И обретёшь не там, где ищешь..

Тренировочное время летело со скоростью света. Вскоре они уже ходили по арене в костюмах. До съемок осталось совсем немного. Сегодня Станислав, Юлия и Яна сюрпризом приехали на съемки, чтобы поддержать ребят. Все были в предвкушении нового номера. — Ты как? Настроена? — обняв за плечи, спросил девушку Раскатов — Что-то не спокойно.. Может потому что образы такие, музыка глубокая, не знаю — она пожала плечами — А может отвыкла от съемок за перерыв — Все будет хорошо, любимая — он поцеловал ее в макушку и девушка развернулась к нему, уткнувшись в грудь Выступления шли один за одним. Аплодисменты, 12.00, слова восхищения.. Аня и Костя посмотрели два выступления своих друзей и уже готовились к своему выходу на лёд. Свет прожекторов на этот раз был не холодным хирургическим, а мягким, карамельно-золотистым. Когда зазвучали первые аккорды песни «Любовь», зал затих. Это был один из самых лиричных номеров сезона: Аня и Костя вышли на лед. Образ «домашней», земной любви, которая греет в самый сильный мороз. Первая половина программы шла идеально. Они скользили настолько близко, что казались одной тенью. Никакой погони за техникой — только мягкие линии и глубокие ребра. Кризис случился на середине трека, во время сложного танцевального перехода. По задумке Костя должен был прижать Аню к себе со спины, а затем резко развернуть. В момент этого быстрого разворота крупная вязка Аниного свитера зацепилась за пуговицу или декоративный элемент на рукаве Кости. Зрители увидели лишь секундную заминку, но для них двоих время замерло. Аня почувствовала резкий рывок. Она не смогла отъехать на положенное расстояние — свитер натянулся, удерживая её в капкане. Костя мгновенно среагировал, притормаживая, чтобы не порвать ткань и, что важнее, не сбить Аню с ног. Аня морщила лоб, в её глазах на секунду вспыхнула паника: «Мы встали! Программа рушится!». Но Костя, не выходя из образа, лишь крепче перехватил её за талию, притягивая к себе еще плотнее. Его пальцы ловко, почти незаметно для камер, попытались распутать зацепившиеся нити, пока они продолжали вращаться по инерции. Вместо того чтобы панически расцепляться, они превратили эту ошибку в высшую точку драматизма. Аня, доверившись его ведущей руке, прогнулась в его объятиях глубже, чем планировалось. Это выглядело так, будто герои песни настолько связаны друг с другом, что буквально не могут разорвать объятия. Секунда, вторая... Костя коротким, точным движением освободил нить. Ткань чуть затрещала, но они разошлись в разные стороны ровно в тот момент, когда музыка перешла в мощный финал. Оставшуюся часть номера они откатали на таком надрыве, какого не было даже на тренировках. На последнем аккорде Аня упала в его руки, тяжело дыша. Её лоб всё еще был прорезан той самой морщинкой — она переживала за «помарку». Когда они подъехали к бортику, зал встал. Люди не поняли, что это была ошибка — они увидели в этом метафору «запутанной любви», которая не отпускает. — Это было... — Аня замолчала, пытаясь отдышаться, пока Костя помогал ей надеть чехлы. — Кость, мы зацепились. Это же минус по технике? Костя посмотрел на неё — взлохмаченную, с горящими щеками и остатками ниток на рукаве. — Ань, посмотри на трибуны, — он обнял её за плечи. — Кому важна техника, когда все плачут? Ты была великолепна. Ты не выключилась ни на секунду. Судьи долго совещались. В итоге техника почти вся горела оценками 6.0. За артистизм они переживали меньше. Но тут им оценку как раз снизили.. Комментарии судейской коллегии пролетали мимо ушей. Они лишь понимающе кивали и ждали окончания своих съемок. Аня чувствовала как к горлу подступает ком, глаза наполняются слезами, но сейчас позволить себе это она никак не могла. Лишь Роман Костомаров сгладил углы и сказал много теплых слов. Ребята даже встали с места и жестом поблагодарили мужчину. Костя приобнял Анну за плечи, а она прижалась к нему сильнее, будто сейчас он защитит её от всех неудач, низких оценок и переживаний. Как только они вышли в подтрибунное помещение и скрылись от камер в узком техническом коридоре, Аня резко остановилась. Её плечи мелко дрожали под тонкой тканью соревновательного платья. Она не плакала — сейчас не время, — но её лицо застыло. Девушка раз за разом прокручивая в голове те три секунды: как дрогнула рука, как она потеряла ось, как Косте пришлось экстренно опускать её на лёд, чтобы избежать падения. — Мы выглядели так неуклюже — глухо произнесла она, глядя на свои чехлы для коньков. Костя молча шагнул к ней. Он не стал говорить дежурных фраз вроде «бывает» или «судьи придираются». Он просто обхватил её ладонями за лицо, заставляя поднять на него взгляд. — Посмотри на меня, любимая. Прямо сейчас. Она подняла глаза, полные горького разочарования и какой-то детской обиды. — Мы не сорвали «историю», — его голос был низким и вибрирующим от уверенности. — Мы ошиблись на элементе. Это была даже не ошибка, сколько невезение. Но то, как мы докатали программу после этого... Как ты посмотрела на меня в финале... Это стоило дороже любого идеального элемента. — Но баллы, Кость... — она снова попыталась отвести взгляд, её лоб снова прорезала та самая мучительная морщинка. — Мы теперь почти в самом низу таблицы — Аня, — он придвинулся ближе, почти касаясь её лба своим. — Все любят тебя не за оценки 6.0. И я здесь не для того, чтобы коллекционировать 6.0. Я здесь, потому что ты — мой партнер. И если мы падаем, мы падаем вместе. Он аккуратно разгладил пальцем складку у неё на лбу. — Перестань это делать. Перестань судить себя как на Олимпиаде. Это шоу, это жизнь, это путь. И знаешь, что? Та секунда, когда я поймал твой испуганный взгляд и понял, что ты доверяешь мне свою безопасность даже в момент неудачи — это был самый важный момент нашего партнерства. Аня глубоко выдохнула, и это было похоже на то, как сдувается перетянутый шарик. Напряжение начало уходить. — Ты правда так думаешь? — тихо спросила она, и в её голосе наконец проскользнула та самая уязвимая Аня, которую знал только он. — Что это не катастрофа? — Катастрофа — это если бы ты закрылась от меня после этого, — Костя нежно поцеловал её в висок. — А низкие баллы... Мы их переживем. Впереди еще два проката. И в следующем мы будем такими, что судьи забудут, как дышать. Обещаю. Аня прижалась к нему, пряча лицо на его груди. Запах льда и парфюма Кости окутал её, возвращая чувство безопасности. — Спасибо, — прошептала она в его кофту. — Чтобы я без тебя делала... — Наверное, просто стояла бы здесь и продолжала морщить лоб, — подмигнул он, отстраняясь и бережно вытирая одну-единственную слезинку, которая всё-таки сбежала по её щеке. Аня слабо улыбнулась. Сталь в её характере никуда не делась, но теперь она была подбита мягким бархатом его поддержки. И это было важнее любой победы. — Пошли на интервью, а то нас заждались.. — сказала девушка и взяла его за руку — Идём — улыбнулся он и крепко сжал её ладонь Съемочный день подходил к концу. Аня и Костя разошлись по раздевалкам и решили, что нужно осуществлять их идею и пригласить друзей в пиццерию. — Сонь, Саш, Ален — начала Аня — Что вы сейчас планировали делать? Мы просто с Костей хотели вас в пиццерию позвать. Он должен у Артура спросить — Я не против — согласилась Акатьева — Я пойду к Гоше схожу, спрошу — Алена вышла из раздевалки — Но я за — А я даже не знаю.. у меня Макар с Мишкой дома. Но сейчас наберу спрошу — ответила Саша и поспешила набрать номер мужа В итоге ребята большой компанией из восьми человек всё таки поехали в пиццерию. Все еле вошли в машину Кости. По дороге Алена звонко смеялась, рассказывая анекдоты. Саша и Макар о чем-то беседовали. Соня практически засыпала на плече Артура — уж очень вымотали эти съемки всех участников. Вечер в пиццерии «Марио» был шумным и хаотичным — именно таким, каким бывает отдых большой компании после десяти часов на льду. Сдвинутые столы, три огромные пиццы, запах базилика и бесконечные споры. Саша и Макар увлеченно обсуждали новый гаджет, Алёна с Гошей пересматривали чьё-то видео проката, а Соня Акатьева и Артур Каспранов смеялись над какой-то внутренней шуткой. Аня и Костя сидели в самом центре этого вихря, плечом к плечу. — Слушайте, — вдруг громко сказала Алёна, откладывая телефон и хитро прищуриваясь на Аню. — А почему это у нас Костя сегодня такой добрый? Весь вечер Ане подкладывает лучшие кусочки пиццы, даже с ананасами, которые он терпеть не может. В этот момент за столом наступила та самая «звенящая» пауза. Макар перестал жевать, Саша подняла глаза от экрана, а Артур с Соней замерли в ожидании. Аня почувствовала, как к щекам приливает жар. Она судорожно пытаясь придумать какую-нибудь отговорку про «командный дух» или «восстановление углеводов», но Костя вдруг накрыл её ладонь своей прямо на столе. Крепко, решительно, не оставляя места для сомнений. — На самом деле, — Костя обвел взглядом друзей, и его голос был спокойным, но в нем слышалась гордость, — мы давно хотели вам сказать. Просто ждали подходящего момента. Аня глубоко выдохнула и, переборов смущение, переплела свои пальцы с его. — Мы вместе, — тихо, но четко добавила она. — Уже какое-то время. И мы решили, что... скрываться от вас — это как-то неправильно. Вы же наши друзья. Секундное молчание взорвалось канонадой восторгов. — Да ладно! — Артур первым хлопнул ладонью по столу. — Наконец-то! Костя, ты хоть представляешь, как тяжело было делать вид, что мы ничего не замечаем? — Я же говорила! — Алёна победно посмотрела на Гошу. — С тебя пятьсот рублей, я знала, что они признаются до конца месяца! Соня Акатьева подошла к Ане и нежно обняла её за плечи. — Анечка, мы так рады. Вы такие красивые вместе. Мы всё видели — и как Костя на тебя смотрит за бортом, и как ты краснеешь после его похвалы. Аня наконец расслабилась. Та самая морщинка на лбу исчезла, уступив место сияющей улыбке. Она смотрела на своих друзей — на улыбающуюся Соню, на ворчащего, но довольного Гошу — и понимала, что их мир стал только больше и светлее. — Знаете, — сказала Аня, поднимая стакан с соком, — я так боялась, что это всё испортит. Наше общение, тренировки... — Глупая ты, Щербакова, — Саша по-доброму усмехнулась. — Это же наоборот круто. Теперь у нас в команде на одну общую тайну меньше и на одну большую любовь больше. Вечер продолжился уже совсем в другом настроении. Теперь им не нужно было следить за жестами и взглядами. Костя мог открыто обнимать Аню, а она — класть голову ему на плечо, пока друзья наперебой вспоминали моменты, когда их «секрет» был на грани разоблачения. В этой маленькой пиццерии, под шум города за окном, они были по-настоящему счастливы. Вместе. И теперь — при поддержке всей своей «ледовой» семьи.