Игра на двоих — Two Can Play

Выражения их лиц после того, как он выпил зелье, были просто бесценны. Драко усмехнулся про себя, расстегивая пуговицы рубашки и перекидывая её через плечо. Он взглянул в зеркало над раковиной, отмечая единственные изменения, которые принес их с Пэнси экспериментальный состав. Следы от вчерашнего матча по квиддичу бесследно исчезли. Торс теперь казался выточенным из фарфора, рельефные мышцы перекатывались под кожей — твердые и сухие. Приятно было снова чувствовать себя в целости, но Драко знал: действие зелья недолговечно. Он достал из кармана брюк противоядие, откупорил пробку, прижал горлышко к губам и одним глотком осушил пузырек. В ту же секунду в дверь резко постучали. — Открывай! — раздался голос, которого он ожидал меньше всего. Драко приподнял бровь, швырнул пустой флакон в сторону и, накинув рубашку (так и не застегнув), пустил в дверь сноп искр, распахивая её настежь. На пороге стояла Гермиона Грейнджер. — Ты что здесь делаешь? — спросил он с прохладцей. — И главное, как ты прошла через портрет? Это же ванная старост, мужская. — Тем же способом, что и ты. Блейз сказал пароль, — отрезала она, решительно проскользнув мимо него и захлопнув дверь. — Нам нужно кое-что обсудить. Драко усмехнулся. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится. — Что ж, прекрасно. И что же именно ты хочешь обсудить? Девушка на мгновение замялась. Её взгляд скользнул по его обнаженному животу, туда, где разошлись полы рубашки. На щеках выступил легкий румянец, но она тряхнула головой и ткнула в него указательным пальцем. — Ты, — начала она. — Какой же ты наглец. Драко задумался, что могло послужить причиной этой внезапной вспышки. Может, она узнала о соглашении? Может, Уизли не смог продержать свой жирный рот на замке дольше пары дней? Вариантов была масса, но, к сожалению, у него не было ни времени, ни желания их перебирать. Нервные морщины в семнадцать лет ему ни к чему. Грейнджер выхватила палочку. — Я бы вспорола тебе брюхо, как рыбе, — процедила она сквозь зубы. — Ты мерзкий, отвратительный… — …мерзкий, отвратительный, грязный таракан, — зевнул он. — Смени пластинку, красавица. — Думаешь, это смешно? — спросила она. — А? Думаешь? Он начинал подозревать, что здесь что-то серьёзнее. Староста выглядела не просто злой. Она выглядела убийственно злой. — Я понятия не имею, о чем ты тут бормочешь. Если бы ты соблаговолила объяснить… — …Думаешь, ты имеешь право делать всё, что вздумается, с кем вздумается, только потому что твоя семейка богата, а твоя кровь якобы чиста? Ах вот оно что. Значит, всё-таки соглашение. — Ну-ну, это была не моя идея, — заверил он её, удивляясь сам себе, почему он просто не заставит её замолчать парой-тройкой проклятий. — Если тебе так нужны ответы, советую поговорить с Уизелом. Грейнджер прищурилась. — И при чем тут, во имя Мерлина, Рон? — спросила она. — Он даже не знает Кристофера. — Кристофера? — переспросил Драко, опешив. — Да, Кристофера. — Девушка изо всех сил старалась сдерживать гнев. — Того самого парня, которого ты шантажируешь. Глаза Драко на миг расширились. Он полностью просчитался. — Ты из-за этого? Грейнджер резко кивнула, сжимая палочку и медленно приближаясь к нему. — Назови хоть одну причину, почему мне не следует стереть тебя в порошок. У него действительно не было ответа. Честно говоря, Драко ничего не имел против образа жизни Кристофера. — Я и не собирался ничего никому рассказывать. — Что? — О его парне, — ответил Драко. — У меня и в мыслях не было его шантажировать. Это он предложил всё что угодно, лишь бы его тайна осталась тайной. А я согласился. Грейнджер вскинула бровь. — И ты хочешь, чтобы я поверила, что это была его идея? — А он сказал, что не его? Её губы дрогнули. — Это не важно. — Думаю, на этом всё, — сказал Драко, кивая на дверь. — Выход там. — Я даже близко не закончила, — возразила она. — Ты просто использовал его, зная, что он делает это из-за страха. Драко закатил глаза. — Я слизеринец. Это наша природа. — Может, и так, но это не отменяет того факта, что ты заслуживаешь пройти через то же унижение, через которое проходят другие по твоей милости, — твёрдо сказала она. — Даже хуже. — О? И по чьему мнению? — спросил юноша, оценивающе оглядывая её. — По твоему? — Да, — парировала она. — Спасение твоей неблагодарной задницы от того бладжера было достаточным унижением. Нижняя губа Грейнджер дрогнула, и на мгновение она отвела взгляд. — Давай без геройства. Мы все знаем, что ты сделал это, чтобы увильнуть от наказания. — Неужели? Она кивнула. — Зачем ещё такому слизеринцу, как ты, подставляться ради гриффиндорки вроде меня, если не из эгоистичных побуждений? Драко снова закатил глаза. — Ты просто самодовольная стерва. — Он выставил руку перед её лицом, останавливая готовые сорваться возражения. — Вы, гриффиндорцы, только и делаете, что жалуетесь на меня и мой факультет. Вечно «Слизерин то», «Малфой это», — передразнил он, медленно застегивая рубашку снизу вверх. — А когда я наконец делаю что-то стоящее, вам всё равно не угодишь. Знаешь, почему? Она молчала. Возможно, впервые в жизни. — Потому что вам нравится меня ненавидеть. — Драко вплотную приблизился к ней и только сейчас заметил, какая же она маленькая по сравнению с ним. Выше он её был по меньшей мере на фут. — А теперь, если не возражаешь, я пойду.

***

Он был в бешенстве. Какое право она имела врываться в его жизнь и бросать такие вопиюще ложные обвинения? Да, он застукал Кристофера на дне рождения Дафны, но Драко не был и вполовину таким злодеем, как о нем говорили. Он честно сказал: ни одна косточка в его теле не желала, чтобы бывший староста Когтеврана страдал из-за того, что, по сути, от него не зависело. Драко не был гомофобом. Драко верил в любовь, свободную от оков общества. Ему было жаль Кристофера. Всё это должно было остаться шуткой, чем-то, над чем можно будет посмеяться, когда всё это останется позади, когда он в последний раз выйдет из ворот Хогвартса. — Уизли, — позвал юноша, и голос его резанул, как лезвие ножа. — На пару слов. Он стоял у озера под открытым небом и смотрел прямо в глаза рыжему придурку. Рон Уизли вскинул бровь, оглядываясь по сторонам — не видит ли кто. Большинство студентов пряталось в замке от промозглой погоды. — Что-то случилось? — спросил гриффиндорец. Драко едва сдерживал смех. — Можно и так сказать. — Что? — наседал Уизли. — Она о чем-то догадалась? — Нет. Не в этом дело. — Он провел рукой по светлым волосам. — Я хочу выйти из игры. — Чего? — Я выхожу, — твердо повторил Драко. — Она… С ней слишком тяжело. Я недооценил её невыносимый характер. — Но прошло всего несколько дней. Что она сделала? — Это Гермиона Грейнджер, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ей ничего не нужно было делать, достаточно просто быть собой. Уизли на мгновение задумался, потом кивнул. — Справедливо. — Отдаю тебе должное за то, что ты терпел эту девчонку так долго. — Спасибо. Наконец-то кто-то признал, через какие муки мне пришлось пройти. На миг Драко чуть не улыбнулся, но сдержался. Ни за что на свете он не станет брататься с главным прихвостнем Поттера. — Что у вас случилось? Уизли снова поднял бровь. — Э-э-э… — …Я спрашиваю из чистого любопытства. — Я думал, наш договор расторгнут? — Так и есть, — заверил его Драко. — Но это не значит, что я не использую это против неё. Я должен наверстать упущенные четыре дня подколок. — Ясно… — Уизли помолчал. — Она мне не изменяла, — сказал он прямо. — Она сделала кое-что намного, намного хуже. — Что может быть хуже измены? — хотел спросить Драко, но промолчал, ожидая продолжения. — Ты же помнишь, она недолго встречалась с Крамом, — продолжил рыжий. — Ну… они продолжали общаться, и прошлым летом, без моего ведома, она ездила к нему в Болгарию. — Но она же не изменяла? — Нет. — Уизли глубоко вздохнул. — Она лишилась с ним девственности. Драко скривился. — Я запутался. Ты же сказал, что она не изменяла. — Не изменяла, — подтвердил рыжий. — Мы тогда не были вместе. Она была свободна. — И… в чем проблема? — Ты не расслышал? — переспросил Уизли. — Она лишилась с ним девственности. Она переспала с ним. Драко ждал чего-то ещё, какой-то детали, которая связала бы всё воедино, но ничего не последовало. — По-моему, ты просто ревнивый придурок. — Попридержи язык, — предупредил гриффиндорец. — Погоди-ка, — Драко указал на него пальцем. — Ты ревнуешь не просто потому, что она трахалась с кем-то другим… Ты ревнуешь, потому что она не оказывает тебе такой же чести. Щеки Уизли сравнялись цветом с его волосами. — Если ты кому-нибудь расскажешь… Драко больше не мог сдерживаться. Он тихо хмыкнул, прикрывая рот ладонью. — Получить от ворот поворот от королевы грязнокровки, наверное, больнее любого проклятия. Теперь мне действительно тебя жаль. Его собеседник поморщился. — Знал же, что не стоило тебе говорить. — Нет, — возразил он. — Я рад, что ты рассказал. Потому что ещё минуту назад я почти поверил, что у тебя есть право мстить ей таким способом. — Драко выпрямился, отряхнул одежду от несуществующих пылинок. — А выходит, ты всё тот же никчемный неудачник. Второе место всё ещё жжет, да? — Тебе ли не знать, — огрызнулся Уизли. — Ты не выигрывал у Гарри ни разу с… хм… НИКОГДА. — Поттер — достойный противник, — спокойно ответил Драко. — Может, он и гриффиндорец, и очкастый ублюдок, но он хорош, и мне не зазорно проигрывать такому. — Юноша пристально посмотрел на собеседника. — А вот ты… ты просто жалок. Тайком встречаешься с врагом, лишь бы унизить девушку, которую якобы любишь. — Какое тебе дело, унизят её или нет? — выплюнул рыжий. — Ты ненавидишь её не меньше моего. — А вот тут ты ошибаешься, — небрежно бросил Драко. — Вот тебе и верность гриффиндорца. Если бы существовал факультет для ревнивых придурков, уверен, тебя бы распределили туда без лишних вопросов. Уизли дернулся за палочкой, но Драко оказался быстрее. — Одно заклинание — и тебя исключат, — напомнил рыжий. — До тебя дошло или повторить? — Я услышал тебя, — спокойно произнес Драко, изо всех сил сдерживая себя. — И поверь мне на слово: будь у меня возможность, я бы заставил каждую твою веснушку вспыхнуть, как рождественская гирлянда. Тебе повезло, что меня кое-что сдерживает. — Юноша закатал рукав, обнажая татуировку в виде черепа и змеи на левом предплечье. Темная Метка. Он опустил палочку, хотя каждый нерв вопил не делать этого. — Знаешь что, Уизли. Я сдержу свою часть сделки. Но только потому, что хочу увидеть выражение твоего лица, когда до тебя дойдет, что Грейнджер скорее переспит со мной, человеком, который мучил её последние шесть лет, чем с тобой. А теперь проваливай.