Игра на двоих — Two Can Play

Драко вылетел из коридора у Горгульи и направился в подземелья. В груди возникла тянущая боль, но он проигнорировал её. Как и той ночью в теплице, его начинало мутить — один лишь вид её вызывал тошноту. Он вошёл в гостиную и опустился в кресло у камина, небрежно развалившись и вытянув шею. Становилось хуже. Он чувствовал это каждой клеткой. Мышцы сводило судорогой, желудок выворачивало наизнанку.  

***

  Следующее утро было тихим.   Гермиона встала с постели на час раньше всех, подолгу нежилась в ванне, а затем отправилась в Большой зал завтракать.   Она сидела, опустив голову, и ковырялась в тарелке, съев не больше пары кусочков. Вскоре наступило время Магловедения. Поскольку Гермиона была маглорождённой, профессор Бербидж считала своим долгом часто вызывать её на уроках. В большинстве дней это её не беспокоило, но тем утром она надеялась быть незаметной и затеряться среди других учеников.   Профессор Бербидж вышла вперёд и хлопнула в ладоши. — Доброе утро, всем. — Она кивнула студентам и жестом предложила опоздавшим сесть. — Сегодня мы начинаем наш долгожданный раздел об «интернете»… — объяснила она. — …Через минуту я разобью вас на пары, и вы вместе будете разбирать первую главу…   Большинство учеников с надеждой посмотрели на своих друзей, но это было бесполезно. В тот же момент профессор Бербидж добавила, что будет объединять их с учащимися с других факультетов. Гермионе, в общем-то, было всё равно, так как она ни с кем в этом классе особенно не общалась. Она терпеливо ждала за партой, наблюдая, как студентов разбивают на пары с теми, с кем они, по большей части, никогда раньше не работали.   И лишь когда число оставшихся сократилось и вариантов почти не осталось, старосту посетила нежеланная, почти кошмарная мысль.   — Мистер Финч-Флетчли с мисс Боунс… Мисс Эббот с мистером Ноттом… Мистер Смит с мисс Патил… и, наконец, мистер Малфой с мисс Грейнджер…   У Гермионы перехватило горло. Она отчаянно посмотрела на преподавательницу: — Профессор…   — Ну-ну… — перебила Бербидж, пресекая неизбежную просьбу работать одной. — Следуя указанию директрисы искоренять межфакультетское соперничество, я объединила каждого из вас с кем-то с другого факультета и буду весьма признательна за сотрудничество с обеих сторон. Всем понятно?   По классу прокатился одобрительный гул. Студенты нашли своих напарников и приступили к заданию, практически не жалуясь. Гермиона же просидела за своей партой в первых рядах в одиночестве около трёх минут, прежде чем обернулась и заметила Малфоя на заднем ряду. Судя по его скрещённым рукам и вялой позе, он явно не собирался вставать, вынуждая Гермиону подходить самой. Нахмурившись, она сделала глубокий вдох, собрала вещи и направилась в конец комнаты. Несколько взглядов скользнули в её сторону, но ни один из них не принадлежал ему.   Гермиона уселась за парту и, не поднимая глаз, открыла учебник на нужной странице.   Прошло пять минут, но Малфой не проронил ни слова. Он даже не открыл свой экземпляр «Быта и нравов британских маглов». Брюнетка украдкой взглянула на него. — Мог бы хотя бы сделать вид, — прошептала она достаточно тихо, чтобы слышал только он. — Если я буду делать всю работу…   — Я устал притворяться, — бесстрастно заявил он. — Думал, ты достаточно умна, чтобы уже понять это, но, видимо, я переоценил твои способности.   Гермиона замерла, глядя на него. — О чём ты говоришь?   Малфой ответил ей холодным взглядом. — Подумай, — подсказал он. — Подумай обо всём, что случилось, и как это не вяжется с прошлым, Грейнджер.   Она моргнула. — Я не пон…   — Ничего из этого не было настоящим, — перебил он. — Мне не интересно. Никогда и не было интересно, и никогда не будет. Всё было игрой. Я просто выполнял свою часть сделки, и теперь, когда я это сделал, всё кончено.   Гермиона открыла рот, борясь с болью, пронзившей сердце. — Ты лжёшь, — только и смогла вымолвить она.   Малфой закатил глаза. — Зачем мне врать? Будь реалисткой хоть на секунду. Ты правда думаешь, что у меня есть к тебе чувства? — Он наклонился к самому её уху. — Ты правда считаешь, что я считаю тебя привлекательной?   Она прикусила нижнюю губу, чтобы та не дрожала. Казалось, их перепалка привлекла внимание: большинство класса теперь смотрели в их сторону. Профессор Бербидж подняла голову, чтобы узнать причину шума, и направилась прямиком к их парте с другого конца класса.   — Послушай… — начала Гермиона, не отрывая взгляда от книги, потому что знала: стоит ей взглянуть на него хотя бы на секунду — увидеть эту усмешку и холодный, расчётливый взгляд — и слёзы хлынут сами. — Прости за то, что я сделала, — тихо сказала она. — Это было бестактно с моей стороны — вспоминать твоё прошлое, и мне искренне жаль, поверь, но это не даёт тебе права обращаться со мной как с… как с грязью.   У него дёрнулась челюсть. — Это не имеет никакого отношения к моему прошлому.   — Это имеет прямое отношение к твоему прошлому. — Она посмотрела прямо на него, остро осознавая, что по щеке скатилась слеза. — Ты жестокий, бессердечный ублюдок, и даже если это какая-то жалкая попытка отрицать, что у тебя есть ко мне чувства — я больше не собираюсь с этим мириться. С меня хватит.   В ту же секунду профессор Бербидж достигла эпицентра событий. Но прежде чем женщина успела отчитать их за неподобающее поведение, Гермиона отодвинулась от парты и выбежала из класса.  

***

  Рон взглянул на карту и обнаружил точку с именем Гермионы где-то у Крытого моста. Вечер был уже довольно поздний, но если он хотел поговорить с ней, нужно было делать это сейчас. Она вечно была занята. Рон удивлялся, как она вообще находила время на сон и еду… хотя, судя по тому, что Гарри и Джинни обсуждали ранее в гостиной, похоже, она иногда и этим пренебрегала.   Подумав об этом, он покинул замок, прошёл через двор и вышел на мост. На улице было так холодно, что каждый выдох превращался в облачко пара. Вскоре он увидел её: она смотрела на школьные дворы, облокотившись на деревянные перила.   — Гермиона? — тихо позвал Рон, стараясь не напугать её.   Её взгляд скользнул в его сторону, и она напряглась. — Чего тебе?   В его глазах мелькнуло удивление, но он быстро смахнул его. Рон сглотнул и приблизился шагов на восемь, после чего остановился. Он почесал затылок — от чистого волнения. — Э-э… не хочу мешать, но надеялся, что мы сможем поговорить.   — О чём?   — Обо всём?   Она на мгновение прищурилась. — Если под «всем» ты подразумеваешь тот факт, что нанял пару типов, чтобы унизить меня — я не хочу об этом говорить. — Повисла пауза, затем она продолжила: — Мне нечего сказать по этому поводу, и я буду признательна, если меня оставят в покое.   Рон открыл рот, не зная, что сказать. — Я… ты… если бы мы могли просто…   — Честно, Рональд. Я не в настроении.   Он снова сглотнул, глядя, как она поворачивается к нему спиной и вытирает глаза. — Прости меня за то, что я сделал, — выпалил он первое, что пришло в голову; и когда она не ушла сразу и не превратила его в жабу, он продолжил. — Я знаю, извинения ничего не исправят… и, может, это и к лучшему, может, мы с самого начала были плохой парой. Я просто хочу, чтобы ты знала: я пытаюсь измениться, и меня ни капли не удивляет, что они оба в тебя влюбились. Это… это, наверное, карма. Я пытался разбить тебе сердце в отместку за то, что ты разбила моё… а в итоге помог тебе найти кого-то лучше.   Гермиона горько рассмеялась. — И сколько раз ты репетировал эту речь перед зеркалом?   — Нисколько, — честно выпалил Рон. — Просто… я…   — Знаешь, что самое смешное? Мне это даже не понравилось.   Он посмотрел на неё в недоумении. — О чём ты?   Ведьма развернулась, встретилась с ним взглядом, затем достала из мантии бутылку огневиски и сделала глоток. — Мой первый раз, — пояснила она, вытирая влагу с губ. — Я была не готова, и мне не понравилось, и я только и думала о том, как бы я хотела, чтобы это был ты. А теперь посмотри на нас… — Она снова рассмеялась, безрадостно. — Какой же ебаный кошмар.   Рон моргнул. — Я понятия не имел…   — Это не важно. Я запятнанная — помнишь?   — Гермиона, я не всерьёз тогда сказал…   Она фыркнула. — Конечно, всерьёз.   Рон замолчал.   — Послушай, — продолжила она, начиная расхаживать взад-вперёд. — Прости, что я не та целомудренная, непорочная ведьмочка, которую ты себе воображал. Прости, что мы не смогли разделить наш первый раз вместе. И я…   — Дело было не в этом, — перебил он, привлекая её внимание. — Не в твоей… девственности. Дело в том, что ты скрывала правду от меня месяцами.   Гермиона искала в его глазах хоть каплю понимания. — Тебе никогда не приходило в голову, что мне было слишком стыдно произнести это вслух? — спросила она. — Не знаю, что ты себе представлял, когда я сказала, что переспала с ним, но… это было совсем не здорово. Быстро и больно, и я села на первый же поезд обратно в Англию, как только всё закончилось.   Что-то шевельнулось в груди Рона. — Крам не… он не причинил тебе боли, ведь так?   Она опрокинула в себя ещё глоток. — Не больше, чем ты.   Рон подавил желание расспрашивать дальше. — Прости, — сказал он снова, потому что ему действительно, действительно было жаль. — Если бы я мог вернуться в прошлое и всё изменить, я бы сделал это не задумываясь… даже если… даже если это значит потерять Аст…   Гермиона резко взглянула на него. — Асторию?   Вот дерьмо. Дерьмо. Де-е-ерьмо.   Он закрыл глаза. — Э-э…   — Нет, нет, нет, нет, нет. — Ведьма приблизилась, тыча в него пальцем. — Она и так достаточно пережила, и будь я проклята, если позволю тебе приблизиться к ней.   Рон слегка отшатнулся, испуганный. — Э-э…   — Я серьёзно, — жёстко вставила Гермиона. — Держись подальше от этой девушки. Последнее, что ей нужно, это встречаться с ещё одним тупоголовым инфантильным придурком.   — Мы не встречаемся, — быстро сказал он. — Мы даже не друзья, вообще-то. Честно говоря, я уверен, что она меня немного ненавидит.   Староста посмотрела на него в замешательстве. — Если вы не встречаетесь и ты ей не нравишься, тогда чем вы занимаетесь?   — Э-э…   — О, Мерлин всемогущий. Только не говори, что ты с ней спишь.   Рон потупил взгляд, боясь смотреть Гермионе в глаза. — Сплю. В смысле… э-э… спал? Не знаю. Сейчас она меня избегает.   Гермиона фыркнула. — Что ж, видимо, такова тактика слизеринцев… — Она допила остатки огневиски, уменьшила пустую бутылку и убрала обратно в мантию. — Парочка жарких поцелуев туда-сюда, а потом тебя выбрасывают, как трёхдневный мусор.   Он помолчал. — Мы уже не о нас с Асторией говорим… да?   На мгновение показалось, что Гермиона что-то скажет, но вместо этого она развернулась, чтобы уйти.   — Я слышал, что случилось на Магловедении, — крикнул Рон вдогонку, сам не зная зачем. — И считаю, что Малфой— конченый придурок, раз морочил тебе голову.   Это не помогло. Она продолжала идти, расстояние между ними всё увеличивалось, пока Рон не смог разглядеть лишь крошечную точку, движущуюся к замку.   Полночь   Драко проснулся в холодном поту. Так было каждую ночь после теплицы. Сны больше не были для него безопасным местом. Стоило закрыть глаза, как он видел её взгляд, скользящий по его предплечью, по его метке. Она так легко приняла его прошлое, а его самого от неё воротило. Один лишь её вид вызывал тошноту и заставлял бежать прочь. Ему стоило огромных усилий оставаться рядом с ней на Магловедении. И мысли о том, что он наговорил, чтобы прогнать её… о том, как её глаза наполнились слезами, жгли его изнутри.   Это было единственное, что он мог сделать, потому что, проведи он рядом с ней ещё хоть секунду, голоса в голове зазвучали бы снова, и он причинил бы ей боль иначе… непростительно.   С ним было что-то не так, и это запустилось в тот миг, когда она увидела его метку… в тот миг, когда она приняла его… в тот миг, когда я влюбился в неё окончательно.