Зеркальное отражение

Судя по фото, она была лет на десять его младше, не меньше. И она написала ему в Instagram. Точнее, сначала прокомментировала фотографию, которую выложил его PR-отдел. Поздравление Альфреда с днем рождения. – Ха-ха, дворецкий, серьезно? Ты живешь в Аббатстве Даунтон? Или это Бриджертоны? 💀 Брюс заметил комментарий только потому, что алгоритмы соцсети вынесли его в топ. Они были подписаны друг на друга. Значит, она была чьей-то дочерью или любовницей, просто он забыл, чьей именно. Вежливо было бы ответить, но он не знал что, а PR-отдел обычно не тратил время на тысячи комментариев под его постами. Потом был другой пост с закрытой встречи акционеров «Уэйн Интерпрайзис». Корпоративный фотограф сказала, что он отлично выглядит в костюме. – Ну, ты красавчик 🥵 Он ответил: «Спасибо». Вежливо и безопасно. Затем последовал лайк под рекламным фотосетом для Mercedes. А после серии снимков со званого обеда по случаю открытия нового фонда она написала ему в личку. – выглядит как скука смертная! – Если что-то выглядит как скука, ощущается как скука и крякает как скука… значит, это типичный вечер Брюса Уэйна, — зачем-то ответил он. – ахаххаха! – ты забавный – не хочешь сходить куда-нибудь повеселиться? Брюс попросил ассистентку выяснить, кто такая sky.the.gotham.brat. Оказалось, Скай Ванс, дочь Джулиана Ванса, владельца медиахолдинга Vance Media Group. Она была младше Брюса на двенадцать лет и выглядела вызывающе беззаботной. Все фото – с вечеринок, яхт и из путешествий. Её лента была живой, не постановочной, она не походила на каталог, демонстрирующий товар с лучших сторон. Вообще не тот типаж женщин, с которыми он обычно проводил время. Хотя пресса не без оснований приписывала ему бесконечные интрижки с моделями, он всё-таки предпочитал партнерш постарше, а не едва оперившихся «детей». Обычно всё складывалось иначе: если это была модель, они встречались на мероприятии, флиртовали, он брал номер. Затем ассистент сверялся с календарем и предлагал ей встречу в ресторане или сопровождение на рауте. Никто не отказывался. Если же это была женщина его круга, их ассистенты связывались сами: «Мисс Х предлагает встречу, как насчет гала-вечера через две недели?». Ему оставалось лишь подтвердить или отклонить запрос. После двух-трех таких свиданий, если девушка была приятной и ненавязчивой, он приглашал её в свой пентхаус. Обычно это длилось пару месяцев. До тех пор, пока они не начинали слишком активно лезть в его жизнь или пока ему не становилось тошно от того, насколько им на него плевать. Часто их интересовали его деньги, слава, связи. Всё что угодно, но не он сам. Потом цикл запускался заново. Переписка в Instagram была чем-то новеньким, свежим. Брюс еще раз пролистал её ленту и испытал чувство, похожее на зависть. Скай всегда была окружена друзьями, одни и те же лица кочевали из кадра в кадр. Она постоянно тусовалась, и казалось, в ее жизни нет ни единой проблемы, ничего, что омрачало бы ее существование. Глупости. Он занимался важными вещами, он держал этот город на своих плечах. Ему нечему было завидовать. – Почему бы и нет. – отлично – сможешь в пятницу в 22? Вообще-то он не мог. Вечером по пятницам редко назначали официальные встречи, поэтому в это время он всегда патрулировал. Но он занёс встречу в календарь, и через пять секунд увидел, что ассистентка уже набирает сообщение. Ей что, не спится в час ночи? – Смогу. – только не надевай костюм-тройку Она скинула адрес, откуда её забрать.

***

Скай села в машину и окинула его коротким взглядом. – Сойдёт! – Сама она была одета в кожаный бомбер поверх драного полупрозрачного топа, свободные брюки-карго и невероятно уродливые кроссовки. Лицо переливалось блёстками. – Хотя ты всё равно там будешь как бельмо на глазу. Она вбила адрес в навигатор. Это был район, в который «Уэйн Интерпрайзис» пару лет назад вложила крупную сумму в надежде на джентрификацию. С точки зрения чистой прибыли проект балансировал на грани окупаемости, но лично Брюса результат устраивал. Там открылось общественное пространство с библиотекой и спортивным центром, рынок в здании старого депо и несколько симпатичных кофеен. Компания вложилась в улучшение уличного освещения, что вызвало особый отклик: жильцы организовали «соседский патруль» – каждый вечер группа из нескольких добровольцев выходила на прогулку, заодно следя за безопасностью улиц; сами расчистили парк и проредили в нем кустарники. На улицах стало меньше наркодилеров, а подростки перестали бесцельно шататься по дворам. Бэтмену почти не приходилось туда заглядывать. Брюс втайне гордился этим местом, хотя на встречах по финансовым результатам традиционно сохранял маску скучающего безразличия. – Там? — переспросил Брюс, трогаясь. – Ага, мы в гей-клуб едем. И, может, обычно ты бы и сошел за своего, но сегодня там дрэг-вечеринка. Ну, знаешь, дрэг. – Он кивнул, он знал: это когда мужчины переодеваются в женщин. – Боже, – продолжила она, – ты бы знал, какая в Готэме охуительная дрэг-сцена! Скоро уже, наверное, сто первый сезон «Королевских гонок» выйдет, а еще ни одной королевы из Готэма не участвовало. Это просто несправедливо… Она продолжила болтать про шоу, о котором он слышал впервые. Ему стоило спросить о месте встречи до того, как соглашаться. Гей-клуб. Это было за пределами его привычных выходов в свет. Он в обычном-то клубе последний раз был ещё во времена учебы в Сорбонне, и то под давлением сокурсников. Модели наверняка считали его невыносимо скучным: если это был не светский прием, то обязательно ресторан, часто один и тот же, где он знал меню наизусть, всегда днем. Он редко мог позволить себе выйти куда-то вечером, тем более провести с кем-то всю ночь. И это всегда был один и тот же разговор: кто где учился, какие проекты ведет, планы на сезон. Дрэг-вечеринка никак не вписывалась в знакомую схему. Брюс не был снобом и тем более гомофобом. «Уэйн Интерпрайзис» поддерживала политику инклюзивности, а в месяц прайда PR-отдел исправно раскрашивал логотипы компании в радугу. Сам он делал крупные пожертвования в фонды поддержки ЛГБТК+ и даже однажды перерезал ленточку на открытии какого-то там центра. Он считал себя союзником и верил, что лезть людям в постель – это прошлый век. Вот только в его постель лезли все кому не лень. Если он объявится в таком месте, пресса разорвет его на части. «Брюс Уэйн – гомосексуал?», «Последний из Уэйнов скрывает ориентацию?», «Девушки лишь прикрытие?». Акции могут качнуться, консервативные партнеры начнут задавать вопросы. Если не получится их удержать и контракты уйдут, потребуются ли сокращения? Он не мог подвести сотрудников своей компании. А Харви? Дент в своей предвыборной кампании во многом рассчитывал на имидж и связи Брюса. Опросы показывали, что большинство сейчас настроено проголосовать за него, но… – Эй, эй, – Скай прикоснулась к его руке. Он не заметил, что она замолчала и теперь внимательно изучает его. Не заметил, как крепко сжимает руль. – Расслабься. Никто тебя там не узнает. Вся прелесть этого места в том, что это дыра на окраине. Никто не ожидает там увидеть Скай Ванс или Брюса Уэйна. Даже если кто-то заметит сходство, подумает, что ты просто хороший подражатель. Сделал пару операций, чтобы походить на кумира. Знаешь таких чудиков? И потом, ты со мной – свалишь всё на меня. Юная подружка миллиардера затащила его в гей-клуб. Ничего такого. Желтая пресса повопит, но серьезные издания не станут тиражировать слухи. Разве про тебя и так не пишут всякое? Про него писали постоянно: что Томас не его отец, что в поместье есть секс-подземелье, что его подменили двойником. Когда после патруля у него появился шрам на лице, некоторые сочли это следом от пластики. – Но если совсем не хочешь — не поедем, – мягко добавила Скай. – Займемся чем-нибудь другим. Брюс заставил себя разжать пальцы и выдохнул, возвращая лицу маску спокойствия. – Нет, всё в порядке. Ты права.

***

Они припарковались у ничем не примечательного кирпичного здания в строительных лесах. В клуб вела тяжелая металлическая дверь, над которой тускло светилась вывеска: «Бойлерная. Бар». Снаружи не было ни очереди, ни фейсконтроля, ни даже курильщиков. Скай уверенно толкнула дверь, и их обдало волной тяжелого тепла: запахом пролитого пива, гулом голосов и плотными, вибрирующими басами. На пути к бару их перехватила высокая широкоплечая женщина с низким голосом заядлой курильщицы. – Скай, дорогая! – она обхватила лицо девушки грубыми ладонями и поцеловала в обе щеки.  – Привет, Мама Лола! Это Брюс, мой друг. Он совершенно не умеет развлекаться, так что я привела его на шоу. Лола задержала взгляд на лице Брюса. На мгновение в её глазах мелькнуло узнавание. Брюс напрягся, но Лола лишь усмехнулась и протянула ему руку. – Добро пожаловать, – произнесла она, не сводя с него глаз. — У нас тут всего два правила: не фотографировать девочек и гостей без спроса и не вести себя как мудак. Ну и не лезть к людям с расспросами. Справишься, Брюс? – Постараюсь, – ответил он. Ее рукопожатие было крепким. Он почувствовал в нем негласный договор: соблюдай мои правила, и здесь ты будешь в безопасности. Пока Скай пробивалась к стойке за напитками, Брюс ощутил на себе чужой взгляд и обернулся. У высокого столика неподалеку стоял парень в сетчатой неоново-розовой майке и бесстыдно рассматривал его зад. Заметив, что его обнаружили, он не смутился, напротив, медленно перевел взгляд на грудь Брюса, обтянутую тонким хлопком футболки, задержался на рельефе пресса и красноречиво опустился ниже, к паху. Затем снова поднял глаза и подмигнул. Брюс почувствовал неловкость и странное, почти забытое чувство, когда тебя оценивают вовсе не по размеру пакета акций. Он быстро отвернулся. Скай вручила ему стакан и утянула за столик почти у самой сцены. Техники заканчивали настройку, свет в зале начал гаснуть. Артисты выходили один за другим, исполняли по паре песен и сменялись. Зрители вокруг хлопали, улюлюкали и щелкали пальцами. Брюс пытался вникнуть в происходящее, но мозг не мог перестать фиксировать детали. Как меняется рельеф мышц ног на высоких каблуках. Узкие бедра, обтянутые тонкой шелковой тканью. Форма челюсти, смягченная гримом. Нитка жемчуга на мускулистой шее. Он испытал внезапный приступ глухой, необъяснимой тревоги и повернулся вполоборота, чтобы рассмотреть зал. Справа сидела пара в возрасте, оба в коже, явно завсегдатаи. Слева – шумный девичник: невеста в фате и её нетрезвые подруги. Чуть позади, на диванчике, двое парней не могли оторваться друг от друга, шоу их не интересовало. Никому не было дела до Брюса Уэйна, все были или погружены в происходящее, или заняты друг другом, или слишком пьяны. Никто не выглядел напряженным или опасным. Никто не снимал на камеру, не держал руки под столом или в карманах слишком долго. Все лица были открыты, никто не кутался в шарф и не натягивал на голову капюшон толстовки. В зале было два выхода: основной и боковой, в конце небольшого коридора, у уборных. Должно быть, он выходил в небольшой переулок, примыкающий к улице, на которой они припарковались. Еще одна дверь – за барной стойкой, для персонала, вела скорее всего в подсобку. Помещение хорошо просматривалось. Огнетушители на местах. Датчики дыма исправны, лампочки мигают. Курить в зале было запрещено, у входа висела табличка. Периодически хлопала боковая дверь, люди выходили покурить или освежиться в переулок, но совсем пьяных или обдолбанных не было. В порту через три часа должно было встать под разгрузку судно. Инсайдер клялся, что в зерне спрятан товар, какой-то новый наркотик. Гордон считал это пустышкой, попыткой скостить срок за дезинформацию. Брюс не любил оставлять такие зацепки без внимания. Возможно, имело смысл быть там и проследить за разгрузкой. Может быть, он заметил бы что-то подозрительное или, наоборот, рассеял свои сомнения. Внезапно Скай вскочила, больно вцепившись ему в плечо. Ее радостный крик заставил его дернуться. — Это она! Она! — завопила Скай, подпрыгивая. Брюс перевел взгляд на сцену. Теплый контровой свет прорезал густой туман из дым-машины, превращая его в осязаемые золотые лезвия. Сцена казалась бесконечной и потусторонней. Туман зашевелился, и из этого марева начала проявляться высокая, пугающе тонкая фигура. Она сделала пару шагов к микрофону и ломано взмахнула руками. Зал взревел, а Брюса внезапно охватило то самое холодное липкое чувство, предвестник беды, которое никогда его не обманывало. — Это она! Лучшая! — Скай сияла, продолжая сжимать его плечо. — Джейн Доу!