— Нет, — отрезал Радольфус. — Я бы сразу почувствовал эту идиотскую Амортенцию. От нее же несешь всякую ахинею, как пьяный гном!

Эван вздохнул.

— Вот я и говорю — ме-за-льянс.

Радольфус нахмурился.

— И что самое странное, Абраксас потакает этому… Это уже выходит за рамки понимания.

— Да-а, — задумчиво протянул Эван. — Что-то тут нечисто.