Колдун нестандартный!

Раннее утро. Ковров, полусонный после ночи, полной бурной деятельности в преддверии испытаний нового проекта, шёл по пустому коридору. Тишина давила, но была привычной для раннего утра. Ковров не видел в этом ничего подозрительного, ведь работники мастерской обычно приходили на работу самыми первыми, ну, не считая Шемаханской и вахтёрши. Как бы рано ты ни вставал, они всегда будут первыми на рабочем месте. Несмотря на то что Виктор сегодня проспал, он не видел ничего необычного в тишине и отсутствии привычной дневной суеты. Обычно в это время мастерская уже кипела работой, а "кабинетные заключённые" только начинали подготавливать рабочие места, проверять документацию прошлого дня, всё ли на месте, и занимались обычной бумажной рутиной. Беготня начиналась обычно ближе к обеденному времени. Ковров надеялся, что Фомка уже находится в мастерской, подготовил рабочее место и, в идеале, приступил к работе. Однако верилось с трудом, ведь у Брыля вчера была зарплата, удачно совпавшая день в день с его днём рождения, и будет счастьем, если он сейчас в мастерской, а не под кустом. Сонно зевнув, Виктор дёрнул ручку двери в мастерскую и не особо-то удивился, обнаружив, что она заперта. – Тоже спит, значит, пьянчуга... – тихо выругался Ковров. Пришлось топать на вахту за ключом от мастерской, не ждать же Фомку под дверью, как пёс. Однако и там на рабочем месте никого обнаружено не было. Вот это уже казалось странным, ведь вахтёр приходил одним из первых, хотя чёрт его знает, мало ли, покурить отошёл или ещё чего. Но Коврову это было не особо важно, ему просто хотелось попасть на своё рабочее место и приступить к работе, ну или доспать, пока Брыль не придёт. – Да что ж такое! Куда все подевались? – уже раздражённо пробурчал себе под нос Витя. – Придётся идти к Шемаханской. Щас огребу и за себя, и за Фомку, что не работаем, и за вахтёра вдобавок... Вот же утречко! Быстрым шагом Ковров направился к лестнице и, спеша, забежал на нужный этаж. Дойдя до кабинета директора, выдохнул. Дверь отворилась, и в мыслях Коврова промелькнуло: – Твою мать, постучать забыл, пары подзатыльников точно не избежать. Но пред его глазами открылась весьма странная картина: Киврин сидел на краю директорского стола, склонившись над девушкой, как будто за поцелуем. Хотя почему как будто? Именно с этой целью! Шемаханская же сидела в своём кресле, рука её нависла над телефоном, а взгляд был устремлён в глаза Ивана Степановича. Это даже не удивило бы ни капли самого Коврова, ведь по НУИНУ давно ходили слухи, да и Витька не раз являлся свидетелем их чувств, совершенно случайно не вовремя врываясь вот так вот, без стука, за что нехило каждый раз огребал от Шемаханской, под хихиканье её зама по науке. Но было одно но. Всё бы ничего, но они оба были неподвижны и серы, они были статуями, скульптурами, которые словно кто-то бросил, не доведя дело до конца. — Что за... — прошептал Ковров, совершенно не понимая, что уже произошло, что он пропустил за те пару часов, которые проспал.