Утро

Солнечный луч опасливо пробрался внутрь комнаты и замер, не решаясь спуститься вниз. Рядом, на добротной, но простой кровати, лежал клубок переплетенных существ — при ближайшем рассмотрении оказалось, что существ двое, что они оба являются если не людьми, то весьма близкими к людям особями, и что один из них выглядел весьма угрожающе. Собственно, именно из-за этого разумного солнечный лучик и не решался спустится вниз. А вдруг как проснется? Но вдруг взвилась занавеска, потревоженная порывом ветра, и солнечный лучик с визгом свалился вниз, упав прямо на лицо этого угрожающего разумного. Тот поморщился, но не проснулся, только крепче обнял второго. Впрочем, даже не потревожь спящего солнечные лучи, вряд ли ему удалось бы проспать подольше — второй уже просыпался. Просыпался резко и сразу, что выдавало в нем человека, имевшего в прошлом весьма интересный, если не сказать неприятный, опыт. — Мм... Тайрен? Что ты тут делаешь? — полузадушенно прошептал я. Меня словно придавило бетонной стеной, а сверху еще и пару слонов поставили. — Лежу, — отозвался Тайрен, лениво приподнимаясь на одном локте, только чтобы после снова уткнуться лицом в мою грудь, — И собираюсь продолжить лежать дальше. Неужели мой дорогой Меель так жесток, что прогонит меня прочь? Еще как жесток! Как и положено истинному воину Света, я не проявляю никакого милосердия к Тьме! Не испытывая угрызений совести, согнать одного обнаглевшего Темного с моей тушки должно было быть просто. В теории. На практике сделать это оказалось не проще, чем сдвинуть ту самую бетонную стену. Тайрен, гений такой, даже не удосужился снять доспех! Удивительно, как меня еще не расплющило и не искололо острыми углами. — Слезь, гений..! Как тебе вообще в голову пришлось в полном доспехе лезть в мою кровать? — из последних сил захрипел я. — Эх, — Тайрен вздохнул, но нехотя поддался активным попыткам согнать его с себя, и сполз куда-то на бок, умудрившись не упасть с узкой кровати, — Добирался до тебя всеми правдами и неправдами, а ты меня сгоняешь... Ах, воины Света и впрямь жестоки к несчастным Темным! — Прекрашай поясничать! Тоже мне, нашелся страдалец! Тайрен закатил глаза, явно не впечатлившись моими возмущениями. Сразу видно, что воин Тьмы — никакого сочувствия к ближним своим. Не то что я — я как раз воплощение Добра, Света и Милосердия. Избранный, то бишь. Единственный и Неповторимый Избранный, которого призвали аж с десяток лет назад, и с тех пор я успел победить следующих врагов: Армию Зла, Темных Лордов в количестве двух штук, Темных Магов в количестве трех штук и свергнуть Темного Властелина. Короче, отыгрались на мне по полной программе. Зато теперь я имел почетный статус Магистра и пожизненное членство в Ордене Света, тьфу на них. Гораздо более приятным бонусом был доступ к разным артефактам из запасника Светлых, которые тащили все, что плохо лежит. Первые пару лет я этому очень удивлялся: ну как же, воины Света — а в кладовой порой найдешь такое, чем Темные Властелины пользоваться побоятся, но потом привык. Даже вошел во вкус. И — только это секрет! — несколько артефактов нагло укра... Кхм, использовал. Потому что надо было думать, прежде чем заставлять меня делать всякие сомнительные вещи в первый раз! Не в том смысле, что я никогда никого не побеждал и мне пришлось этому учиться, хоть и не без этого, а в том смысле что в свою первую попаданческую жизнь я провалил по всем фронтам, вот и пришлось в панике использовать первый попавшийся артефакт, чтобы вернуться в прошлое и все исправить. В результате исправления я приобрел красивый пепельный блонд (это не седина, это другое), учеников в количестве двух штук и любовника в количестве одна штука. А, и привычку составлять списки где надо и где не надо, потому что работа с документами оставляет свои неизгладимые впечатления. Кстати о пташках. А Тайрен что тут делает, а?! Нет, правда, что Темный Рыцарь забыл в Цитадели Света?! Я, конечно, в этой жизни такой масштабной войны, как в прошлой, не допустил, но напряженность в отношениях все равно оставалась. — Тайрен.., — лаского-лаского поинтересовался я, — Что ты тут делаешь? — Я здесь с очень важной миссией, — предельно серьезно отозвался Темный, хотя в его глазах отчетливо были видны танцующие чертики, — Мой Лорд отправились меня шпионить. — Ага, конечно, — фыркнул я, отползая от Тайрена на другой край кровати. С учетом размера этой самой кровати, отползти и не свалиться удалось сантиметров на пять, — И что же разведывает глубоко законспирированный агент Тьмы в моей постели? — Ммм, — задумчиво протянул Тайрен и подполз ближе, игнорируя мои жалкие попытки сохранить дистанцию. Металл его наплечника подозрительно проехался по простыне, и я мысленно попрощался с очередным комплектом постельного белья, — Даже не знаю. Надо будет что-то придумать. — Снимай доспех, — потребовал я, упираясь ладонями в холодный металл нагрудника, — Немедленно. Ты мне все бока отдавил. Тайрен лениво приоткрыл один глаз, смерио меня подозрительным взглядом и уточнил: — А ты поможешь? — С какой стати?! — Ну как же, — он все-таки приподнялся, давая мне возможность вздохнуть полной грудью, но не спеша слезать с кровати окончательно, — Разве не этому учат юных паладинов? Помогать ближнему? Снимать с ближнего доспех? Особенно если ближний — темный рыцарь, который всю ночь добирался до цитадели Света, минуя посты охраны, магические барьеры и твоих вездесущих учеников? — Тайрен, — сказал я очень-очень спокойно, — Ты сейчас серьезно пытаешься разжалобить меня историей о том, как пробрался в святая святых Ордена Света? — А что? — он моргнул с самым невинным видом, на какой только был способен, — Хорошая история. Прямо сердце разрывается. Представь: темная ночь, холодный ветер, одинокий рыцарь Тьмы пробирается сквозь враждебные земли, рискуя жизнью, честью и репутацией, только чтобы увидеть своего возлюбленного... — И даже не удосуживается снять доспех перед тем, как в его кровать завалиться, — закончил я безжалостно. Тайрен театрально вздохнул, признавая поражение в словесной перепалке, и сел на кровати, свесив ноги на пол. Луч света, набравшийся наглости за время нашего разговора, теперь безнаказанно прыгал по его черным волосам, выхватывая синеватые отсветы. — Я его самостоятельно не сниму, — сдался он, — А моего оруженосца здесь нет, так что... Я закатил глаза, но все же выбрался из-под одеяла и встал у него за спиной. Нет, правда гений — завалиться ко мне сразу после патруля и ожидать, что я буду исполнять роль оруженосца! Я, Избранный, Магистр Света, легенда во плоти! Хотя нельзя сказать, что у него нет на это оснований... Хм... А если так посмотреть, то есть в этом что-то такое... — И часто ты вот так к возлюбленным пробираешься? — спросил я, пытаясь нащупать хитромудрый механизм застежки, — У тебя там целая система отработана? — Меель, — Тайрен чуть повернул голову, и я увидел край его улыбки, — Ты у меня один такой возлюбленный. И, честно говоря, обычно не приходится пробираться к тем, кто спит в моей собственной постели, в моем собственном замке, в моих собственных владениях. — Так это я виноват, что не сплю в твоем замке? Тайрен в ответ тихо вздохнул и уткнулся лицом в мое плечо, еще и обнял. Злодей, как есть коварный злодей — отвлекает меня от праведного негодования. Хоть я и был совершенно не против объятий, но раздевать его стало неудобно. — Стой спокойно, — проворчал я, отпихивая его на некоторое расстояние, чтобы я мог продолжить свою деятельность. Застежка щелкнула, и наплечник с одной стороны ослаб. Вторая поддалась легче, и вскоре нагрудник уже лежал на полу отдельно от остальных частей доспеха. — Ладно, кирасу сняли, — прокомментировал я, переводя дух, — Что дальше? — Наручи, — Тайрен протянул мне руку. — И поножи, но их я, пожалуй, сам сниму. Не хватало еще, чтобы ты передо мной на колени вставал — у меня от этого вида сердце может не выдержать. — Вот это ты наглый, — фыркнул я, но наручи принялся отстегивать старательно, — С чего ты вообще взял, что я буду перед тобой на колени вставать? — Ну, для исторической справки напомню, — в голосе Тайрена отчетливо слышалась улыбка, — В прошлый раз, когда ты пытался мне что-то доказать, именно это и произошло. Я поперхнулся воздухом. — Это было совсем по другому поводу! — О да, — мечтательно протянул Тайрен, — По очень приятному поводу. — Заткнись. — И не подумаю. Наручи с тихим звоном отправились вслед за нагрудником. Тайрен потянулся, разминая затекшие плечи, и я привычно залип на его шикарную форму. Порой во мне просыпалась чистая зависть: ни в первый раз, ни потом мне не удалось достичь делаемого идеала. А я ведь столько времени тратил на тренировки! Так что мне оставалось только облизываться и совершенно бесстыдно пожирать его взгядом. — Насмотрелся? — ехидно подколол меня Тайрен, не оборачиваясь. — Неа, — честно признался я, даже не думая отводить взгляд, — Имей совесть, не эксплуатируй мои слабости. — А они у тебя есть? — Тайрен наконец обернулся, и в его темных глазах плескалось такое откровенное веселье, что я непроизвольно улыбнулся в ответ, — Избранный, Погибель Тьмы — и вдруг какие-то слабости? — Ну, вообще-то я еще и главный специалист по Тьме и ее производным, — я ткнул его пальцем в грудь, отмечая, что даже без доспеха она остается подозрительно твердой, — Можно сказать, эксперт широкого профиля. И как эксперт заявляю: данный экземпляр Темного Рыцаря представляет собой угрозу для моих моральных устоев. — Да неужели? — Тайрен поднялся с кровати и принялся за поножи, — Это те самые, что позволили тебе стащить из архивов Ордена артефакт возврата времени? — Я не стащил! — возмутился я, — Я его позаимствовал на чрезвычайно длительное пользование. И вообще, это было в прошлой временной линии, она не считается. — Ах да, точно, — Тайрен справился с креплениями быстрее, чем я ожидал, и теперь стоял посреди комнаты в простой темной рубашке и штанах, являя собой образец расслабленности, — Ты у нас специалист по временным парадоксам. Меель, который помнит то, чего не было, и не помнит то, что было. — Философ из тебя, как из меня поэт, — буркнул я, отворачиваясь к окну, потому что созерцать Тайрена в таком виде с утра пораньше было чревато потерей остатков самообладания, — Лучше скажи, как ты вообще прошел через защиту? Я лично настраивал эти барьеры, они должны были если не убить, то как минимум серьезно покалечить любого Темного выше уровня рядового прислужника. — А я не любой Темный, — в голосе Тайрена послышалась усмешка, — Так что давай ты вежливо сделаешь вид, что ничего не было? И улыбнулся — той самой улыбкой, из-за которой я в принципе и вляпался в эту историю. Широкая, теплая, совершенно не соответствующая статусу Темного Рыцаря, она делала его похожим на обычного человека, одновременно придавая ему на редкость придурковатый, хоть и очаровательный, вид. — И вообще, давай займемся чем-нибудь более приятным, чем споры, — заключил он и наклонился, чтобы поцеловать меня. И, надо признать, на какое-то время все разговоры о доспехах, магических барьерах и философии прекратились. Солнечный луч, набравшийся наглости окончательно, теперь беззастенчиво прыгал по нашим сплетенным фигурам, и даже занавеска больше не пыталась его прикрыть. Когда мы оторвались друг от друга, я чувствовал себя так, будто только что пробежал от Цитадели Тьмы до светлых земель, одновременно отбиваясь от погони и кошмарно кусачих комаров. Выглядел, наверное, соответствующе — рубашку надо будет надевать с высоким воротником, ибо были у меня подозрения, что иначе Магистры тут же начнут наперебой орать про разврат. Кхм. А Тайрен, сволочь такая, выглядел довольным и готовым на второй раунд! — Значит так, — выдохнул я, упираясь ладонями в его грудь, чтобы сохранить дистанцию, — Ты сейчас внятно объясняешь мне, зачем реально приперся, потому что если ты думаешь, что я поверю в историю про «просто соскучился, решил рискнуть жизнью», то ты забываешь, что я тебя знаю. Тайрен вздохнул с преувеличенной печалью. — Меель, ты неисправимый прагматик. Романтику убиваешь на корню. — Романтику? — я ткнул его в грудь, — Ты в доспехе в мою кровать завалился! Тоже мне, романтик! — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте, — Есть дело. Но оно может подождать хотя бы завтрака? Я всю ночь добирался, между прочим. Я прищурился. — Звучит подозрительно. — Не опаснее, чем обычно. Я закатил глаза, но все же кивнул. В конце концов, если Тайрен говорит, что дело может подождать — значит, действительно может. А если нет — то тем более надо сначала поесть, потому что решать проблемы на голодный желудок я зарекся еще в прошлой временной линии. — Ладно. Но если ты притащил очередную головную боль вроде того древнего артефакта, который мы искали в прошлом месяце, я тебя убью. — Идет, — легко согласился Тайрен и, подло подставив мне подножку, одним движением уложил обратно на кровать, — Но сначала завтрак. И, может быть, небольшой десерт до завтрака. — Тайрен! — возмутился я, пытаясь выбраться из-под него, — Слезь! Я серьезно! — Я тоже серьезно, — он чмокнул меня в нос, — Очень серьезно настроен на десерт. Я оканчательно покраснел и кинул в него подушкой. В ответ он имел наглость рассмеяться и упасть на пол, изображая смертельно раненого. Выглядело совершенно нереалистично — и слава всем богам, ибо вряд ли я когда-то смогу забыть, как он умирал у меня на руках в прошлой временно линии. В груди мерзло закололо, но я привычно заставил себя переключиться. — ...Идиот, — беззлобно выдохнул я, глядя, как он валяется на полу и пытается изобразить агонию с самым пафосным выражением лица, на которое только способен. — Я сражен, — прохрипел Тайрен, закатывая глаза, — Подушка Света пронзила мое черное сердце. Помяните меня, собратья по Тьме... — Помяну, — пообещал я, пихнув его ногой, — Прямо сейчас пойду на кухню и помяну твою бессмертную душу парой пирожков. Без тебя. Это возымело эффект. Тайрен моментально перестал умирать, подскочил и уставился на меня с неприкрытым интересом. — А насколько прилично целому Магистру лично спускаться на кухню? — А вот это уже не твоего темного ума дело, — я натянул штаны и принялся искать рубашку, которая за последие полчаса каким-то чудом перекочевала под кровать. Потом не удержался и показал ему язык, — Я Избранный, мне все можно. — Меель, — Тайрен подполз на коленях и обвил руками мои ноги раньше, чем я успел сделать шаг к двери, — Меель, не будь жесток. Я всю ночь добирался. Я голоден. Я несчастен. Я... — Ты — позор Темных Рыцарей, — перебил я, но выбираться из его хватки не стал. Приятно, чего уж там, — Встань немедленно. Что за детский сад? — Не встану, пока не пообещаешь поделиться. — Шантажист. — Переговорщик. Я выразительно закатил глаза, но руку ему все-таки подал, помогая подняться. Тайрен тут же обвил меня за талию и прижал к себе, довольно урча куда-то в макушку. Я уткнулся носом в его плечо и довольно засопел. Было тепло, уютно, настолько, что даже мысль о пирожках больше не казалось такой привлекательной. Тайрен, видимо, чувствовал что-то похожее, потому что тоже не двигался. — ...М-да, — еле слышно выдохнул я куда-то в районе его ключицы, — И что мы стоим? — Стоим, — согласно кивнул Тайрен, поглаживая меня по спине лениво, но успокаивающе, — Я, знаешь ли, не против постоять так до вечера. — А пирожки? — без особого энтузиазма поинтересовался я. — Пирожки подождут. Я хмыкнул и чуть отстранился, чтобы посмотреть на него. Солнечный луч, наглец, теперь вовсе забрался Тайрену на щеку, высвечивая непривычную мягкость в линии скул. Глаза у него были прикрыты, ресницы отбрасывали тени, и выглядел он до неприличия умиротворенным для Темного Рыцаря, пробравшегося ночью в логово врага. — Тайрен, — не выдержал я. Ну что поделать, не умел я сидеть в тишине, даже такой уютной. — Ммх? — Ты правда всю ночь добирался? Он приоткрыл один глаз. — Хочешь подробности? Как я перелезал через стену и чудом не попался твоему старшему ученику, который в три часа ночи решил проверить караул? — Мои ученики — это моя гордость и боль, — наставительно заметил я, но тут же добавил: — Хочу. Но потом. — Потом так потом, — пожал плечами Тайрен. Я потянулся к нему сам — просто чтобы прикоснуться, убедиться, что он взаправду здесь, что это не очередной сон, от которого просыпаешься в холодном поту и с колотящимся сердцем, на грани истерики. Поаещло еще, что в последнии пару лет кошмары снились мне реже, но все равно приятного мало. Пытаясь окончательно успокоиться, я провел ладонью по его щеке, не выдержал и попытался коварно ущипнуть, но Тайрен, наглец такой, перехватил мою руку и поцеловал в запястье, не торопясь, с той особой бережностью, от которой у меня до сих пор, спустя столько времени, подкашивались колени. — Я скучал, — признался он тихо. — Я знаю, — шепнул я, — Я тоже.