Твоя цепь

Запах дешевой краски всегда забивал ноздри раньше, чем разум успевал осознать опасность. Ночной Сеул гудел где-то вдалеке, прикрытый смогом и неоновым маревом, но здесь, в заброшенном депо на окраине, тишина была густой, как моторное масло. — Конхо, твою мать, шевелись! — прошипел Мартин, нервно поправляя свои взъерошенные светлые волосы. Он то и дело поглядывал на вход, вскидывая свои футуристичные очки на лоб. — Если Джеймс узнает, что мы полезли на территорию «Северных», он нам головы открутит. Лично. Джеймс в свои двадцать был для них законом. Его суровый взгляд через стекла очков всегда видел насквозь, и сейчас, стоя на стреме у входа в депо, он явно не был в восторге от затеи младших. — Расслабься, Мартин, — Конхо обернулся, сверкнув своей фирменной, чуть безумной улыбкой. На нем была старая майка, а на лице — свежая ссадина, которую он получил еще днем. — Мы просто оставим им «подарок». Сонхён-и, ты закончил? Сонхён не ответил. Он стоял чуть поодаль, в тени огромного ржавого вагона. В его руке тлела сигарета, а взгляд был прикован к стене, где медленно высыхала огромная надпись — их общий тег. Сонхён выглядел спокойным, даже холодным в своей черной кожанке, но те, кто знал его долго, видели, как напряжены его плечи. — Готово, — коротко бросил Сонхён, отбрасывая окурок. Он подошел к Конхо вплотную. Между ними тут же возникло то самое электричество, от которого Джухун, стоявший рядом с рюкзаком баллонов, невольно отвел взгляд. Джухун был тихим. Он видел, как Конхо протянул руку и дерзко стер каплю пота со лба Сонхёна, оставив на его коже след от синей краски. Это не был нежный жест. Это было клеймо. — Ты сегодня слишком много дерзишь, — тихо сказал Сонхён, перехватывая запястье Конхо. Хватка была жесткой, почти до боли. — А ты слишком много молчишь, — Конхо не шелохнулся, его глаза горели одержимостью. — Тебе же нравится, когда я такой. Скажи, что нравится. Они стояли в паре сантиметров друг от друга — два шестнадцатилетних подростка, изломанных жизнью, чья любовь больше напоминала затяжной прыжок с крыши. — Хватит! — голос Джеймса разрезал тишину, как скальпель. — Моторы заводите. Слышу сирены. Сонхён нехотя отпустил руку Конхо, но напоследок сжал пальцы так сильно, что на бледной коже наверняка останутся красные пятна. Конхо лишь дернул уголком рта в подобии торжествующего оскала. Ему была жизненно необходима эта боль — только через неё он чувствовал, что Сонхён здесь, что он всё еще принадлежит ему. — На выход! — скомандовал Джеймс, поправляя очки. В свете фонарика его лицо казалось маской, отлитой из холодного свинца. Они рванули к мотоциклам. Мартин уже оседлал свой байк, с рыком прокручивая ручку газа. Его светлые волосы торчали во все стороны, превращая его в какого-то безумного панка из комиксов. Джухун, молча закинув рюкзак с остатками краски на плечо, уже сидел на пассажирском месте у Мартина, вцепившись в его куртку. Сонхён запрыгнул на свой черный, побитый временем байк. Конхо приземлился сзади, мгновенно обхватив его руками за талию. Он прижался щекой к лопаткам Сонхёна, чувствуя, как через кожу передается вибрация мотора и бешеное сердцебиение парня. — Крепче держись, щенок, — бросил Сонхён через плечо, и в этом было больше нежности, чем во всех словах мира. Они вылетели из депо как раз в тот момент, когда на другом конце улицы показались красно-синие проблески. Рев двигателей перекрыл вой сирен. Они неслись по ночным переулкам, петляя между мусорными баками и бетонными заборами. Ветер бил в лицо, выбивая слезы, но Конхо только смеялся, прижимаясь к Сонхёну еще плотнее. Он чувствовал запах его кожанки — смесь табака, металла и того самого парфюма, который он сам подарил ему на украденные деньги. Спустя пятнадцать минут бешеной гонки они затормозили в «слепой зоне» под эстакадой — их убежище на сегодня. Джеймс первым заглушил мотор, слез с байка и, не снимая перчаток, развернулся к младшим. — Вы двое, — его голос был тихим, и это было гораздо страшнее крика. — Вы нас чуть не подставили. Конхо, ты заигрался. Конхо спрыгнул с мотоцикла, вытирая лицо краем майки. Его харизма и легкость мгновенно испарились, сменившись колючей защитной реакцией. — Мы всё успели, Джеймс. Мы пометили их территорию. Теперь все знают, кто здесь главные. — Главные здесь те, кто не сидит в камере, — отрезал Джеймс. — Если ты еще раз поставишь под удар Сонхёна ради своих амбиций... — Ради моих амбиций? — Конхо вспыхнул мгновенно, его лицо исказилось. — Я сделал это для нас! Чтобы они не смели на него даже смотреть! Сонхён молча подошел к Конхо сзади. Он положил тяжелую ладонь ему на затылок, запуская пальцы в волосы, и это движение подействовало на Конхо как транквилизатор. Он мгновенно затих, хотя в глазах всё еще плескалась ярость. — Иди, Конхо, — негромко сказал Сонхён. Это был не приказ, но в этом голосе была такая сила, которой Конхо не мог сопротивляться. — Я сам поговорю с Джеймсом. Конхо посмотрел на Сонхёна — долго, жадно, будто проверяя, не злится ли тот по-настоящему. А потом развернулся и пошел к их временному жилью, пиная по дороге пустую банку из-под газировки. Временное жилье пахло сыростью, старым поролоном и почему-то дешевым одеколоном Мартина. Конхо ввалился внутрь, сорвал с себя пропитанную потом майку и швырнул её в угол. Его потряхивало. Это был не страх перед полицией или Джеймсом — это был адреналин, который требовал выхода, и пустота, которую мог заполнить только один человек. Он сел на продавленный диван, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Через пару минут дверь скрипнула. Сонхён вошел медленно. Он не выглядел рассерженным, скорее — уставшим, но от этой его сдержанности Конхо становилось только хуже. Сонхён молча подошел к столу, вытащил из аптечки бутылку перекиси и вату. — Подойди сюда, — негромко сказал он. Конхо дернул плечом, упрямо глядя в пол. — Сам справлюсь. Сонхён вздохнул. В один шаг он оказался рядом, схватил Конхо за подбородок и заставил поднять голову. Его пальцы были холодными, а взгляд — темным и тяжелым, как грозовое небо. — Я сказал: подойди, — повторил он, и на этот раз в голосе проскользнула та самая опасная нотка, от которой у Конхо по спине пробежали мурашки. Конхо подчинился. Он подался вперед, почти утыкаясь лбом в ключицу Сонхёна. Когда влажная вата коснулась ссадины на щеке, он шипел сквозь зубы, но не отстранялся. — Зачем ты это сделал? — Сонхён сосредоточенно обрабатывал рану. — Ты же знал, что Джеймс будет в бешенстве. Тебе мало проблем? — Мне мало тебя, — выплюнул Конхо, резко перехватывая руку Сонхёна. — Ты весь день терся с этими парнями из банды Джеймса. Ты на меня даже не смотрел. Я хотел, чтобы ты увидел... чтобы ты вспомнил, на что я ради тебя готов. Сонхён замер. Он медленно опустил руку с ваткой и посмотрел Конхо прямо в глаза. В этой тишине было больше насилия, чем в любой драке. — Ты больной, Конхо, — прошептал Сонхён, и в его глазах блеснуло что-то похожее на восхищение вперемешку с ужасом. — Ты же понимаешь, что мы друг друга в могилу сведем? — Значит, ляжем в одну, — Конхо рванулся вперед, впиваясь в губы Сонхёна болезненным, грубым поцелуем. Это не было похоже на романтику из книг. Это была борьба. Конхо кусался, до крови, до металлического привкуса во рту, пытаясь доказать свое право владеть этим человеком. Сонхён ответил не менее жестко, прижимая его к спинке дивана так, что старые пружины жалобно взвизгнули. Его рука мертвой хваткой вцепилась в затылок Конхо, не давая пошевелиться. Они были как две искрящие детали одного сломанного механизма. Токсичные? Да. Опасные друг для друга? Безусловно. Но в этом подвале, под звуки капающей воды и приглушенный смех Мартина за стеной, они были единственным спасением друг для друга. — Никогда больше так не делай, — выдохнул Сонхён в самые губы Конхо, когда они наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха. — Если ты попадешься, я разнесу этот город, чтобы тебя достать. Ты меня понял? Конхо улыбнулся — своей той самой жуткой улыбкой. — Понял. Конхо не просто «понял» — он упивался этим обещанием. Для него фраза «я разнесу этот город» звучала слаще любого признания в любви. Он снова прильнул к Сонхёну, утыкаясь носом в изгиб его шеи, жадно вдыхая запах табака и дорожной пыли. В бетонном коробе под эстакадой было чертовски холодно, но их лихорадило от адреналина и близости. Сверху, прямо над их головами, с тяжелым глухим рокотом проносились фуры, заставляя стены мелко вибрировать. Эта вибрация передавалась телам, создавая иллюзию, что весь мир вокруг них рушится, а они — единственное, что остается целым. — Вы там не задохнулись от нежности? — Голос Мартина донесся из-за импровизированной перегородки из листов фанеры и брезента. Сонхён резко отстранился, его лицо мгновенно приняло привычное холодное выражение, хотя губы всё еще горели от поцелуев Конхо. Он поправил куртку и бросил взгляд на «вход». — Заткнись, Мартин, — отозвался Сонхён беззлобно, но твердо. Через секунду брезент отодвинулся, и в их «отсек» заглянул Мартин. Его светлые волосы в тусклом свете единственной пыльной лампочки казались почти белыми, а на лице блуждала привычная ухмылка. За его спиной маячил молчаливый Джухун, который, как всегда, старался не смотреть внутрь, чтобы не мешать. — Джеймс ждет в порту через полчаса, — Мартин постучал пальцем по своим футуристичным часам. — Сказал, если опоздаете из-за своих телячьих нежностей, заставит Конхо чистить все байки зубной щеткой. Конхо вскочил с дивана, мгновенно переключившись в режим «заведенная пружина». Он схватил свою майку, на ходу натягивая её через голову. — Пусть попробует, — бросил он, подмигивая Мартину. — Я скорее этой щеткой ему очки поцарапаю. Сонхён поднялся следом, молча проверив карманы — сигареты, зажигалка, складной нож. Его движения были скупыми и точными. Он прошел мимо Конхо, намеренно задев его плечом, и на мгновение задержал руку на его локте. Они вышли в основную часть помещения, где у самой опоры моста стояли их мотоциклы. Джеймс уже прогревал свой байк. В полумраке его очки отсвечивали красным от задних фонарей. Он не сказал ни слова, просто кивнул в сторону выезда, и этот жест означал, что игры закончились. Рев двигателей под сводами эстакады прозвучал как канонада. Они сорвались с места, вылетая в холодную ночную сырость, оставляя за собой только запах гари и надпись на стене, которая еще не успела высохнуть. *** Ночной порт встретил их запахом гнилой воды, ржавчины и рыбы. Громадные краны возвышались над причалами, словно скелеты вымерших чудовищ. Здесь не было неонового блеска центральных улиц — только тусклые желтые фонари, которые едва пробивали плотный туман. Джеймс заглушил мотор первым. Его очки блеснули, отразив свет далекого маяка. — Слушайте внимательно, — он обернулся к парням, понизив голос до металлического шепота. — Через десять минут к четвертому пирсу придет катер. Мы забираем груз. Мартин, Джухун — вы на стреме у въезда. Сонхён, Конхо — вы со мной. Если увидите кого-то чужого, сначала бьете, потом спрашиваете. Конхо почувствовал, как по спине пробежал холодок азарта. Он по привычке потянулся за рукой Сонхёна, но тот лишь коротко кивнул, не сводя глаз с темной воды. В такие моменты Сонхён становился другим — холодным инструментом, заточенным под одну цель. — Понял, босс, — весело отозвался Мартин, но в его голосе не было привычной легкости. Даже он понимал, что в порту шутки заканчиваются. Они рассредоточились. Конхо и Сонхён шли за Джеймсом вдоль штабелей контейнеров. Шаги отдавались гулким эхом. — Эй, — тихо позвал Конхо, поравнявшись с Сонхёном. — А если это засада? Сонхён даже не повернул головы, но Конхо заметил, как напряглись его пальцы, сжимающие лямку рюкзака. — Тогда беги к мотоциклу. Понял меня? Не жди, не оглядывайся. Просто беги. — Ага, размечтался, — Конхо зло усмехнулся. — Если ты решишь остаться героем, я тебя сам придушу раньше, чем копы. Сонхён резко остановился и посмотрел на него. В этом взгляде была такая смесь ярости и болезненной преданности, что у Конхо перехватило дыхание. — Ты неисправим, — прошептал Сонхён, и в эту секунду из темноты за контейнерами послышался звук шагов. Не одного человека — нескольких. Джеймс вскинул руку, приказывая замереть. — Ну надо же, — раздался хриплый голос из тени. — Стая Джеймса решила порыбачить в чужих водах? Из темноты вышли парни в тяжелых куртках. Это были те самые, чью стену Конхо изрисовал час назад. В руках у одного из них тускло блеснула арматура. Конхо почувствовал, как в нем закипает бешеная, неконтролируемая энергия. Он сделал шаг вперед, загораживая собой Сонхёна — импульсивно, глупо, как настоящий щенок, охраняющий свою территорию. — О, гляньте, этот малявка еще и кусаться умеет, — усмехнулся главарь. — Это же ты испортил нашу стену? Сонхён положил руку на плечо Конхо, пытаясь отодвинуть его назад, но Конхо стоял как вкопанный, его лицо исказилось в той самой жуткой улыбке. — Стену? — переспросил Конхо. — Я просто добавил ей немного стиля. Но если хочешь, могу нарисовать то же самое на твоем лице. Прямо сейчас. — Конхо, свали, — процедил Сонхён сквозь зубы, но было уже поздно. Первый сорвался с места. В порту завязалась драка, и тишину ночи разорвал звук ударов и яростные крики. Драка не была похожа на киношный спарринг — это была возня в грязи, тяжелое дыхание и глухие удары, от которых костяшки ныли уже через секунду. Конхо дрался именно так, как жил: хаотично, яростно и без тени самосохранения. Он не блокировал удары, он просто пер вперед, как заведенный. Когда первый из «Северных» замахнулся, Конхо не стал уворачиваться — он принял удар плечом, поморщился от резкой боли, но тут же вцепился противнику в куртку, нанося короткий, хлесткий удар головой прямо в переносицу. Послышался противный хруст. Противник взвыл, отшатнулся, а Конхо, тяжело дыша и вытирая кровь с разбитой губы, уже прыгнул на второго, сбивая того с ног весом собственного тела. Сонхён работал иначе. Он не тратил лишних сил, двигался экономно, но в его глазах застыла та самая холодная ярость, которая пугала даже Джеймса. Он коротким ударом под дых выключил одного из нападавших и тут же получил по касательной в челюсть от другого. Сонхён пошатнулся, сплюнул кровь на бетон и, не дав врагу опомниться, ударил наотмашь, вкладывая в это всю массу тела. Его кулак врезался в чье-то скуловое кость, и парень напротив осел на землю. В паре метров от него Конхо наконец повалил самого крупного из них. Он сидел на нем сверху, в исступлении нанося удары, его волосы промокли от пота и тумана, а лицо светилось тем самым безумным азартом. Он победил, он чувствовал вкус триумфа. Он не заметил, как сзади, из-за тени контейнера, вынырнул четвертый — тот самый, с тяжелым куском арматуры. Парень замахнулся, целясь Конхо прямо в затылок. Еще секунда — и это был бы конец. Сонхён не успевал подбежать и ударить. Поэтому он просто бросился вперед, сокращая дистанцию в один отчаянный прыжок. Когда арматура уже начала свое движение вниз, Сонхён мертвой хваткой вцепился нападавшему в горло сзади, наваливаясь всем весом и сбивая прицел. Хрип врага оборвался, когда Сонхён сдавил сонные артерии локтем. Арматура со звоном вылетела из пальцев парня, ударившись о бетон в сантиметрах от колена Конхо. Конхо замер, резко обернувшись, и его глаза расширились. Сонхён прижал противника к металлической стенке контейнера. Его лицо было бледным, вены на лбу вздулись от напряжения — ему явно не хватало сил удерживать парня, который был выше и тяжелее. Но он держал. Одной рукой он фиксировал горло, а другой — рывком достал из кармана складной нож. Лезвие с сухим щелчком выскочило и тут же уперлось в мягкую кожу под челюстью «северного». — Шевельнешься — и ты до конца жизни будешь дышать через дырку в горле, — прошипел Сонхён. Его голос дрожал не от страха, а от зашкаливающего напряжения. — Ты понял меня, сука? Парень под ножом замер, боясь даже сглотнуть. Его глаза бегали от Сонхёна к Конхо. Сонхён тяжело дышал, его грудь вздымалась, а рука с ножом слегка подрагивала — это не была рука мастера боевых искусств, это была рука шестнадцатилетнего пацана, доведенного до предела. Конхо медленно поднялся с земли. Весь его боевой запал на мгновение исчез, уступив место ледяному осознанию того, насколько близко он был к смерти. Он посмотрел на Сонхёна, на его побелевшие костяшки, на нож у горла врага. — Сонхён… — тихо позвал Конхо. — Брось его. Джеймс идет. Джеймс действительно приближался, на ходу отряхивая куртку. Он выглядел почти нетронутым, если не считать разбитых очков, которые он теперь держал в руке. — Опусти нож, Сонхён, — холодно скомандовал Джеймс. — Нам трупы здесь не нужны. Скоро будет катер. Сонхён не сразу, но медленно убрал лезвие. Он толкнул парня в сторону, и тот, не оглядываясь, бросился наутек вслед за своими дружками, которые уже ковыляли к выходу из порта. Сонхён стоял, опустив руки, и смотрел на свои ладони, которые заметно тряслись. Конхо подошел к нему вплотную, не обращая внимания на Джеймса, и просто коснулся его плеча. — Ты спас меня, — прошептал Конхо, и в его голосе снова прорезалась та самая болезненная преданность. Сонхён резко обернулся и посмотрел на него так, будто хотел ударить. — Ты идиот, — выдохнул он, хватая Конхо за воротник майки и притягивая к себе. — Ты хоть понимаешь, что он бы тебя убил? Если ты еще раз... еще хоть раз полезешь, не глядя по сторонам... Он не договорил, просто уткнулся лбом в лоб Конхо, пытаясь выровнять дыхание. Им обоим было страшно, хотя они никогда в этом не признаются. Джеймс стоял в паре шагов от них, сложив руки на груди. Он смотрел на эту сцену — Конхо, вцепившегося в Сонхёна, и Сонхёна, который всё еще сжимал нож в дрожащей руке, — и на его лице отразилась смесь усталости и искреннего отвращения. — Боже, какие же вы противные, — процедил Джеймс, поправляя сломанную дужку очков. — У нас тут порт, кровь и контрабанда, а вы ведете себя как герои сопливой дорамы. Конхо нехотя отстранился от Сонхёна, бросив на Джеймса дерзкий взгляд, в котором всё еще читался адреналин драки. — Завидуй молча, старпер, — огрызнулся он, хотя голос всё еще подрагивал. — Я завидую только тем, у кого напарники не пытаются сдохнуть каждую пятницу, — отрезал Джеймс и резко обернулся на звук приближающегося мотора со стороны воды. — Живо за контейнеры. Катер здесь. Из тумана вынырнул приземистый катер без опознавательных знаков. С палубы мигнули фонариком — три коротких, один длинный. — Мартин, Джухун, сюда! — крикнул Джеймс тихо в рацию, которая у них была. Через минуту вся банда была в сборе. Мартин примчался первым, тяжело дыша. Его светлые волосы окончательно превратились в воронье гнездо. — О-о-о, — Мартин присвистнул, глядя на валяющуюся арматуру и тяжело дышащих Сонхёна с Конхо. — Я пропустил самое интересное? Джухун молча подошел к Конхо и протянул ему пачку влажных салфеток. Он ничего не сказал, но его понимающий взгляд говорил о многом. — Хватит трепаться, — Джеймс указал на тяжелые черные сумки, которые матросы начали выкидывать на причал. — Хватаем и на байки. У нас есть ровно три минуты, пока охрана порта на другом конце обхода. Работа пошла в бешеном темпе. Сумки оказались неожиданно тяжелыми — внутри что-то глухо позвякивало. Сонхён подхватил одну, Конхо тут же вцепился в другую сторону, помогая ему, хотя Сонхён явно хотел справиться сам. Они работали в каком-то странном, инстинктивном синхроне, постоянно задевая друг друга плечами, будто проверяя: ты здесь? ты живой? Когда последняя сумка была закреплена на багажнике байка Джеймса, над портом раздался далекий, но отчетливый звук сирены. — Валим! — скомандовал Джеймс. Они рванули к выезду. Конхо запрыгнул на сиденье за Сонхёном и, прежде чем тот успел тронуться, крепко обхватил его за талию, прижимаясь всем телом к еще влажной от тумана кожанке. — Сонхён-а, — прошептал он прямо в ухо, — когда вернемся... я тебе такое устрою за этот нож. Сонхён ничего не ответил, но Конхо почувствовал, как мышцы на его спине напряглись, а рука сильнее сжала ручку газа. Мотоцикл вздыбился и рванул вперед, унося их прочь от порта, копов и «Северных» — в их личный, общий ад под эстакадой.