Надежда

Эмили прижалась к Грейс поближе, сжимая её ладонь и бесцельно глядя куда-то вдаль. Машина неспешно ехала вперёд, поглощая капли дождя, обгоняя редкие, медлительные автомобили на дороге. Грейс не могла заснуть: мысли о новой миссии не отпускали её, вызывая тревогу и беспокойство. Эмили ещё не успела привыкнуть к своей новой матери, а резкая смена обстановки лишь усиливала её стресс. Врач назначил ей успокоительные и порекомендовал создание приятной, спокойной, семейной атмосферы. К сожалению, Грейс не могла дать дочери этого полностью. Она корила себя за то, что не умеет быть настоящей любящей матерью, которая способна защитить маленькую девочку от невзгод, происхождение которых было очевидно — работа в ФБР обрушила на них опасности, о которых простые люди и не подозревали. Нейтан обещал, что это будет последнее, недолгое и простое задание перед долгожданным отдыхом — семейным отпуском с Эмили. Грейс считала, что её материнские порывы кажутся ему смешными и нелепыми. Едва достигнув двадцати лет, она уже несла на своих плечах огромную ответственность, что в нынешние трудные, либерально-феминистские времена Америки было редкостью. Но она не могла оставить бедную девочку на произвол судьбы в одном из захолустных приютов, куда ей приходилось заглядывать по служебным делам. Девочка быстро нашла общий язык с Грейс. Пока та расследовала вспышку агрессии детей и нападения на воспитателей, между ними невольно зародилась дружба. Слепая, тихая и послушная, но умная для своих лет, девочка прилипла к служащей ФБР и ни на шаг не отходила, держась за её руку. В приюте Грейс удалось узнать, что помимо ухода за детьми и воспитания здесь скрывалось нечто куда более серьёзное. Но как только она пыталась продвигаться дальше и находить улики, её быстро перевели, лишив доступа к самым важным тайнам. Демпси не дал объяснений, лишь позволил забрать девочку с собой, словно «награду» за то, что она не стала копаться дальше. Грейс ощущала, что под коридорами приюта таится что-то скрытое, и это подталкивало её подозревать связь с отелем и жестоким убийством матери. Происшедшее оставило неизгладимый след в её психике. Она стерла слёзы, прижав к себе светлую макушку Эмили, гладя её волосы, когда девочка обняла её и заснула. Две одинокие, беззащитные девушки, одна взрослая, другая юная, оказались вместе, чтобы заботиться друг о друге и утешать. Водитель недовольно промычал, когда впереди резко остановилась машина. Развернув руль, он объехал её, злобно глядя в зеркало, пытаясь разглядеть человека за рулём. Грейс уже почти погрузилась в сон, крепко обняв Эмили, её голова опиралась на холодное стекло, по которому размеренно тарабанил дождь. Огни улиц мерцали за стеклом, красно-жёлто-зелёные, словно калейдоскоп. Эта работа в больнице, назначенная Нейтаном, казалась ей увлекательной: как молодой агент она всё ещё тянулась к приключениям и тайнам. Но материнские чувства требовали времени и заботы о дочери. Она понимала, что даже современные медицинские центры ухода могут скрывать коварные замыслы. Несмотря на отчёты и предупреждения босса, Грейс решила согласиться на миссию: риск казался невелик, а предстоящий отпуск — достойная награда. Место выглядело ухоженным, структурированным, с профессиональным персоналом. Работа там, пусть и под прикрытием, могла помочь наладить жизнь, стать трамплином к стабильности — пусть даже в роли обычной медсестры, спешащей домой к своей милой дочери поздно ночью. Мысли тонут, как под толщей воды. Она почти ничего не слышала и не видела, когда, наконец, погрузилась в объятия сна.

***

Первый день в их новом доме в Роудс‑Хилл прошёл удивительно спокойно. Грейс разбирала коробки, расставляя вазы, тарелки и кастрюли, иногда заглядывая к Эмили в гостиную. Девочка сидела перед телевизором, слушая детский мультик и сжимая в руках плюшевого крокодила. Грейс невольно улыбалась, глядя на милое личико ребёнка. Она радовалась тому, что теперь не живёт одна, как раньше, в пустой и депрессивной квартире, среди разбросанных вещей, отчётов и коробок. Став настоящей матерью, её жизнь изменилась до неузнаваемости. Она начала следить за порядком в комнатах, тщательнее относиться к выбору одежды и продуктов, обращать внимание на состав и качество. С Эмили Грейс могла оставаться ребёнком хотя бы на время, несмотря на трудности работы. На прошлой неделе они прогулялись в парке аттракционов. Милашка Эмили не могла увидеть красоты вечера, озарённого гирляндами и яркими вывесками, но наслаждалась тактильными ощущениями и присутствием Грейс. Они покидали парк с сахарной ватой в руках и ободками с кошачьими ушками на головах. — Ты будешь пиццу или тортик? — присела Грейс рядом, взяв Эмили за руку. Ещё несколько месяцев без девочки, и жизнь Грейс могла бы быть совсем другой. Серость офисов ФБР поглощала её, как и мысли о матери, делая тревожной и настороженной, боящейся, что среди толпы может скрываться убийца. Ведь преступник не был пойман. Кто совершил зверство с её матерью и прятал своё лицо под капюшоном, оставалось неизвестным. И хотя радость теперь проникла в её жизнь, Грейс всё ещё ощущала присутствие чего-то тёмного, скрытого и опасного. Ей казалось, что она — новорожденный птенец, лишившийся матери и вынужденный самостоятельно выбраться из гнезда. Следовало оттолкнуть прошлое, страхи и желание мести, чтобы жить новой жизнью и заботиться о себе и дочери. Эмили на ощупь коснулась её щеки и весело улыбнулась. В девочке по-прежнему присутствовало странное спокойствие между вспышками эмоций. Эти паузы казались почти опасными — как будто Эмили могла потерять весь пыл, заменив себя бездушной копией. Грейс боялась, что если не справится с ролью матери и не даст девочке лучшего, она потеряет её. — А что ты хочешь, мам? — спустив ноги, Эмили пододвинулась ближе и поцеловала Грейс в щёку, там, где когда-то лежала её маленькая хрупкая ладошка. — Тогда и то, и другое. Сегодня празднуем переезд! Вечер они провели на диване: Грейс доедала кусочек шоколадного торта, посматривая сериал, а Эмили уже спала, положив голову на её ноги. Вещи можно было разобрать завтра — сегодня настал момент отдыха. Ей предстояло набраться сил перед новой работой, чтобы её поведение и намерения казались естественными и искренними. Личность Грейс уже была официально оформлена для медсестринской должности, первые две недели — ночная смена, как указал график. Нейтан подготовил пакет документов, такой идеальный, что её приняли бы в любой стране мира. Проверка прошла успешно, а личные рекомендации одного из высокопоставленных политиков давали ей ещё больше преимуществ, хотя первая встреча с начальником всё равно состоится. Демпси описывал Виктора Гидеона как человека опасного, всегда преследующего свои цели и готового использовать любые средства для их достижения. Грейс же надеялась, что «недолгая миссия» не разрушит её новую жизнь с Эмили, и что после объявления Нейтана об отпуске она сможет оставить полномочия позади и наконец посвятить себя обычной, гражданской жизни, заботясь о дочери.