Запивай всегда вином

      007n7 встав в плотную ткнул дулом прямо в щеку Эллиота. Ощущение металла, скользящего по его мягкой коже, было обманчиво-нежным, как поцелуй смерти. Затем последовал короткий, жесткий тычок под челюсть. Боль, острая и унизительная, заставила его запрокинуть голову и уставиться в потолок.       — Открыл рот       Голос 007n7 был ровным, без эмоциональным. Эллиот не двигался, парализованный страхом. Зачем он это делает? Ему нужны деньги? Ему нужны извинения за мою грубость? Ствол пистолета с силой уперся ему в основание черепа, заставляя кость гудеть и дрожать от боли.       — Я сказал, открывай. Или я размажу твою башку об эту кассу.       Губы Эллиота, сухие и потрескавшиеся, разомкнулись. Он чувствовал, как они дрожат. Кассир ничего не мог возразить. Последовала новая команда, откровенная и грубая. Каждое слово било по сознанию, как молоток.       — Ты расплатишься сполна за свои поступки и избиение моего сына — сказал Севен и резко сорвал ремень и растянул ширинку. Эллиот замер, его мозг отказывался принимать приказ. Воздух с шипением вышел из легких 007n7, звук раздражения и жажды этой странной мести. Рука с пистолетом исчезла, но прежде чем Эллиот успел понять что-либо, железная хватка вцепилась в его волосы и резко дернула голову вперед, пригибая его. Одновременно холодок ствола вернулся, упершись теперь прямо в его висок.       — Соси, шлюха       Это не было угрозой. Это была инструкция по эксплуатации какой-то ненужной вещи. Эллиот сломался. Он перестал быть человеком. Он стал инструментом, чья единственная функция — подчиняться. Стал этой ненужной вещью. Его тело напряглось, каждый мускул окаменел, кроме одного — горла, которое сжалось в тщетной попытке блокировать невыносимое. Он зажмурился и зажал губы со всей силой.       007n7 заметив такое сопротивление резко дёрнул того за волосы заставив вскрикнуть. Воспользовавшись этим моментом он вогнал свой член ему в глотку, заставляя откашливаться. Хлопающие звуки заполонили зал, разрывая вечернюю тишину безлюдного помещения.       Тот самый запах перегара и странного железа ощущался сильнее, когда его прижали к паху. Ещё этот вонючий член, который самовольничал в его глотке. Его дыхание сбилось и стало очень прерывистым по сравнению с похотливыми вдохами верхнего. Руки потрясывались и вжимались в грубую ткань штанов, чтобы удержать последнюю часть своего рассудка. И сквозь это все, как лезвие ножа у вены, — неумолимое давление ствола у виска. Постоянное, абсолютное напоминание о цене сопротивления.              Самое страшное началось, когда его тело, предательски, отозвалось на насилие. Сначала это был просто спазм, резкий и болезненный, сжавший диафрагму. Эллиот попытался сглотнуть, подавить его, зажать руку у рта, но железная хватка в волосах лишь усилила нажим, не давая отстраниться. Второй спазм был сильнее, неудержимый. Горло сомкнулось в судорожной попытке заблокировать невыносимое, но тщетно. И тогда его вырвало       Теплая, кислая масса хлынула наружу, неся с собой обрывки утра — хлеб и кусочки колбасы, которые он так тщательно пережевывал, думая о предстоящем скучном рабочем дне. Теперь этот самый обычный завтрак стал частью кошмара, свидетельством его унижения. Он давился, захлебывадся, слезы текли у него из глаз ручьями, смешиваясь со слюной и рвотой. Запах ударил в нос — едкий, стыдный, его собственный. Он чувствовал, как всё это пачкает пол, его одежду, и это осознание было почти таким же мучительным, как и само насилие. Так унизительно и мерзко.       007n7 на мгновение ослабил хватку, отдернув руку с гримасой брезгливости, но ствол по-прежнему был направлен на Эллиота.       — Ну и свинья, —прорычал он, его безразличный тон впервые сменился раздражением.       Эллиот, не в силах вытереться, лишь беспомощно кашлял и плевался, пытаясь очистить рот от противной вязкой горечи. В этот момент он чувствовал себя не просто жертвой, а чем-то грязным, отвратительным.       — Вставай, шлюха       Эллиот не двинулся. Что-то внутри, перегретое от страха и унижения, наконец-то дало трещину. «Нет, блять!» — его собственный голос прозвучал довольно хрипло. Он рванулся не назад, а вперёд, в сторону 007n7, пытаясь сбить его с ног и поймать на ошибке.       План не сработал. 007n7 легко увернулся, и его рука, как стальной прут, обвила шею Эллиота сзади, затягивая на удушающий.       — Отъебись, ублюдок! — захрипел Эллиот, ловя ртом воздух. Он ударил локтем в корпус противника, попал по чему-то мягкому, услышал сдавленный стон Севена.       — Ах ты, сука! — голос 007n7 прорвался сквозь стиснутые зубы. В ответ последовал удар стволом в почку Эллиота, он был стремительным и точным. Парня подкосило, он вскрикнул и подкосился, почти теряя сознание.       Эллиота рывком схватили за волосы и пока его волокли по полу, он извивался, хватался за все что попадается под руку и раздирал пальцы в кровь об асфальт парковки.       — Отпусти, пидор! Я тебя убью! Я, блять, убью! — он орал, его крики были полны бессильной ненависти. — Кто-нибудь спасите! Спасите! — Но вокруг не было ни души.       Дотащив до багажника Севен открыл его крышку. Эллиот упёрся руками в края и отчаянно дернулся назад, пытаясь вырваться, но 007n7 был сильнее. Он разжал одну руку, и Эллиот, почувствовав ослабление хватки, попытался развернуться для нового удара.       Однако в этот момент 007n7 применил другую тактику. Он не просто толкал — он вбивал. Короткий, мощный удар ногой под дых заставил Эллиота сложиться пополам с булькающим, беззвучным стоном. В следующее мгновение его, полубессознательного, уже заталкивали в тёмный багажник.       Хлопок крышки. Темный мрак. Тишина. Запах бензина и резины. Все это Эллиот успел ощутить перед тем, как отключиться от сильной боли, пронизывающей его тело.

***

      Прохладный и слегка влажный воздух. Холодный каменный пол, усыпанный песком и пылью. Темные кирпичные стены, сковывающие это помещение страхом и обречённостью. Все это приносило за собой постепенно приходящие сознание. Грудь сворачивалась узлом от болезненного удара. В голове сплошной белый шум, затмевающий мысли, в ушах резкий и пронзительный как лезвие писк. Ноги и руки плотно связаны толстой веревкой в несколько слоёв. Всё это составляло общую какофонию отчаянья и безысходности, пока его глаза снова не заполнились мраком. Эллиот не знал, сколько прошло времени с момента отключки, ничего не могло снова вернуть парня в реальность. Густой и непроглядный туман вдруг снова начал рассеиваться высокими и нежными нотами, прерывающими тишину. В воздухе появились нотки романтизма, которые никак уж не могли бы быть в потёмках подвального помещения. Тягичий поток страданий стал разбавляться нежной мелодичностью и неким спокойствием. Его разуму от этого стало безумно интересно взглянуть, что же происходит снаружи и его глаза распахнулись.       Размытые оранжевые пятна слегка трепались вокруг создавая акцент на себе и помогая сориентироваться в пространстве. Свет этих пятен освещал передний план с какими-то продолговатым, алым и возможно хрустальным предметом. Посередине на заднем плане сидела фигура в темной одежде, но ярким непонятным объектом на голове, который имел различные оттенки жёлтого, зелёного и красного или что-то вместе. Все цвета настолько смешались, что разобрать очертания было невозможно.       Вдруг рука этой фигуры тяжело ложится на его плечо. Фигура подползает ближе и слегка поглаживает, держа что-то стеклянное во второй руке. Размытость улетучивается и Эллиот понимает, что это всё тот же подвал, но теперь с ним сидит тот самый насильник. Те оранжевые пятна — свечи. Продолговатый хрусталь с алыми оттенками — бутылка вина. А та самая, былая тишина подвала ушла куда-то в другое помещение. Ныне вместо неё здесь царствовала классическая музыка.       — Долго же ты спал, Элли… — ласково прошептал 007n7, все ещё не переставая поглаживать свою жертву и рассматривать каждую ребристость тонкой кожи — вино уже устало остыть, пока мы с ним ждали твоего пробуждения…       Эллиот чуть-чуть потряс голову отгоняя остатки мрака из головы. Это позабавило Севена и он, слегка усмехнувшись, поднес бокал к губам работника пиццерии.       — Пей, мой сладкий — прозвучал мягкий указ.       Губы медленно разомкнулись, впустив частичку холодного стекла внутрь. Это был словно нежный поцелуй, такой ласковый с одной стороны, но настырный с другой. Пряный и фруктовый аромат ощутился в полную силу. Сделав первый глоток он почувствовал ласковые и слегка кисловатые нотки черной смородины, а на перевес с этим и резкость перца с каким-то дурманящими разум специями и дымкой табака. Напиток оставил последнее прощание в виде терпкости и небольшой сухости во рту, но вкус и вправду был превосходным.       — Ну как тебе? Нравится? — улыбнулся 007n7 отведя бокал, а потом тоже отпил немного вина.       Эллиот молча кивнул, запрокинул свою голову и взглянул на потрескавшийся потолок. Паутину там давно никто не убирал. Грязь, пыль забили все возможные щели и изредка, словно снег, осыпались на пол. 007n7 с довольным урчанием наблюдает, как ты глотаешь вино. Его глаза темнеют от удовлетворения.       — Вот и хороший мальчик~ он цедит сквозь зубы, — Видишь? Ты можешь быть таким послушным… когда захочешь~ Он ставит бокал на тумбочку и медленно проводит пальцем по твоей нижней губе, забирая каплю вина.       — Твой трахарь всё же неплохо разбирается в вине. Раз уж он тебе такое подарил — усмехнулся Севен. Блондин ничего не ответил, он лишь рассматривал те трещины на старом потолке. Все чувства отключились, сознание очистилось. Лишь этот поцелуй вина, смог ненадолго вызвать в нем какие-то чувства. Прислушиваясь к музыке парень ушел в себя и не обращал внимания на собеседника. Выдержав паузу 007n7 сорвался — Может уже скажешь что-нибудь? Или сперма склеила горло?! Тишина.              — Зачем ты меня сюда запихнул..? — тихо прохрипел обессиленный Эллиот и медленно отвел зрачки в его сторону. 007n7 обозленно оскалил зубы, хмыкнул. Его взгляд мрачнеет. Он сжимает зубы и наклоняется ближе.       — Ты знаешь зачем, Эллиот, не делай из себя дурочку — взяв того за подбородок плотно сжимая челюсть нижнего продолжил — Твой гребаный кулак чуть не отправил моего сына на тот свет! Теперь этот подвал — твой новый дом — рука на его плече сжалась сильнее, впиваясь пальцами в кожу — Я давно хотел пригласить тебя в гости, а сейчас ты сам согласился на приглашение ко мне, избив моего Кулкида. Ты бы знал, как он в истерике поджидал ко мне. Сказал: «дядя Эллиот избил меня!» и залился горькими слезами. Вот думаешь отцу приятно такое слышать?!? Мне нужно было разобраться с этим делом и вот ты здесь — 007n7 делает глоток вина              — О-он…сам напро-сился… — Музыка в миг остановилась, провожая в комнату гнетущую тишину. Севен резко ставит бокал на пол и подскакивая хватает Эллиот за шиворот.       — Ребенок сам напросился?!? Напросился блять?       Элли хотел уж ухватиться за что-то руками, но сзади они были крепко накрепко связаны веревкой.       — Да ты будешь на коленях блять просить у него прощения. Будешь также рыдать и биться в истерике. Я тебе такое устрою… Тебе это покажется хуже ебучей смерти.       Севен резко отбросил того в стену, встав возвысившись над жертвой.       — он чуть не разнёс мою пиццерию! — с трудом промямлил Эллиот.       — Хватит оправдываться! Он всего лишь ребенок! А ты взрослый мужик, который должен быть умнее! —       — Да ты бы лучше воспитывал его нормально! — Элли злостно вздыхает — хотя блять, если ты похищаешь людей из-за такой хуйни, как воспитание твоего ребенка другим— он не успел закончить фразу как его резко ударили кулаком в живот, заставляя согнуться от боли. 007n7 наклоняется к лицу блондина, его дыхание горячее и прерывистое. — Можешь благодарить ебучий спавн за то, что я сегодня решил с тобой ничего не делать в твой первый же день здесь.       Удар не сделал боль более мучительной, а просто ещё раз унизил парня перед врагом. Голова отозвалась дрожащей болью, но Эллиот решил ответить:       — Я буду благодарить спавн, если завтра 007n7 и его ребенок не проснуться. — отчаянно оскалился нижний и отвёл взгляд в пол.       — Заткнись — шипит он — Ты вообще не понимаешь, что значит воспитание, у тебя даже детей нету! Ты думаешь, тебе с рук сойдет все, да, Эллиот? Ты ошибаешься… — 007n7 хватает того за волосы и осматривая тело жертвы. Рассматривая каждую деталь и царапинку от сопротивления его глаза смешиваются, а гнев сменяется странной игривостью.       — Мой сын — это ещё не единственная причина, почему ты здесь…Знаешь, твоё тело такое красивое, эти бедра, тонкая кожа, очень милая широкая одежда чтобы скрыть такую лёгкую худобу. — хихикает — Можно сказать ты меня спровоцировал~       Последние слова укололи прямо в сердце. По телу пронеслись мурашки с головы до ног. Дыхание перехватило, а зрачки сбились в мелкую черную точку. Он шугнулся, прижимая связанные ноги к себе.       — Ты…чт-что?!? Спровоцировал??! Ты..ты со-сов-сем уже не в себе!? — голос подрагивал переходя в истерический тон 007n7 ухмыльнулся. Кажется он добился нужной ему реакции, просто нужно было подобрать подходящие слова. Решил продолжить давление. Его рука нежно опустилась на тонкую щечку и стала медленно поглаживать       — О, милый… Ты, наверное, даже не представляешь, на какие мысли меня наталкивало это хрупкое маленькое тело~ Эллиота стало лихорадочно трясти, а пальцы за спиной сжались до беления костяшек.              — Д-даже…з-зн-знать не хочу… 007n7 тихо усмехнулся — О, но ты всё равно знаешь. Я видел, как ты смотрел на меня в твоей пиццерии, Эллиот~ Ты точно представляешь, что я собираюсь сделать с тобой…       — Не трогай меня! — Вздрагивает и жмётся назад опрокидывая бокал вина.              Стекло с грохотом разбивается об бетонный пол, а остатки вина разбрызгиваются дождем по всей поверхности. Резкий звук заставил Эллиота вздрогнуть и отползти как можно дальше от разбитого стекла.       007n7 внимательно следит, ухмыляясь его слабостью — Боишься, что я использую осколки против тебя? — Он наклоняется и хватает за шиворот, снова прижимая к стене.       — З-заткнись! Нет!              Глаза наполняются ужасом, когда он замечает, что насильник тянется за одним из кусочков, сверкающего хрустальным блеском, стекла. Севен вдавливает в стену и угрожающе подносит осколок к тонкой, слегка покрасневшей щеке       — Ох, мой маленький, милый, Эллиотик~              Пристально смотрия на свою жертву, наслаждаясь паникой в расширившихся зрачках. Он легонько ведёт осколком по твоей щеке, а затем по шее, оставляя тонкий разрез. Стекло скользит с удивительной лёгкостью, пронзая тонюсенький слой. Алые капли, словно слезы, стали стекать по щеке и шее, согревая охолодевшую кожу. 007n7 смотрит на тонкую полоску крови с одобрением, проводя по ней языком. Он выглядит чертовски хищно, как будто рассматривает свою добычу, которую поймал       — Знаешь, твоя кровь была бы хорошей добавкой к вину~ Но…ты к сожалению разбил единственный бокал для такого необычного эксперимента...       Эллиот жмуриться от резкой боли в свежих ранах, омывающих его тело кровью.007n7 наклоняется ещё ближе и нежно целует свежий порез на шее, пробуя на вкус ручейки крови. Элли с небольшим стоном вздрагивает, ощущая жадные смакования парня. Тот чуть хмыкает, и сильнее сжимает зубы, продолжая удерживать на месте. Он слегка отстраняется, рассматривая следы своих зубов на тонкой коже.       Затем сильнее прижимает паренька к себе, его свободная рука скользит по бедру и задирает футболку, оголяя бледную кожу живота. Его движения неторопливы, его взгляд внимательный и оценивающий, словно он рассматривает дорогую картину. Эллиот поворачивается слегка на бок и подтягивает ноги к груди в попытках закрыть нужную кожу тонких и почти женственных бедер. Верхний хрипло смеётся, видя жалкую попытку закрыться. Он резко откидывает ноги нижнего в сторону и прижимает к стене всей тяжестью своего тела. Его холодные руки ложатся на бедра и начинают медленно исследовать тело. Кости слегка выступают из-за худобы, давая приятную ребристость ровной и нежнейшей коже. Дыхание становится более тяжёлым и глубоким из-за контраста теплого брюха с холодными пальцами.              — Ты такой чувствительный~ Севен вжимается лицом в грудь Эллиота — Мне это безумно нравится…       Вдруг Элли резко выгибает ноги насколько это возможно и пихает ими, словно отгоняя подальше. 007n7 чуть хмыкает, когда чувствует твое сопротивление, и довольно ухмылясь.              — Тебе безумно повезло, что я оставил все необходимое для нас сверху~ мы бы могли воплотить наши желания прямо сейчас~              Локоть Эллиота с силой пришелся по ребру 007n7, заставив того на мгновение выдохнуть и ослабить хватку.       — Руки прочь, ублюдок! — хрипел Эллиот, его голос сорвался на вопль. — Не трогай меня!       Они сцепились в короткой, уродливой борьбе на грязном полу. Эллиот, подгоняемый адреналином и оставшимся стыдом, был силён в своём отчаянии. Он не победил бы в честном бою, но его яростное сопротивление оказалось сильнее.       Внезапно 007n7 отступил. Он не был побежден — он просто отшатнулся. Его лицо, прежде пустое, исказила гримаса холодной, безмолвной ярости. В его глазах не было злобы. Было нечто худшее — презрение и раздражение, будто его отвлекли от важного дела.       Он молча встал, отряхнулся с тем же отвращением, с каким вытирал руки. Его взгляд, тяжелый и обещающий, на секунду впился в Эллиота, пригвожденного к полу собственным страхом.       — Недотрога, — прозвучало тихо и ядовито.       Эллиот снова дёргано отпихивает от себя. 007n7 нахмурился, не показывая разочарование из-за остановки такой ласки, он просто размахнулся ногой ударив каблуком в бочину. После же развернулся, фыркнул и обозленно пошел в сторону каменной лестницы, не бросив и взгляда на согнувшегося от боли Эллиота. Это больше выглядело как детская обида. Звуки шагов удалялись, возносясь куда-то ввысь. Остались только свечи, которые трепались в воздухе, освещая темный подвал. Вино которое кровавым пятном разлилось по полу. С ними в компании работник пиццерии проведет свою первую ночь в новом доме.