Аддиктивный синдром

Жар камина заставил тело растечься по дивану, укутавшись пледом из спальни. Не хотелось делать совершенно ничего. Ни исследовать неизвестный уголки особняка, ни искать ноутбук, чтобы порыскать в сети или досмотреть сериал — ничего. Я завалился у камина и поочередно смотрел, как догорает древесина и моросит не прекратившийся с утра дождь. Все дело в погоде. Еще недавно шел первый снег и вот Мюнхен снова заливает дождями, превращая начинавшуюся зимнюю сказку в будничную серость. Температура спала. Самочувствие улучшалось, но я все равно хотел спать, несмотря на то, что проспал целый день. Понимал, что ночью не усну, но все равно проваливался в сон, хоть и заставлял себя просыпаться, чтобы не пропустить возвращение Клауса. Лили где-то шасталась, а вот Асмодей спал возле дивана. Все время, пока я был дома, он ни на шаг не отходил от меня. Хотя я знал, что больше он не считает меня потенциальной угрозой, как для хозяина, так и для дома. Мы подружились. Я хотел верить, что это так. Я проснулся от звука мотора. Вскочив из кровати, я накинул сползший плед на плечи и побежал к входной двери. Спустя несколько минут за стеклянными стенами, я заметил его — мокрого, но довольного. — Спал? — спросил он заходя в дом, и пытаясь стряхнуть воду из волос. Прямо, как Лили и Асмодей после утренней прогулки. — Да что-то разоспался, — мотнул я головой и широко зевнул. Клаус снял грязные ботинки и мокрую кожанку, приблизился ко мне, но остановился. Выругался под нос. — Я мокрый, — закатил тот глаза и быстро поцеловал в лоб, не вжимаясь всем телом, как обычно. — Температуры нет. Хорошо. Пошли наверх. Я быстро сгоняю в душ, переоденусь и прокатимся. — Все правда будет нормально, если ты вывезешь меня в люди?.. — осторожно спросил я, следуя за Клаусом по пятам. Он резко развернулся, не дойдя до ступенек. — А почему не должно? — вопросительно поднял тот бровь. — Люди отца и Тобиаса могут быть повсюду. — Если ты еще думаешь, что они не знает, что ты у меня, то ошибаешься. Они не сунуться к тебе, пока я рядом, — заверил тот, усмехнувшись. — И все же они узнают, что я с тобой… что мы… Я не мог произнести вслух слово «вместе» или же «отношения», потому что и сам не мог до конца понять, так ли это. Клаус спустился со ступенек и шагнул ближе. — Что мы что? — не мог прекратиться усмехаться тот. — Что ты мой по своему желанию? Крольчонок, эти проныры уже давно обо всем знают. Насчет Тобиаса не уверен, но Керн — точно. — Как?.. — Да это же просто! Если я не убил тебя за все это время, то решил оставить себе. Ох, я бы хотел увидеть лицо Керна, когда он понял, что ты теперь мой. Мой. Я его. Каждое слово Клауса было таким красивым, таким пронзающим меня до самого естества, и все же я не мог успокоить внутреннюю панику. Отец слишком долго терзал меня своим невесомым присутствием, держал в кандалах, пускай все наши встречи за год можно было пересчитать по пальцам. И вот я освободился от него?.. Верилось с трудом. Я всегда думал, что Бен Керн до конца моей короткой жизни будет причиной всех моих волнений и переживаний. Причиной черной полосы, столкнувшей меня в наркотическую пропасть. — Малыш, ты серьезно забиваешь этим голову? Тебе нужна определенность, да? Хорошо, я дам тебе эту гребаную определенность, — фыркнул мужчина и прикоснулся холодной ладонью к моей щеке. — Мы теперь вместе. Даже босс дал зеленый свет, если я буду приглядывать за тобой. Ты теперь на моей, на нашей стороне. Тебе придется заслужить доверие остальных, но мне плевать, что они думают. Я доверяю тебе и заставлю всех остальных уважать мое решение быть с тобой. Клаус склонился надо мной и прикоснулся мокрым лбом к моему. — Керн не посмеет заявиться. Он слишком боится меня. Все они боятся. — Отец никогда ничего не боялся. — Керн? — переспросил мужчина и громко рассмеялся. — Твой отец, крольчонок, последнее ссыкло. Он боится за свою репутацию, деньги и жизнь — все его мир крутиться вокруг этого. Он цепляется за тебя лишь потому, что ты единственный, кому он может передать все его начиная, чтобы они не канули в пропасть. А тот его безумный план женить тебя? Умоляю, он никогда не получит тебя. Его смех отразился на моем лице, и я невольно улыбнулся. Слова Клауса успокаивали, безусловно. Он весь, как таблетка хорошенького успокоительного, имеющая побочный эффект афродизиака. Вот, как Клаус Эйзенманн действовал на меня. У моего тела не было иммунитета к нему. — Так что не забивай голову. У нас сегодня свидание, помнишь? Свидание? Это слово зависло в голове все то время, пока Клаус поднимался наверх. Я упал на кровать, прокручивая это в мыслях, а тем временем вокруг меня мельтешила Лили вместе с мужчиной. Он сходил в душ, согрелся, рылся в гардеробной в поисках того, что надеть и переодевался прямо передо мной. Однако я все пялился в потолок, пробуя на вкус это слово — свидание. Мое первое свидание за все двадцать один год жизни. Мое первое свидание, несмотря на то, что я целовался, спал и делал много всего. Мой первый опыт, о котором я даже помыслить не мог. Я не ходил на свидания, потому что ни с кем не встречался, но Клаус? Раньше мне казалось, что он вообще не по свиданиям и отношениям, а теперь? Теперь он делает все то, что идет вразрез построенному образу Клауса Эйзенманна в моей голове. Нет, мне безумно нравилась эта идея! Если действительно забыть об отце, Каттерфельде и всех препятствиях, то я мечтал хоть раз в жизни попробовать, как это, жить обычной жизнью, ходить на свидания с человеком, что нравится, а не по приказу отца. Быть обычным, не из преступного мира интриг, в котором был рожден. Я понимал, что сладкой парочки из нас с Клаусом не выйдет, но… Держаться за руки? Ужинать вместе? Мы все это делали и раньше, пускай я и был заперт в его подвале. Мы могли бы вместе таскаться по магазинам. Купить ту чертову зубную щетку и немного одежды для меня. Сидеть в дешевой кафешке и шутить обо всем, что только придет на ум. Вместе. Свидание. Это… — Не витай в мыслях, а то я могу и обидеться, — надулся мужчина, щеголяющий передо мной в одних брюках, пока выбирал свитер под темно-коричневые брюки. — Свидание… — озвучил я то, что щекотало меня на протяжении всего времени. — Ну, это когда два человека проводят время один на один. Конечно, мне нравится, когда это событие имеет весьма волнующее продолжение, но… — Клаус! Я знаю, что такое свидание! И да, черт возьми, я хочу уже куда-нибудь выбраться! Просто дай мне минутку прийти в себя. Это мой первый подобный опыт и… Волнующее продолжение. Значит, он не шутил. Это действительно свидание со всеми вытекающими. — Первый? — просиял тот, замерев на пороге гардеробной. — Только не нужно смеяться. — Да я и не собирался, — мгновенно возразил тот. — Последний раз я ходил, когда мне было пятнадцать или шестнадцать, так что можно считать, что это первое для нас обоих. Мне определенно нравится, как ты смутился. Настоящая помидорка! Я бросил в Клауса подушку, и тот, рассмеявшись, скрылся в гардеробной. Подумать только, он ходил на свидания, когда я еще под стол ходил! В смысле, что это очень интригующе, но в то же время так странно! Значит, я был прав: образ Клауса не зря не вязался с свиданиями. И теперь мы идем на него. На самое, черт возьми, настоящее свидание! Клаус надел бежевый свитер, который я никогда не видел на нем, и оставил кобуру с пистолетом на прикроватной тумбочке. Я заметил, что он взял только нож. Тот самый, который предлагал мне в подвале. Он не расставался с ним ни на миг. Мы спустились вниз. Клаус сказал, что нужно выгулять демонят, ведь мы не знаем, когда вернемся. Мы неспешно прошлись все тем же маршрутом, что и утром. Вернулись обратно в дом, где Клаус снял с псов грязные мешочки для лап, которые надевал им на прогулки, и покормил. Заставил выпить меня таблетки, не забыв о них. Убедившись, что все в порядке, мы вышли на улицу. Дождь прекратился, но я был уверен, что ненадолго. Клаус провел меня к гаражу, который прилегал к дому, но не соединялся с ним внутри. Гараж был огромен, но пуст. Вокруг стояли банки с краской. Правая стена наполовину докрашена в темно-серый, тогда как остальные все еще голые. У Клауса был ремонт. Он упоминал об этом еще в ту ночь, когда мы участвовали в гонках. Поэтому здесь так пусто, а все машины мужчины по-прежнему стоят в гараже при поместье Каттерфельда. Внутри стоял один лишь байк, который я хорошо знал, и несколько ящиков с интрументами. Клаус вручил все тот же голубой шлем с морковками, который ждал меня здесь все время, словно Клаус был на все сто процентов уверен, что однажды я еще раз прокачусь. И он не ошибся. Клаус вытянул байк на улицу и закрыл гараж. Я залез сзади и обхватил его за талию, уже не стесняясь находиться так близко к мужчине. Дорога к трассе находилась с обратной стороны дома, поэтому пока Клаус набирал скорость, я успел рассмотреть отдаляющийся особняк в освещении фонарей. Как и внутренний интерьер, экстерьер был таким же мрачным. Много затемненных панорамных окон и балкончиков, темно-серые стены и невысокая крыша. Как с обложки — я который раз убеждался, что у Клауса есть определенный вкус. Мрачный, но шикарный. Роскошь в темных тонах. В лесу проложена прямая асфальтированная дорога от дома прямо к трассе. Мы быстро набрали скорость и выехали на дорогу. Как всегда в этой части частных массивов были пусто. Клаус с азартом обгонял нечасто встречающие машины. Я наблюдал за мокрой дорогой, наслаждался звуком мотора и ощущением напряженных мышц под кофтой мужчины. Я бессовестно залез под его кожанку, чтобы погреть ладони, и ни разу не пожалел. За этим чувством я совершенно не заметил, как поместье Каттерфельд и Кернов, находящиеся недалеко друг от друга, померкли за нашими спинами. Мы въехали в город и сбавили скорость. Были небольшие пробки, как Клаус объяснил, сегодня пятница и все едут веселиться. Мужчина припарковался на подземной платной подземной парковке. С помощью лифта мы поднялись в оживленный торговый центр. Людей было немерено. В основном подростки, множество парочек, держащиеся за руки. Я шел рядом с Клаусом, но не осмеливался сделать так же. Мужчина заметил мою заторможенность и взял меня под руку, потащив в неизвестном направлении. Можно сосчитать на пальцах, когда я бывал в торговых центрах. В этом — никогда, поэтому я совершенно не знал, куда Клаус так отчаянно тащит меня. Яркие витрины и неоновые вывески мелькали перед глазами, пока мы не остановились возле одной из них. Народа здесь не было. Ни одного покупателя, хотя в других магазинах под завязку набито клиентами. — Купим тебе одежду и забьем всю гардеробную, — заявил Клаус и потянул меня внутрь, не желаю слушать слабых возмущений. Нас встретила консультантка. Разговаривал с ней Клаус. Он произнес целый список из одежды, начиная от исподнего, заканчивая теплыми вещами. Девушка попросила размер и Клаус без запинки ответил все в точности. Я потянул его за руку и тихо спросил, откуда он знает, а тот лишь пожал плечами, и усмехнулся. Наклонился ко мне, преодолевая разницу в росте. — Вчера я хорошенько так тебя облапал. Конечно, я знаю все размеры, крольчонок. Клянусь, консультантка все услышала, опустила пристыженный взгляд и пролепетала, что ей нужно пять минут, чтобы все подготовить. Вторая девушка прибежала ей на смену и провела нас внутрь. При входе в магазин стояли лишь манекены и длинный ресепшен в виде волны с яркой вывеской, никакой одежды, однако и в комнате, куда нас привели, ни намека на нее. Нас встретил диванчик для двоих, столик с непомерным количеством разнообразных журналов и брендов, а также несколько огромных примерочных. Никогда не был в подобном месте. Обычно я заказывал одежду в интернете, была и брендовая, но в основном та, которая понравилась с первого взгляда. Я никогда не подбирал низ к верху или наоборот, покупал все, что западало в душу, ведь на нехватку денег никогда не жаловался. Конечно, до февраля и сделки с отцом. Я сел на приличном расстоянии от мужчины, пристыженный его словами и реакцией консультантки. Клаус обхватил меня за талию и легко притянул к себе. — Не желаете кофе или чаю? — спросила вторая девушка с рабочей улыбкой. — Кофе без сахара, пожалуйста, и зеленый чай, — ответил ей Клаус, даже не смотря в ее сторону. Она скрылась за одной из нескольких дверей, оставив нас наедине. Мужчина развалился на диване, удерживая меня рукой, будто я куда-либо мог сбежать. — Ты голодный? — Немного, — признался я, разглядывая помещение. — На втором этаже есть ресторанчик с итальянской кухней. Зальцман меня убьет, что я кормлю тебя жирной пищей, но мне слишком хочется тебя побаловать, — произнес тот, пока его пальцы бродили под моей курточкой. — Сегодня сделаем исключение, а завтра наведаемся к докторишке. — У тебя выходной? — Не совсем, — мотнул тот головой и склонил голову ко мне, зарывшись носом в волосы. — Завтра босс не планирует никуда выходить из поместья, так что у меня выходной, но если я понадоблюсь, придется отлучиться. Ситуация с Эвансом зашла в тупик, так что пока у меня нет особых заданий. Мои люди все еще рыщут по Мельбурну в его поисках. Вот как, значит, они проверяют, не уехал ли Эванс из Австралии. Повезет, если он еще там и они смогут его вернуть, а если успел сбежать в Испанию… Мне хотелось, чтобы эта ситуация закончилась, как можно быстрее, хотя я и понимал, что вряд ли она разрешится в ближайшее время. Если Эванс уже пересек границу Испании, Каттерфельд потеряет возможность вернуть мужа в ближайшее время. Не уверен, смогут ли они вообще вернуть его, зная, кем на самом деле является Эванс… Клаус размышлял над тем, что мы будем есть, когда вернулись обе консультантки. Одна держала в руках целую гору одежды, пока вторая поставила возле нас горячие напитки с печеньем. — Начнем с брюк, — огласил Клаус и подпихнул меня в сторону примерочной. Я оглядывался на него все то время, пока девушка настойчиво подпихала меня к примерочной. Она сложила на столике все штаны и ушла за новой порцией одежды. Брюк было немерено. Вся та куча одежды в ее руках была именно штанами, словно она знала, с чего захочет начать Клаус. Я стянул мешковатые спортивки, которые мужчина вручил мне еще утром, и принялся натягивать первые же, что лежали в стопке. Это были черные джинсы в обтяжку. Тот тип нижней одежды, который я ненавидел больше всего. Я отодвинул шторку и показался Клаусу. — Не нравится? — спросил он, перекинув ногу через ногу и попивая свой кофе. — Слишком тесно. Не люблю такие, — тихо ответил я и приподнял подол водолазки, показывая, как сильно они обтянули меня сверху. — Верно. Слишком долго снимать. Примерь те широкие голубые джинсы, — согласился Клаус и кивнул на брюки, что лежали с самого низу. Как он знал, что они широкие, я понятия не имел. Я прикрыл шторку и начал мерять дальше. Из шести пар мне и правда подошли лишь те, на которые указал Клаус. Он попросил консультантку найти похожие фасоны с разных цветах и запаковать их. Как оказалось, мы пришли не по одну-две пары. У мужчины было стойкое намерение скупить полмагазина и я не ошибся, когда дело до дошло до свитеров. Никогда не думал, что одна лишь примерка может утомить! Я постоянно бегал из примерочной к Клаусу, чтобы он потрогал ткань и посмотрел на меня. В итоге он выбрал две водолазки, три широких свитера и парочку разноцветных рубашек. Мы перешли к футболкам, к счастью, мое мучение здесь было быстрым. Однако на этом все не закончились. Мне принесли исподнее, но я сразу сказал Клаусу, что не буду мерять его. В каких магазинах можно вообще примерять нижнее белье?! Тот лишь тихо усмехнулся и попросил принести пижамы. Девушка спросила, какой именно фасон нам нужен. Клаус остановился на зимнем комплекте с утеплением — длинные штаны и рубашка с рукавами, а также попросил что-то полегче. Когда консультантка принесла мне эти коротенькие шортики со спальной рубашкой, я выглянул из-за шторки и заявил, что комплект не подходит. Плотно закрыл шторку, я попытался как-то опустить шорты, чтобы они прикрывали хотя бы внутреннюю сторону бедер, но ничего не получалось. Не понимаю, это точно мужская пижама? Слишком открытая и… Я подскочил на месте, когда заметил вошедшего в примерочную Клауса в отражении зеркала. Мужчина прикрыл шторку и осмотрел меня с ног до головы. — А я думаю, что подходит, — произнес тот, не отводя взгляда от моих ног. — Я не буду такое носить, — твердо заявил я, пытаясь опустить чертовые шорты еще ниже. — Будешь, — возразил мужчина и шагнул ближе. — Я лично выбрал эту пижаму, крольчонок. — Она слишком открытая! — Верно, но ты ведь не собираешься носить ее где-то помимо спальни, не так ли? Секунда, вторая — и до меня дошло, почему его внимание зацепилось за эту чертову пижаму. Клаус подступил еще ближе и притянул меня к себе. Его руки удобно устроились у меня на пояснице, играясь с резинкой шорт. — Ты прав: узкие вещи отвратительны. Их долго снимать, а у меня зачастую слишком мало терпения, — шептал он мне на ухо, пока его руки пробирались дальше, поглаживая окончание моей спины прямо над копчиком. — Мы берем эту пижаму и точка, крольчонок. Мой взгляд зацепился за его глаза, пристально разглядывающие то, что находилось под тонкой, почти прозрачной рубашкой. — Ладно, — смирился я и выставил руки между нами, понимая, что хочет сделать Клаус прямо здесь, в примерочной, когда всего за шторкой стоят две девушки! — Все, иди!.. Подпихнул я его, но тот не сдвинулся с места. — Клаус, иди!.. — возмущенно прошептал я, но тот заткнул меня поцелуем и опрокинул за зеркальную стену. Его руки продолжали блуждать под шортами, пока он съедал меня поцелуем. Мои руки оказались зажаты между нашими телами. Он не отставал и не сбавлял оборотов, ведь его ни разу не заботили те две консультантки поблизости. Он полностью погрузился в свою фантазию со мной и этими чертовски коротенькими шортами, пока я не прикус его за губу. — Отрастил зубки? — насмешливо спросил тот, проведя языком по укушенному месту. — Там… — Ну и что? Это частный магазин. Им плевать даже, если трахну тебя прямо здесь. Его язык коснулся моего уха, проведя по ободку. Я отвернулся и умоляюще посмотрел на него. Нет, только не здесь! — Ты ведь знаешь, что мне плевать на мнение остальных? — задал тот вопрос и отпрял, поставив меня на пол, проведя кончиками пальцем по внутренней стороне бедра. — Ладно, так уж и быть. Нужно еще подобрать обувь и верхнюю одежду. Он щелкнул меня по носу и ухмыльнулся, покинув примерочную. Как истукан, я продолжал стоять, смотря на плотно закрытую шторку, не в силах поверить, что он делал это прямо здесь! В гребаном магазине! Чертов псих! Губы пылали, а ноги подкашивались, пока я пытался стянуть из себя эту пижаму. Слышал, как за шторкой Клаус говорит, что мы берем такую же только в голубом цвете, а не в зеленом, который мне совершенно не подходит. Конечно же, в двух комплектах. Я вышел, пялясь на пол, все еще раздраженный от выходки мужчины. Присел на диван, залпом выпил остывший чай, пытаясь перебить вкус его кофе на своих губах, и начал мерять гору ботинок и кроссовок, уже приготовленных для меня. Клаус командовал девушками, присматриваясь к тому, как каждая обувь сидит на мне. Зимние ботинки, осенние и даже весенние, то же касается кроссовок для прогулок, для выхода в люди и просто, чтобы были, даже чертовые тапочки! Тапочки для дома, тапочки для улицы и отдельные снова, чтобы просто были на пересменку. Я был прав: он действительно решил скупить половину гребаного магазина! Мне стало не по себе, когда мы начали выбирать курточки. Я хотел похожую кожанку, как у него, но тот сказал, что постоянно болеющим детям ее носить не позволено. Вместо нее он выбрал три дутых пуховика похожего фасона, как была на мне, несколько пальто и ветровок. Не забыл и о шапке с шарфом на зиму. Он буквально собрал с нуля весь мой гардероб, который, честно, я не знал, как может уместиться в его, когда тот и так был набит до потолка! Прошло полтора часа, с того момента, как мы вошли в магазин, и только к восьмому часу вечера мы справились. Клаус заставил меня переодеться в купленную кофту и джинсы, а также новые ботинки и курточку. На ресепшене оплатил все, взглядом запретив мне как-либо жаловаться, и заказал доставку всего купленного к его дому до завтра. Я ужасно проголодался и устал от шопинга, поэтому Клаус буквально тащил меня на второй этаж, чтобы поужинать. Я все еще немного дулся на него, ведь консультантки бросали двусмысленные взгляды нам в спину, когда мы уходили. Наверняка в их глазах я был пай-мальчиком, которого взрослый богатый мужчина привел на закупки, хотя все было совершенно не так! Нет, с одной стороны так, но с другой у меня ведь были и свои деньги. Те, которые оставил мне Викинг. Пускай они все еще ждут, пока я вступлю в право наследования, но они есть. И я не знал, как заговорить с Клаусом об этом. Мне не хотелось оставаться в долгу перед ним за всю эту одежду или что-либо еще. В небольшом итальянском ресторанчике каждый столик был занят. Я спросил Клауса, где же мы тогда сядем, а тот лишь пожал плечами и попросил хостес провести нас к нашему месту. Мы оказались в небольшой комнатке без окон, но с отдельным столом и огромным кожаным диваном. Я и не знал, что в небольшом ресторанчике в торговом центре есть вип-залы, а вот Клаус знал. Очевидно, он не раз здесь бывал. Нам принесли меню. Я выбрал ризотто с морепродуктами и клубничный милкшейк, ведь Клаус напомнил, что алкоголя и газированного мне нельзя. Сам он заказал себя пасту карбонара и самый обычный яблочный сок. Когда официант принимал заказ, он попросил тирамису на десерт для меня. Я улыбнулся: он знает, как я люблю сладкое. — Все еще дуешься? — спросил он, откинувшись на мягкую спинку высокого дивана, постукивая пальцами по столу в ожидании заказа. — Больше не делай так при посторонних. — Но мы ведь были за шторкой, — усмехнулся тот и его рука скользнула к моему колену. Я негодующе уставился на него, и тот хмыкнул. — Ладно, ради тебя я не буду распускать руки при незнакомцах, но не обещаю, что не сделаю этого дома. Дома… Дома я и сам был не против повторить то же, что и вчера. Я бы даже зашел дальше, возможно, не до полноценного секса, но… Черт, мне бы хотелось, чтобы не только я получал удовольствие. Так неправильно. Я боюсь, что Клаусу однажды станет мало наших обжимашек под одеялом и он устанет от меня. Я не мог этого позволить, но в то же время не знал, готов ли до чего-то более серьезного. Того, что мечтал сделать Клаус в примерочной. Для Клауса секс был легкодоступен. С его внешностью и телом, он не просто получал его от всех, кто ему нравился, на него вешались даже те, кто был ему безразличен. Объективно он привлекал взгляд каждого, даже мой в первую встречу. А вот для меня секс был сплошным мучением. То, что было с Каттерфельдом, то, что пытался сделать Дениц — все это не сотрется с памяти просто по взмаху волшебной палочки. Оно засело в меня в голове, выстроив барьер, который мне сложно преодолеть. Не уверен, понимал ли Клаус. Я знал, что по возвращению домой, он захочет больше. И, черт возьми, я тоже хотел, но просто боялся! Ты гребаный трус, Отто Керн. Нам принесли основные блюда и я молча начал есть, все еще раздумывая над тем, что должно произойти и то, на что я готов пойти. Клаусу еще в магазине кто-то названивал, поэтому он отписывал всем тем, кто его дергал, пока я истязал себя мыслями о неизбежном наслаждении и страхе. Внезапно он отложил телефон. Я и не заметил, как половина его пасты успела исчезнуть, тогда как мой ризотто был в таком же первозданном виде, словно его только принесли. — Ты как-то притих, — отметил тот, отпивая сок. — Что тревожит моего крольчонка? Поделись со мной, я ведь не телепат, мысли не читаю. — Я… Я думал о том, что произошло, и о том, что произойдет… — промямлил я себе под нос, ковыряясь вилкой в глубокой тарелке. — Но это не разговор здесь. Расскажи мне что-то о себе. Я ведь, ну, ничего о тебе не знаю… Я запихнул в рот ложку и принялся есть, пытаясь скрыться за проснувшимся аппетитом смущение. — Что тебя интересует? — спросил мужчина, продолжая есть. — Например, где ты учился? Или ты не получил образование? Не то, чтобы я тебя упрекал, просто… — Господи, Отто, успокойся, ты как на иголках! — усмехнулся тот. — Нет ничего плохого в том, что ты хочешь узнать меня получше, зная, в каких мы отношениях. Отношениях. Он назвал то, что происходит, между нами отношениями, словно наша связь была действительно чем-то важным и серьезным. Определенным, и лишь я, как дурак, до сих пор сомневался во всем… — Я ходил в школу, если ты об этом. Мама заставляла. Хотела, чтобы я получил образование, хотя и жил в борделе. Вилка застыла над блюдом, и я поднял пораженный взгляд. — В борделе?.. — Я родился там и вырос. Бордель был моим домом, пока я не встретил отца. Мама наивно думала, что сможет спрятать меня в доме похоти, но потерпела поражении. Отец услышал обо мне из-за моих, хм, назовем это способностей. Потенциала. Он забрал меня к себе, и я начал работать на него, заключив сделку. Маме это не нравилось, но только так она смогла стать свободной, а я получил свое первое признание. Он провел все детство в месте, о котором я и представить не мог. Однажды я думал, что мы похожи, но как же ошибался. Я жил в роскоши с рождения, тогда как он — жизнью отброса, обычного дворового парня, пока его не приметил отец. — Я работал на Тобиаса Каттерфельда. Это было недолго, но он был очень доволен моей работой, — оскалился мужчина, нанизывая оставшуюся пасту на вилку. — На Тобиаса?! — Мой отец, как и твой, любил власть и деньги, а это мог дать только Тобиас. Главой Каттерфельд в то время был Райлан, отец босса. Шла война между братьями, и каждый выбрал сторону. Не было нейтральных, как Вагнеры в свое время, не было перебежчиков. Я сглотнул и отложил вилку. В горло не лезло ни кусочка. — Ты убил родителей Рейхольда по приказу Тобиаса? — Нет, на самом деле, приказ отдал мой отец. Тобиас не хотел смерти старшего брата, — объяснил мужчина, смочив горло соком. — Этот хитрый лис хотел заставить Райлана страдать, а не подарить ему быструю смерть, а именно это я и сделал. Я перерезал тормоза и тогдашняя чета Каттерфельдов влетела в бетонную стену на скоростной трассе, когда их водитель не сумел справиться с управлением. Все было быстро. Я наблюдал, как их машина полыхала, еще не понимая, к чему приведут последствия. Да и что я мог знать о последствиях? Мне было шестнадцать. Ему было шестнадцать. Черт возьми, ему было шестнадцать, когда он замарал руки по самые локти! И с его слов о «способностях», которые приметил глава Эйзенманн, он убивал людей и раньше. Это не было для него впервые, ведь он вырос там, где невозможно остаться добродушным парнем. Клаус Эйзенманна таким сделали. — Немного позже я встретил босса. Он стал новым главой Каттерфельд вместе отца. Он был юн и неопытен, поэтому чтобы огласить всем о себе, принялся мстить. Намного кровавее, чем сейчас, Отто. Я был его пленником. Он дал мне выбор: убить отца или же умереть вместе с ним. Конечно же, я убил этого ублюдка, и ни разу не жалею об этом выборе. В тот миг я осознал, кому хочу отдать свой поводок. Тому, кто вершит правосудие, знает себе цену и понимает разницу между истинным добром и злом. Викинг говорил мне, что Клаус убил собственного отца, но никогда не вдавался в такие подробности, которые, очевидно, знал. Все время он только и делал, что запугивал меня им, вторил, какой он псих, но ни разу, ни единственного чертового раза не заикнулся, что Клаус стал психом не по собственному желанию! Лишь раз Клаус действительно сделал выбор ради себя: примкнул на сторону Рейнхольда. Об этом он не жалеет по сей день. Ведь в отличие от меня в шестнадцать лет он уже выбрал единственную правильную сторону в затянувшейся войне. — Босс не принял меня сразу. Он и пощадил меня только потому, что я был ребенком. Чтобы доказать свою ценность, я пошел добровольцем, как только исполнилось восемнадцать. Почти три года я служил, и, наверное, продолжал бы еще несколько лет, но услышал, что Тобиас набирает силы, а у босса не было должных связей, чтобы дать ему отпор. У него не было верных союзников, в ком он мог быть уверен. Поэтому я вернулся, ведь дать ему их. У меня было уйма связей благодаря жизни в борделе. Некоторые были мамиными клиентами, некоторым я делал одолжения — я постарался собрать всех и привел их к боссу. Так Рейнхольд и стал тем, кем есть сейчас. Клаус пожал плечами и допил остатки сока. Пришел официант и принес десерт. Он забрал пустую тарелку из-под пасты, а мою Клаус попросил оставить. Пригрозил, что если я не доем ризотто, тирамису не получу. Я тяжело вздохнул и принялся есть быстрее, чтобы добраться до самого вкусного. — Получается, именно ты сделал мистера Каттерфельда таким сильным? Считай, королем преступного мира. Мужчина громко хохотнул и подвинулся ко мне, обняв за талию. — Можно сказать и так. — Но я никак не могу понять, почему ты выполняешь всю грязную работу, если ты его партнер? Я имею в виду, ты ведь сделал его этим королем, ты подарил ему настоящую власть, и наверняка инвестируешь немалую долю своих денег в бизнес Каттерфельдов. Почему пресмыкаешься? Ты ведь его союзник… — Потому что хочу, — легко и просто ответил Клаус, словно в этом не было никакого подвоха. — Отто, я люблю наказывать и убивать. Это моя сущность и, если ты думаешь, что я делаю все черную работу, то ошибаешься. Я делаю лишь то, что сам хочу. Например, Викинг. Я знаю, что это больная тема для тебя, но я действительно хотел, чтобы он понес наказание. Он заслужил. За то, что предал нас. За то, что сделал с Анке. За то, что настраивал тебя против меня. И в особенности за его двуличие. Я отложил вилку и перевел дыхание. Да, я уже понял, что Викинг был совершенно не тем человеком, которым хотел казаться передо мной. Зальцман подтвердил слова Клауса. Викинг оказался дилером матери, поставлял ей болеутоляющие, которые довели ее до смертельного состояние. Я никогда не смогу простить ему этого, но… Он был добр ко мне, пускай и строил собственные планы и козни. Заслуживал ли он смерти? Не мне это решать. «Ты видел мои татуировки. Цепи — напоминания, что я должен всегда быть верным клятве. Меч на спине — то, что я несу правосудие в нашем мире. Это моя работа — судить людей и наказывать за их грехи.» Верно, судить за грехи — работа Клауса. Смерть стала наказанием Викинга. — Рука правосудия, — восхищенно повторил я слова Клауса, которые он недавно сказал мне. — Хах, верно, крольчонок. Теперь ты лучше понимаешь меня, — довольно улыбнулся тот и внезапно вспомнил. — А, насчет образования. Я учился в университет. После возвращение с армии, учился заочно. Изучал бизнес, экономику и менеджмент. Не думай, что я какой-то необразованный идиот. Или думаешь, как бы я смог владеть клубом, не зная основ бизнеса? Точно, клуб. Из головы совершенно вылетело, что Клаус — владелец успешного клуба в Мюнхене. Он точно знался на том, как вести дела не только с опасными людьми, но и собственные. Черт, да Клаус ведь реально умный. В смысле, он чертовски способный. Не удивительно, что у него получается заниматься собственным делом, работать на Каттерфельда, инвестировать, следить за собой, да еще и заниматься псами! А теперь еще и я. Клаус точно знал, что хочет от меня и как сделать меня идеальным дополнением для своего пазла жизни. — А что насчет тебя? — спросил он, пока его вторая рука продолжала мять мое колено, то поднимаясь выше, то возвращаясь на место. — Ты знаешь все обо мне. Какой смысл что-то рассказывать? — пожал я плечами и глупо улыбнувшись, потянулся к десерту. — Только в общих чертах. Например, я не знаю, почему ты пошел изучать юриспруденцию? По собственному желанию или по стопам Керна? Обожаю тирамису. Ничто не сумеет испортить его вкус, даже упоминание об отце. — По собственному? — фыркнул я. — У меня не было выбора. Собственно, у меня никогда не было выбора. Со школы мне нравилась математика. Возможно, я бы тоже пошел изучать бизнес, а не эти треклятые законы и кодексы. — Вот как, — понимающе протянул Клаус. — И как? Ты вел однажды настоящее дело? Я только знаю, что ты проходил практику в нашей компании. — Не вел. На самом деле, нужно получить квалификацию, чтобы допустили к делу, а я до нее недоучился. Я начал объяснять мужчине все по полочкам. Сначала обучение в университете, после первый государственный экзамен, который я сдал на один из высших баллов в параллели. После следовала двухгодичная стажировка в суде, прокуратуре или адвокатской конторе, но отец пристроил меня в компанию Каттерфельд, в которой я не проработал и года. Номинально, я все еще работаю в ней и прохожу практику, после которой должен был бы сдать второй экзамен и лишь тогда бы меня допустили до настоящих дел. Однако вот, где я оказался сейчас, и у меня нет ни малейшего желания проходить дальше стажировку, как и развиваться в этой стези. Даже, если закрыть глаза на все проблемы с компанией, теперь принадлежащей Тобиасу, я просто не хочу продолжать. Никогда не видел себя в суде или работая по этому направлению. — Не знал, что все так сложно, — ответил мужчина, а я тем временем доел десерт. Устроившись под его рукой и прислонившись ближе, я попивал свой милкшейк. — Ты ведь знаешь, я буду только за, если ты снова пойдешь в университет. На ту специальность, которую действительно хочешь. — В том и проблема, Клаус, я не знаю, кем хочу быть. Тот же бизнес, я не представляю себя в нем. Творчество тоже не мое. А что-то, помимо этого?.. Не знаю, точно не сейчас. — Я готов тебя поддержать, крольчонок. Морально или материально — плевать. — Кстати, — вспомнил я то, что не знал, как сказать Клаусу еще в магазине одежды. — Викинг оставил мне наследство. Сабина Вагнер обещала, что поможет мне с ним, когда я сбегу. Я верну тебе деньги за одежду и… — Нет, — резко возразил он, перебив меня. — Никаких денег мне не нужно и тем более от Викинга. — Но Сабина… — К черту эту сучку Вагнеров! Я запрещаю тебе как-либо вести делами с Вагнерами. Все они поголовно скользкие ублюдки. — Но я ведь не могу жить за твой счет. Ты и так любезно позволил остаться в твоем доме. Это большее, о чем я могу просить… Клаус тяжело выдохнул, вдохнул и еще раз выдохнул. Закатил глаза. Я отставил милкшейк и развернулся к нему. Ох, он раздражен больше, чем я предполагал. — Откуда у тебя вообще эти мысли, я не понимаю! — недовольно простонал тот и еще раз закатил глаза. — Вчера ведь все было хорошо и вот теперь снова. Стоило оставить тебя на день, всего чертов день, и ты уже забил себе голову какой-то херней! — Клаус… — Нет, все хорошо, — мгновенно ответил тот. Потянув меня на себя, он прижал мое тело к себе и обнял. — Я не злюсь на тебя, не волнуйся. Просто меня чертовски бесит вся эта ситуация. Я все время распинался перед тобой, думал, что не слова, а действия будут говорить о моих намерениях. Однако тебе нужны были эти чертовые слова. Он буквально вжал меня в себя, не позволяя даже вдохнуть свободно. Одна его рука на моей талии, а вторая за затылке, не позволяя отступить или возразить. — Ты мне нравишься, слышишь? Все больше и больше с каждым днем. Я не просто позволил тебя остаться, как ты говоришь, нет, теперь мой дом — твой дом. Мои деньги — твои деньги. Ты мой — я твой. Это понятно? Я больше не хочу слышать неуверенности или что я оказываю любезность. Это никакая не чертовая любезность, Отто. Я задохнулся в его словах так же, как и в аромате его стойкого одеколона. Мы уже не были в ресторанчике торгового центра. Не были в тесной комнатушке. Был лишь я, он и стремительно сокращающаяся пропасть между нами. — Я просто думал… думал, что надоем тебе. Ничего не вечно, — прошептал я, уже сам прислоняясь к его груди. — Надоешь? — усмехнулся тот и, приподняв несколько прядок с моего лица, оставил горячее касания губ на моем лбу. — Малыш, я поставил свою верность на кон ради тебя. Мужчина наклонился и уперся лбом в мой. Мое сердце плясало в такт его. Дыхание в дыхание. Глаза в глаза. — Я говорил, что не хочу заглядывать в далекое будущее, и до сих пор не хочу, потому что у меня опасная работа. Однако я точно знаю, что в этом будущем будешь ты. Как еще я могу доказать, что это не скоротечная связь? Какие слова мне подобрать, чтобы ты, наконец, поверил мне и выбил эти мысли из своей маленькой умной головушки? Ничего ему не нужно говорить или делать. Этих слов, этого момента достаточно. Может, лишь… — Поехали домой, — тихо попросил я. — Клаус, хочу домой. В его дом. Мой новый дом. Наш дом. Наш мрачный особняк. — Хочу тебя… — признался я под влиянием момента откровения. Клаус отпрял и взглянул на меня шальным взглядом с этой его ухмылкой, которая заставляла мое сердце неровно биться, а тело гореть. — Ты ведь даже не представляешь, что делаешь со мной, да? Нет, я знал, что делаю с Клаусом Эйзенманном. Он вожделеет меня. Хочет почувствовать себя во мне. Жаждет сделать меня своим. Отпустить последний здравый смысл и дать волю застоявшимся чувствам. Подпалить весь мир алым пламенем наших желаний и разгоряченных тел. И я хотел того же.