Новый Бог

Коллапс. После победы над Яхве и квинси в целом. Всё равно не решилась основная проблема. Стабильность миров. Миры продолжали разрушаться, сливаясь в один. Нужно что-то предпринять прямо сейчас. Прямо после смерти Яхве. В лаборатории Двенадцатого отряда было непривычно многолюдно для этого закрытого места. В центре помещения, среди мерцающих мониторов и колб с амниотической жидкостью, стояли те, кто выжил: Шунсуй Кёраку с перевязанным глазом, Ичибэй Хёсубэ, чьё присутствие само по себе давило на плечи, и еще несколько капитанов высшего звена. Война закончилась всего несколько часов назад, но Сообщество душ уже лихорадочно собирало себя по кускам. Раненых переносили в четвёртый отряд. Разрушенные кварталы Сейрейтея медленно расчищали. Пленных квинси собирали под охраной. Маюри Куроцучи что-то лихорадочно печатал, его пальцы стучали по клавишам со скоростью пулеметной очереди. На огромных экранах за его спиной пульсировала карта трех миров. Границы между Сэйрэйтэем, Миром Живых и Уэко Мундо были отмечены красным — они истончались, превращаясь в рваные лоскуты. Двери с шипением разошлись. Вошел Ичиго. Он всё еще был в своих разорванных одеждах шинигами, лицо в саже, дыхание всё ещё тяжелое. — Ичиго-кун, — тихо произнес Кёраку, не поворачиваясь. — Прости, что выдернули тебя прямо с перевязочного пункта. — Что происходит? — Ичиго обвел взглядом комнату. Его интуиция, обостренная до предела, кричала об опасности, но здесь не было врагов. Только союзники. — Яхве мертв. Почему небо всё еще выглядит так, будто оно сейчас рухнет нам на головы? — Потому что оно рухнет, — подал голос Маюри, не отрываясь от монитора. Его голос звучал почти восторженно в своей клинической сухости. — Мы потеряли «Гвоздь». Старый Король уничтожен, Яхве — мертв. Миры больше ничего не связывает. Инерция коллапса такова, что через сорок минут концепция пространства перестанет существовать. Все мы станем одной большой однородной массой без формы и сознания. Увлекательно, не правда ли? Правда это будет очень неприятно. Ичиго замер. Он посмотрел на Ичибэя. Монах стоял, сложив руки на животе, его лицо выражало абсолютное, пугающее спокойствие. — Нужен новый стержень, — сказал Ичибэй. — Прямо сейчас. Без подготовки. Без церемоний. Теперь Ичиго уже точно понял, что разговор идёт куда-то не туда. — Хорошо… — медленно сказал он. — И? Тишина стала почти осязаемой. — Было принято решение. Ичиго смотрел на него, не мигая. — Куросаки Ичиго. — Пауза. — Вы станете новым Королём Душ. Несколько секунд Ичиго просто смотрел на них. — … Он моргнул. Потом ещё раз. — …Чего? Никто не улыбнулся. Никто не поправился. Ичиго коротко выдохнул. — Подождите. Это какая-то шутка? Кёраку отвёл взгляд. Ичибе спокойно смотрел прямо на него. Ичиго почувствовал, как в груди поднимается раздражение. — Эй. Он сделал шаг вперёд. — Я серьёзно. Хватит дурака валять. Тишина. И именно эта тишина сказала больше любых слов. Лицо Ичиго медленно потемнело. — …Вы серьёзно. Никто не ответил. И от этого стало только хуже. — Нет, — сказал он. Сначала тихо. — Нет. Он покачал головой. — Вы с ума сошли. Его взгляд метнулся к Кёраку. — Капитан-командующий, скажите им. — К сожалению… других быстрых решений мы не нашли. Ичиго стиснул зубы. — Тогда ищите лучше. Я этим заниматься не буду. Я не собираюсь бросить всю свою жизнь и просидеть, бог знает, сколько времени! В этот момент один из экранов показал трансляцию с докладом из нижних уровней: солдаты Четвертого отряда в спешке несли носилки, Орихиме, бледная как смерть, лечила очередного раненого, а чуть поодаль... Айзен Сосукэ. Он сидел в своем кресле, закованный, окруженный стражей. Он не сопротивлялся. Его взгляд был направлен куда-то в потолок, и на губах играла едва заметная, торжествующая и одновременно презрительная улыбка. Он чувствовал всё, что происходит здесь, наверху. И это так предсказуемо, что аж зубы у него сводит. — У нас нет других кандидатов с такой плотностью, чистотой духовной энергии и пересечением всех рас, — Кёраку наконец перевёл на него взгляд. В его глазах была такая глубина скорби, что Ичиго на секунду захотелось отвернуться. — Либо ты взойдешь наверх сейчас... либо через полчаса спасать будет некого. Ни Карин. Ни Юзу. Ни Рукию. Да как он...?! Как он смеет давить на его семью?! Но... Ичиго и сам всё видит. Либо конец, либо... Ичиго посмотрел на свои руки. Те самые руки, которыми он хотел защищать всех их. — Если я это сделаю... — начал он, и его голос сорвался. — Я смогу вернуться? Ну, знаете, через год? Через десять лет? В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Маюри перестал печатать. Кёраку снова отвел взгляд. Только Ичибэй сделал шаг вперед, и его огромная тень накрыла Ичиго. — Король не возвращается, Ичиго Куросаки. Он опора. И должен быть таковым всегда. Снова повисла тишина. Кёраку знаком приказал вырубить все рапорты и всем замолчать. Это были одни из самых долгих несколько минут на памяти Шунсуя. — Значит, вы просто ждали, когда Яхве сдохнет, чтобы занять его место моим телом. Странно ровно наконец-то говорит Ичиго. Он переводит взгляд на Кёраку. — Вы знали это ещё тогда. В Каракуре. Когда давали моим друзьям билеты в Сообщество душ. Вы уже тогда примеряли на меня эту клетку. Кёраку ничего не говорит. Его шляпа скрывает лицо, но руки, сжимающие подол капитанского хаори, мелко дрожат. Никто не ответил. Маюри снова начал печатать, но теперь даже его пальцы двигались медленнее. На одном из экранов граница между мирами дрогнула. Красная линия расползлась ещё сильнее, как трещина по стеклу. — Тридцать шесть минут, — сухо сообщил Маюри. — Процесс ускоряется. Ичиго смотрел на свои руки. Сажа, кровь, порванные рукава. Те самые руки, которыми он только что разрубил Яхве. Он всегда думал, что самое тяжёлое — сражаться. Защищать тех, кто дорог. — Если я соглашусь… — сказал он глухо. — Что будет со мной? Ичибэй ответил без колебаний: — Ты станешь осью, вокруг которой вращаются три мира. — Это не ответ. — Это единственный ответ. Кёраку тихо выдохнул. — Ты сохранишь возможность перемещения, но скорее всего лишь во дворце. Он сделал паузу, словно подбирая слова, которые не ранят слишком сильно. — Ты будешь существовать… но не так, как сейчас. Почти вся твоя сила будет уходить на поддержку миров. У тебя, по расчетам, останется совсем мало духовной энергии. Ичиго коротко усмехнулся. — Отлично звучит. Никто не улыбнулся. Он снова посмотрел на экран. Звук выключен, но картинка всё ещё есть. Орихиме всё ещё стояла на коленях рядом с раненым, её руки светились мягким золотым светом. Руки дрожали от усталости, но она продолжала лечить. Они не знали. Пока не знали. — Двадцать девять минут, — пробормотал Маюри. Ичиго закрыл глаза. Карин. Юзу. Отец. Школа. Дом. Обычная жизнь, за которую он так отчаянно дрался. Он тихо выдохнул. — Чёрт. Когда он снова открыл глаза, в них уже не было паники. Только усталость. — Куда идти? Кёраку вздрогнул. — Ичиго-кун… — Я спросил, — перебил его Ичиго, — куда идти. В комнате стало ещё тише. Ичибэй развернулся к выходу. — Во Дворец Короля. Ичиго кивнул. — Понятно. Он сделал шаг к двери. Потом остановился. — Эй. Все подняли головы. Ичиго стоял спиной к ним. — Когда всё закончится… Он на секунду замолчал. — Скажите им сами. Кёраку тихо спросил: — Кому? Ичиго не обернулся. — Всем. И вышел. Двери лаборатории закрылись с тихим шипением.