Венчанная Луной

Аромат свежей выпечки густо наполнял кухню, расплываясь по дому сладкой, тягучей негой. Он обволакивал деревянные столешницы, скользил по полированным перилам лестницы, запутывался в занавесках, оседал на спинках стульев. Поднимался всё выше — под потолок, под крышу, в узкие щели старых балок, пока наконец не стал дыханием юной ведьмы. Сквозь приоткрытые шторы пробивалось утреннее солнце. Лучи его ниспадали на потертый пол золотыми полосами, высвечивая мириады крошечных пылинок, кружившихся в своём медленном, только им ведомом танце. Воздух в комнате был той самой приятной температуры, когда не холодно и не жарко и совсем не хочется выбираться из постели. Свежие простыни ласкали кожу, окутывая ароматом мыла и трав. Гермиона распахнула глаза и довольно прищурилась. Она потянулась, чувствуя, как мышцы лениво отзываются на движение, а кожа приятно скользит по мягкой ткани, и сладко зевнула. Запах пирога — её любимого, с вишней — наконец добрался до сознания и придал сил покинуть уютную обитель снов. На соседней кровати полагалось спать Джинни, но её место было пусто, и лишь скомканное покрывало да лёгкий цветочный аромат указывали на её недавнее присутствие. Что было уже совсем обыденно: девушка улизнула под покровом темноты и сейчас, вероятно, нежилась в объятиях своего возлюбленного. Так что её подруге пришлось собираться в одиночестве, что, конечно, ничуть не омрачило волшебство утра и вызвало лишь тёплый смешок при мысли о том, что Рональду опять пришлось спешно покидать свою комнату. Деревянные ступени тихо поскрипывали под босыми ногами, когда Гермиона сбегала вниз, влекомая дивными ароматами, обещавшими вкусное угощение. Так и случилось: на кухонном столе уже стояли два пышных пирога со свежей вишней, от нежной корочки которых исходил лёгкий дымок. У печи хлопотала Молли, весело напевая себе под нос старую мелодию. Её щёки, разогретые жаром духовки, розовели в тёплых солнечных лучах. Сама собой мылась посуда, тикали настенные часы и булькала закипающая на плите вода. Мистер Уизли расположился в старом мягком кресле у окна, развернув газету; он пил крепкий кофе — без сахара, как всегда, — и притопывал ногой в такт напеву жены. На диване расположились близнецы, перед ними лежала кипа исписанных пергаментов; перья летали над страницами, выводя синими чернилами отдалённо знакомые схемы и совсем уж непонятные каракули. Заметив Гермиону, лица обоих озарились широкими улыбками. Они вскочили со своих мест и, толкая друг друга, замахали руками, призывая её устроиться между ними на диване. Смеясь и желая всем доброго утра, девушка упала между братьями, которые тут же принялись наперебой рассказывать о своих новых задумках для магазинчика. Скоро август, а за ним — сентябрь и новый учебный год, а значит — наплыв покупателей. Так что времени уже совсем мало, а дел так много, что хоть делись ещё два раза — по одному на каждого близнеца. Гермиона слушала и улыбалась. Было немного тоскливо, что восьмой курс остался позади и никто из них уже не сядет на поезд с платформы девять и три четверти. Но впереди был целый новый мир, полный открытий и волшебства, так что грустить было совсем некогда. Совсем скоро они с Роном и Гарри отправятся в послешкольное путешествие по миру, и хорошо бы за отведённые месяцы успеть побывать во всех намеченных местах. Конечно, у Гермионы уже давно был заготовлен подробный список: страны, города, библиотеки, древние магические руины — каждому пункту присвоен номер, к каждому приложен аккуратный параграф с датами и временем для посещения. На парней с их вечной расхлябанностью полагаться в этом деле точно не стоит: дай им волю — и они просто будут слоняться от места к месту без какого-либо толка и порядка. И вот на стол мягко опустились три тарелки с огромными душистыми кусками пирога, а за ними отлевитировали весёлые разномастные кружки с ароматным чаем. Гермиона прикрыла глаза и впилась зубами в мягкое тесто, ожидая, когда рот наполнится брызнувшим кисло-сладким соком ягод. Она распахнула глаза. Тёплый свет исчез. Не было ни кухни, ни смеха, ни запаха выпечки. Осознание навалилось сразу, тяжело придавливая к сырому матрасу. Сон. Всего лишь чёртов сон. В груди что-то сдавило, и глаза непроизвольно наполнились жгучими слезами. Тонкие руки тут же прикрыли веки, до боли вдавливая глазные яблоки в черепную коробку. Гермиона с трудом могла вдыхать воздух сквозь крепко сцепленные зубы. Как же она ненавидела такие сны. В одну минуту ты юный, наполненный надеждами герой, весело скачущий со своим верным конём навстречу приключениям. Секунда — и твой единственный друг тонет в гнусном болоте. Жёсткая кожа поводьев сдирает твою собственную кожу до крови, пока ты тянешь изо всех сил, срывая голос. Но всё тщетно. И вот уже холка животного скрывается под вонючей жижей, с мерзким хлюпом хороня с собой часть твоей души… Резкая боль пронзила челюсть, и девушка с трудом разомкнула зубы. Даже если больно, вставать всё равно придётся. Впереди ждала работа. Поднять корпус, откинуть одеяло, опустить одну ногу, затем другую, глубокий вдох — встать. Голова закружилась, когда кровь хлынула в ватные ноги. Гермиона покачнулась, но привычным жестом выставила руку, касаясь холодных досок стены. Кажется, она уже замечала, как в этом месте дерево вытерлось от многочисленных прикосновений. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Гермиона смогла добраться до маленькой кухоньки. На скрип двери, взметнув белокурое облако пушистых волос, откликнулась молодая девушка в халате цыплячьего цвета. — Доброе… — её голос потух при взгляде на измождённое лицо подруги. — Утро… — Ммм… — только и услышала она в ответ, но, ничуть не смутившись, тут же запорхала по кухне, стуча различными склянками. Уже через минуту перед только что опустившейся на покосившийся стул Гермионой со стуком опустилась глиняная чаша с остро пахнущим зельем. — Спасибо, Луна, — смогла произнести Гермиона ещё через несколько минут, когда чаша опустела. Она чувствовала, как настой разливается по телу и ледяной шар, поселившийся в районе её солнечного сплетения, становится чуть менее холодным. На неё тут же уставились тёплые голубые глаза. — Мы могли бы перенести… — Нет-нет. Всё… нормально. — поспешила ответить Гермиона. Переносить было никак нельзя: время и так нещадно пожирало силы. Да и сама мысль о сегодняшней вылазке словно помогала двигаться дальше. Полумна не стала спорить, за что Гермиона была ей очень благодарна. Их уединение прервала внезапно открывшаяся дверь. В комнату ввалился запыхавшийся Невилл. Волосы его были мокрые, мокрым же был и плащ, с которого немедленно закапало на пол. В коридоре за его спиной уже виднелось небольшое болотце из дождевой воды и разводов земли, что комьями спадала с его ботинок. Полумна привычным взмахом палочки запустила очищающее заклинание, следующий взмах обдул замешкавшегося парня тёплым воздухом. Он благодарно улыбнулся, доставая из кармана немного поплывший от влаги пергамент. Потянул носом, учуяв резкий запах успокоительного, и улыбка его померкла. Окончательно же она угасла, когда он заметил, с какой жадностью Гермиона уставилась на бумагу в его руке. — О-о… сегодня только заказы, — сказал он извиняющимся тоном. Девушка кивнула и поджала нижнюю губу, безуспешно стараясь скрыть своё разочарование. Невилл поставил на стол корзину со свежими яйцами и большой бутылкой молока. Еще до того, как сама Гермиона сюда переехала, он взял на себя обязанности по уходу за небольшим подворьем – на их попечении было два десятка кур и индеек, недавно приобретенный улей с пчелами и молодая корова. Это уже не говоря, об огромной теплице со всевозможными травами и овощами, что он бережно выращивал. Девушка не переставала удивляться – к тому времени, как она только выбиралась из постели, он уже успевал всех покормить, собрать продукты и даже сбегать за два километра от жилища, отнести уже готовые заказы и проверить почту. Воистину, ранняя пташка. Все жильцы были в сборе и пришло время завтрака. Однако, есть Гермионе совсем не хотелось, наоборот, ее еще слегка подташнивало – остатки сна все еще липли к коже. Сославшись на то, что ей еще нужно было закончить подготовку к вечерней вылазке, она вышла с кухни, минула двери в их с Луной спальню и прошла в самую большую во всем доме комнату. Одновременно, она стала лабораторией, библиотекой и рабочим кабинетом для двух девушек. Насколько хватало глаз, все пространство было занято. Выделялись два больших стола, на одном булькал большой котел, котел поменьше пока был пуст. Доски, инструменты и алхимические ингредиенты занимали оставшееся пространство. Стены вокруг были также заняты шкафчиками темного дерева с различными коробками, контейнерами и даже круглыми металлическими жестянками, в которых изначально продавали сдобное печенье. С потолка свисали травы, что были подвешены вниз соцветьями на просушку. Второй же стол был завален кучей пергамента, перьев и книг. Сотни книг были разложены вокруг и сотни же покоились на окружающих стеллажах. Тут и там можно было разглядеть самого разного вида предметы – кристаллы различного размера, старые украшения, монеты, часы, детские игрушки и еще с десяток непонятного назначения предметов. В углу же приютилась небольшая когда-то ярко зеленая софа. Гермиона пересекла комнату и плюхнулась на жесткий стул у стола с книгами. Насчет подготовки она немного слукавила – все давно было готово. Но ей еще хотелось все перепроверить, пройтись по своим спискам и заметкам, посмотреть, все ли она положила. Просто на всякий случай. Если все пройдет как надо, то к рассвету они уже будут в безопасности, снова в стенах убежища. Пока она занималась рутиной, удавалось гнать прочь невеселые мысли, но стоило закончить, и голова загудела. Она опустила голову на стол и руками впилась в холодные доски – мысли унеслись в прошлое. Гарри мялся на пороге, бесконечно приглаживая волосы и поправляя и так идеально сидящие очки. Глаза его метались по лицу Гермиона, словно он пытался запомнить каждую черточку, каждую морщинку. Взгляд его был полон тревоги и смятения. - Мне все еще не нравится эта идея… - голос его подрагивал. - Гарри… - голос ее сорвался, но она прокашлялась и продолжила, стараясь придать голосу силу и уверенность. – Так правильно. Я верю в вас и знаю, что мы расстаемся ненадолго. – Взгляд Гарри наконец перестал метаться, и он заглянул ей в глаза, словно пытаясь напитаться той уверенностью, что звучала в ее словах. — Вот, возьми. – Она протянула ему свою бисерную сумочку. К сожалению, ее облик так и не удалось сменить. Заклинание расширения пространства само по себе было слишком сложным, чтобы утяжелять его еще и трансфигурацией. – Я сложила все, что вам может понадобиться: несколько книг по чарам и медицинский справочник, запас бадьяна, зелье бодрости… - кажется, это был уже третий раз, когда она начинала перечислять содержимое сумочки. В этот раз Гарри не дал ей договорить, сжав в крепких объятьях, так сильно, будто пытался остановить время. Гермиона застыла на мгновенье, но тут же обмякла, стоило ей почувствовать, как сильно дрожат его руки. - Я люблю тебя, Гермиона. – боль в его голосе эхом отдалась в ее сердце. - Люблю тебя, Гарри. – голос ее все-таки сорвался, а влага наполнила глаза. - Пожалуйста, присмотри за Роном за меня… Когда за Гарри закрылась дверь, она не сдержалась, упала на колени и разрыдалась, более не скрывая своих истинных чувств. — Гермиона… — лёгкое прикосновение к плечу вернуло её в настоящее. Она подняла голову и поймала мягкий, тёплый взгляд Луны. Поток образов покрылся дымкой, а реальный мир вновь обрел контуры, но тяжесть в груди оставалась — воспоминания не отпускали так просто. Луна оставила на ее столе кружку с ароматным, чуть остуженным какао и прошла к своему столу. Комната ожила с ее появлением: задрожал свет, пространство наполнилось ароматом полевых цветов, шорохом сухоцветов и кристаллическим звоном мензурок. - Не думаю, что зелье успеет дойти вовремя. – Протянула Полумна неуверенно. - Все в порядке, по моим расчетам, даже при худшем раскладе должно хватить на всех. – Гермиона разложила на столе звездную карту. Сверяясь с записями их потрепанного блокнота, она вновь мысленно начала чертить линии между светилами. Все еще оставалось слишком много сомнений, правильно ли она вычислила место. Оставалось только надеяться. Пока оставалось время, Гермиона занялась основной работой – сборкой нового артефакта. Взяв из корзинки мелкую монетку, она принялась плести сложную конструкцию из древних рун, напитывая каждую из них собственной магией. Процесс создания артефактов отнимал много времени и сил. Опомнившись, девушка отложила монету в контейнер с заготовками. Силы ей понадобятся к вечеру, так что сейчас напрягаться было бы попросту глупо. Ближе к шести вечера троица собралась на крыльце дома. Все бросали тоскливые взгляды на маленький деревянный дом, ставший для них убежищем в последние несколько лет. Каждого подтачивал червячок сомнений: что, если вернуться уже не получится? Может лучше остаться в тепле и безопасности? Предоставить решать все другим? Достаточно ли они хороши для того, чтобы рисковать? Но у каждого внутри все еще горел огонек, что подталкивал их вперед, вел в самые темные ночи и не давал их сердцам оледенеть. Все были одеты в темные цвета – джинсы, ветровки, спортивные рюкзаки и непромокаемые ботинки. Полумна спрятала свои волосы под капюшоном. Осень еще не успела вступить в силу, было почти по-летнему тепло, так что замерзнуть они не боялись. Но небо все же хмурилось, так что подготовка к дождю была не лишней. Ребята взобрались на начинающийся недалеко от двора взгорок и подошли к самой кромке леса. Здесь заканчивалась защита и антиапарационный барьер. Гермиона почувствовала прохладную ладонь Полумны, когда та взяла ее за руку и чуть сжала. Вторую руку она согнула в локте, подставляя ее Невиллу. Каждый также сжал в ладонях аналогичную монетку, что покоились в корзинке у рабочего стола Гермионы. Рука об руку они шагнули в лес, чтобы тут же оторваться от земли и переместиться на обширную поляну у небольшого озера. Из разжатых ладоней просыпалась серебристая пыль. Девушки тут же вскинули палочки, и принялись тревожно оглядываться, пуская в сторону деревьев заклинания поиска.  Невилл достал из кармана холщовый мешочек, высыпал на ладонь зеленый порошок и пошел кругом поляны, сдувая понемногу резко пахнущую смесь. Что это был за запах Гермиона так и не смогла понять, но она уже знала, что парень приготовил этот порошок из смеси выращиваемых им трав, чтобы отпугивать собак-ищеек, которых пускали егеря в отсутствии приходящих в себя после полнолуния оборотней. Именно поэтому вылазка была назначена на этот день. Один единственный день в месяц, когда у них была возможность относительно безопасно выбраться за пределы убежища и вернуться обратно живыми. Тяга Невилла к растениям обернулась настоящей удачей, хоть все и начало работать не сразу. В первую вылазку их чуть не поймали, отпугивающий порошок действительно работал, но слишком взбудоражил ищеек и егеря быстро сообразили в какую сторону стоит двигаться. И все же громкие завывания стали сигналом опасности, благодаря которому ребята вовремя скрылись. Подгоняя пропорции трав, Невиллу удалось усовершенствовать формулу и теперь собаки плавно обходили помеченное место, не выдавая волнения. Для этого потребовалось порядком времени: каждый вечер парень бегал к лесу проверять порошок, оставаясь на безопасной стороне и следя не послышится ли завываний и не прибегут ли к границе егеря. Удостоверившись, что поблизости нет признаков людей, ребята смогли приступить к поискам. Они разошлись по разным сторонам и тишину вечера наполнили шепотки поисковых заклинаний. Каждый до рези в глазах всматривался в колыхающуюся на ветру зелень, пытаясь увидеть хоть что-то, хотя бы маленький намек на то, что они на правильном пути. - Ревелио… - кажется, уже в сотый раз сорвалось с потрескавшихся губ Гермионы. И хоть поляну уже и укрыло покрывалом ночной темноты, никто так и не решился зажечь свет, боясь привлечь ненужное внимание. Девушка добралась до прорехи в зарослях камышей и уставилась на воду. С правой стороны послышался звонкий девичий смех и на поверхности показалась сначала одна, а потом и другая макушки, покрытые темными зелеными волосами, что так напоминали морские водоросли. Гермиона машинально послала в их сторону отпугивающее заклинание – с недовольным визгом головы скрылись под водой, оставляя за собой расплывающиеся круги. В прошлый раз парочка таких чуть не утащили Невилла в воду. - Время вышло. – Луна выплыла из темноты и указала на небо. Там, среди хмурых облаков можно было заметить убывающую луну. Гермиона кивнула и достала из кармана новую монетку. Скоро наступит полночь и активируются расплодившиеся до неимоверного числа вампиры. К сожалению, было очень сложно охладить кровь и при этом оставаться в состоянии продолжать поиски. А ночные твари очень хорошо чуяли человеческий кровоток. Некоторое время спустя девушки, сидели за круглым столом их маленькой кухни, склонившись над заметками Гермионы. Временами она что-то записывала, а Луна лишь задумчиво крутила в руках светлый локон, пока Невилл возился со старым радио у разгорающегося очага, пытаясь настроится на нужный канал. Старый приемник с местами отвалившейся зеленой краской натужно шипел и помигивал желтым светом, пока парень водил над ним палочкой и нашептывал пароль, старательно выписанный на неровном листке, вырванном из лежащего на темной кухонной столешнице блокнота. Наконец, среди помех послышался знакомый голос. Невилл докрутил регулятор и радио четко заговорило чуть хриплым голосом Ли Джордана. - Теперь переходим к спискам. Пропавшими объявлены: Оливия Кларк, Маргарет Коллинс и… - голос диктора заметно дрогнул. – Парвати Патил. – Сердце Гермионы ухнуло куда-то в желудок. – На сегодняшний день новостей об удавшихся побегах нет. Наши сердца скорбят вместе с вами… - Мы напоминаем: пожалуйста, избегайте выхода за пределы зон убежищ. – передача продолжилась после небольшой паузы. – Припасы будут доставлены с задержкой, но каждый… - Дальше Гермиона уже не слушала, гул наполнил уши. Парвати. В голове всплыла картинка их спальни в Хогвартсе: Парвати мягко смеется над рассказами Лаванды, чуть подпрыгивая на кровати… По кухне будто пронесся маленький ураган, сметая со столов бумаги, звеня посудой и срывая полотенца с крючков. Потух огонь в камине и лопнула раскалившаяся до бела лампочка. В этот момент было невозможно точно сказать, чья именно магия вырвалась из-под контроля, ведомая нахлынувшими эмоциями.