Запивай всегда вином

      Влажность воздуха перемешивалась с пылью от каменных стен и деревянного, прогнившего потолка. Во рту ещё оставался тот самый клубничный милкшейк. Но это была ложь. Это были те самые пылинки, свернувшейся в комок пыли, осевшие на его задней стороне горла и осушающие после пробуждения.       По щекам Эллиота слезинки оставляли мокрые ручейки. Те грёзы о прошлом разбились в один миг, прямо как тот бокал с алым вином. Эта теплая и понимающая улыбка Шанса, его нежная кожа, ласковые слова утешения – этого всего в подвале ему безумно нахватало. Хотя Нет Такие действия с ним в этом подвале – главная пытка. Ему не нужны утешения, от этого монстра.       Пока горло желало выпить хоть немного воды, желудок скручивало узлом, от ноющего голода. Кровавые капли на сверкающем стекле не были хорошим вариантом для утоления жажды. Эллиот слегка потер спиной стену, пытаясь приподняться и осмотреться.       Вокруг были стеллажи, заполненные какими-то коробками, рядом – пыльные мешки. В них наверняка не будет еды или воды. Нет смысла туда заглядывать.  В дальнем углу стоял стул, подпирающий какие-то деревяшки, напичканные ржавыми гвоздями.  Подвал небольшой, захламленный по углам. По левой стене, в дали, он замел странную дверь, на которую не обратил внимание раньше. Возможно, из-за паники он её и не заметил. «Куда ведет эта дверь?» ­- задумываться Эллиот – «Я просто надеюсь это не пыточная…»       В этих коробках наверняка не будет еды или воды. Нет смысла заглядывать в них. Встрепенувшись от мрачных мыслей он медленно поднял взгляд на лестницу перед ним. Эллиот увидел небольшой лучик солнечного света, который пробивался через узкий просвет тяжелой, железной двери. Такая обыденность в миг заворожила усталый взгляд. Вокруг тьмы и грязи такой божественный символ. Протяни руку к нему и коснёшься великого спавна, который облегчит любые страдания и принесёт за собой спасение. Пылинки расходились перед его могуществом и волей. Свет очищал этот воздух от греха. Может это знак? Элли перетащил ноги под себя, закрыл глаза и стал обессиленно шептать. Он не знал каких-либо молитв целиком, просто молил о спасении из этого нечистого ада под землёй.       Закончив с мольбами, он опустился на своё место. Тишина снова затопила подвальное помещение. Только тяжелое дыхание и стук сердца общались между собой во мраке. Они разговаривали о чём-то интересном, на своём организменном языке. Пока они говорили — Эллиот жил.       Вдруг в их монотонный разговор влился иной звук, шаркающий, настырный. Потом, щелчки дверного замка где-то в высоте. Эллиот дрогнул, услышав их и отполз в ближайший уголок. Топот приближался и лезвием резал покои подвального помещения.       Вскоре он увидел рваные джинсы и до ужаса знакомую клетчатую рубашку. Пришло не спасение, пришёл его жестокий палач. Сделав последний шаг с лестницы 007n7 поставил сумку ближе к стенке и включил единственную, разбитую подвальную лампочку. Резкий свет, ударивший в глаза, заставил Эллиота зажмуриться и проморгаться.       — Доброе утро, Элли — язвительно улыбнулся он и присел на корточки, поближе к лицу жертвы в ожидании ответа.       Эллиот молчал, он смотрел в глаза своему насильнику и нервно поглаживал ребристый бетон своими подушечками пальцев.       — Даже ради уважения не скажешь доброе утро? — наклонил голову 007, сохраняя мягкую лыбу — Ты же всегда здоровался со всеми посетителями твоей пиццерии, что тебе мешает сделать это сейчас? Или доброта за тобой всего лишь маска, за которой кроется отвратительный и грязный человек… — он слегка цокнул — Так и думал.       Эллиот обиженно закусил губу и слегка всхлипнул — Не должен я тебе доброе утро говорить…       — Ах, не должен!? — хихикнул Севен — Интересно кому тогда должен? Твоей второй личности?... Поверь, теперь у тебя буду только я и говорить доброе утро ты будешь обязан.       Элли поднял взгляд на гнилой головной убор Седьмого, а после сказал — Доброе утро…       007n7 растаял. Он слегка погладил его по щеке, а после и макушке и подвинул сумку ближе. Оттуда исходил очень знакомый запах. Можно было назвать его «вкусным»? Брюнет распахнул её и достал небольшую белую коробочку. Открыл её, словно шкатулку с обручальными кольцами, а там лежал кусочек пиццы. Севен взял его и поднёс к губам Эллиота.       — Кушай, не отрава же — мягко протянул 007       Эллиот поморщился и сузил зрачки. Сознание ставило под сомнение брать ли что-то у похитителя. Желудок мурчал предвкушении еды и прилива необходимой жизненной энергии. Его губы слегка разомкнулись, и он сделал первый, маленький укус. Самая обычная пепперони, которую он мог пробовать в своей пиццерии. Тянущейся сырок, пряная колбаска и ароматный томатный соус с хрустящей тонкой корочкой нежного теста.  Он дернулся руками в порывах взять кусок в руки, как обычный человек, но веревка, перетягивающая кожу, была другого мнения об этом жесте.       Севен заметив это рвение быть нормальным человеком и усмехнулся. Он отложил коробочку рядом, что слегка озадачило Элли. 007n7 потянулся куда-то вглубь сумки и достал складной ножик с красной ручкой. Эллиот в ужасе дернулся, прижав к себе колени. Это был единственный жест защиты. Лезвие обнажилось сверкающим блеском металла. 007 поднёс его к веревке на ногах Эллиота и дразняще провёл им по веревкам. Сплетенные волока стали один за другим раскрываться. Погладив так сколько раз, брюнет сделал несколько режущих движений. Тугие веревки как по волшебству спали на пол. Ноги освободились и к ним покалывающими волнами прилилась кровь, заставляя Эллиота откинуть их на пол и слегка поёрзать от неприятных ощущений. Как же ему хотелось в этот момент дать отпор освободившимися ногами, но это бы обернулось неудачей, из-за сковывающих ощущений прилива крови к конечностям. Да и явная угроза получить ножом по шее или другому месту тоже останавливала его от необдуманных действий.       Севен смотрел на жалкие потряхивания Эллиота. Он слегка погладил его по талии и сложил ножик, запихивая его в свой карман. После 007 снова взял коробочку с пиццей и стал бережно кормить свою жертву. Элли жадно откусывал куски от пиццы. Словно голодный тигр впивался зубами и отрывал частички плоти.       Закончив с пиццей Эллиот отвернул голову и вытер губы об левое плечо. Его форма и так была испачкана различной грязью, почему бы не воспользоваться ей как салфеткой. Этот жест он бы никогда не использовал в обычной жизни, а здесь это не имеет такого значения уважения к себе. Это неприлично и довольно унизительно, но внутренний устой, что он должен быть всегда в хорошем виде приказал сделать это.       Повернув голову прямо их взгляды сошлись. В глазах 007n7 читалось блаженство и сомнительное возбуждение, с левого уголка губ тянулась капля слюны.       — Зачем ты это сделал? — опечаленно спросил его Эллиот — Зачем ты покормил меня и срезал веревки..?       Севен мельком закивал и подполз ближе, сев прямо у плеча Эллиота. — Это всё для нас. Я не могу отставить пиццерийную шлюшку с такими связанными ножками. — он мурчал и вжался в плечо Элли, носом втягивая его запах — Я не могу оставить голодным, моего любимого. Это же так романтично, приносить завтрак в постель… — его ласковый голос сменился пошлым шепотом — Разве так не делал твой Шансик?       От упоминания Шанса Эллиот дрогнул. Дыхание сразу же сперло, а зрачки сжались в мелкие точки.          — По твоей реакции кажись делал. Он был твоим папиком, да? Всегда ухаживал за тобой, платил за тебя. Ты жил на его шее, хоть и зарабатывал достаточно чтобы оплатить за себя… Тебе нравилось им пользоваться. Он всегда тебя убережёт. — 007n7 поднял голову выше протираясь носом в ключицы. Его голос переливался садистским мёдом, когда он давил на все болевые точки их отношений — Где сейчас он? Ну вот где? Он тебя даже не спасает. Он не подумает о тебе. Он будет только счастлив скинуть такую обузу с себя. Наконец-то почувствует свободу от ноющего дружка. — Кроткая усмешка сорвалась с его губ — Но теперь у тебя есть я. Обществу не нужна плакса и обуза, такая как ты, а вот мне нужна. Все отвернулись от меня и моего сына. Все только и делали, что обсуждали меня, смотря в след. Они не хотели говорить со мной. Их первое мнение обо мне слишком сильно засело в их умах. Особенно после того случая с Ноли, с 226w6…Но ты… Я мечтал поговорить с таким известным человеком как Эллиот. Только он мог бы меня отбелить и сказать, что я не виноват. Моему сынку очень нравится твоя пиццерия, а мне ты сам. Ты даже не представляешь, насколько часто я заглядывал туда только ради тебя. Меня обижало твоё равнодушие. Да, мой сын довольно часто хулиганил, но он таким вырос и его не изменить. Я говорил ему быть аккуратнее с тобой, чтобы ты не ранил свою тонкую кожу об обломки какой-нибудь сломанной печки… Только я могу нарушить девственность этой кожи.       Закончив свой длинный монолог 007n7 положил свои грубые руки на грудь Эллиота и стал жёстко сжимать красную ткань. Элли вскрикнул и раскачиваясь телом попытался избавиться от настойчивых касаний. Его тело подрагивало, отдаваясь на ласку другого.       — Не трогай меня! — вскрикнул Элли, дергаясь в другой бок.       Севен же не слушал, он тяжело дыша алчно проводил рукой по ткани. Опуская руку к животу, его пальцы скользнули к пуговицам на красной рубахи. Он хмыкнул и с большим интересом потянулся туда. Холодные отростки касались тонкой, тёплой кожи. Прикосновения ощущались как ожоги от раскалённого метала. Тяжелое и горячее дыхание 007n7 контрастировало с ледяными отростками, крадущимися всё ниже.       — Знаешь, я до безумия люблю твоё тело, твои глаза, в них я как будто видел звёзды. Ты такой бережный и нежный, странно, что ты не нашёл себе девушку… — он сделал небольшую, выдержанную паузу — Хотя, на чьей шее тогда ты будешь сидеть? Девушки не платят за мужчин… Такое тебе не нравится, ниже твоей чести, да?       — Заткнись! ЗАТКНИСЬ!! — Эллиот мычал, брыкался и бился ногами, размахивая ими во все стороны.       Вдруг 007 вытащил руку из-под рубашки и схватил одну из шустрых ног. Его хватка была крепкой, а взгляд оценивающим эту ножку. «Чёрт, если он сломает мою ногу, мне уже не спастись от сюда…» — пронеслось в голове Эллиота и он замер. На удивление таких планов у насильника не оказалось. Севен аккуратно пересел напротив и взял уже другую ногу. У него в голове появилась страшная идея, которую осознавал Элли, но не хотел в это верить.       — Прошу…только не смей…— заскулил Эллиот       007n7 уже было не остановить, он силой раздвинул сопротивляющиеся ноги в стороны, поставив Эллиота в самое интимное положение. Мышцы в ногах пытались сопротивляться насильной хватке, но сил не хватало. Севен придвинулся ближе и положил ноги Эллиота по сторонам, при этом сказав — Если хоть одна из твоих ног меня ударит, я сделаю с твоими бедрами тоже самое, что сделал с веревками…       Горло сжалось в сопротивлении. Эллиот мог только испуганно мычать в ответ на слова. Его глаза слегка намокли от отчаянья и стыда. 007 опустил свой взор на пуговку и молнию штанов. Они были словно два замка у двери, а за ней самое приятное и возбуждающее место. Его пальцы медленно подобрались к ширинке под трепет и мольбы Элли. Отростки неспеша расстегнули пуговицу, а после обхватив ползунок спусти его вниз. Края штанов разошлись по сторонам, оголив белые трусы. Блондин панике закусил губу и проскулил, он не мог совладать с собой в этой ситуации.       Севен и медленно стянул штаны с парня, обращая внимание на каждый сантиметр оголённой кожи. Бледненькая и выбритая поверхность завораживала его.       — Такая красивая и ровная кожа, Эллиот, почему ты скрывал такую прелесть от глаз под покровом длинных штанин. — 007n7 слегка покусал губу в знак восхищения — Неужели боялся, что все узнают о том, что ты педик… Тебе так нравится тот папик, что ради него как девушка побрил себя и надел белые трусиля… Очень мило~       Он снова положил руки на грудь своей жертвы и приподняв подбородок Правой рукой, стал медленно расстегивать пуговицы, держащие последние надежды на его личное достоинство. Выступающие ключицы, стройный и втянутый живот, острые бедра — всё это было как на картине. Настолько манящего к прикосновениям тела Севен ещё никогда не видел. Он проводит тыльной стороной ладони по волнующийся коже. Эллиот всхлипнул, а из глаз потекли слезы.         — Я готов отдать тебе все свои деньги, всё что ты пожелаешь, прошу только не трогай…там…— хныкал и оседал блондин.       Слезы и мольбы лишь забавляли его.  — Элли, мне не нужны деньги, ничего такого, мне нужен ты сам. Твоё тело самое прекрасное из всех, что я видел. Даже девушки за ним не так сильно ухаживают как ты.       — Я прошу, не надо! Я..я...я.я.я же говорил т-тебе..блять…       Руки Севена поднялись к тонкой шейке Элли и обхватили, слушая дыхание и биение сердца по сонной артерии. Резкие и беспорядочные вздохи, сердце колотилось как в последний раз. Его оценивающий взгляд сменился более похотливым. Проскользив слегка касаясь руками к трусам он заставил Эллиота перестать всхлипывать и замолчать. Эллиот с ужасом провёл взглядом от своего нижнего белья до лица брюнета.       — Н..не..нет… П..п-прошу… — глаза с новой силой заливаются слезами, а голос истерически дрожит — У м-меня есть..се..семья… Не надо…— бормотал Эллиот ели как раскрывая губы и путаясь в словах. Он повторял это много раз, кто его голос не превратился в кашу из тараторщины и всхлипов.       Белая ткань оттягивается. Это конец. Это крах последних надежд на неприкосновенность его тела. Эллиот замолкает. Это конец, то чего он боялся больше всего случается с ним в этот же момент.       Севен слегка ахнул и прикрыл рот рукой. Он был поражен такой обычной для всех мужчин частью тела. Его взгляд окутался восхищением и игривостью. Столько планов на эту часть тела было в его голове. Неловкую паузу прервал вырвавшийся всхлип Эллиота. Паренёк из последних сил держал истерику в себе. Края стакана эмоций стали переполняться и он взрыдал. Зажмурившись как можно сильнее, блондин стал отбиваться всем, чем он только мог. Ногами, туловищем, всё шло в сопротивление. Лучше уж сдохнуть и прожить такую короткую жизнь, чем быть подвергнутым такому насилию.       007n7 пытался взять ситуацию под контроль, но жертву нападения было не остановить. Его рука резким движением потянулась в карман и вынула ту острейшую угрозу.             — Ещё раз замахнёшься ногой, я тебе её живьём отрежу — прорычал он и подставил нож к нижней стороне бедра       — Отрезай! ОТРЕЗАЙ, ПИДОР! Я лучше уж останусь без ноги, чем ты меня тронешь!! — вопил нижний       Севен нахмурился и вжал лезвие в кожу. Эллиот вскрикнул и до боль закусил губу. Режущая боль будто парализовала его левую ногу.       — Это было предупреждение, не хочу портить такую красоту сейчас… — сказал 007 поднимая окровавленный нож к своем губам и слизывая рубиновую жидкость со сверкающего лезвия — А теперь, будь добр не вопить как сучка, если хочешь более гуманного отношения к себе.       — Зачем ты это…мхх, д-делаешь? Блять… Лучше бы я задушил твоего сына на том месте… м-мож-может тогда оду..мался бы… — прохрипел Эллиот.       Нож со звоном ударился об пол, пачкая его остатками свежей крови. Игривое лицо Севена сменилось на леденящий гнев. Он сжал пальцы правой руки до беления костяшек. — Ты…т-ты вообще страх потерял.. — его голос неуверенно дрожал и закипал.       «Вот оно, та самая болезненная рана на его душе. Его сын. Единственный человек, который был с ним, когда все отворачивались. Единственный человек, который правда любил его.» — пронеслось в голове Эллиота, зажатого в угол под холодным укором монстра.       — Р-разве он..тебе бы прости эт-это? Твой с-с-сын…       — Не упоминай его здесь!       — А что б-боишься, чт-что он узн-узнает?       — Заткнись…       — А то что? — к глазам Эллиота с новой силой примкнули слезы, сбивая его с речи — У меня тоже есть тот, кто ждёт меня! Те, кто ждут меня там, сверху, на свободе! 007n7 побледнел — Да? А меня никто?! В-вы все просто сволочи, которые носите маску, свой образ… Если твои ебучие друзья увидят тебя таким, какой ты есть… Тем, кто избивает, кто срывается на людей в гневе… Тем, кто живёт на шее своего трахаря и просит у него денег… Что тогда?       Элли всхлипывает — Это неправда, они…они ждут! Они ждут меня и примут любым…я-я..я не такой!       — Да!? — Вскочил 007n7 — Тогда, где они все!?! Почему они не будет спасать тебя… Если бы они тебя любили, они бы жопу рвали чтоб найти тебя… Даже люди в пиццерии тебя забудут, вздохнут с облегчением, когда ты не придёшь завтра на работу. Забудут, как омерзительный кошмар…Как гниль, как грязь… Как опухоль в обществе нормальных, которая пытается улыбаться и быть как все…— Он схватил упавший нож и подставил остриё к лбу жертвы.       Эллиот ощутил как алое тепло медленно скатывается к его глазу, сочась сквозь волоски бровей правого глаза. Слезы предательски выливались из переполненного стакана-глаза. — Ты эта опухоль, что отравила жизнь мне и другим… Ты губишь жизнь… А я… — Эллиот не успел закончить предложение как почувствовал резкую и адскую боль во лбу. Рука 007n7 резанула кожу, сделав рану ещё шире. — Не сходи с темы, ублюдок… Тебе даже ответить нечего мне. Значит я прав… Ты та гниль, которой можно только пользоваться в своих целях — его гнев сняла истерическая улыбка — ЧТО Я БЛЯТЬ И СДЕЛАЮ! — прорычал он и комната залилась ебанутым смехом.       Севен навалился на Эллиота взглянув в его глаза. — Твоя одежда такая рваная от сопротивления к правде… Прямо как у бомжей. Их не ищут, если они пропадут со своей тёплой трубы, а радуются, что наконец-то он съебал. На них всем абсолютно поебать, прямо как на тебя. Можно сказать, что ты теперь тоже своего рода бомж… Я тащил тебя из твоей гнилой дыры, а ты хватался зубами и ногтями за былое удобство… Ну ничего, теперь ты поймешь, что значит быть настоящим Эллиотом… 007n7 поддел кожицу ножом и поднёс алеющую сталь к напряженным от боли губам Эллиота.       — Испробуй же свою плоть, пока я не запачкал её… Элли обрезавшись губой об лезвие разомкнул губы и вкусил кусочек лобной кожи. Металлическое вяжущее послевкусие передавалось не то от ножа, не то от крови с жгучего лезвия. Кожа была пластичной, каждый раз, когда обтиралась об зубы она вытягивалась, не давая себя повредить.       — Это был последний раз, когда ты почувствуешь вкус прежнего себя Эта пластичность, свойственная характеру, подгибаться под других, чтобы быть удобным и защитить себя от бедности. Пропитанной не железом, а маслом, пыльным тестом и безграничной бережностью к людям вокруг. Что же шло под этой оболочкой? Беззащитный мальчик, который старается выжить и поддерживать этот образ, внутренний гомеостаз. Всё ради одной, какой-то никчемной цели…Жить?       Севен спрятал нож и сделав глубокий вдох он закусив губу провёл окровавленными руками по бедрам, задирая связанные руки Эллиота вверх. Блондин не сопротивлялся, он обрывисто дышал, заглатывая слезы и мольбы о пощаде с новой волной слюны, наполняющий его рот. Вкус чего-то непричинного и отчаянья был незабываемым. Краткие вздохи заводили. Сквозь захват и выпуск воздух можно было услышать мольбы зайти в него глубже, со всей жестокостью. Нарушая внутренний баланс и покой.       Вдруг руки 007 вздернулись, а глаза прикрылись веками выражая самый мерзостный взгляд. Его зубы граблями покорябали засохшие и треснутые губы. Пальцы медленно подобрались к самому сокровенному. Он оставил это, как приторно сладкий десерт. Смотря на него, хочется вкусить сахар и почувствовать насыщение энергии и удовольствия. Гладкое начало и ребриста-ветвистая середина манили осквернить, сжать, порезать.       Рука Севена поверхностно поглаживала, а после остановилась оттянув плоть вниз. Эллиот рвано вздохнул и отстранился в ледяную стену, сжимая руки до беления костяшек. Указательный палец насильника небрежно обмотал круг вокруг уздечки, наблюдая за отчаянной реакцией. Потом, его палец переместился выше, на более гладкую и влажную часть.. Небольшая дырочка уретры упрашивала вставить в неё что-то потолще, что-то поглубже. Элли орал от прикосновений. Слезы перестали стекать по его щекам. Он всхлипывал и пытался плакать, чтобы хоть как-то заглушить грязные спешки и причмокивания 007n7.       К указательному пальцу добавились и все остальные, размазывая тонкий слой липковатой жидкости. Каждое отрывание пальца отдавалось омерзительным и протяжным звуком. Касания портили и загрязняли его естественную защиту, превращая её в смесь подвальных страданий. Один из отростков сильно нажал на уретру, слегка проваливаясь в эту ямку, вызывая у Эллиота не сдерживаемый вопль от ощущений. Элли заёрзал бёдрами, в надежде на хоть какое-то освобождение от настырного осквернения его тела.       — Элли, ты так прекрасен не только снаружи, но и внутри. Такой теплый и жадный на ласку. — Шептал 007n7 отводя руку к губам Эллиота — Открой рот, хочу, чтоб ты восхитился сладостью себя…~       Эллиот зажал губы и потрясываясь медленно отвернулся.       — Элли, тебе же лучше будет, мой сладенький — сказал Севен кладя ладонь другой руки на щёчку блондина и поворачивая голову на себя — Будь хорошим мальчиком и может быть я буду более мягким.       Губы безысходно разжались и безынициативно взяли два клейких пальца внутрь. Он поджал язык, дабы не касаться их и не ощущать привкус собственной смазки.       — В твоих же интересах нанести больше слюны, Элли, не будь жадиной.       После этих слов блондин губами зажал пальцы и стал брезгливо обволакивать языком. Разум уже не воспринимал это как ласку, скорее как необходимость для неизбежного. 007n7 резко вырвал пальцы оборвав протяжную ниточку, которая рухнула на красную рубашку.       — С..с-севен… пожалуйста… не надо — снова захныкал Элли, когда его рот освободился. Он повторял это как безумец читающий молитву о конце света.       — Я тоже просил тебя «не надо», когда ты избивал моего сына. Просил не надо когда люди публично унижали меня, похуже, чем я тебя здесь… Взгляни на своё тело…— 007 медленно указывающее проводит пальцем по всему телу. — Оно само молит о прощении, которого ты не заслуживаешь… Даже за такие страдания. Отбросы удобные всем и унижающие падших.       007n7 сжал левое предплечье Эллиота и силой вывернул тело лицом к рыхлой стене. Горячие щеки ошпарились об холод промёрзшего кирпича. Глаза вновь полные слез омывали очернённые трещины. Севен подставил свои смазанные пальцы к анусу и слегка надавил. Элли зажавшись вскрикнул и поджал свободные ноги под себя. Севен лишь грубо навалился, вжав его сильнее в стену. Рокот ширинки ужаснул нижнего. Блондин забился в истерике. Он отчаянно пытался откинуться назад и скинуть насильника, но тот был в более устойчивом положении. Его рука силой схватила светлые волосы и вжала в стенку.       Его пальцы вошли грубо, заставив Эллиота вскрикнуть и забиться ногами. Внутреннее тепло смешалось с прохладой, остывшей в холоде, смазкой. Сами фаланги были не теплее, а грубее. Ногти царапали нежнейшую кожу прямой кишки. Резкие и грубые разжимания пальцев буквально рвали эту внутреннюю нежность.       В стремлении отбиться Эллиот отчаянно отпирался. Он извивался как змея, попавшая в капкан, сохраняя в себе животное желание вырваться. Вдруг, его бессмысленные размахивания ногами дали хоть капельку надежды. Его левая нога со всей безнадегой ударила в предплечье Севена, заставив того вкрикнув резко вырвать пальцы из кишки и схватиться за место удара.        007n7 слегка простонал, отводя взгляд на рану, оставленную черным каблуком работника пиццерии. Откликнувшись назад, он тяжело выдохнул, сдерживая боль в себе. Показывая, как ему больно перед своей же жертвой, самая низкая форма похвалы самой жертвы. В его выдохе был слышен низкий рык гнева. Он поднял напряжённые веки. Эллиот дышал быстро, адреналин ударил в голову слишком сильно. В миг, их взгляды пересеклись. В глазах Севена, не было видно боли, только страстное желание и похоть. У Эллиота же наоборот. Слезы молили о пощаде и прекращении истязаний. Внутри он понимал, что связался с безумцем, которому уже не будет важно его мнение. Только внутренние убеждения и сломанная картина мира, его главные наставники. Тяжело выпустив воздух из лёгких Севен, держась за бок, пятится назад. Отступив пару шагов его левая рука ухватывается за край деревянной полки. Неохотно отводя свой безумный взгляд с жертвы, он вытягивает облезлую, растрепанную веревку. Это сплетение явно пролежало здесь много времени, ожидая своего часа. 007n7 обмяк в возбуждении. Былая боль от удара заглушилась мягкой волной приливающей к члену крови.       Развернувшись на его лице снова резанула похотливая улыбка и свет от мерцающей лампочки отбился от стёкол розовых очков. Руки проскребли серый пол. Это были парализующие попытки вырваться из его плена. Ноги свободны, но блеск от стёкол прорезал воздух словно нож и становился ближе. Каждый шаг. Звонкое отбивание и шампаньем подошвы. Пространство будто расходилось перед его желаниями.       Подойдя вплотную Севен привел, зашуршав складками одежды в этой тягучей тишине. Горло сжалось, не давая капельки воздуха войти и насытить тело жизнью. 007n7 схватил своими скользкими пальцами щиколотку и будто с хрустом прижал голень к бедру. В этот миг грубое сжатие подхватила хрустящая, старая веревка. Она змеиными кругами обхватывала и скручивала конечности вместе.       Сделав последний виток Севен отступил назад, ехидно закусывая губу и осматривая плоть. Испуганные и дрожащие губы. Закусывающие, острые клыки, рвущие плоть в кровь. Потерянные глаза с которых померк последний блеск. Грудная клетка вздымалась наверх, словно последний раз. Плечи переваливались в попытках отступить к стенке или сорвать веревку с рук. Опустив взгляд ниже.       — Ах, Элли, только взгляни…на это! —       Зрачки обвалом рухнули вниз.       Боже…Это не могло со мной случится…НЕТ НЕ МОГЛО! НЕ МОГЛО,НЕ МОГЛО!НЕТ! Самое сокровенное предало Эллиота. Тот самый инстинктивный, животный отклик, который он не мог контролировать, стал для него окончательным приговором. Это было хуже любой боли, хуже любого унижения. Внутри него восторжествовала неправильная похоть. В этой чудовищной измене не было ни капли удовольствия — только черная пустота и омерзение к самому себе. Тело захрипело, а на глазах заблистали росинки.       — Ты даже сейчас наслаждаешься своим положением. У парней никогда не встанет на что-то, что им не нравится. — Севен выдержал паузу и звонко хихикнул — Ну раз тебе так нравится твоя работа подлизывать каждому на работе…Будь добр, обслужи и меня~ Севен звонко дернул ползунок и совал штаны вниз.       Ткань спала, оголив самую уродливую плоть всего тела. Эллиот в ужасе отвернулся и зажмурил глаза сдавливая их как никогда раньше. 007n7 язвительно оскалился и бросился к его связанным конечностям, приподнимая их руками. Его ногти хищно спились в плоть. Дальше только резкая боль, прорывающая зажатый рот. Эллиот забился в угол между полом и стеной, не открывая глаз. В ответ на это он услышал хлюпающий и мясистый звук, а после нестерпимую нижнюю боль. Блондин взвыл, сдирая ногтями верхний слой каменистого пола. Его вопли словно прорезали стены., но не могли быть услышаны. Седьмой вкушающее смаковал каждый всхлип своей жертвы. Его пробирал лёгкий тремор. Настоящий экстаз от слез и унижения. Пока когти драли бетон, он сдирал лепестки цветов, которые росли совершенно не для него.       Не распахивая глаз Элли истошно рыдает и отрывается в конвульсиях. Да, переделка такого гнилого человека даётся с трудом. Он сам выбрал более жестокий пусть разрушения и разрезания плоти. Он сам виноват в том, что не был со  мной столь искренним… Эти стоны не покажутся простым людям, а только самым верным. Таким как 007n7 и Шанс.       Солёность слёз перемешивается с оглушающими стонами. Эллиот мучительно и глубоко дышит, силы вопить и рвать глотку покидают его, ложась под тяжкий гнёт внутренних изменений. Душевный стыд за эти секунды убил всю физическую боль. Но Севену было недостаточно. Он поднял скалящий нож и подрезал сдавленную глотку. — Сучка, перестань рыдать…— с трудом выдохнул он, своим дрожащим от оргазма голосом — Т-тебе же это блять нравится! Послушай удовольствие, пока я тебе даю, что ты хочешь. Эллиот только больше вопил, заглушая противные словечки.       Вдалбливаясь все глубже Севен почувствует, что совсем скоро кончит. Он хрипло смеялся над подчинением своей жертвы, пока Эллиот терял себя настоящего. Подходя к концу 007n7 царапал его ногтями, кусал и впивался, как зверь с свежую плоть. Дальше всё как в ядовитом тумане, ворующим кислород и доводящим до истерии.       Проливы слёз со стали постепенно осушаться. Прибрежная граница потерпела медленный отлив, после продолжительного потопа. Дыхание из урагана перешло в трепетный, холодный ветер. Эллиот сидел и смотрел куда-то в пол. Мышцы расслабились. Наступил покой с горьким привкусом конца.       Севен сидел слева, упиваясь спиной на стену и слегка потирал окровавленный нож пальцами. Красная жидкость размазывалась по сверкающей поверхности, стирая все отражения.       — Это было прекрасно…— вздохнул 007n7 закидывая голову и выталкивая тяжелый воздух       Эллиот дергано метнул взгляд на его запыханное лицо. Эта отвратная улыбка… Она от страсти? Агонии? Любви?       — Ээй…Ну что ты так? Всё смотришь на меня, да? Красивый? Издевательское слово. Красивый? Блять. Даже не найдётся слов, чтоб описать тебя…омерзительный, аморальный.       — Н-нет…— кратко прошептал Элли, сжимая ногтями бетон. Севен от таких слов аж зажмурился, словно ему в глаза прыснули апельсиновым соком. — Элли, мне обидно такое слышать от тебя… Твои глаза так горели страстью и любовью, а теперь ты мне затираешь про то, что я некрасивый? Да я намного лучше твоего серого пидора!       От последнего слова сердце Эллиота встрепенулось. Тот, кого он так назвал никогда не причинил бы ему столько страданий. Не зацикливался на себе и своих достоинствах. Он правда помогал, даже в самых безвыходных ситуациях. Всегда. Его приятный голос тревожился, когда Элли плохо. Спрашивал, как он может унять печаль и сменить её на ту лучезарную улыбку, на тот счастливый голосок, на самого лучшего партнера на земле.       Заметив, как Эллиот дрожит 007n7 с заботой в глазах подполз к блондину ближе. Его тяжелая рука легла на чувствительное и измученное бедро. Блондин не дернулся. Он просто дырявил пол своим взглядом. Липкая конечность лишь стала заботливо гладить. Успокаивать. — Ну не дуйся ты. Не повал же, крови не так много, могу принести мазь. — замурлыкал возбужденный брюнет. — Я такой грязный… — Ой блять, опять ты за своё! Не накричался что-ль!? Я тебе тут помощь хотел предложить. — Уйди — Чего? — П-просто…уйди — Почему? Ну я себя не удержал, твое тело...м-мф, правда прекрасно! Ты должен им гордиться! Девушки, да и парни к таким будут тянуться как к золоту, не знаю. Эти жирненькие кусочки — его рука сжало бедро слегка его потрясывая — так и манят на прикосновения. Эллиот сомкнул колени и уперся в них лбом, засопев с новой силой — Х-хватит! Не говори такие вещи! Эт-э-это омерзительно!       Его рука ущипывающим рывком отстранилась от плоти и уперлась в пол, дабы поднять пьяную тушу. Затем Севен отряхнулся с презрением обтёр руки о себя. На клетчатой ткани матовым блеском заблистал песок. Он повернулся, провожая последним взглядом свою игрушку — Любовь меняет людей, Элли, со временем ты полюбишь меня, как когда-то полюбил Шанса… Даже если нет, тебе придется принять мою любовь. Эллиот сидел мертво. Он будто не дышал. Все признаки отчаянья застыли, или закрывались блондинистыми прядями.       — Я такой грязный… — почти неслышно прошептал Элли. 007n7 хмыкнул — Раз тебя так напрягает «грязь» завтра я тебя очищу. Может именно это тебе и нужно, милый. — эти слова стали точкой. Севен, покачиваясь, последовал к высокой лестнице.       Шаг за шагом, звук понимался куда-то высоко. Эллиот снова остался один. С растрепанными мыслями, с растрепанными внутренностями, но таким равным и вяжущим отчаяньем. Тяжелый хлопок двери. Мрак. Тягучая боль укрылась одеялом одиночества, как дешевым обезболивающим.        Потёмки сменились озаряющим и приятным светом утра. 007 прошёл по длинному коридору в сторону огромного и уютного зала размытых тонах. Он подступил к деревянному шкафчику и отварил дверцу. Рука потянулась выше и достала бордовую бутылку, которая прошлым вечером не опустошилась до дна. Севен с характерным звоном поставил её а стол и завалился на стул. Сам стол стоял у большого окна из которого бился свет. Тёплое и приятное утро, что может быть лучше?       007n7 медленно отпивал из горла, пока не услышал, как кто-то громко и радостно несётся по коридору.       — Доброе утро, папа! — ликующе прозвучало за его спиной. Это был Кулкид, который только проснулся.       Севен растаял в мягкой улыбке и приглашающе в объятья протянул руку назад. Ребёнок сразу ухватился и крепко зажал отца в любви. Ощущая мягкость, улыбка опала в усталость и грусть. Мальчик это заметил и уткнулся носом только сильнее — Папочка, почему ты такой расстроился? Что-то случилось? 007n7 слабо кивнул, а после натянул наигранную, пьяную любу. Он крепко прижал Кулкида к себе, поглаживая мягкие волосы.       — Да, дорогой, просто папа очень скучал по тебе. Папа очень тебя любит и волнуется за тебя. — Его взгляд аккуратно опускается на перевязки ран. — Ну… а так, если ты чувствуешь себя лучше, мы можем на выходных сходить в парк аттракционов.       — Да, да! Конечно! Мы так давно не ходили туда вместе. — восторженно запрыгал Кулкид, а потом слегка осел — Только не грусти… пожалуйста. Их обнимашки распадаются и мальчик, подскакивая убегает к себе в комнату. Севен провожает его взглядом и делает очередной глоток.         Сделав ещё пару таких, он ставит опустевший сосуд в сторону. Переваливаясь, поднимается, задвигая за собой стул. Снова этот желтеющий коридор с дверью в свою комнату. Он хлопает дверью и обессиленно падает на двуспальную кровать. Рука нащупывает пульт и включает телевизор. На очередные плохие новости. Пропал один из работников и по совместительству сын основателя крупной пиццерии. Эллиот. Блондин среднего роста, чья улыбка украшала заведение и дарила счастья окружающим. Именно он создавал приятную атмосферу счастья в том месте. Семья, жители и мэр города обеспокоены пропажей такой личности.       Какая же всё это глупость. Он не пропадал. Он был здесь. Под этим ярким домом. Гнил и получал своё заслуженное наказание.       Новость сменилась другой. Вот и забыли тебя, Эллиот, ты только бессмысленный инфоповод для привлечения внимания. Под вечер этого дня все забудут о тебе и твоём вкладе в общество. Через день даже не вспомнят новость. Через года и самого человека.       Взгляд пьяно размывается и сознание теряется в глубокий сон. Уже не так важно, что говорят о нём другие. Теперь он дома в комфорте. Ведь мягкий свет, как и тьма будет для него дорогим обезболивающим.       Темень так и останется за его спиной, которая скроет любое перед золотым и добрым светом.