The Sensei of the North and Trident

Нономи опустилась на колени на песок, дрожащими руками тряся потерявшего сознание мужчину. «Сенсей? Проснись. Это не смешно», — взмолилась она, в её голосе звучало отчаяние. «Что вы с ним сделали, мерзавцы?!» — прорычала Серика. Она направила винтовку на Ару. Харука тут же бросилась перед своим лидером, держа наготове дробовик, чтобы сражаться за генерального директора Решал проблем 68 и своего личного спасителя. «Каёко, твоя рука…» — прошептала Ару, широко раскрыв глаза от шока. Каёко лишь махнула рукой, не отрывая взгляда от мужчины, которого только что сломила. «Всё в порядке. Она уже зажила, видишь?» — беззвучно заметила Каёко, указывая на неповрежденную кожу предплечья, где всего несколько мгновений назад Лед оставил глубокую рану. Только рваные остатки рукава и засохшее багровое пятно служили доказательством насилия. «Он не дышит…» — прошептала Широко. Голос девушки-волчицы был ровным, ужасающим, полным паники. Осознание ударило Каёко как физический. Кровь застыла в жилах. Неужели она убила его? Она заставила человека без нимба столкнуться со своими страхами. Желчь подступила к горлу. «Нам следует отступить, Каёко», — настаивала Ару, медленно опуская винтовку и наблюдая, как ученики Абидоса окружают своего павшего учителя. «Ситуация накаляется. Мы можем…» «Нет», — огрызнулась Каёко. «К черту контракт. Мы останемся и поможем ему». Она дрожащим пальцем указала на неподвижную фигуру на песке. «Каёко-чан, этот парень чуть тебя не убил…» — пробормотала Муцуки, её обычное озорство сменилось редкой, тревожной неуверенностью. «И я могла бы его убить!» — прорычала Каёко своей спутнице. «Это моя вина. Моя ответственность. Вы можете уйти, если хотите, но я остаюсь». «Он снова дышит!» — воскликнула Нономи, прижав ухо к его рту. «Я почувствовала! Нам нужно позвонить кому-нибудь — кому угодно!» «В Абидосе больше нет служб скорой медицинской помощи!» — закричала Аяне, её эльфийские уши в панике дёргались. «Кому вообще звонить в такой чрезвычайной ситуации?» Хошино двигалась с внезапной, леденящей душу точностью. Она потянулась к тактическим сумкам мужчины и вытащила тонкий телефон марки «Миллениум», который ему дала Юука. Она провела пальцем по экрану, её разноцветные глаза скользили по интерфейсу. «Э-э… Кто-то должен научить Сенсея паролям и блокировке экрана…» — пробормотала она, пытаясь поднять боевой дух группы. Её голос поник. «У него всего три контакта». «Осторожнее с этим мечом, Серика», — прошипела Аяне, её взгляд, словно в красных очках, был острым даже в этом хаосе. «Он опасен». «Знаю! Знаю!» — ответила девушка-кошка, вкладывая зловещий, фиолетовый клинок в ножны. «Э-эй…» — попыталась вмешаться Каёко, её голос заикался. Девушки из Абидоса обернулись на неё, обрушив на неё коллективный взгляд. «Что тебе нужно?» — спросила Нономи, в её голосе сквозила ярость. — Разве ты уже не причинила достаточно вреда? Уходи! — добавила Серика, крепче сжимая винтовку. — Я… я извиняюсь, — снова попыталась сказать Каёко, её самообладание рушилось. — Это был просто глупый контракт. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь серьёзно пострадал, правда… — Она сделала неуверенный шаг вперёд. — Позволь мне помочь. Мы можем отнести его обратно в твою школу и позвонить кому-нибудь. Я хочу убедиться, что с ним всё в порядке, — яростно подумала Каёко. — Я хочу убедиться, что сегодня не стану убийцей. Хосино встала, её осанка была ровнее, чем когда-либо. — Ладно. Широко, иди подготовь комнату. Серика, помоги ей. Нономи, ты на дежурстве — обязательно обстреляй любое подкрепление, если оно появится. Аяне… — Она указала на Каёко. Аяне подошла сзади к ученице из Геенны, вытащив изящный пистолет, дуло которого находилось в нескольких сантиметрах от спины Каёко. Смысл был ясен: двигаться, но ничего не предпринимать. «Что нам делать, Ару-чан?» — спросила Муцуки. Ару прикусила губу, глядя на раненого, а затем на свою команду. «Мы не можем бросить одного из наших. Мы следуем за ним. Харука, охраняй. Муцуки, прикрой её». «Да, Ару-сама!» — Харука поклонилась и заняла позицию у школьных ворот, молчаливая и неподвижная, как надгробный камень. Муцуки присоединилась к ней.

***

Он играл с Джоном. Винтерфелл был таким, каким он его помнил. «Я — Криган Старк!» — крикнул маленький Робб, размахивая своим деревянным мечом. «А я — Эймон, Драконий Рыцарь!» — захихикал маленький Джон, размахивая мечом и ударяя им по тренировочному манекену. «Мы всегда в это играем, нам следует поиграть во что-нибудь другое!» — сказал Робб, и Джон нахмурился. «Тогда давайте играть в замок!» — кивнул Джон. «Я начну! Я — Лорд Винтерфелла!» Робб замер. Ему стало плохо. Он вспомнил, что произошло дальше. «Моя мать сказала мне, что ты никогда не станешь Лордом Винтерфелла, потому что ты бастард», — сказал маленький Робб, и Робб вздрогнул, увидев, как улыбка Джона исчезла, а глаза наполнились слезами. Ему хотелось закричать, чтобы хорошенько отшлёпать себя в детстве. Горько-сладкие воспоминания в море небытия.

***

Вертолёт SCHALE с оглушительным рёвом приземлился на посадочной площадке Абидоса. Из кабины вышла группа девушек с разными выражениями беспокойства на лицах. Они, не обращая внимания на неуверенные приветствия учеников Абидоса, с бешеной решимостью направились к импровизированному лазарету школы. «Робб!» — воскликнула Рин, её самообладание пошатнулось в тот момент, когда она увидела его неподвижную, лежащую на земле фигуру. «Что здесь произошло?!» Она резко повернулась, бросив взгляд на отряд Абидоса и оставшихся учеников Геенны. «Э-э… ​​отряд Геенны действительно страшный!» — пробормотала Хошино, её разноцветные глаза расширились от неподдельной тревоги. Чинацу не стала ждать приглашения. Она опустилась рядом с кроватью, её руки уже двигались с клинической точностью. «Девочки…» — прошептала она, её взгляд резко перешёл на Ару и Каёко. «Сенсей! Что они с ним сделали?!» — потребовала Юука, её голос стал отчаянным. Девушки из Абидоса смущённо переминались с ноги на ногу, их беспокойство за Робба перевешивало обычную защитную реакцию. «Чинацу, ты можешь…» «Я сейчас проверю его жизненные показатели», — ответила Чинацу, её пальцы твёрдо доставали стетоскоп из сумки. «Это моя вина», — вмешалась Каёко, подняв дрожащую руку. Чинацу замерла, её глаза сузились за очками. «Ониката Каёко…» — пробормотала она с проблеском узнавания. «Ты знаешь эту дуру?» — язвительно спросила Серика. Каёко вздрогнула, словно её ударили. «Она была блестящим агентом в отделе связи команды префектов Геенны», — объяснила Чинацу, её голос стал жёстче. «Пока она не уволилась без предупреждения. Так вот чем ты все это время занималась? Играла в преступницу?» «Что. Именно. Ты. Делала?» — спросила Рин, ее голос понизился до низкого, угрожающего хрипа, когда она приблизилась к Каёко. Ару бросилась ей навстречу, но ее ботинки зацепились за неплотно прилегающую доску пола; она споткнулась и чуть не упала к ногам Рин. Каёко почувствовала проблеск веселья от неуклюжести Ару, но тут же подавила его. «Нам поручили выгнать студентов из Абидоса», — призналась Каёко, не отрывая взгляда от пола. «Во время стычки я использовала свои способности. Он попал в радиус их действия, и… он обезумел». «Ваши способности?» — настаивала Чинацу. «В Геенне нет подробных записей о физиологических эффектах и ​​особенностях». «Она излучает ауру концентрированного ужаса», — объяснила Каёко. «Любой, кто находится в радиусе пятнадцати метров, вынужден столкнуться со своими самыми глубокими, самыми сокровенными страхами. Обычно они убегают или падают в шоке». Чинацу замерла на мгновение. Затем, с внезапным, нехарактерным для неё всплеском ярости, она бросилась вперёд и схватила Каёко за воротник, подняв её вверх. «И ты применила ее на Робба-сенсея?!» — закричала Чинацу, её лицо было в нескольких сантиметрах от лица Каёко. «Он страдает от тяжёлого посттравматического стрессового расстройства, ты, полная дура!» Девушки из Абидоса отшатнулись, и это слово эхом разнеслось по маленькой комнате. «Посттравматическое стрессовое расстройство?» — слабо спросила Хошино дрожащим голосом. Чинацу проигнорировала её, её ярость была полностью сосредоточена на девушке в её объятиях. «Я не знала!» — взмолилась Каёко. «Это была ошибка! Он попал в зону действия, как только я её активировала! Он стал монстром… он был поглощён этим». «Нн. Сенсей был охвачен ужасной агрессией», — тихо добавила Широко. «Я почувствовала это от него. Он больше не был человеком. Он был волком». «Вскоре после этого он упал», — добавила Серика тихим голосом. «Он на мгновение перестал дышать». «ОН ПЕРЕСТАЛ ДЫШАТЬ?!» — взвизгнула Юука, в десятый раз хватаясь за запястье Робба, чтобы проверить его пульс. Она с облегчением вздохнула, почувствовав ровное пульсирующее дыхание под его кожей. «Довольно!» — скомандовала Рин, её голос прорезал истерику. «Хиномия-сан, продолжайте лечение. Есть ещё что-нибудь, что нам нужно знать?» «М-меч…» — пробормотала Ару, вскрикнув, когда Рин и Юука испепеляюще посмотрели на неё. «А как же меч?» — спросила Рин. Ару дрожащим пальцем указала на угол, где лежал Лед. «Лед? Ты имеешь в виду Лед?» — спросила Юука, пересекая комнату, чтобы взять тяжелый клинок. «Он порезал Каёко», — прошептала Ару. В комнате воцарилась мертвая тишина. Рин и Юука обменялись взглядами, полными чистого, ничем не сдерживаемого шока. «П-порезал?» — пробормотала Рин. «Да…» — кивнула Каёко, оттягивая разорванный рукав, чтобы показать засохшую кровь на руке. «Он полностью обошел защиту моего нимба. Если бы я не двинулась с места в тот момент, я бы сейчас была безголовым трупом». «Джон!» Робб резко выпрямился, его легкие горели, когда он жадно хватал воздух. Он быстро моргнул. Он узнал лазарет, знакомые лица учеников Абидоса и зловещее присутствие Рина и Юуки. «Рин… Юука?» — кашлянул он. Аяне тут же подбежала, поднеся стакан холодной воды к его пересохшим губам. Он жадно пил. «Робб-сенсей… вы с нами?» — спросила Чинацу, нежно положив руку ему на плечо. «Голова ужасно болит. Меня… тошнит», — простонал Робб, держась за виски. «Что случилось? Там был лес… Я видел Цареубийцу. Я видел Джейме Ланнистера». «Ланнистера не было, Робб», — тихо сказала Рин, проводя большим пальцем по линии его челюсти, отчего Широко и Юука напряглись от территориального раздражения. «Ты попал под действие способности Оникаты Каёко. Ты видел сон». «Нет… это было слишком реально. Я чувствовал это. Я чуть не отрубил ему голову», — простонал Робб. Нономи протянула руку и взяла его за руку, крепко сжимая её; Рин бросила на неё молчаливый предупреждающий взгляд, но девушка не отпустила его. Взгляд Робба скользнул в угол комнаты, остановившись на испорченном рукаве Каёко и тёмных засохших пятнах на её коже. Его глаза расширились от ужаса. «Это я сделал?» «Д-да», — тихо ответила Каёко. «Но это был не вы, сенсей. Вы были сами не свой. Вам не нужно извиняться». Он посмотрел на свои руки, словно они были покрыты грязью. «Я чуть не убил женщину. Я чуть не… боги..». «Это не ваша вина, сенсей», — прошептала Нономи, успокаивающе поглаживая его ладонь круговыми движениями. «Мы знаем, что ваше прошлое… сложное. Мы можем только представить, что вы видели в той темноте». «Сенсей… вы называли меня Дэйси», — тихо заметила Хошино. «Там, сзади. Вы называли меня Дэйси». Робб закрыл глаза, из его губ вырвался болезненный вздох. «Дейси Мормонт. Она была наследницей Медвежьего острова. Она была частью моей боевой гвардии — моим верным щитом. Она была свирепее любого мужчины, которым я когда-либо командовал, и в десять раз преданнее. Она была гордостью Севера». «Она звучит как хладнокровная, храбрая героиня», — мягко сказала Хошино. Робб почувствовал внезапный жгучий покалывание в глазах. «Такой она и была. До самого конца». «Кто этот Джейме Ланнистер, в конце концов?» — спросила Серика, её прямолинейность разрушила мрачную атмосферу. Она вздрогнула, когда все в комнате одновременно повернулись и уставились на неё. «В самом деле, Абидос? Ни капли такта!» — вздохнула Рин, потирая лоб. «Нн. Серика никогда не умела чувствовать обстановку», — безжизненно добавила Широко. «Ты серьёзно?» — пробормотала Чинацу, сверля Серику взглядом. «Джейме Ланнистер… был… моим врагом», — вздохнул Робб, откинувшись на подушки. «Я должен извиниться перед вами всеми. Особенно перед вами, леди Кайоко. В своем безумии я мог лишить вас жизни». «С Кайоко всё в порядке», — тихо ответила темноволосая девушка, её взгляд был прикован к полу, пальцы скользили по разрыву на рукаве, где её чуть не убило лезвие. «Ты заслуживаешь объяснения», — сказал Робб, переведя взгляд на Юуку. «Я обещал рассказать тебе свою историю, не так ли?» Девушки кивнули в торжественном, едином молчании. Нономи продолжал нежно поглаживать тыльную сторону его ладони, а Рин и Юука стояли рядом, на их лицах читалась искренняя обеспокоенность. «Мой отец, Эддард Старк, был лордом Винтерфелла и Хранителем Севера при короле Роберте из дома Баратеонов», — начал Робб, его глаза затуманились, когда он представил себе серые каменные стены своего дома. «Хранитель?» — спросила Аяне, её уши подергивались от интереса. «Да. Верховный лорд Севера, которому было поручено поддерживать мир короля и править обширными землями от Перешейка до Стены. Я был его первенцем, наследником Винтерфелла. Я жил там со своими братьями и сестрами: Сансой, Арьей, Браном, Риконом и Джоном». Робб сделал паузу, на его губах появилась легкая улыбка. «Джон был внебрачным сыном моего отца. В моем мире мы были лучшими друзьями, несмотря на обстоятельства его рождения. И был еще Теон Грейджой, заложник с Железных островов, которого мой отец вырастил после того, как Роберт подавил их восстание». «Внебрачный сын?» — спросила Широко, нахмурив брови. «Он родился вне брака. Моя мать не была его матерью», — уточнил Робб, в его тоне появилась нотка прежней защитной реакции. «Но это не сделало его менее братом для меня. Я скучаю по нему больше, чем по большинству». «Понятно…» — кивнула Хошино. «Полагаю, в вашем мире такие вещи важны, Сенсей!» Робб кивнул. «Когда умер старый Десница Короля, Джон Аррин, Роберт Баратеон отправился в Винтерфелл, чтобы попросить помощи у моего отца в управлении Семью Королевствами. Он прибыл со своей… женой, Серсеей Ланнистер, королевой, а также со своими бастардами и братом, Джейме Ланнистером». «Её… бастарды?» — спросила Юука. «Да. Они были не из королевского рода, а из рода её собственного брата», — сказал Робб. «Это… инцест!» — воскликнула Серика, скривив лицо от отвращения. «Мерзость!» «Ланнистеры насмехались над нашим домом, презрительно воротя нос от Севера», — продолжил Робб, в его голосе сквозила вновь обретенная горечь. «Я был глупым мальчиком, ослепленным новизной королевского визита. Роберт и мой отец обручили мою сестру Сансу с Джоффри — старшим бастардом королевы. Жестокое, недоброе создание». «Обручили?» — спросила Нономи. «Обручилась за него», — сказал Робб. «Даже тогда они хотели отнять у нас всё. Король хотел охотиться в Волчьем лесу близ Винтерфелла, и я последовал за ним, как глупый мальчик. И пока я был в отъезде, наслаждаясь обществом короля… мой брат…» «Робб…» — сказала Рин, нежно поглаживая его руку. «Мой брат Брандон. Он обожал взбираться на башни Винтерфелла. И во время одного из восхождений он случайно застал королеву и её брата… занимающихся прелюбодеянием». «Нн, прелюбодеянием… Занимающихся сексом?» — спросила Широко. Робб кивнул. Девушки позеленели. «Это… отвратительно», — сказала Рин. «Проклятый Цареубийца столкнул моего брата с башни и покалечил его на всю жизнь. Мне следовало остаться с братом… Мне следовало остаться…» Он почувствовал, как слёзы навернулись на глаза. «Сенсей…» — сказала Юука, медленно проводя руками по его медным волосам. «Вы не могли знать…» Робб вздохнул. «Роберт и его шлюха-жена бросили нас, слава богам, вместе с моим отцом…» — с горечью сказал Робб. «А спустя несколько лун я получаю письмо из Королевской Гавани, столицы Семи Королевств. Роберт был мертв, и Джоффри восседал на Железном Троне. Мой отец узнал правду о его рождении и был арестован за измену. Джоффри и его мать заставили мою сестру Сансу написать письмо, в котором она обвиняла моего отца в предательстве. Мои сестры Санса и Арья были заложницами Ланнистеров…» «Заложница…» — печально сказала Кайоко. — «Они причинили им боль?» «Я не знаю. Но до моих ушей дошли слухи о жестоком обращении и избиениях…» «П-избиениях?» — прошептал Ару, побледнев. «Джоффри заковал моего отца в цепи и еще хотел, чтобы ему подлизывались?» — прорычал Робб. «В тот же день я собрал свои знамена, и вместе со своими знаменосцами мы двинулись на юг, чтобы освободить моего отца и спасти моего дядю и Речные земли, которые были осаждены Ланнистерами». «Война…» — прошептала Широко. Война была для Кивотоса чем-то совершенно чуждым. Она знала это слово и его значение, но не понимала его последствий. «Знаменосцы?» — спросила Аяне. «Люди, присягнувшие моему Дому. Солдаты моей армии», — уточнил Робб. «Мы мчались на юг, изо всех сил стараясь добраться до Риверрана, замка семьи моей матери. Мой дядя Эдмур был разгромлен Тайвином Ланнистером у границ Вестерленда. Мы должны были снять осаду Риверрана и собрать речных лордов, иначе регион падет». «Вам удалось снять осаду?» — спросила Рин. «Ты говоришь об этом так… отчаянно…» «Мы были в отчаянии», — сказал Робб. «Чтобы пройти на юг и снять осаду с Риверрана, нам нужно было пересечь Близнецы, резиденцию Дома Фрей и мост, соединяющий юг и север». Фреи были вассалами моего деда, Хостера Талли, поэтому я по глупости полагал, что они присоединят свою силу к нашей… Но они обманули меня… вымогали у меня деньги…» «Фреи…» — прошептала Чинацу. «Что они потребовали, сэнсэй?» — спросила Хошино. «Неужели всё было так плохо?» Робб поморщился. «Чтобы оплатить проезд через Близнецы, мне пообещали жениться на одной из дочерей или внучек старого Уолдера Фрея. Мне было всё равно, мой отец был единственным приоритетом. Я сразу же согласился». «Ты женился на ней?» — спросила Юука с противоречивым выражением лица. «Нет». Робб поморщился и закрыл глаза, не заметив, как девушки вздохнули с облегчением. «Нам удалось освободить Риверран и захватить Джейме Ланнистера, но…» — Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, — «Пришли новости из столицы». «Мой отец был убит, обезглавлен как предатель королем Джоффри…» «Твой отец…» — прошептала Серика, — «Они… они убили его вот так просто?» Робб горько кивнул. «Да. Он сказал правду и был убит за это. Лорды собрались, чтобы решить, кого поддержать на посту короля. Джоффри и его братья и сестры, бастарды, рожденные от инцеста, очевидно, были исключены, но мы тогда не знали, что они бастарды. Двумя другими вариантами были Станнис Баратеон, старший брат Роберта, и Ренли Баратеон, младший брат Роберта и Станниса». Он вздохнул и потер глаза. «Такая реакция говорит мне о том, что они были совсем неподходящими кандидатами…» — проворчала Юука. «Ты права. Ренли был посмешищем, пустым человеком, воплощением южной надменности. Мой двоюродный дед Бринден называл его щеголем и глотателем мечей, слишком занятым устраиванием балов и пиров, чтобы выполнять свои обязанности Мастера Законов». «Глотатель мечей?» — с любопытством спросила Нономи. «Он предпочитал общество других мужчин», — сказал Робб. Он не был фанатиком семиконечной звезды, но глотатели мечей всё равно его пугали и вызывали дискомфорт. — «А Станнис был чопорным человеком, занудой без харизмы. Мой отец перед смертью послал Станнису ворона, так что, по крайней мере, мы знали, на чьей стороне был мой отец до своей кончины». (П.п Станнис лучший мальчик) «А ты — Король Севера и Трезубца, так что…» — сказала Рин. Юука кивнула. Глаза других девушек расширились от осознания. «Да, вы правы, миледи. Столкнувшись с таким выбором, лорды Севера и Речных земель решили объявить независимость от проклятого Юга и провозгласили меня Королем Севера и Трезубца. Мне было пять и десять лет, и я был королем-мятежником…» «П-пять и десять? Пятнадцать?» — спросила Кайоко, широко раскрыв глаза. Ей было 18, она была совершеннолетней, а он отправился на войну в 15? «После нашей победы при Риверране мы укрепили свою власть и отправились сжигать Западные земли дотла в отместку за то, что Ланнистеры сделали с Речными землями». «Око за око, да?» — пробормотал Хосино. «Во время нашего вторжения в Западные земли я был ранен копьем. Это произошло у Скалы, резиденции Дома Вестерлинг, бедного дома, присягнувшего Ланнистерам из Утеса Кастерли». Робб все еще помнил эту битву. Серый Ветер одним укусом оторвал голову кастеляну. «Я был ранен, бредил от макового чая, и думал, что умру». «Маковый чай? От маковых цветов? Опиоид», — аналитически заметила Юука. «В ту ночь пришли ужасные новости. Теон Грейджой, которого я считал братом… Захватил Винтерфелл и убил моих братьев, Брана и Рикона». Девушки ахнули: «П-почему?» — спросила Юука. «Кто знает? Я никогда не спрашивал его», — Роббу хотелось закричать, выбросить что-нибудь в окно или перевернуть стол, как любила делать Аяне. «Дочь лорда Скалы, Джейн, лечила мои раны. Я был опустошен, полон отчаяния и…» «Сенсей?» — обеспокоенно спросила Рин. «Я спал с ней. Она предложила мне забыть, и мы…» — Робб закрыл глаза, — «Я опозорил ее и себя». Я женился на ней на следующий день, и Фреи ушли со всеми своими войсками. Я нарушил данное им слово, женившись на Джейне…» Рин и Юука нахмурились, и Робб подумал, что они разочарованы в нём. «Значит, ты был под кайфом, в бреду, беззащитен и страдал, а она вдруг оказалась рядом с тобой?» — недоверчиво спросила Юука с опасной ноткой в ​​голосе. Робб не понимал, почему она злится. «Нн, подстава», — кивнул Широко. «В самом деле. Где были твои охранники во время этого, Робб?» — спросила Рин. «Мои… охранники?» — Робб тогда не подумал об этом. — «Их не было рядом. Мне и в голову не приходило спросить… Джейн была всего лишь девушкой…» «Она была дочерью врага, которую оставили без присмотра с тобой», — сказала Юука. — «Разве это не вызывает у тебя тревогу?» «Да, сэнсэй». «Пахнет рыбой…» — сказала Широко. Нономи кивнула в знак согласия. «Ты хочешь сказать… что это была ловушка с самого начала?» Он вспомнил бессмысленное подлизывание Сайбелл Спайсер. Джейн упоминала, что её мать начала давать ей «зелья плодородия», чтобы зачать ребёнка, но сколько бы раз они ни пытались, у них ничего не получилось. Лунный чай? Он вспомнил неприязнь Серого Ветра к Рольфу Спайсеру и слова своей матери. «Любого мужчину, которого не любит Серый Ветер, я не хочу видеть рядом с тобой. Эти волки — больше, чем просто волки, Робб. Ты должен это знать. Думаю, возможно, боги послали их к нам. Боги твоего отца, старые боги Севера». «Ух…» «Спокойно, Робб…» — пробормотала Рин, поглаживая его по спине. Чинацу сердито посмотрела на неё, затем протянула Роббу воды. «Молодец, Миллениум», — саркастически прорычала Серика. «Пошёл ты , Абидос», — резко ответила Юука. «Боги…» — прохрипел Робб. «Проклятье…» Он на мгновение замер, чтобы собраться с мыслями. «Кажется, меня прокляли с самого начала. Я выиграл все битвы и заслужил всю славу, но проиграл войну. Моя мать предала меня, освободив Джейме Ланнистера после того, как он поклялся вернуть Арью и Сансу. Всё вокруг меня рушилось… Я должен был всё исправить, поэтому предложил Фреям своего дядю Эдмура Талли в качестве замены. Я думал, они будут удовлетворены, но их жадность не знала границ. «Во время свадьбы Фреи — вместе с Болтонами, ещё одним домом на Севере, уступающим по могуществу только нам, Старкам, — предали меня». Он закрыл глаза. В голове звенело. Он всё ещё слышал крики. «Они расстреляли меня из арбалета. Они убили моих друзей. Вендела застрелил из арбалета в рот. Дейси… ей пронзили живот топором. Оуэна Норри ранили в сердце стрелой из арбалета, и он умер. Маленького Джона Амбера, одного из моих самых верных друзей, обезглавили после того, как его повалили люди Болтонов. А моя мать…» Девушки молчали, позволяя ему выговориться. Чинацу схватила его за другую руку и крепко сжала. «Сенсей…» Широко уткнулась лицом ему в шею, и глаза Робба расширились, когда он почувствовал тёплые слёзы. «Моей матери перерезали горло, а её обнажённое тело бросили в реку — издевательство над похоронными обрядами Талли». «И меня пронзил в сердце Русе Болтон, предатель… „Джейме Ланнистер передает привет“, — вот что он сказал мне перед тем, как убить меня». Он наклонил голову, чтобы они могли увидеть шрам. «Они убили и Серого Ветра, и отрубили нам обоим головы. Они пришили его голову к моему обезглавленному трупу и водили меня по Близнецам. А потом… после того, как я увидел этот ад, я очнулся здесь, в Кивотосе». Наступила абсолютная тишина. Робб закрыл глаза, пытаясь заставить сердце затихнуть. «Я…» — Рин замялась. — «Это…» «О Боже…» — сказала Каёко, рыдая. — «Прости… я не хотела… мне так жаль…» «Это не твоя вина, миледи». Робб не питал к ней неприязни. Она просто боролась так, как умела, используя доступные ей средства. Почему он должен злиться на это? «Н-но вы же здесь, сенсей!» — сказала Серика, её глаза покраснели. — «Вы здесь, а не там, так что вы можете быть счастливы здесь, верно?» «Это не так просто, Серика-чан», — упрекнула её Хошино. «Это так!» — настаивала Нономи. — «У вас есть второй шанс быть счастливым здесь, сенсей! Найти радость, счастье и любовь!» Робб замолчал. Действительно, так и было, не так ли? Он умер — и переродился здесь. Это был дар. Новое начало. Мирный, красочный мир. В его груди зародилась робкая надежда. «Возможно, ты права, Нономи… Время покажет…» Он почувствовал головокружение. Его мутило. Веки отяжелели. Он застонал. «Я устал…» — с трудом выдавил он. «Я…» Он чувствовал запах Юуки, когда она обнимала его — запах её духов и слабый медный аромат её устройств. Он слышал биение её сердца… и позволил себе погрузиться в сон.

***

Глаза Робба резко открылись, в ушах всё ещё звенел звук выстрела из арбалета. Он резко сел, дыхание было прерывистым. «Нн. Тебе снова приснился кошмар, сенсей?» Широко стояла в дверях. Она была одета в простую ночную рубашку, волосы её были взъерошены после сна, а волчьи уши подёргивались в сторону звука его прерывистого дыхания. «Да», — признался Робб хриплым голосом. Он дрожащей рукой вытер холодный пот со лба, тяжесть вчерашнего признания всё ещё давила на его душу. «Они часто приходят?» — спросила Широко. «Постоянно», — признался Робб. Его стоическая маска больше не была нужна; он уже показал им всем свои шрамы. Широко медленно, задумчиво кивнула. Без предупреждения она протянула руку и приподняла край тяжелого одеяла. Она скользнула в кровать рядом с ним. Прижавшись к нему, она уткнулась лицом в изгиб его плеча. «Я знаю, как страшно спать одной», — пробормотала Широко, ее голос был приглушен его туникой. «Холод…» Робб почувствовал, как напряжение спало с его конечностей, сменившись первобытным, инстинктивным чувством безопасности. В Вестеросе человек в его положении никогда не мог позволить себе обнажить живот во сне — это означало навлечь на себя удар клинка. Но здесь, при ровном сердцебиении этой девушки, он чувствовал себя в безопасности. «Мы — стая, сэнсэй», — тихо заметила Широко. «Стая заботится о своих». Робб тяжело сглотнул, эти слова пробудили воспоминание. «Мой отец говорил нам… когда падает снег и дует белый ветер, одинокий волк умирает, но стая выживает». «Нн… мудрая поговорка…» Дыхание Широко почти мгновенно замедлилось, её тело обмякло в тяжёлом, доверчивом сне охотницы. Робб закрыл глаза, откинув голову на подушку. Кошмары в ту ночь не вернулись. Вместо этого он обнаружил себя идущим по богорощу Винтерфелла в разгар лета, в воздухе пахло сосновыми иголками, а смех его братьев эхом разносился по деревьям.