И обретёшь не там, где ищешь..

Аня замерла, увидев сообщение на экране телефона. Яна удивлённо посмотрела на сестру, подошла поближе, взяв все в свои руки, и прочитала сообщение вслух. — Ну и что ты? Отвечать не планируешь ему? — настойчиво выясняла младшая, ожидая от сестры хоть какую-то реакцию — Не знаю, Ян. — Щербакова наконец-то отвела свой пристальный взгляд от узоров на обоях и посмотрела на сестру — Ты даже побледнела — усмехнулась она — Давай бери телефон и пиши, что ты его ждешь — Я его не жду — выдавила Анна — По тем, кого не ждут - не убиваются в слезах до 3-х часов ночи — уверенно сказала младшая — Напиши ты, пожалуйста. Я не могу. Я не знаю, что нужно отвечать после того, что произошло и вообще.. — Аня тяжело вздохнула и переборов порыв эмоций, которые снова переходили в слёзы, продолжила — Вчера мне было очень обидно, но я на него не злюсь. Наверное, это звучит глупо и странно, но я не чувствую злости, я чувствую пустоту, которой никогда не было в наших отношениях. — Ань — она подошла к сестре и приобняла за плечи — Дай ему шанс, пожалуйста — Вы там заодно что ли? — усмехнулась Анна, почувствовав что-то неладное, сестра никогда так не переживала за её отношения — Да кто заодно то.. нет, просто я считаю, что ему нужен шанс — настаивала Яна — Ладно.. может быть ты права — согласилась Аня — Ну вот и отлично — широко улыбнулась младшая и набрала сообщение Косте с телефона сестры Костя прочитал сообщение сразу, как пришло уведомление и поспешил по знакомому адресу, перед этим заскочив в цветочный магазин. Тишина в квартире Ани была нарушена резким, настойчивым звонком в дверь. Сестры, только что обсуждавшие свои беды на кухне, вздрогнули. Аня, нахмурившись, пошла открывать, на ходу поправляя рукава огромной толстовки. На пороге стоял Костя. Он выглядел так, будто пробежал марафон под ледяным дождем: волосы растрепаны, куртка расстегнута, дыхание прерывистое, а в глазах — такая смесь отчаяния и нежности, что у Ани перехватило дыхание. — Аня, — выдохнул он, не дожидаясь приглашения. — Пожалуйста, выслушай. Аня замерла в дверях, скрестив руки на груди. Она всё еще пыталась держать лицо, хотя внутри всё уже кричало от желания броситься ему на шею. — Я вчера доехал до дома и понял, что я полный кретин. Я оставил тебя одну, когда ты была вымотана. Я наговорил тебе гадостей про твою усталость.. Я выглядел настоящим эгоистом, Ань Яна, привлеченная шумом, тихонько высунулась из-за угла коридора. Она замерла, наблюдая за сценой, которую раньше видела только в мелодрамах. — Ань, — Костя взял её за руки, его пальцы были ледяными. — Я не могу дышать, зная, что ты там, на льду, одна и думаешь, что я тебя бросил. Я готов на что угодно. Хочешь — я прямо сейчас здесь, перед твоей сестрой, на колени встану? Только не молчи. Только прости меня. Он действительно начал медленно опускаться, его взгляд был прикован к её лицу с такой мольбой, что Аня испугалась. Она быстро подхватила его за локти, не давая коснуться пола. — Костя, с ума сошел? — воскликнула она, и её лоб снова прорезала та самая морщинка, но теперь в ней не было злости, только смущение и скрытая радость. — Встань немедленно! Яна же смотрит! — Пусть смотрит, — упрямо ответил Костя, всё еще пытаясь выразить всё свое раскаяние. — Пусть видит, какой я дурак и как сильно я боюсь тебя потерять. Ань, я больше никогда так не сделаю. Я буду твоей тенью, твоей опорой, кем угодно. Только не закрывайся от меня. Яна, наблюдая за этим из своего укрытия, невольно прижала ладонь к губам. Она видела Костю разным, но таким, абсолютно беззащитным и искренним, видела впервые. В этот момент она поняла: за её сестру действительно есть кому бороться. Аня вздохнула, и стальная преграда внутри неё окончательно рухнула. Она уткнулась лбом в его плечо, чувствуя запах холода и дорожной пыли, исходящий от его куртки. — Ты невыносим, Раскатов, — прошептала она в его плечо. — Напугал меня до смерти… и в раздевалке, и сейчас. — Прости, — он крепко обнял её, зарываясь лицом в её волосы. — Прости меня, маленькая. Яна, почувствовав, что момент слишком интимный, тихонько попятилась обратно на кухню. Она улыбалась. Её собственные проблемы с родителями теперь не казались такими уж неразрешимыми. Если сестра нашла того, кто готов ради неё на такие безумства, значит, и в её жизни всё обязательно наладится. — Эй, голубки! — крикнула Яна из кухни через пару минут, когда поняла, что в прихожей стало слишком тихо. — Чай остывает! И Кость, если ты приехал без торта, я тебя всё равно не прощу, даже если Аня растаяла! Костя рассмеялся, наконец отстраняясь от Ани и вытирая ладонью её мокрые щеки. — Торт в машине, Ян! Сейчас принесу! Он еще раз быстро поцеловал Аню в лоб. Теперь она сияла. Этот день превратился в самую важную победу их отношений — победу искренности над гордостью. Они вместе пили чай, тепло беседовали и больше не было того напряжения, которое пугало и Аню, и Костю. Но в эту прекрасную обстановку неожиданно ворвались родители девочек.. Разговор, которого Аня так боялась, случился очень быстро. Родители приехали за Яной без предупреждения. Атмосфера в квартире Ани моментально наэлектризовалась: Станислав Юрьевич стоял в прихожей, не снимая пальто, олицетворяя собой суровую дисциплину, а Юлия обеспокоенно поглядывала то на мужа, то на дочерей. Костя, понимая деликатность момента, ушел на кухню варить кофе, но его присутствие в квартире явно добавляло отцу Ани раздражения. — Яна, собирай вещи, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес Станислав Владимирович. — Твой демарш затянулся. Дома нас ждет репетитор, которого мы оплатили, и серьезный разговор о твоем будущем. Яна, стоявшая за спиной сестры, сжала кулаки, её губы снова задрожали. Аня сделала шаг вперед, закрывая сестру собой. Она ощущала, как внутри неё борется привычка быть «послушной дочерью» и новая, острая необходимость защитить Яну. — Пап, она никуда не поедет, пока мы не поговорим нормально, — голос Ани слегка дрожал, но она старалась держать тон. — Вы на неё давите. Вы не даете ей дышать. — Мы даем ей образование и будущее, Аня! — отец перевел взгляд на старшую дочь. — Точно так же, как давали тебе. Если бы мы не были строги с тобой, ты бы не стояла сейчас здесь олимпийской чемпионкой. Дисциплина — это то, на чем держится наша семья. — Но Яна — это не я! — Аня почти выкрикнула это, и морщинка на её лбу стала еще глубже. — Вы постоянно ставите ей меня в пример, но вы хоть раз спросили, каково мне было под этим грузом? Вы видите медали, но не видите, как я выла в подушку от того, что боялась не соответствовать вашим ожиданиям. Я не хочу, чтобы Яна прошла через это. Я хочу, чтобы она была счастлива, а не «идеальна»! Юлия ахнула, прикрыв рот рукой. — Анечка, как ты можешь так говорить? Мы всё делали ради вас… — Вы делали это ради результата! — Аня чувствовала, как «сталь» внутри неё начинает плавиться от боли. — И сейчас вы ломаете Яну, потому что она не вписывается в вашу схему. Она останется у меня на несколько дней. Ей нужно прийти в себя. Станислав Юрьевич помрачнел. Его лицо стало каменным. — Значит, так? Ты решила, что раз ты теперь «взрослая» и знаменитая, то можешь подрывать наш авторитет? Ты поощряешь её лень и капризы. — Это не капризы, это крик о помощи! — Аня стояла на своем, хотя сердце колотилось о ребра. — Прекрасно, — отец резко развернулся к двери. — Если ты считаешь, что знаешь лучше, как воспитывать сестру — бери на себя всю ответственность. Но не жди, что я буду смотреть, как вы обе разрушаете то, что мы строили годами. Юля, мы уходим. — Стас, подожди… — мама растерянно посмотрела на девочек, но отец уже вышел в подъезд, громко хлопнув дверью. Юлия, бросив на Аню взгляд, полный разочарования и печали, последовала за ним. В квартире воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Аня медленно опустилась на пуфик в прихожей. Она защитила сестру, но цена оказалась непомерной — впервые в жизни она пошла против отца так открыто. Яна подошла к ней и села рядом на пол, обняв её колени. — Прости, Ань… я не хотела, чтобы вы из-за меня так… Из кухни вышел Костя. Он подошел к Ане, положил руки ей на плечи и слегка сжал их. — Ты всё сделала правильно, — тихо сказал он. — Это было больно, но честно. Им нужно время, чтобы это переварить. — Я их обидела, Кость, — прошептала Аня, закрыв глаза. — Я видела, как мама посмотрела на меня. Они думают, что я неблагодарная. — Они думают, что потеряли контроль, — поправил её Костя. — А ты просто показала им, что любовь — это не всегда контроль. Иди сюда. Он притянул к себе обеих сестер. Обе плакали — тихо, беззвучно, чувствуя, как внутри них окончательно умирают «послушные девочки» и рождается кто-то новый. Ссора была страшной, и шрамы от неё останутся надолго, но, глядя на притихшую Яну, Аня знала: она бы сделала это снова. Даже если за это придется платить одиночеством и непониманием самых близких людей.