Игра на двоих — Two Can Play

Гермиона выскользнула из чулана, вглядываясь в толпу, пытаясь поверх всех этих качающихся голов разглядеть светловолосого волшебника ростом в шесть футов и три дюйма. Но его нигде не было. В руках она всё ещё сжимала безделушку, прекрасно осознавая, что она значила. И как бы ей ни хотелось отмахнуться от чувства в груди, которое нашептывало, что она правильно сделала, бросившись за ним, она не могла. Конечно, их отношения изменились за последний месяц, но он всё ещё был тем самым волшебником, который издевался над ней почти семь лет подряд. Она не могла игнорировать факты, как бы сильно ей этого ни хотелось. Каждая крупица логики в её мозгу рисовала его виновным. Малфой: мальчик, который издевался и унижал своих сокурсников, используя чистоту крови и богатство как оружие; мальчик, который объединился с Амбридж и поддерживал эту жабу во всех её низких, мучительных, унизительных выходках против учеников и преподавателей; и, наконец, мальчик, который в какой-то момент видел в ней не более чем отвратительную, поганую маленькую грязнокровку и использовал это как оправдание, чтобы втаптывать её уверенность в грязь. Почему-то, чем больше она об этом думала, тем сильнее глаза наполнялись слезами. Все эти подавленные эмоции вышли на поверхность. Она закрыла глаза, сдерживая слёзы. Не было причин плакать. Не было причин расстраиваться. Она имела полное право сомневаться в честности Малфоя. Но дело было не в этом. Дело было в Роне. Как бы резко это ни прозвучало из уст ловца, его оценка была не... лишена правды. Это был не первый раз, когда кто-то ставил под сомнение их с Роном отношения, и делал это до изнеможения. Полумна, в остальном отстранённая, свободолюбивая ведьма из разряда «радуга и единороги», высказывала более чем пару опасений. Подумав об этом, Гермиона смогла разглядеть в поведении Рона деструктивные шаблоны. Для неё не было секретом, что он несколько раз воспринимал её как должное. Но в основе всего лежало то, что она сделала с ним — это было ужасно. Она даже представить не могла, каково это — быть на его месте... ждать её возвращения... и спустя месяцы обнаружить, что она предала их чувства и доверие... Гермиона вздохнула, уставившись безучастным взглядом в толпу, пока чья-то рука не коснулась её плеча. Она обернулась и увидела Гарри с парой бокалов пунша, в которых, как она подозревала, было что-то покрепче вроде огневиски. — Держи, — произнёс Мальчик-Который-Выжил, чувствуя её подавленное настроение. — Похоже, тебе не помешает выпить. Она благодарно кивнула и взяла бокал, найдя с ним укромное местечко в стороне, откуда они могли наблюдать за вечеринкой. — Итак, что случилось? — спросил он, глядя на неё. — Я... э... честно, я не следил за тобой, но... я заметил, как Малфой вылетел из того чулана перед тобой... Гермиона выдохнула, на мгновение замерла, чтобы справиться с эмоциями, и осушила половину бокала одним глотком. Она вытерла губы тыльной стороной ладони, чувствуя разлад с эмоциями, что бешено колотились в груди. — Я... буду с тобой честна, — решилась она. — Я не занимаюсь репетиторством с Малфоем. Никогда и не занималась. Сначала Гарри ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, без осуждения. — Я знаю, — улыбнулся он. — Если только я не сильно ошибаюсь, репетиторство обычно не включает в себя... прикосновения... и... слёзы... и, ну, ты понимаешь. Она невольно усмехнулась. — Мерлин, я ужасная лгунья... — Это точно. — Его плечи беззвучно затряслись от смеха. Не теряя ни минуты, он по-братски обнял её за плечи, привлекая к себе, и заработал улыбку. — Так... — продолжил он. — Я был прав? Гермиона помедлила, убирая прядь волос за ухо. — Я... э... всё немного сложнее, — объяснила она. — Если я расскажу тебе всю правду, уверена, ты больше никогда не будешь смотреть на меня по-прежнему. — О, ерунда... — поддразнил он. — Давай. Я весь во внимании. — Нет, я серьёзно. — Она посмотрела на него снизу вверх. — Это плохо. — Ну, я так и предположил, учитывая, что замешан Малфой... — Ты возненавидишь меня. Я знаю. — Эй. — Мальчик-Который-Выжил сосредоточился на ней, убедившись, что она смотрит на него, прежде чем продолжить. — Я никогда тебя не возненавижу, — произнёс он. — Мне всё равно, что ты сделала или насколько плохим ты это считаешь. Ни у кого из нас... ни у кого из нас нет родных братьев или сестёр, но мы всегда будем друг у друга. Это безусловно. Ты это знаешь, и я это знаю. — Серьёзность на его лице сменилась искренней, тёплой улыбкой. — А теперь давай. Гермиона несколько секунд не могла вымолвить ни слова, превратившись в сентиментальную размазню. — Было так тяжело врать тебе, — выдохнула она. Сделав глубокий вдох и почувствовав прилив решимости в груди, она объяснила ему всё — от момента, когда Кристофер залепил ей в лицо тарелкой с картофельным пюре, до момента в чулане. Это была долгая, запутанная история, и из-за её опрометчивости у неё не было конца. — Я знаю, мне следовало сказать тебе правду раньше... я просто... я не могла. Как и ожидалось, Гарри хранил молчание, предпочитая слушать, а не перебивать вопросами и выискивать нестыковки. И только когда она посмотрела на него в поисках реакции — чего угодно, что могло бы показать, что он чувствует, — он подал голос. — А что там насчёт письма от скаута? — спросил он. — Я... э... собиралась отправить Рону поддельное приглашение... — ответила она. — ...но решила этого не делать, а потом от Джинни узнала, что письмо ему всё равно отправили... — Гермиона слегка помассировала виски. — ...и именно поэтому Малфой только что вылетел из чулана. Я обвинила его, а он наотрез отказался это признавать. Гарри моргнул, глупо не веря своим ушам. — О, боже... — Знаю. Я впервые в жизни действовала бестактно, и вот к чему это привело. — Да нет... — возразил он, залезая в карман и доставая свиток пергамента. — Тебе нужно это увидеть. Гермиона удивлённо вскинула бровь, безуспешно пытаясь вытянуть из него объяснения, прежде чем развернуть пергамент и пробежаться по нему глазами. В ту же секунду её глаза расширились, и волна замешательства захлестнула её. — Я не понимаю, — произнесла она, глядя на Гарри. — Почему на письме стоит твоё имя? Оно ведь было предназначено для Рона... если только... — Правда обрушилась на неё. — Чёрт. — Ага. — О, Господи... — простонала она, закрывая лицо ладонями. Гарри кивнул в знак согласия. — Точно так же думаю. — Я такая дура. — Ну, я бы не стал заходить так далеко... Гермиона глубоко вздохнула. — Не могу поверить, что мне не пришло в голову взглянуть на письмо, прежде чем набрасываться на него. Не могу поверить, что мне не пришло в голову, что письмо, которое получил Рон, было настоящим. — Она поджала губы, перечитала письмо в последний раз и бросила на Гарри суровый взгляд. — Почему ты не сказал мне, что тоже получил такое? — Не хотел забирать внимание у Рона, — пожал плечами Гарри. — Ты бы видела его сегодня утром. Он был так взволнован, когда открыл свою почту. А потом он напортачил на матче, и я понял, что не могу сказать ему после этого... Понимаешь? — Ты слишком добрый, даже себе во вред, — многозначительно заметила Гермиона. Примерно через две секунды её выражение лица смягчилось. — Хотела бы я сказать о себе то же самое. — Эй... я не виню тебя за то, что ты сделала, и хотя то, что сделал Рон, было отстойно, я не виню и его. Вы двое... выявляете друг в друге худшее... вот и всё. Она посмотрела на него. — Честно... если было бы соревнование по дружбе, ты забрал бы все награды. Он улыбнулся. — Я стараюсь. — Так... я так понимаю, настоящий скаут где-то здесь? Гарри кивнул, указывая на другой конец комнаты, где высокий, коренастый мужчина в плохо сидящей мантии разговаривал с Джинни и Роном. — Какой-то там Магнус, — сказал он. — Кажется, у него есть связи с Пушками Педдл и Холихедскими Гарпиями. — Что ж, это очень хорошая возможность для Рона и Джинни... — произнесла она, довольная, что ошиблась насчёт письма, но в то же время и нет. — А что насчёт тебя? — спросил Гарри, глядя на брюнетку. Гермиона вздохнула, не зная, что ответить. — Не знаю. Я имею в виду... он... он сказал мне держаться от него подальше... — призналась она. — ...и его тон был таким... окончательным. Гарри небрежно махнул рукой, отметая это предположение. — Если Малфой заботится о тебе хотя бы вполовину так, как он утверждает, — он хотя бы выслушает тебя. — Надеюсь... — задумчиво произнесла она. — Просто не знаю, как это сделать. Я... я никогда не думала, что я буду умолять о втором шансе. Гарри рассмеялся. — Что ж, если я что-то и знаю о Малфое, так это то, что его надменность это полная чушь. Сильно сомневаюсь, что он продержится достаточно долго, чтобы заставить тебя умолять. — Думаешь? — Есть только один способ узнать, — подмигнул он, протягивая ей полный бокал пунша с добавкой. — Немного жидкой храбрости ещё никому не вредило. Час спустя Прошло довольно много времени с тех пор, как Драко покинул вечеринку. Была масса вещей, которые он хотел сделать, сказать и изменить, но он не мог. Ошибкой было ввязываться в жизнь Грейнджер. Она была... фундаментально другой, не такой, как он, и в этом была суть. Опустошённый и озлобленный, он оттолкнулся от земли и взмыл в небо, стремительно и высоко паря над квиддичным полем. Летать ночью было запрещено, но ему было всё равно. В тот момент ему нужно было отвлечься, и что может быть лучше, чем оставить замок позади и взлететь высоко к облакам, где его проблемы казались крошечными по сравнению с кружащимися полуночными облаками и нависающей полной луной. Это было по-детски, но ему было плевать. Либо он полетает и выпустит агрессию таким способом, либо откроет бутылку огневиски и напьётся до бессознательного состояния. Почему-то он выбрал первое. Не задерживаясь на этом больше ни на мгновение, Драко понёсся по тёмному небу, ветер развевал его волосы и мантию. Он гнался за луной на полной скорости, взмывая всё выше и выше, пока замок и его окрестности не уменьшились до размеров ладони. Это была самая большая высота, на которой он когда-либо был, и хотя было приятно сбежать от драмы хотя бы ненадолго... он знал, что пора возвращаться. Скоро вечеринка закончится, и Слизнорт проверит, в гостиной ли он. Драко вдыхал и выдыхал, наполняя лёгкие свежим воздухом, прежде чем выпустить его наружу. С этими мыслями он развернул метлу и направился к трибунам, окрашенным в зелёный и серебряный цвета. Ветер нёс его обратно, и не успел он досчитать до минуты, как его ноги коснулись скрипучего деревянного пола слизеринских квиддичных трибун. Если бы не магия, конструкция наверняка развалилась бы ещё десятилетия назад. С метлой в руке и в холодном поту под мантией, он не сразу заметил, как в поле его зрения появилась она. Его мышцы напряглись. Вот она, сидит на ступеньках, ведущих вниз, спиной к нему. Прежде чем он успел отступить, половицы скрипнули под его весом, и внимательная Гермиона Грейнджер обернулась, вперив в него взгляд на одну мучительно долгую секунду. На холоде её лицо и шея раскраснелись. Похоже, она просидела на улице довольно долго, ожидая его, рассчитывая на него... — Ты что здесь делаешь? Её губа на мгновение дрогнула. — Я... я хотела поговорить, если можно. — Кажется, я сказал тебе оставить меня в покое, — вставил он, прозвучав немного агрессивнее, чем намеревался. — Неважно. Давай быстро. Она открыла рот, чтобы ответить, помедлила секунду, прежде чем слова вырвались наружу. — Я... я была неправа насчёт тебя, — произнесла она искренне. — Мне не следовало на тебя так набрасываться, и я извиняюсь, но... у меня есть причины сомневаться в твоей честности, и я хочу, чтобы это было ясно. Драко сохранял позу, скрестив руки на груди, всё ещё сжимая метлу. — И премия за худшие извинения всех времён достаётся... Грейнджер тяжело выдохнула. — Может, хватит вести себя как придурок? — огрызнулась она. — Я… я пытаюсь тут умолять о прощении. Прежде чем он смог это остановить, с его губ сорвался смешок. — Ч-что тебя так смешит? — потребовала она. — Ты. Её щёки и шея залились яростным румянцем. — Что во мне тебе кажется таким забавным? Драко подавил последние смешки, чувствуя себя немного садистом. — То, что ты сейчас делаешь, — это ни разу не мольба, — ответил он, передразнивая её скрещённые руки и нахмуренный лоб. — Нужно быть... немного более... на коленях, я думаю. Что-то в этом роде. Она открыла рот, возмущённая тем, что он посмел такое сказать. — И может, немного этого... — добавил он, складывая руки в молитвенном жесте. Гермиона сглотнула, губы дёргались от раздражения, и вдруг она застала его врасплох. — Ладно, — выдохнула она, и ухмылка сползла с его губ в тот же миг, как она упала на колени. — Если ты этого хочешь... — Она убрала прядь волос за уши и начала ползти к нему. — ...тогда получай... Драко не мог сдержаться. Слегка приоткрыв рот, он смотрел на ведьму, подаваясь то вперёд, то назад, когда она добралась до его ног, сложив руки в молитвенном жесте, как он и показывал. — Подожди, нет... — Игнорируя ту извращённую часть мозга, которая велела ему позволить ей продолжать, он опустился на колени, взял её за плечи и поднял на ноги. — Я... я не этого хочу. Она вздохнула, взволнованно. — Чего же ты хочешь? — Я не... — Парада? — перебила она. — Золотой медали? Он открыл рот, но слова не шли. — Или ты предпочтёшь услышать правду? — дрожащим голосом спросила ведьма. — Потому что... потому что я... я пыталась не доверять тебе и пыталась не испытывать симпатию к тебе... но... я... это не так, и... и меня пугает мысль о том, как быстро это произошло... и как... как невозможно это игнорировать... — Она на мгновение закрыла глаза, и когда открыла их снова, тёплые карие радужки подёрнулись влагой. — Я просто... я не могу это игнорировать, когда... когда ты так на меня смотришь... и когда... когда ты так близко, что я... что я должна прилагать сознательное усилие, чтобы не... чтобы не... не поцеловать тебя... Как по команде, метла выскользнула из его руки и с грохотом упала на ветхий деревянный пол. Резкий ветер кружил над ними и вокруг них, приближая их на миллиметр друг к другу с каждой секундой, которую он ждал, затаив дыхание на грани этого признания. — Я только об этом и думаю, — произнесла она, переводя взгляд с его глаз на губы. — О тебе... только о тебе я и думаю. Краска залила его щёки. — Правда? — спросил он. Гермиона вдыхала и выдыхала, наполняя лёгкие кислородом, чтобы компенсировать его нехватку. — Правда, — выдохнула она. — Ты... ты всё ещё хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Искренность в её голосе заставила его грудь ныть. — Нет, — ответил он, приближаясь. — Я никогда этого не хотел... — пробормотал он, и вибрация его голоса отозвалась во всём её теле, когда он оказался рядом. — Я хочу тебя. — Прежде чем кто-либо из них успел осознать ситуацию, он склонил голову и накрыл её губы мягким, но настойчивым поцелуем, позволяя рукам соскользнуть с её лица на бёдра. Понадобилось мгновение, прежде чем она смогла пошевелиться, ошеломлённая тишиной, после чего она обвила руками его шею и плечи. С каждой секундой, прижимаясь всё ближе, он изучал изгибы её тела и ощущение её кожи. — Не могу поверить, что это происходит... — произнесла она, слегка дрожа. Драко провёл руками по её бокам, согревая её. — Я тоже, — пробормотал он, нежно посасывая её нижнюю губу. Она довольно мурлыкнула, заставляя его повторять это снова и снова, пока у неё не подкосились колени. Вскоре его руки оказались у неё на талии, и он прижал её к себе крепко, словно не мог иначе, словно она исчезнет, если он отпустит. И как бы сильно ему ни хотелось целовать её — везде, где только можно — всю оставшуюся ночь, он не мог. Как бы ни было тяжело, он оторвался от её мягких, пахнущих ванилью губ. Она подалась вперёд, когда он отстранился. — Что... что случилось? — Проверка... — ответил он, делая глубокие, ровные вдохи. — Мне нужно быть в гостиной, когда Слизнорт будет делать обход, иначе мне конец. — О, точно… — Гермиона на мгновение замерла, взглянув на часы на запястье Драко. — Чёрт. Я опаздываю на своё дежурство. Драко нагнулся, поднимая метлу. — Я подвезу тебя на метле. Так быстрее всего. Она уставилась на него. — Нет, нет, нет. Ни за что. — В чём дело? — Я… я ненавижу летать. — Правда? — спросил он с толикой веселья в глазах, пока не понял, что она не шутит. — Да ладно. С тобой всё будет в порядке. Я обещаю. — Дело не в этом. Я просто… — Она тяжело сглотнула. — Я не фанат высоты. — А. Грейнджер перевела взгляд вниз, слегка смущаясь. — Лети. Я… я догоню тебя. Только — по земле. Драко помедлил мгновение, затем оседлал метлу, оглянувшись на неё с уверенностью в глазах. — Ты мне доверяешь? — спросил он. Она взглянула на него, открывая и закрывая рот несколько раз, прежде чем с её губ сорвалось нечто большее, чем просто вздох. — Я... э... я... думаю, да... Не говоря больше ни слова, он протянул руку брюнетке, и она неуверенно приняла её. Не успела она опомниться, как уже сидела впереди него, её тело надёжно устроилось между его ног, а руки сжимали отполированную рукоять его Нимбуса 2001. Она закрыла глаза, чтобы сохранять спокойствие, и почувствовала, как воздух вырывается из лёгких, когда они взлетели, уносясь с трибун к замку. — Может, тебе стоит на это взглянуть, — произнёс он. Почему-то она послушалась, замолчав. Поражённая открывшимся видом, она не могла говорить, она могла только впитывать: замок, пышные земли, безмятежные воды, таинственный лес и горы, что обнимали его. На мгновение она ослабила хватку на метле, очарованная видом с высоты птичьего полёта, как вдруг... Её желудок ухнул вниз. — О, Мер... — Всё в порядке. Я держу тебя, — сказал Драко, одной рукой управляя метлой, а другой прижимая её к себе, когда метла нырнула вниз. Она закусила губу, зажмурившись так сильно, как только могла, слегка дрожа. Ветер развевал её волосы назад. Почувствовав прилив страха в её крови, волшебник прижал её крепче, прямо к своей груди. — Мы почти на месте, — сообщил он. — Ещё одна... секунда... Её глаза распахнулись, как только всё прекратилось. — О, милый Мерлин... — Грейнджер вдыхала и выдыхала, приходя в себя, когда они приземлились в Астрономической башне. — Ты как? — спросил Драко с насмешкой. Она сползла с метлы, слегка дрожа на подкашивающихся ногах. — В полном порядке... — произнесла ведьма, откашлялась, одёрнула юбку, разглаживая складки, и наконец повернулась к нему. — Я... э... прости меня за сегодня. — Чт… — Он взглянул на неё на мгновение, прежде чем до него дошло. — А, это. Не беспокойся об этом. Я был неправ. Я перегнул палку. — Думаю, мы оба немного перегнули, — резонно заметила она, идя рядом с ним вниз по лестнице Астрономической башни. — В любом случае, оказалось, что письмо было настоящим и был настоящий волшебник, который хотел пригласить в команду Рона и Гарри. Вообще-то... я слышала от Астории, что он и тебя искал на вечеринке. Драко продолжал идти, равнодушно. — Рад за них. — А как же ты? — спросила она с любопытством. — Ты разве не рад? Он пожал плечами. — Наверное. Решив не развивать тему, они продолжили спускаться по длинной винтовой лестнице, пока не достигли основания башни. Учитывая поздний час, в замке было убийственно тихо, и каждый их шаг гулко отдавался эхом. Мгновение спустя они посмотрели друг на друга, оказавшись на распутье. — Увидимся... завтра? — спросил Драко. Гермиона кивнула, замешкалась на мгновение, прежде чем он наклонился и легко поцеловал её в губы. Она ответила на поцелуй, продлевая их прощание ещё на несколько секунд, пока навязчивый голос в её голове не запел свою песню. Как бы ни было тяжело, она отстранилась, мягко дыша. — До завтра. Драко улыбнулся ей, замерев на месте и наблюдая, как она на цыпочках крадётся по коридору.