Минус на минус — плюс

      Парочка, целуясь неумело, но насколько это возможно страстно и, очевидно, с языком, вваливается в кабинет — брюнет тут же усаживает свою даму на ближайшую парту, одной рукой обнимая ее за талию, а второй лезет ей под юбку, приподнимая темно-синюю клетчатую ткань пальцами.       — Полегче, парту не сломайте, — вдруг за скрипом парты они слышат ровный голос с глубины класса и, отрываясь друг от друга, синхронно поворачивают головы к их однокласснику, который в свою очередь не отрывается от своего занятия и продолжает внимательно вырисовывать что-то в альбоме.       — А тебе то что, Шастун? — Не упускает возможности сказать колкость Арсений, все также продолжая обнимать свою девушку. — Завидуешь?       — Было бы чему, — все ещё сохраняя спокойствие, произнес Антон с задней парты — ему не нужно было поднимать глаза, чтобы почувствовать как этот его тон взбесил Попова.       Арсений играл желваками, буравя взглядом долговязую фигуру впереди, но больше ничего не сказал ему и перевел взгляд на Аню, которая тем временем смотрела на своего парня внимательно, изучающе.       — Ты как, малышка? — Проговаривает брюнет, заводя одну прядку ее блондинистых волос за ухо, и слышит как один конкретный человек фыркает сзади.       — Уф.       — Шастун, тебя манерам не учили? — Снова вскипает Попов, закатывая глаза и все же отстраняясь от своей девушки. — Че ты прикопался, да ещё и подслушиваешь?       — Это вообще-то вы ввалились в кабинет, где я спокойно сидел и ждал биологию, — продолжая усиленно двигать карандашом, слегка напрягаясь — но очевидно не из-за разговора, а из-за своего занятия, выводя очередной завиток. — И мне вообще это не надо, если хотите пошушукаться, то идите в соседний, там вроде свободно.       Антон на секунду поднял взгляд и встретился с ледяными глыбами, которые буквально испепелили своим взглядом, а затем Арсений резко схватил Захарову за руку и потянул на выход. Дверь захлопнулась с грохотом, а парень лишь устало выдохнул и еле заметно провел рукой по наэлектризованному запястью, вскоре возвращаясь снова к своему рисунку.

***

      На физкультуре Антон стоял и разминался, тянул мышцы, пока основная часть их класса была занята рассматриванием Арсения и очередной порции его выпендрежничества. Шастун уже от этого устал, стараясь не обращать вообще никакого внимания на этого пафосного человека, но глаза закатывались сами собой, когда он в очередной раз становился свидетелем его сцен.       Он уже давно не понимал где правда, а где ложь, в чем этот человек был искренним, а в чем заврался. Одно он знал точно — Арсений врет, и не только всем вокруг, но и самому себе.       Как минимум в том, что он не такой уж успешный альфач, которого пытается из себя строить. Как максимум — что он знает своего соулмейта. И это Антон.       Антон понял это пару месяцев назад — удивительно, но ему хватило всего двух месяцев, чтобы полностью разведать обстановку в новой школе, а также осознать это ужасное недоразумение, что здесь он встретил своего соулмейта. Когда в 16 лет на его запястье появилась цифра — количество дней до расставания с его родственной душой — 739 дней, то он обалдел так, что даже сполз на пол и позорно расплакался. Это означало, что в запасе с его суженым у него всего лишь два года, а дальше — всё. Обычно у людей эта цифра переваливает за 10 000 дней, говоря примерно о тридцати счастливых годах со своей половиной, но не у него. Первым делом он подумал, что может они влюбятся друг в друга и резкая кончина одного оборвет все счастье, но его мама поспешила его успокоить, что все не так плохо и не всегда в этот момент все обрывается: бывает, что это число можно изменить, если вместе со своей половинкой принять судьбу и также вместе изменить ее. Иногда это мог быть развод, вынужденная долгая разлука друг с другом или, в крайнем случае, клиническая смерть.       Но теперь, когда Шастун узнал своего избранного, он осознал, что это даже к лучшему. Они с Арсением выпустятся из лицея и никогда больше не встретят друг друга и, учитывая все то, что парень знал про своего одноклассника-позера, он искренне верил, что это к лучшему.       Связь проявила себя неожиданно: в одной из перепалок, когда по вине Арсения и его дружка Стаса их оставили после занятий, Антон так сильно вспылил и, не сдерживая себя в выражениях, высказал все, что думает, парню в лицо. Брюнет в долгу не остался и тоже бросался колкими фразами, сверкая льдом своих голубых глаз. А затем Шастун почувствовал резкое жжение в запястье и увидел, как Арсений тоже несдержанно провел рукой по левой кисти.       Осознание ударило в голову, и они довольно быстро отошли друг от друга — в глазах Арсения кольнуло непонимание, и Антон поспешил ретироваться. Они больше никогда к этому не возвращались, обоюдно делали вид, что ничего не случилось.       И это тоже было к лучшему.       Антон вообще не знал как разговаривать с этим человеком, который постоянно смеялся и ухмылялся всем вокруг, а на Шастуна бросал лишь свои ледяные взгляды. Но Антону его любовь была не нужна, он к нему чувствовал лишь раздражающую ненависть и хотел уже поскорее выпуститься, чтобы закончить это всё раз и навсегда.       Только вот до их финального экзамена осталось три месяца, а на его руке красовалось число 51, что означало не июнь, а конец мая, и его это что-то совсем не радовало. Получается, что на обязательных экзаменах по русскому и математике они точно не встретятся, но почему, что станет причиной? Мысли про резкую смерть кого-то из них снова вертятся в голове против его воли, но Антон старается об этом не думать, не забивать голову.       Как бы его не бесил Арсений — он бы хотел, чтобы тот жил, разобрался с собой и своими загонами, может, походил бы к психологу, но жил. И Антон тоже жить хочет.       Но эти неумолимые цифры заставляют его думать о том, что скоро все же что-то изменится. Вот только что?       — Арс, давай, лови мяч, че встал, — сквозь пелену своих мыслей, Антон слышит голос друга Арсения Стаса, а где-то рядом ещё мельтешит Сережа.       — Шеминов, положи мяч быстро, я разрешения на игры не давала! — Кричит Наталья Кирилловна, свестя в свисток, но Стасу, как обычно, все равно.       — Да ладно, Арс, она несерьезно, — снова подначивает парень, ухмыляясь. — Че ты как педик, давай, пни его как следует, ну.       Антон как в замедленной сьемке видит колебания на лице Попова и понимает, что это означает: его снова подстрекает его этот псевдодруг, из-за которого, вполне возможно, у него и начался весь этот сыр бор в жизни, но ещё больше он понимает, что весь класс сейчас в зоне риска, чтобы не получить очередное удовольствие посидеть в классе час после окончания занятий.       А это значит, что Антон пропустит свои личные дополнительные по литературе. А этого допустить он никак не мог.       — Эй, — Антон резко подает свой голос и выходит вперед — он отошел назад ото всех, чтобы не мельтешить, но здесь не может не вмешаться. — Положите мяч на место, не срывайте урок.       — А ты чего такой правильный, Шастун? — Взяв все же в руки мяч, нахально произносит Арсений.       — Не хочу после уроков ещё на час в классе оставаться из-за вас, придурков, — не сдерживается Антон и буквально слышит гул со стороны Стаса, но Попов подлетает к нему быстрее — но надо отдать должное, что расстояние он все же держит.       — А че, планы есть какие-то после школы? — Нахально ухмыляется брюнет и в глаза зеленые заглядывает, словно реально выведать пытается. — На свиданку собрался?       — Может и собрался, тебе-то какое дело? — Спокойно парирует Антон и видит, как лицо напротив меняется и Арсений начинает играть желваками и шумно дышать.       Его всегда выводил его спокойный тон — и Шаст не мог отказать себе в удовольствии взбесить одноклассника ещё больше.       — Никакого, — резко выдыхает тот, смотря презрительно. — Абсолютно.       Попов резко кидает мяч в сторону Матвиенко и уходит из кабинета — Антон даже не провожает его взглядом и смотрит лишь, как Сережа подходит к учителю физкультуры и отдает ей мяч, извиняясь.

***

      Антон заходит в столовую один — Димка уже должен был ждать его здесь, а Антону пришлось задержаться у русички. Он взял себе ещё парочку дополнительных тестов для того, чтобы подтянуть то дурацкое задание в ЕГЭ, в котором у него вечно ошибки.       Несмотря ни на что, Шастун был рад, что поступил в этот лицей в 11 классе — здесь реально был отличный углубленный гуманитарный уклон. Литературы было втрое больше, где бы то ни было ещё, и Антон, который не очень то любил читать, но очень хотел стать дизайнером, был рад, что его здесь натаскают.       Антон рисовал всегда, сколько себя помнит, вот только не всегда верил в себя и свои силы, как и в успешность желания связать с рисованием свою жизнь. Но в него всегда верили те, кто рядом: его мама и отчим поддерживали его начинание с самого детства, сразу отдали в художественную школу и ходили на все просмотры, а затем мама сама предложила ему пойти на архитектора или дизайнера. Со временем Антон понял, что ни к чему другому душа не лежит и учиться на менеджера только ради того, чтобы иметь диплом, он не хотел, поэтому выбор был очевиден.       А затем и этот профильный лицей подвернулся, ну что за удача! И Шастун точно знал, верил, что поступит — метил на бюджет, хоть родители и убеждали, что если что потянут и платку. Но за все их поступки и поддержку Антон хотел отплатить хотя бы так, хотя бы своим поступлением.       За своими мыслями Шастун не заметил, как съел весь обед, пюре и котлету, а также булочку с чаем и даже послушал историю Поза, своего лучшего друга, который все выходные провел со своей девушкой Катей и решил ему об этом рассказать. У них обоих с Катей было баснословное количество дней на запястьях, но Дима все равно так трепетно относился к времени, которое они проводили вместе, лелеял каждое их мгновение. И это радовало, что хоть у кого-то так.       А у Антона…       Шастун невольно огляделся и понял, что виновника своей ненависти не видит нигде вокруг. Это и к лучшему, потому что встречаться взглядом с двумя голубыми льдинами сейчас вообще не хотелось. День шел прекрасно, несмотря на то, что неумолимо подкрадывалось ЕГЭ, а весна уже полноправно вступила в свои ряды и так манила прогулять все к чертям собачьим…       Дима вдруг резко подорвался, сказал, что что-то у него там срочное, и убежал. А Антон достал свой блокнот с зарисовками, желая на что-то отвлечься, пока было немного времени между уроками, как вдруг одна девчонка из параллели, Ира Кузнецова, попросила его подвинуться, чтобы они с Оксаной смогли сесть. С Ирой его связывало что-то большее, чем просто приятельство, одно время она пыталась сблизиться с ним в романтическом ключе, и если бы ни его очевидные пристрастия к мужчинам, у них могло бы что-то получиться, потому что она была прекрасна. Однако Антон неловко ей все объяснил и ретировался, понимая, что на погасших чувствах одного даже дружбы не построишь, сам ни раз был во фрэндзоне — плавали, знаем.       Поэтому он довольно неловко подхватив скетчбук, кивнул Ире и пропустил их с Оксаной на места, где они сидели с Димой до этого — оглядевшись, парень понял, что вся столовая была забита, поэтому это был не просто предлог со стороны Иры, это была необходимость. А порисовать он может и на подоконнике где-то на третьем этаже.       Антон быстро отнес поднос и вышел из столовой, прижимая к себе скетчбук одной рукой, а второй просматривая сообщения в общем чате класса в ВК. И, очевидно занятой, он не заметил, как кто-то несся прямо на него.       Шастун почувствовал столкновение, но гораздо позже — изначально было наэлектризованное напряжение, которое разразилось в его запястье током. Он резко одернул руку, не ожидая подобного, как его скетчбук выпал из руки, а глаза сами собой нашли причину всего этого.       Арсений. Ну, конечно.       — Смотри куда идешь, — не удержавшись, гаркнул Антон, понимая, что помимо скетчбука он также уронил телефон, и если альбомов у него была тысяча, то айфон — один, и если он вдруг разбил экран, то это было фиаско. Шастун, не обращая внимания на одноклассника, сразу же потянулся к телефону и едва заметно с облегчением выдохнул, не замечая ни сколов, ни царапин даже на защитном стекле, не говоря уже о крышке или экране.       А вот Арсений удивительно долго молчал — особенно для неуравновешенного взбаломашного паренька, коим он и является. И Антон, не отдавая себе отчета, задумался — что же это заставило его прикусить язык и не съязвить в ответ?       И ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Попов встал, как вкопанный, смотря ровно на одну точку, на скетчбук Антона, который выпал на пол и раскрылся. И по велению судьбы он раскрылся на самой нужной странице.       Арсений стоял и смотрел на нарисованные карандашами голубые, буквально ледяные глаза с таким же ледяным взглядом. Он смотрел в свои глаза.       — Антон! — Воскликнул он, только Шастун это заметил и, резко схватив альбом, также резко и быстро пошел прочь. Он не побежал, хотя мог бы, но он знал, что догонять его никто не будет.

***

      Шастун пришел в школу, тяжело дыша — в его наушниках играл Мияги, настраивая на новый позитивный день. По крайней мере, Антон старался настроить себя на позитивный лад.       Даже если это его последний день на земле.       Этим утром Антон слишком долго, чересчур долго нежился с мамой перед ее уходом на работу — она лишь улыбалась и мягко теребила его кудряшки, шептала слова поддержки и обещала вечером принести его любимые круассаны с персиком из пекарни у офиса. Она списывала все на нервы перед экзаменами, которые должны были состояться уже через три недели, и Антон был даже рад, что все так складывалось, что он не вел себя чересчур подозрительно, что у него была отмазка.       Помимо того, что запястье твердило о последнем дне. И сегодня обязательно должно было что-то случиться.       Антон знал это, чувствовал всем нутром, но не мог знать, что именно. Он переживал за себя и свою жизнь, но также он переживал и за Арсения, которого особенно усиленно избегал после того самого случая у столовой. Сил прятаться не было никаких, а сегодня и подавно — он должен был следить и за ним тоже. Ведь как бы там ни было, они вдвоем в этой лодке и метка у них одна. И что бы ни случилось с одним — другой с этим связан.       Но, как ни странно, земной шар продолжал крутиться, а жизнь продолжала идти своим чередом, и для абсолютно всех окружающих ничего в жизни не поменялось, и день проходил так спокойно, как только мог: вот прошла самостоятельная по химии, контрольная по физике и по обществознанию они сдали термины. Кто-то сдал, кто-то не сдал, но смертельной угрозы не было ни Арсению, ни Антону, да у них в расписании сегодня даже потенциально опасной физкультуры не было! Но Шасту все равно было тревожно, он понимал, что не сейчас, в школе, так вечером что-то может произойти, поэтому пока они все же были на одной территории, он решил следить за Поповым, держать его всегда в поле зрения.       В голову закрадывались мысли о том, чтобы поговорить с ним, возможно, вместе что-то предпринять, ведь у них, вроде как, одна судьба на двоих, но как только в поле зрения появлялся Арсений, все это в голове самого Антона пресекалось. Будет он ещё с ним говорить и что-то выяснять, решать и менять, да ну, бред какой-то.       А Арс в то время вел себя странно, смотрел как-то загнанно и даже виновато? Но Антон не понимал, с чего бы это вдруг, не считывал точно, старался вообще долго не смотреть, а то дурацкое запястье снова начинает покалывать. Не надо ему это, ему вообще ничего не надо.       Ну, кроме спокойной жизни. Желательно, в целом живым после сегодня остаться, а дальше он уж как-нибудь сам разберется.       После последнего урока Попов резко пропал, и Антон не понял, как это произошло, отвлекшись на разговор с Димой, который все еще не был в курсе всей этой драмы. В целом, никто не был в курсе, Шастун не был уверен, что даже Арсений в курсе, ведь они ни разу это не обсуждали. И как будто он один хранил эту тайну, этот секрет, который, может, и не секрет вовсе.       Но сейчас было важно найти Арсения и убедиться, что все с ним в порядке, что он не потерял сознание где-то в туалете, например. Поэтому быстро попрощавшись с другом, Шастун пошел по кабинетам и верхним этажам в поисках пропажи.       Что сказать, если он вдруг наткнется на Арсения — Антон не придумал, однако сейчас это его волновало не так сильно, как подступающая тревога из-за того, что он куда-то делся. Почему-то было ощущение, что сейчас то все и произойдет. А чуйка Антона редко подводила.       Обойдя весь третий этаж, Антон отправился на второй, сразу же заворачивая к мужскому туалету и, не найдя там никого, повернул в закуток, где обычно прятались для личных разговоров. И теперь Шастун не прогадал — тихо, но все же он услышал голос Арсения, а затем и Ани Захаровой, его девушки.       — Арс, ну, — слышался голос блондинки, и он не звучал грубо, скорее устало. — Мне-то можешь врать, но себе-то не ври.       — Ань, все вообще не так, — постарался оправдаться Попов, но, кажется, тщетно.       — Ты с него глаз не сводишь каждый день, — говорит Аня и снова ни ноты злости в голосе. — И дергаешься от любого уведомления с его именем, когда он в чате класса что-то пишет.       — И что с того? — Кажется, решается больше не спорить Арсений и слышится какой-то тихий стук.       — Да ничего, засоси ты его уже, — слышится ухмылка и чье-то фырчание.       — Пф, ещё чего.       — Ну может и ещё чего, раз на меня у тебя не встает, — говорит девушка, и Антон недоумевающе ведет головой.       — Да Ань, ну ты чего…       — Реально, Арс, сколько ещё часов нужно с тобой целоваться и на диване нежиться, чтобы у тебя встал? — Раздраженно произносит блондинка, но все ещё без злости, повышенного голоса, крика или всхлипа. — Мы попробовали — у нас не получилось, все в порядке, я не парюсь, не удивлюсь, если все эти отношения были лишь прикрытием для того, чтобы Стас тебя педиком на всю школу не окрестил. Но если тебе реально нравится Антон, то тебе стоит попробовать хотя бы сказать ему об этом.       Шастун чуть воздухом не подавился, стараясь не кашлять, краснея исчадно, осознавая, что все это время они говорили про него. Господи Боже.       — Ань, ну ты чего, — произносит Арсений и слышится какое-то мельтешение, возможно, они обнимаются или двигают рюкзаки. Антон не может посмотреть, чтобы не спалиться, поэтому слышит только звуки и старается не пропустить ничего важного.       — Арс, ты хороший, правда, когда не строишь из себя никого, но я не знаю зачем все это продолжать и дальше, если у нас разные метки.       — С чего ты это взяла? — Арсений тут же задает вопрос, с напором, явно пытаясь надавить. — Вот сколько у тебя дней?       — 6981, — спокойно произносит девушка.       — Вот и у меня тоже, представляешь? — Слышится радостный голос Арсения, и сердце Антона ухает где-то внизу.       Не может быть. Неужели он ошибся? Это значит, что у него другой соулмейт. И это значит, что у него остался один день.       Всего лишь один день.       — Арс, — сквозь пелену быстро мельтешащих мыслей Антон снова слышит раздраженный голос. — Ты неисправим. У меня чуть больше восемнадцати тысяч дней, я считай, счастливица и долгожитель. А вот у тебя явно какие-то проблемы.       Долгое молчание повисло — Антон прислонился головой к стене и пытался дышать глубоко, но ровно, а ещё так тихо, чтобы его не спалили. Вдруг он осознал, что возможно они молчат, потому что все же заметили его, и уже сейчас подкрадываются сюда, чтобы прижучить, и страх подкатывает куда-то к горлу. Шастун уже хочет потихоньку уйти, как вдруг слышит:       — Честно, мне страшно. У меня на запястье остался всего один день, и я не знаю, что мне с этим делать.       Тишина снова накрыла их всех с головой, и теперь она чувствовалась особенно ясно: Антон не слышал шагов, не слышал ничего, понимая, что их разговор не окончен. Как и не окончена его жизнь.       На двоих у них все же один день.       — Я бы на твоем месте радовалась — кажется, это твой таймер обнуления, — спокойно произносит девушка. — Я читала, что такое бывает, когда избранные не принимают друг друга. Тогда таймер может работать некорректно и считать не конец их отношений или встреч, а конец прежних отношений, когда они не принимали их связь, до начала новой связи. Сегодня мы с тобой расстались — это уже официально — и думаю, это может породить новую ветвь отношений для тебя и Антона.       Тишина снова упала на них, и Антон медленно переводит взгляд на свое запястье.       Цифра один пропала. Вместо нее — прочерк.       Прочерк. Дефис. Тире.       Минус?       — А ты вообще как понял, что он — тот самый? — Через какое-то время Антон слышит голос девушки снова словно через пелену и уже решает не оставаться, а свалить. Куда подальше. Желательно на другую планету.       Он срывается с места и бежит так бесшумно, как только может.

***

      На следующий день Антон в школу не пошел, не хватило силы и духа: маме благополучно наврал, что температура поднялась из-за давления от приближающихся экзаменов, и учитывая все предыдущие дни, градусник с 37.6 — благо набивать на нем температуру Шастун научился ещё в средней школе — и в целом все поведение сына, Майя оставила его дома, велев не нервничать и отдохнуть.       А Антон и рад передышке от всего происходящего, поэтому он, проводив маму до двери, пошоркал обратно к кровати и завалился на нее, шумно выдыхая и с головой забираясь под одеяло, засыпая.       Проснулся он через несколько часов — было уже чуть больше часа дня, и Антон порадовался, что впервые за очень долгое время так хорошо поспал, без снов, без пробуждений, ещё и в будний день. Схватив телефон, Антон уже с блаженством представлял, как заварит себе кофе и пойдет на балкон покурить — благо отчим все еще был в командировке, а мама придет нескоро — как увидел сообщения от того, от кого не ожидал.

«Привет

Ты в порядке?»

      Сообщение от Арсения быстро прочиталось в входящих оповещениях, но было проигнорировано, а вот сообщение от Димы подобного характера Антон не пропустил — все же лучшему другу он тоже не сказал почему вдруг решил прогулять контрольную по геометрии и самостоятельную по химии.       Шастун ещё стремительнее поднялся с кровати, все ещё глядя на уведомление, и решил, что кофе подождет, а сигарета — нет. И, пожалуй, для него сейчас это лучшее начало дня.       Антон оставил сообщение непрочитанным — да, Арсений по-любому видел, что он был в сети, но не ответил, но как отвечать на это он тоже не знал. Так же, как и не знал, как вести себя с одноклассником дальше. Им как минимум ещё 10 дней сидеть на уроках вместе и ходить на ЕГЭ всем классом. Кошмар, да и только.       Но вот если они не поговорят о том, что происходит, об их метках, получается, у Антона на руке всегда будет прочерк? Жирный минус, который будет напоминать о том, что он навсегда бракованный?       Шастун даже пытался гуглить что делать в таких ситуациях, но ничего не гуглилось, форумы с этой темой ещё не настоялись, или людям было слишком стыдно об этом говорить. Как говорить о сексе и различных извращениях — так пожалуйста, десять и одна статья как запихнуть в себя фен, а как обсудить важную тему, с которой сталкиваются все, кто живет в их мире — так нет, давайте молчать в тряпочку и делать вид, что ничего не происходит.       Резкий звонок в дверь заставил Антона опешить и откровенно испугаться — мама бы открыла своим ключом, а если это кто-то из соседок или ее друзей, то они бы сразу почуяли от него запах сигарет и тогда ему была бы крышка. Немного стремаясь, парень встает, нервно одергивает домашнюю футболку и тихо подходит к двери.       Заглянув в глазок, он видит того, кого никак не ожидает увидеть.       Арсений. У его двери.       Антон недоумевающе повел головой и снова посмотрел в глазок. И снова. Но картинка не менялась, он все также видел Попова, который смотрел куда-то вниз и выглядел очень поникшим. Или ему лишь только кажется?       В любом случае, оставлять его ждать неприлично, да и Антон ненавидел их дверной звонок и слышать его ещё раз не горел желанием, поэтому, выдохнув, парень открыл дверь.       Арсений тут же поднял взгляд и заметно выдохнул, как только столкнулся с зелеными глазами.       — Антон, привет! — С небольшой улыбкой произнес одноклассник и заметно расслабил плечи. — Я думал, что откроет твоя мама, тебя не было в школе, и я подумал, что, может, ты заболел или что-то случилось..       — Откуда у тебя мой адрес? — Нарушил его тираду Антон, скрестив руки на груди.       — Полина Андреевна дала, — спокойно сказал Арсений, но под прямым взглядом Шастуна поежился. — Точнее, она дала классный журнал, а я уже там нашел твой адрес…       — Зачем? — Один емкий вопрос, прямой, не терпящий оправданий, взгляд, и Арсений уже не может, да и не хочет сопротивляться.       Все ответы уже были на руках, осталось лишь их произнести. И если не за этим, то зачем он пришел сюда?       — Хорошо, давай не будем ходить вокруг да около, мы оба знаем, что мы — соулмейты, а теперь на наших руках прочерк и…       — С чего ты это взял? — Резко прерывает его Антон, и Арс ненадолго меняется в лице, как будто не верит, что это возможно, что он ошибся. Но затем он также, как и в школе, напрягся, впился в одноклассника своими ледяными глазами и резко схватил его левую руку своей же левой рукой — Шастун не успел среагировать, и их обоих словно обладало волной тока.       — Что и следовало доказать, — взмахнув рукой, словно пытаясь убрать неприятные остатки этого ощущения, произнес Арсений. — Не думал, что тебе придется это так доказывать, ты ведь тоже это знаешь.       Антон снова смерил его тем же безразличным взглядом, поправив руки, но Арсений снова смягчился, понимая, что он вполне заслужил всё это отношение.       — Иначе не стал бы рисовать мои глаза.       — Чего ты хочешь? — Не выдерживая паузу, произносит Антон, понимая, что находится в крайне уязвимом состоянии — Арсений не должен был видеть его рисунок, не должен был знать об этом, а теперь у него словно есть козырь в рукаве против него.       — Поговорить, — спокойно заявляет Арсений, заглядывая в зеленые глаза. — Обсудить все происходящее как два здравомыслящих человека и решить, что делать дальше. У тебя родители дома?       — Нет, — тут же отвечает Шастун.       — Я могу войти?       Арсений спрашивает осторожно, не давит, и стоит ровно там же, на лестничной клетке, не меняя позы, не пытается прогнуть под себя ситуацию или Антона. Он дает выбор — и отчего-то Шастун знает, что если сейчас он откажет, то тот больше не придет. Что это единственный шанс решить все здесь и сейчас.       Вместо ответа Антон лишь шире распахивает дверь и отходит, пропуская парня вглубь своей квартиры.

***

      По ощущениям они разговаривали час, но если верить настенным часам в комнате Антона они проговорили почти три: за это время Арсений рассказывает все, начиная с того, как впервые почувствовал покалывания в руке, когда пересекся с Антоном, до их вчерашнего дня, когда с ужасом осознал, что остался один день, а затем расстался с Аней и, казалось, все его страхи улетучились, но сегодня Шастун не пришел в школу, и он запаниковал. Для Антона все это звучало как сумасшествие, он абсолютно точно ещё в начале дня не мог ожидать, что уже под вечер будет сидеть с Арсением в его комнате и слушать его искренние признания, включая то, что отношения с Захаровой были фиктивными и ровно из-за насмешек Шеминова — это Шастун как будто уже знал.       — И что ты хочешь от меня?       — Правды, — все также спокойно произносит Арсений. — Я рассказал тебе все, как есть, был искренен, и ожидаю от тебя то же самого.       Антон недоумевающе косится на Попова, который прямо сейчас сидит на его кровати, и встает из своего крутящегося компьютерного кресла, зарываясь рукой в русую шевелюру.       — Ты меня прости, конечно, но несмотря на то, что все это действительно звучит искренне и правдиво, мне очень тяжело поверить в то, что человек, которого я несколько месяцев видел как заносчивого засранца просто пришел ко мне домой и выложил все карты на стол. Это просто что-то из разряда невообразимого!       — Антон, я понимаю тебя, — снова кивнул Арсений, давая Антону высказаться и делая паузу, чтобы тот выдохнул, — но я ведь рассказал откуда все это идет, мои родители…       — Да, я помню, строгих взглядов и требовательные донельзя, — перебивает его Шастун.       — Да, и нужно быть идеальным сыном, везде успевать, иметь хорошую репутацию, оценки, на внеучебную деятельность не забивать…       — Но метку-то они твою не видят, как это относится к ней? — Вдруг резко спрашивает Антон, переводя взгляд с вида из окна на одноклассника, потому что до него только сейчас доходит что именно во всем этом его смущает.       — Метка — это то, что дано нам судьбой и это то, на что они никак не смогут повлиять, — также проговаривает Попов, ловя взгляд зеленых глаз и стойко его выдерживая. — И я хочу, чтобы хотя бы эта часть жизни была моей.       — И что ты предлагаешь? — Сглатывая под пристальным взглядом уже не обжигающих ледяной волной глаз, осторожно спрашивает Шастун.       — Попробовать.       — Попробовать что? — Ошарашено переспрашивает Антон, и его лицо против его воли передает всю гамму шока.       — Пообщаться, — также спокойно говорит парень и не отводит своих голубых глаз, абсолютно не выглядя при этом шокированным реакцией одноклассника. — Я предлагаю дружбу, Антон, а там как получится.       «Как получится», — набатом звучит в голове Шастуна, пока он снова нервно поправляет волосы, а рука сама тянется к пачке сигарет, которая лежала ещё в приоткрытом верхнем ящике стола — он уже курил во время разговора с Арсением, потому что все откровения выдержать было непросто. А сейчас вообще как будто воздуха перестало хватать и только губительный смог мог бы как-то исправить ситуацию.       — Твоя мама скоро придет, комната не успеет выветриться от запаха, — заявляет сзади Арсений, и Антон ругается под нос, понимая, что тот прав, и склоняется ещё больше над подоконником, опираясь в него двумя руками.       — Да, ты прав, — соглашается Шастун, а затем резко выдыхает. — Мама скоро будет, и тебе лучше пойти. Я подумаю над твоим предложением.       Антон не видит выражения лица одноклассника, но слышит, как тот встает с его постели и по всей видимости идет к двери — парень оборачивается и видит его спину, а затем выходит следом и провожает, обменивается прощанием и закрывает дверь. На удивление, в лице Арсений не поменялся совсем — словно ожидал чего-то подобного, а вот на душе у Антона после всего этого скребутся кошки.

***

      Антон не знал как это вышло, но уже на следующий день, когда он все же пришел на уроки, атмосфера в школе словно поменялась. Словно стало легче дышать, и Арсений больше не кидал на него ледяные взгляды, а только улыбался украдкой, возвращаясь в компанию к Сереже Матвиенко. Шастун думал, наверное, целый школьный день, а вечером написал Арсению лаконичное «я согласен» и с того момента их общение сдвинулось с мертвой точки, ведь они весь вечер переписывались и скидывали друг другу свои любимые мемы, которые, как оказалось, у них совпадали.       На следующий день они даже обсудили что-то на перемене — под странные взгляды Димы и Сережи — и бежали рядом на физкультуре, а также сели все вместе вчетвером на обеде, чему удивили уже не только Позова и Матвиенко, но и почти всех своих других одноклассников. Как только Шеминов пытался что-то сказать, Арсений отбрил его тут же, и Стас, фыркнув, больше не проронил ни слова, очевидно чувствуя, как власть утекает сквозь его пальцы.       Антон не знал, как так вышло, но с Арсением они начали общаться ежедневно, если даже не ежечасно, когда это позволяло время, ведь они все же готовились к ЕГЭ: поступление Шастуна на дизайнера не было секретом ни для кого, а вот то, что Попов реально собирается поступать на актера и читает огромное количество литературы, а также ходит на драмкружок, стало для Антона неожиданностью. Но ещё большей неожиданностью для него стала его безоговорочная поддержка Арсению в этом деле и искренняя вера, что вот у кого-кого, но у него точно с этим получится.       Антон правда не знал как так вышло, но он снова забил на вечерний проверочный тест, который последний год ежедневно решал перед сном, и переписывался с Арсением до глубокой ночи о всяких глупостях.       Антон правда не знал как так вышло, но когда он, наконец, написал последнее сообщение Арсению, отложил телефон и начал погружаться в сон, на его руке загорелось число 17 117.

***

      — О Боже, Арс, — стонет Антон, жмурясь от приятных ощущений и утопая головой в подушке, из-за чего голос звучал тише. — Прошу тебя, не останавливайся.       А Арсений, улыбаясь, очевидно и не думал этого делать — расставив широко колени по обе стороны от парня, он продолжал двигать руками и нажимать на те самые точки, от которых Шастун под ним извивался и стонал, закусывая губу.       — Почему ты раньше не говорил, что у тебя такие волшебные руки?       — Ты не спрашивал, — спокойно отвечает голубоглазый, продолжая свою пытку. — Но если бы спросил, то я бы сказал, что у меня не только руки волшебные…       Арсений продолжает двигать руками, проминать пальцами забитые мышцы, двигается плавно и размеренно, но применяет силу так умело, словно он каждый день этим занимается. Словно его руки реально созданы для того, чтобы колдовать над телом Шастуна.       Затем его пальцы смещаются ниже, оглаживают ребра, бока, а затем и проминают поясницу так, что Антон снова подавляет стон, но прогибается. И шаловливые руки тут же сдвигаются и мягко оглаживают ягодицы.       — Арс, — резко произносит Антон, слегка ерзая.       — Ну что? Секс только после выпускного? — Спрашивает Попов, тем временем продолжая двигать своими руками по ягодицам, слегка разминая их пальцами. — Ла-адно, все экзамены мы уже прошли, до выпуска всего четыре дня, и я уже не могу дождаться увидеть тебя в костюме.       Но Антон не в силах терпеть эту пытку, поэтому он резко дрыгает туловищем и также резко переварачивается, пользуясь моментом, когда Арсений слегка ослабляет хватку своих ног по обе стороны от него. Шастун резко оказывается прямо под ним и обхватывает его коленки своими длинными пальцами.       — Арсений, — серьезно говорит Антон, и Арс приподнимает одну бровь, не убирая игривого настроения. — Мы пойдем на выпускной вместе?       — Почему бы и нет? — Спрашивает Попов, легко укладывая свои руки на живот Шастуна, чувствуя, как тот сразу машинально напрягается, но спустя пару поглаживаний расслабляется снова. — Разве не ты мне минуту назад говорил, что у меня волшебные руки, ты что, не хочешь войти в актовый зал, держа в своей эту самую мою волшебную руку?       Антон резко выдыхает, когда замечает как спокойно и уверенно он это говорит. Словно это само собой разумеющееся и не может быть как-то иначе, но ведь…       — Что скажут остальные?       — Мне все равно, — пожимает плечами Арс, отвечая также быстро, продолжая выводить только ему понятные узоры на коже своего парня.       — Даже если это будет Шеминов? — Продолжает на пробу Антон, сам поддаваясь чарам брюнета и легко водя по его ногам пальцами.       — Тем более если это будет Шеминов, — серьезно кивает Арсений и переводит взгляд своих голубых глаз прямо в зеленые — и по нему Антон понимает, что брюнет совершенно точно не шутит. — Антон, ты — моя родственная душа, и последнее, что я планирую делать в ближайшие сорок пять лет, это стыдится тебя и скрывать.       Антон умилительно склоняет голову и улыбается широко, считывая искренность во взгляде своего парня — раньше он и подумать не мог о том, что Арсений Попов в принципе может быть романтиком, но сейчас он понимал, что не знал человека нежнее и романтичнее, чем он. И вряд ли когда-нибудь узнает.       — А потом, в последние совместные полтора года? — Продолжает забавляться Шастун, ловя ответную улыбку и в глазах, и на губах парня.       — Буду доставать тебя деменцией и каждое утро буду поворачиваться к тебе лицом и спрашивать: «А ты кто?»       — Арс, — заливаясь смехом и машинально перехватывая парня крепче за ноги, произносит Антон. — С чего ты взял, что у тебя будет деменция?       — Не знаю, я на это надеюсь, — пожимает плечами Попов и видит недоумевающий взгляд своего парня снизу, поэтому продолжает. — Вдруг если она у меня будет, я чисто технически смогу забыть тебя, и наш счетчик на запястье снова обновится, даря нам ещё много-много совместных лет жизни, не думаю, что сорока шести лет с тобой мне будет достаточно.       Антон не может, он просто не может перестать улыбаться, смотря на этого человека напротив. В моменты, когда он думает, что уже ничего не сможет его удивить, что все уже понятно, как Арсений делает это снова, выбивает почву из-под ног и сбивает дыхание. А ведь они только месяц, как сблизились, хоть внутри и теплится ощущение, словно знали они друг друга всю жизнь. Интересно представить, а что будет потом? Через год, два, десять?       И ещё интереснее осознавать, что еще месяц назад Антон думал, что это к лучшему, что он совсем не знает Арсения Попова.       Сейчас он не мог представить что бы с ним было, если бы он продолжал жить жизнь, не зная Арсения Попова.       — Я тебя обожаю, — произносит Антон, руками перебираясь на спину своего парня, притягивая его ближе и потягиваясь навстречу к нему.       — А я тебя люблю, — прямо в губы ему выдыхает Арсений и утягивает парня в нежный поцелуй.