Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Самолет плавно коснулся посадочной полосы в подмосковном аэропорту, принадлежащем «Укусу Змеи». Напряжение последних дней начало понемногу спадать, сменяясь чувством выполненного долга и усталости. Прямо с трапа их ждал служебный автомобиль, который доставил их прямиком в кабинет босса. Отчет прошел на удивление гладко. Шон, как старший по миссии, взял основную часть доклада на себя, умело обойдя острые углы и представив кражу алмаза как результат блестящей импровизации Эйса и слабости системы безопасности Ван Хорна. Босс, несмотря на недавний выговор, слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда алмаз был передан в специальный сейф, а последние формальности улажены, в кабинете повисла короткая пауза. Эйс, почувствовав момент, сделал шаг вперед. — Босс, учитывая успешное завершение миссии и... повышенный стресс последних дней, я хотел бы запросить неделю отпуска. Для восстановления. — Он сделал небольшую паузу и, не глядя на Шона, добавил, — И я считаю, что Шону также необходим отдых. Для сохранения эффективности нашей пары. Босс поднял бровь, его взгляд скользнул с Эйса на Шона, который слегка напрягся. — Запрашиваешь отпуск и за своего напарника? Смело, Картер. — Мы — команда, сэр, — ровно ответил Эйс. — И эффективность команды зависит от состояния обоих. Босс помолчал, постукивая пальцем по столу, затем кивнул. — Хорошо. Неделя. Но чтобы никаких инцидентов. Понятно? — Понятно, — хором ответили они. Как только дверь кабинета закрылась за ними, Шон схватил Эйса за локоть и оттащил в сторону, в пустой коридор. — Ты с ума сошел? — прошипел он, хотя в его глазах, помимо раздражения, читалось и недоумение. — Кто тебе дал право решать за меня? — Ты выглядел как выжатый лимон, — парировал Эйс, не отводя взгляда. — А я... я хотел провести время с тобой. Не на задании. Не под прицелом камер. Просто. И неделя — идеальный срок. Шон хотел что-то возразить, но вместо этого тяжело вздохнул, и напряжение начало понемногу покидать его плечи. — Ладно. Что ты предлагаешь? Пятизвездочный отель и шампанское? — Нет, — Эйс улыбнулся, и в его глазах загорелись озорные искорки. — Покажи мне Москву. Настоящую. Не ту, что видят богатые туристы. Покажи, как здесь живут люди. Пойдем на Красную площадь. Прогуляемся. Шон смотрел на него несколько секунд, а потом его лицо озарила медленная, хитрая улыбка. — Красную площадь? Конечно. Но своим способом. — Он склонился ближе. — Знаешь, если ты ни разу не ездил в московском метро в час пик, ты не познал всю боль и всю прелесть этой жизни. Поехали на метро. Эйс замер. Метро? За его плечами была жизнь в особняках с личными водителями, академия с казенным транспортом и служебные машины «Shatterpoint» и «Укуса Змеи». Метро было для него терра инкогнита, почти мифическим местом из рассказов о «простой жизни». — Метро? — переспросил он неуверенно. — Метро, — твердо подтвердил Шон, и его улыбка стала шире. — Это будет познавательно.

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Спустя час они стояли на эскалаторе, уходящем в глубокую, освещенную желтым светом шахту. Гул сотен голосов, шагов и приближающихся поездов нарастал, обрушиваясь на Эйса звуковой волной. Он с любопытством озирался, впечатленный масштабами и чем-то неуловимо величественным в этой подземной архитектуре. — Здесь как в храме, — пробормотал он, разглядывая мозаику на потолке. — Подожди, пока попадешь в вагон, — усмехнулся Шон, ловко покупая в автомате две пластиковые карточки. — Вот, твой пропуск в народ. На перроне было людно. Эйс, привыкший к личному пространству, невольно прижался к Шону, когда толпа начала сгружаться в подъехавший состав. — Эй, осторожнее! — буркнул мужчина в потрепанной куртке, когда Эйс, пытаясь посторониться, наступил ему на ногу. — Простите, — смущенно пробормотал Эйс, чувствуя, как краснеет. — Ничего, прорвемся, — Шон легким движением пристроил его спиной к себе, ограждая от основного потока, и втолкнул в вагон. Двери с шипением закрылись, и поезд рванул с места. Эйс едва удержался на ногах, ухватившись за поручень. Он огляделся. Вагон был забит до отказа. Усталые, сосредоточенные лица, уткнувшиеся в телефоны, редкий смех. Воздух был густым и спертым. — Почему все такие... хмурые? — тихо спросил он Шона, наклоняясь к его уху. — Потому что восемь вечера, все устали, едут домой, — так же тихо ответил Шон. — И потому что это Москва. Здесь не принято улыбаться незнакомцам в метро. А то мало ли что подумает человек, если ты будешь на него пялиться и улыбаться. Эйс кивнул, принимая это как данность. Его взгляд скользил по пассажирам, пытаясь угадать их истории. Вот девушка, уставше улыбающаяся ребенку в коляске. Вот пожилая женщина с огромной сумкой, полной продуктов. Вот парень в наушниках, отбивающий ритм пальцем по поручню. Это был целый мир, живущий своей жизнью, параллельной его собственному существованию среди шпионажа, роскоши и опасности. На одной из остановок в вагон вошла женщина с маленькой девочкой. Мест не было. Эйс, движимый импульсом, вежливо улыбнулся ей и жестом предложил свое место. — Садитесь, пожалуйста. Женщина удивленно посмотрела на него, потом на Шона, и поспешно присела на кступленное место. — Спасибо большое, — женщина посмотрела на Эйса с уважением и теплотой. Эйс смущенно улыбнулся, чувствуя теплоту от сделанного. Их поездка сопровождалась парой других неловких моментов — Эйс не сразу понял, как правильно проходить через турникет, загородив проход, и его осыпали недовольными взглядами. Потом он попытался заговорить с подростком, спрашивая, та ли это ветка, на что получил в ответ лишь что-то невнятное и отворот головы. Но несмотря на все недопонимания, Эйс не чувствовал раздражения. Наоборот, он был очарован. Эта, не приукрашенная жизнь, эта общая усталость и молчаливое единство людей, запертых в металлической коробке, мчащейся сквозь подземелье, — в этом была своя, странная поэзия. И он делился этим ощущением с Шоном, который смотрел на него с теплой, почти нежной усмешкой, наблюдая, как его напарник, выросший в золотой клетке, открывает для себя простой мир. Наконец они вышли на станции «Охотный ряд». Поднявшись по эскалатору и пройдя через турникеты, они оказались на улице. Морозный ночной воздух обжег легкие после спертой атмосферы метро. И вот она, Красная площадь, залитая мягким ночным светом. Собор Василия Блаженного, с его причудливыми разноцветными куполами, казался игрушечным на фоне темного неба. Огни ГУМа отражались в утрамбованном снегу, создавая сказочную атмосферу. Эйс замер, впечатленный. Это была совсем другая красота, нежели блеск Лос-Анджелеса или строгая мощь штаб-квартиры «Укуса Змеи». Она была древней, величественной и по-зимнему уютной. — Ну? — Шон стоял рядом, наблюдая за его реакцией. — Это... невероятно, — выдохнул Эйс. Они медленно пошли по площади, их шаги скрипели на свежевыпавшем снегу. Эйс, несмотря на мороз, гордо отказался от шапки. — Надень, дурак, замерзнешь, — сказал Шон, снимая свою собственную, простую черную шапку. — Я взрослый мужчина, сам решу, что мне носить, — с вызовом ответил Эйс, хотя уши у него уже начали предательски краснеть. — Ага, взрослый, — Шон усмехнулся и, недолго думая, натянул шапку на его белые волосы, прикрывая уши. — Взрослые тоже болеют. И я не хочу неделю отпуска провести, снова выхаживая тебя с температурой. Шапка пахла Шоном. Эйс хотел было возмутиться, но тепло и этот знакомый запах заставили его смириться. Он лишь фыркнул, но шапку не снял. Они вышли на более пустынный участок, где снег лежал нетронутым пушистым одеялом. Шон, шедший чуть впереди, вдруг обернулся с той самой опасной ухмылкой, которая всегда предвещала шалость. — Смотри не отстань! — крикнул он и, разбежавшись, плюхнулся спиной прямо в глубокий сугроб. — Ты сумасшедший! — засмеялся Эйс. — А ты скучный! — дразняще ответил Шон из сугроба. — Боишься испачкать свой дорогой швейцарский пуховик? Это был вызов. Эйс, забыв о всех правилах приличия и своей «взрослости», с криком бросился к нему, пытаясь завалить его снегом. Шон легко увернулся, схватил его за руку и, поскользнувшись, потащил за собой. С громким, дурацким хохотом они оба рухнули в снег, запутавшись в конечностях. Лежа на спине и глядя на звезды, проступающие сквозь городскую засветку, Эйс чувствовал, как смех сотрясает его тело, смывая остатки напряжения, страха и лжи. Шон лежал рядом, его плечо тепло прижималось к его плечу. — Ну что? — Шон повернул к нему голову, его дыхание превращалось в маленькие облачка пара. — Понравилась тебе моя экскурсия? Эйс посмотрел на него — на его раскрасневшиеся от мороза щеки, на снежинки, тающие в его темных волосах, на глаза, сияющие искренней, беззаботной радостью. — Это был лучший день в моей жизни, — тихо сказал Эйс, и это была чистая правда. В этот момент, валяясь в сугробе на Красной площади, он чувствовал себя не агентом, не шпионом, не наследником состояния. Он чувствовал себя просто человеком. Счастливым человеком. И он готов был отдать все, чтобы этот момент длился вечно.

Продолжение следует...~