Deux négations

Сегодня был странный день.

Я проснулась в семь утра, как обычно. Солнце только начинало пробиваться сквозь плотные шторы, за окном чирикали воробьи, где-то вдалеке гудел город — просыпался, набирал обороты, готовился к новому дню. Я полежала ещё пять минут, глядя в потолок и собираясь с мыслями. Потом встала, умылась, сварила кофе.

Кофе получился отличный — крепкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. Я села на кухне с чашкой, включила музыку — что-то спокойное, классическое — и просто сидела, глядя в окно. За стеклом просыпался город: редкие машины, спешащие куда-то люди, голуби, копошащиеся в лужах после вчерашнего дождя. Обычное утро обычного человека. Я думала о сегодняшнем дне. Две сцены, одна с Аней, одна с массовкой. Ничего сложного. Обычный рабочий день. А вечером — день рождения Костика. Надо будет купить подарок, найти время между сменами. Я отпила кофе и посмотрела на телефон. Сообщений от Дениса не было. Он, наверное, ещё спал — у него сегодня выходной, а он любил поспать подольше. Мы встретились два года назад на одном фестивале, он играл в независимом театре, я как раз пришла на его спектакль. Познакомились за кулисами, разговорились, и как-то закрутилось. Он был хорошим, надёжным, понимающим. Тоже актёр, поэтому наши графики совпадали редко, но мы привыкли. Я допила кофе, убрала кружку и начала собираться. Сегодня на площадку к десяти. Успеваю.

***

Съёмочный день

На площадку я приехала без пятнадцати десять. Обычное время, минута в минуту. В павильоне уже кипела работа — осветители возились со светом, рабочие передвигали декорации, ассистенты бегали с бумажками и рациями. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то ругался на кого-то — обычная предсъёмочная суета, без которой я уже не представляла свою работу.

Я прошла в свою гримерку. Маленькая, но уютная комната — зеркало с лампочками, диван, вешалка для костюмов, столик, на котором всегда был порядок. Я люблю порядок. Он помогает сосредоточиться, отсекает лишнее.

Я переоделась в халат, достала сценарий, пробежалась глазами по сегодняшним сценам. У меня было две сцены — одна с Аней, одна с массовкой. Ничего сложного. Обычный рабочий день.

В дверь постучали. — Да, — отозвалась я, не отрываясь от сценария. Дверь открылась, и в гримерку заглянул Володька Жеребцов. Вечно взъерошенный, вечно улыбающийся, с горящими глазами. Ему двадцать девять, а энергии как у подростка. — Маша, привет! — выпалил он, входя без приглашения. — Ты сегодня во сколько освобождаешься? Я подняла на него глаза. — А что? — Так у Костика день рождения сегодня! Сорок три года! — Володька всплеснул руками. — Собрались после смены в баре отметить. Ты с нами? Я на секунду задумалась. Костик Юшкевич — хороший человек, профессиональный актёр, с ним приятно работать. Он меня лично приглашал на прошлой неделе, я обещала подумать. — Во сколько? — спросила я. — В восемь вечера. В "Старом мельнике", возле павильона, — Володька просиял. — Так ты придёшь? — Приду, — кивнула я. — Передай Костику, что я поздравлю его лично. — Отлично! — Володька подмигнул и выскочил за дверь так же быстро, как появился. Я вернулась к сценарию. Значит, вечером в бар. Надо будет купить подарок.

***

Первая сцена прошла хорошо. Мы с Аней отыграли как надо, Юля осталась довольна, операторы не ругались. В перерыве я пошла в свою гримерку — не люблю сидеть в общей столовой, там слишком шумно. У меня с собой был йогурт и яблоко, этого достаточно.

Я сидела на диване, жевала яблоко и листала сценарий на завтра. В дверь постучали. — Да, — отозвалась я. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Ани Якуниной. — Маш, не занята? — спросила она. — Заходи, — я отложила сценарий. Аня вошла, села рядом на диван. На ней был халат, волосы собраны в небрежный хвост. — Слушай, — начала она, — ты сегодня вечером в бар идёшь? К Костику? — Иду, — подтвердила я. — А что? — Да мы с Володькой скинулись, купили ему хороший набор для виски — бокалы, графин, всё такое. Ты если хочешь, можешь присоединиться, — Аня посмотрела на меня вопросительно. — Спасибо, — я покачала головой. — Я уже купила подарок. Книгу по истории театра. Костик говорил, что интересуется. — О, это отличная идея, — улыбнулась Аня. — Он правда любит такие вещи. Ну, тогда до вечера? — До вечера, — кивнула я. Аня ушла, а я снова взялась за сценарий.

***

После первой сцены я вышла в коридор, чтобы размяться и заодно заглянуть к Юле в монтажную. Шла не спеша, задумавшись о чём-то своём, листая сценарий на ходу. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса рабочих, передвигавших декорации для следующей смены.

Я завернула за угол и нос к носу столкнулась с Максимом. Он стоял прямо посередине коридора, прислонившись плечом к стене, с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой. Увидел меня — и на его лице появилась та самая лёгкая усмешка, которую я уже хорошо изучила за три месяца. Он не двигался с места, явно наслаждаясь ситуацией. — О, Мария Григорьевнаааа! — протянул он, делая глоток кофе. — Какая встреча! Вы сегодня прямо сияете. Это от предвкушения вечера или просто от хорошей погоды? Я остановилась в метре от него, потому что пройти было невозможно — он специально стоял так, чтобы перегородить дорогу. Я скрестила руки на груди и посмотрела на него с холодным спокойствием. — Максим Викторович, вы всегда стоите посреди коридора или только когда кто-то идёт? — Всегда, — усмехнулся он, ничуть не смутившись. — Это мой стиль жизни. А вы, я смотрю, сегодня особенно прекрасны. Новый сценарий выучили? — Я всегда учу сценарий заранее, — ответила я, пытаясь обойти его слева. — В отличие от некоторых. Он лениво переставил ногу, снова перегораживая мне путь. — А куда это вы так спешите, Мария Григорьевна? — спросил он, делая ещё глоток кофе. — На свидание? — В монтажную, — отрезала я, пытаясь обойти справа. — К Юле. Он снова перегородил дорогу, теперь уже спиной прислонившись к стене, но выставив ногу так, что пройти было невозможно. — В монтажную? — он приподнял бровь. — А я думал, вы после сцены отдыхать пойдёте. Кофе попьёте. Вон, с собой даже не взяли. — Я не пью кофе в коридорах, — я скрестила руки на груди. — Это непрофессионально. — Непрофессионально? — он усмехнулся. — А что, есть какие-то правила? Кофе можно пить только в специально отведённых местах? — Есть правила приличия, — парировала я. — А теперь пропустите меня, пожалуйста. — А если не пропущу? — он прищурился, и в его глазах заплясали чертики. — Тогда я пойду через вас, — я посмотрела на него в упор. — И поверьте, я умею быть убедительной. Он рассмеялся — искренне, по-настоящему, от души. — Ну ты даёшь, Машка, — сказал он, всё-таки посторонившись. — Ладно, иди. Деловая ты наша. — Он сделал шаг в сторону, освобождая проход. — Но вечером-то ты придёшь? — Приду, — бросила я, проходя мимо. — Буду ждать, — крикнул он мне вслед. — Интересно посмотреть, как ты отдыхаешь! Может, хоть тогда пойму, что ты за человек! Я не обернулась, но чувствовала его взгляд на своей спине.И не только на спине... Идя по коридору, я поймала себя на мысли, что этот дурацкий разговор почему-то поднял мне настроение. Хотя должна была разозлиться. Он же специально меня задерживал, специально провоцировал. И всё равно — на губах играла улыбка, которую я никак не могла убрать. Но я тут же одёрнула себя. Мало ли какие эмоции вызывают коллеги. Это ничего не значит. Абсолютно ничего.

***

После второй сцены я зашла в монтажную, нужно было кое-что уточнить у Юли. Обсуждение затянулось, и когда я вышла, в коридоре было уже почти пусто. Я достала телефон, чтобы проверить сообщения, и увидела пропущенный от Дениса. Нажала перезвонить.

— Привет, — сказала я, прижимая телефон к уху и прислоняясь к стене. — Привет, — раздался знакомый голос. — Ты сегодня освобождаешься? Наш ужин в силе? — Денис, — я вздохнула, — прости, я же тебе писала. У Костика день рождения, весь коллектив идёт в бар. Я не могу не пойти. — Опять работа? — в его голосе послышались нотки недовольства. — Маш, мы уже две недели нормально не виделись. То у тебя смены ночные, то репетиции, то теперь корпоратив. — Денис, это не корпоратив, это день рождения коллеги, — терпеливо объяснила я, поправляя волосы. — Костик хороший человек, меня лично приглашал. Было бы неудобно отказаться. — А мне неудобно, что я опять буду ужинать один, — буркнул он. — Ладно, давай завтра? — Завтра смена до девяти, — сказала я. — Если хочешь, можем встретиться после. Или в выходные. — В выходные у меня спектакль, — напомнил он. — Ты же знаешь. Премьера через две недели, репетиции каждый день. Режиссёр нас гоняет как сидоровых коз. Я вздохнула. Денис тоже актёр, работал в другом театре, и наши графины совпадали редко. Мы привыкли к такому режиму, но иногда это действительно напрягало. — Значит, будем выкраивать моменты, — сказала я примирительно. — Ты же знаешь, это наша жизнь. То у тебя спектакли, то у меня съёмки. — Знаю, — он вздохнул. — Ладно, иди на свой день рождения. Отдохни. Я позвоню завтра. — Хорошо, милый. Пока. — Пока. Я убрала телефон и собиралась идти дальше, когда боковым зрением заметила движение. Подняла голову. Максим стоял в трёх метрах, прислонившись плечом к стене, и смотрел на меня. С этой своей вечной усмешкой, но в глазах было что-то другое. Что-то, похожее на... любопытство? Или даже удовлетворение? Трудно было понять. — О, Максим Викторович, — сказала я ровно, стараясь не выдать удивления. — Вы сегодня прямо вездесущи. Следите за мной? — А вы сегодня прямо разговорчивы, — усмехнулся он, отклеиваясь от стены и медленно приближаясь. — Сначала с одним, теперь с другим... Прямо светская львица. Телефон раскалился уже? Я посмотрела на него холодно, скрестив руки на груди. — Ну а вам какое дело?*сказала я,не замечая,что стала использовать реплики своего персонажа* — Да никакого, — он пожал плечами, засовывая руки в карманы и останавливаясь в метре от меня. — Просто наблюдаю. Интересно, с кем это наша ледяная королева так мило воркует? Неужели тот самый "милый"? — Я не воркую, — отрезала я. — И это не ваше дело. — Ну да, ну да, — он кивнул, не переставая усмехаться. — Костик, между прочим, всех звал. Ты идёшь или опять планы поменялись? Может, тот, с кем ты там разговаривала, против? Строгий? — Я иду, — отрезала я. — В отличие от некоторых, я умею держать слово. — Ну-ну, — усмехнулся он. — Тогда до вечера, Мария Григорьевна. Не опаздывай. А то мы без тебя начнём, и все весёлые истории пропустишь. Он развернулся и пошёл в свою сторону, насвистывая какой-то мотивчик. На прощание он обернулся и посмотрел на меня ещё раз — долгим, внимательным взглядом, от которого у меня внутри что-то странно ёкнуло. Я смотрела ему вслед. Странный он. Вроде бы просто нахал, который лезет не в своё дело, но в то же время... в то же время в его взгляде, когда он смотрел на меня, было что-то такое... Неужели ему есть дело до того, с кем я разговариваю? С чего бы? Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Глупости. Ему просто любопытно. Он такой. Вечно суёт нос не в свои дела. Я пошла в гримерку, и уже через минуту забыла об этом разговоре. Впереди была работа, и мысли о Максиме не должны были меня отвлекать.

***

После смены я заехала в книжный магазин. Книгу по истории Театра Сатиры я нашла быстро — красивое издание, с иллюстрациями, в твёрдом переплёте. Завернула в подарочную бумагу, перевязала ленточкой. Получилось достойно.

Дома я переоделась. Джинсы, чёрная водолазка, распустила волосы, нанесла лёгкий макияж. Посмотрела на себя в зеркало — нормально. Не слишком празднично, но и не буднично. В самый раз. Я поймала себя на мысли, что смотрю на часы чаще, чем обычно. Восемь уже скоро. Надо выходить. В бар я приехала ровно в восемь.

***

Вечер. Бар "Старый мельник"

Бар "Старый мельник" находился в пяти минутах езды от павильона — уютное место с деревянными столами, приглушённым светом и хорошей кухней. Я бывала здесь пару раз, но всегда мимолётом, надолго не задерживаясь.

Когда я вошла, первое, что я увидела — это компанию в углу и Максима, сидящего с краю. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, и, заметив меня, на секунду замер. Его взгляд скользнул по мне — быстро, почти незаметно, но я успела это заметить — и вернулся к лицу. Все обернулись. Костик аж поперхнулся пивом. — Машка? — выдохнул он. — Ты пришла? — Пришла! — я подошла к столу, чувствуя на себе взгляды. — Костик, с днём рождения,дорогой! Я протянула ему свёрток. Костик принял его с таким видом, будто я вручила ему Оскар. — Спасибо! — выпалил он. — Садись, конечно! Ребята, подвиньтесь! Володька и Дима засуетились, освобождая мне место. Я села — аккуратно, на самый краешек стула, напротив Максима. — О, явилась, — усмехнулся он, поднимая бокал. — А мы уж думали, ты нас проигнорируешь. Решили даже тост за тебя придумать, но ничего путного не вышло. Видимо, вдохновение без тебя не приходит. — Не дождёшься, — парировала я, принимая бокал с вином от Володьки. — Костик, с днём рождения. Ещё раз. Я сделала глоток вина и посмотрела на Максима. Он смотрел на меня в ответ, и я снова заметила что-то в его взгляде. Как будто он изучал меня, пытался понять. — Что, Максим Викторович, уже успел всех достать? — В процессе, — усмехнулся он, откидываясь на спинку стула. — Разогреваюсь. — Долго ты разогреваешься, — заметила я. — За весь вечер так и не прогрелся. — Хорошее мясо требует времени, — парировал он. — Я же не фастфуд какой-нибудь, чтобы быстро разогреваться. Аня фыркнула и закатила глаза. — Вы двое, — сказала она. — Хоть в день рождения дайте людям спокойно посидеть. — А мы не мешаем, — я развела руками. — Мы просто общаемся. Культурно, интеллигентно. — Это вы называете культурным общением? — усмехнулась Аня. — Для нас — да, — ответил Максим. — Это высший пилотаж. Мы даже не кричим друг на друга, заметь. Я лишь усмехнулась на очередную "умную" фразу Максима,закатив глаза.

***

Вечер набирал обороты.

Костик разошёлся не на шутку — рассказывал байки из своей молодости, травил анекдоты, пел песни под гитару, которую кто-то принёс. Володька хохотал до слёз, операторы подпевали, Аня танцевала прямо у стола. Я сидела и наблюдала. Поначалу я была напряжена — не люблю шумные компании, всегда чувствую себя немного чужой. Но постепенно, бокал за бокалом, расслаблялась. Вот я поправила волосы — небрежным жестом, убирая прядь за ухо. Вот закинула ногу на ногу, чувствуя, как джинсы приятно облегают ноги. Вот откинулась на спинку стула, чуть наклонив голову, слушая Володькин рассказ, и на моих губах заиграла лёгкая улыбка. Я чувствовала на себе взгляд. Максим смотрел на меня — не навязчиво, но я ощущала это каждой клеточкой. Когда я поворачивала голову, он отводил глаза, но через минуту снова смотрел. И каждый раз, когда я ловила его взгляд, внутри что-то странно ёкало. Я вспомнила его взгляд в коридоре, когда он слушал мой разговор с Денисом. И сейчас, глядя на него, я подумала: неужели ему есть до меня дело? Неужели он действительно ревнует? С чего бы?

Впрочем, какая разница. Пусть смотрит. Мне всё равно.

— А ты, Маш, расскажи что-нибудь, — предложил Володька, поворачиваясь ко мне всем корпусом. Я удивилась. — У меня? Да вроде нет... — Не может быть, — не унимался Володька. — Ты же столько лет в профессии. Наверняка что-то смешное было. Я задумалась, отпила ещё вина, поправила волосы. — Ну, был однажды случай... — начала я, откидываясь на спинку стула. — В Театре Сатиры, где я начинала. Мы играли спектакль "Безумный день, или Женитьба Фигаро". Я была в массовке, в сцене бала. И в конце спектакля, когда все уже раскланивались, у меня слетела туфелька. Я сделала паузу, закинула ногу на ногу. — Прямо на сцене. И я стою босиком, а зрители в первом ряду смотрят и хихикают. А я должна была сохранять серьёзное лицо, потому что по роли я — важная дама. — И что ты сделала? — спросил Костик, подаваясь вперёд. — А что я могла сделать? — я усмехнулась. — Я сделала вид, что так и задумано. Прошлась босиком до кулис с таким видом, будто это самая модная обувь в Париже. Королевская походка, понимаешь. Никто и не понял, что это случайность. — А туфля? — спросил Володька. — А туфлю потом нашли под роялем, — улыбнулась я. — Её кто-то из актёров пнул в суматохе. До сих пор не знаю, кто. Подозреваю, что тот, кто играл графа — у него были самые большие ноги. Компания засмеялась. Я тоже улыбнулась. — А ты, Машка, оказывается, умеешь быть живой, — сказал Максим, глядя на меня с усмешкой. — А то я уж думал, ты только глаза закатывать умеешь и цокать языком. А тут целое шоу. — А вы, Максим Викторович, оказывается, умеете молчать дольше пяти минут. Прогресс, — парировала я. — Я уж думала, вы сегодня рекорд поставите. Ребята засмеялись.А Максим лишь легонько улыбнулся,что ямочки засверкали.Я сразу обратила на них внимание. — Я копил силы, чтобы потом выдать что-то гениальное, — усмехнулся он. — И как? Выдали? — В процессе. Жди, скоро будет шедевр. — Буду ждать с нетерпением. Прямо затаив дыхание.

***

Через пару часов Костик ушёл в отрыв по полной — плясал на маленьком пятачке, который мы называли танцполом, обнимался со всеми подряд и постоянно чокался. Аня танцевала с ним, Володька отплясывал что-то невообразимое, операторы подпевали гитаристу.

Я сидела в углу, допивала вино и просто отдыхала. Настроение было хорошее, компания приятная. Щёки слегка порозовели, в голове было легко и спокойно. Четвёртый бокал давал о себе знать — мысли текли медленно и лениво, тело расслабилось, хотелось просто сидеть и ни о чём не думать. Я посмотрела на телефон. Сообщений от Дениса не было. Наверное, уже на спектакле. Или готовится к завтрашней смене. Я убрала телефон в карман. Максим сидел через пару стульев и о чём-то разговаривал с Димой. Обычный разговор, обычные жесты. Он смеялся, что-то рассказывал, активно жестикулируя. Я скользнула по нему взглядом и тут же отвела глаза. Не думать о нём. Не обращать внимания. Я допила вино и поставила бокал на стол.

***

Время летело незаметно. Когда мы наконец начали собираться, было уже далеко за полночь. Костик еле стоял на ногах, но сиял как новогодняя ёлка. Володька пытался заказать ещё, но Аня его остановила.

— Завтра на смену, — напомнила она. — Всем спать. Юля убьёт, если кто-то опоздает. На улице моросил мелкий дождь. Мы стояли у входа в бар, решая, кто как добирается. — Мужики, я всех развезу, — сказал Сан Саныч, наш оператор, доставая ключи от своего огромного Mercedes. — У меня тачка большая, всем места хватит. Нечего такси вызывать, только деньги тратить. — О, Сан Саныч, спасибо! — обрадовался Володька. — А то я уже думал пешком топать. Три километра в таком состоянии — это подвиг. Мы загрузились в просторный салон. Впереди сели Сан Саныч за руль и Костик рядом с ним. Сзади — Аня, Володька, я и Максим. Машина была большой, но нас на заднем сиденье оказалось четверо, и стало тесно. Я оказалась посередине, с одной стороны Аня, с другой — Максим. Когда машина тронулась, нас слегка качнуло, и я прижалась к Максиму плечом. Я почувствовала тепло его тела через тонкую ткань водолазки. Попыталась отодвинуться, но места было так мало, что это было практически невозможно. — Извините, — сказала я тихо, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Ничего, — ответил он, глядя прямо перед собой. — Теснота — не порок. Особенно когда рядом такие соседи. Я покосилась на него. Он усмехался, глядя в окно, за которым мелькали огни ночного города. Машина ехала по мокрым улицам. За окном мелькали фонари, редкие прохожие, витрины магазинов. В салоне играла тихая музыка, Володька вполголоса обсуждал с Аней прошедший вечер. Я сидела и старалась не обращать внимания на то, что моё бедро прижато к его бедру. Просто теснота. Просто случайность. Ничего больше. На очередном повороте машину тряхнуло, и наши бёдра плотно соприкоснулись. Я замерла, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. Совершенно некстати, совершенно непонятно откуда. Я покосилась на Максима. Он смотрел прямо перед собой, делая вид, что ничего не происходит. Но я заметила, как дрогнули его ресницы. — Осторожнее, Сан Саныч, — сказал Володька с переднего сиденья. — А то нас тут всех перетрясёт. Я ещё не готов к встрече с асфальтом. — Дороги у нас, сам знаешь, — отозвался Сан Саныч. — Ямы на ямах. Москва не сразу строилась. Машина снова качнулась, и я ещё плотнее прижалась к Максиму. Его рука лежала на сиденье рядом с моей. Совсем близко. Достаточно близко, чтобы я могла дотронуться, если бы захотела. Я не дотронулась. — Маш, ты там не задыхаешься? — спросил вдруг Максим, поворачиваясь ко мне. В его глазах плясали чертики. — А то я чувствую себя подушкой безопасности. Прям королевская услуга. Может, мне наклейку повесить "спасатель года"? — Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Терпимо. — Ну, если что, я могу и аварийку включить, — усмехнулся он. — Чтобы всем было видно, что тут важные персоны едут в обнимку. Или сирену? Как думаешь, сирена будет слишком? — Мы не в обнимку, — отрезала я. — Это вынужденная мера. — Ага, — кивнул он, не переставая усмехаться. — Вынужденная. Прямо как в сценарии. Помнишь нашу сцену? Там тоже всё будет вынужденно. Только там ты на мне сидела, а тут просто прижимаешься. Прогресс. Я закатила глаза. — Ты всегда такой остроумный? — Только по ночам и в машинах, — усмехнулся он. — И когда рядом красивые женщины. Это меня вдохновляет. — Комплименты от тебя? — я приподняла бровь. — Это что-то новенькое. Раньше ты только подкалывал. — А я разносторонний, — он пожал плечами, отчего наши плечи снова соприкоснулись. — Могу и комплимент сделать. Когда захочу. — И часто ты хочешь? — Редко, — честно признался он. — Но тебе повезло. — Счастливая я, — фыркнула я. — Прямо не нарадуюсь. Володька с переднего сиденья обернулся. — Макс, ты там нашу Машку не обижаешь? — спросил он. — А то мы с Аней заступимся. — Обидишь её, как же, — усмехнулся Максим. — Она сама кого хочешь обидит. Язык как бритва. Я тут пытаюсь комплименты делать, а она только глаза закатывает. — Это я от счастья, — парировала я. — Это мы про тебя, — ответил он. Аня фыркнула.

— Вы двое, — сказала она. — Вас разлучать нельзя. Спектакль каждый день.

Я не нашлась, что ответить, и просто отвернулась к окну. Но в темноте стекла я видела его отражение — он смотрел на меня и улыбался. И эта улыбка была какой-то другой — не насмешливой, а тёплой, что ли. Я отвела глаза. Машина остановилась у моего дома. Я вышла под мелкий дождь, чувствуя, как холодные капли падают на лицо. — Спасибо, Сан Саныч, — сказала я, поправляя мокрые волосы. — Не за что, Маш! — крикнул он. — До завтра! Я закрыла дверь и посмотрела на окно, где сидел Максим. В полумраке салона я не видела его лица, только силуэт. Машина уехала, а я осталась стоять под дождём, глядя ей вслед. Мурашки всё ещё бегали по коже. — Это просто вино, — сказала я вслух. — И теснота. И его дурацкие шутки. Ничего больше. Я зашла в подъезд, поднялась в квартиру, разделась, встала под душ. Горячая вода стекала по телу, смывая усталость и странное напряжение. Но мурашки не проходили. Я закрыла глаза и снова увидела его взгляд в коридоре. И его улыбку в машине. И его шутки. И то, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. — Глупости, — сказала я себе. — Просто он такой. Просто я выпила. Просто теснота. Выключила воду, завернулась в халат и пошла на кухню. Налила себе чай, села у окна.

За окном шумел ночной город. Где-то сигналила машина, где-то лаяла собака, где-то компания подвыпивших прохожих громко обсуждала свои дела.

Я сидела и думала о том, что завтра нужно будет позвонить Денису, договориться о встрече. О работе, о сценарии, о завтрашней смене. О чём угодно, только не о нём.

Я допила чай и пошла спать.

Завтра новый день.

Новая смена.

И никаких мыслей о чертовом Максиме Аверине.