Поросший мхом

      Леви устало прикрыл глаза. Последние дни слишком вымотали его. На Ханджи была теперь слишком огромная ответственность, поэтому Леви пришлось разделять её вместе с ней. Пока она, в большинстве своем, занималась формальностями и бумагами, то Леви ездил на встречи. Прошло уже несколько месяцев со дня битвы за Шиганшину. Разведкорпус восстанавливался, прибыли новые солдаты, которые перевелись из других гарнизонов. Также был обыскан подвал Гриши. Через пару дней после общего совещания и принятого решения о том, что элдийцы должны знать всю правду о себе, газеты запестрили новыми заголовками. Жители приняли новости по-разному, как и ожидалось. Ведь теперь было ясно то, что за морем их ждет не свобода, а другой материк, который настроен к ним довольно враждебно, однако это все было решаемым. Пришло наконец-то время покончить с топором войны между народами Марли и Элдии. Час настал. Жители города возносили своих новых героев, дети, вдохновленные историей солдатов, мечтали попасть в разведкорпус. Королева Хистория в это время награждала почетных героев войны, кого-то лично, кого-то посмертно. После награждения Эрен и остальной отряд возвращались обратно в разведкорпус отдельно от Леви и Ханджи. Сегодня у них планировался выходной и вечерний пикник, на который ребята очень хотели попасть. Оно и понятно, они все безумно устали от постоянного, ощутимого в кончиках пальцев, напряжения. — Едь на пикник сегодня. Я останусь. Ханджи оторвала взгляд от улицы, пару секунд переключаясь на то, где она сейчас находилась. — Спасибо. Он кивнул, возвращая взгляд к рукам. Они должны были держаться вместе, пока война не окончена. Больше никого не осталось, кто бы мог разделить груз ответственности на себе. Да и за ребятами нужно будет присматривать, а Леви явно не желал этого делать. Ему и так хватало одной девицы. Мысли вернулись к тому вечеру, когда они ехали обратно. Девчонка оказалась бесполезной, в том плане, что даже не смогла вывести их на кого-то важного. У нее не было сообщников, это стало очевидно. Теперь, когда информации более чем достаточно, она была ненужна им. — Что ты планируешь делать с пленной? Вопрос, который беспокоил и казался очевидно важным. Потому что чтобы не решила Ханджи — это стало бы задачей Леви. — Она милая девушка, — женщина тоскливо улыбнулась, — Раз теперь ясно, что она здесь одна, то можно попробовать наладить с ней контакт. Возможно, что в будущем она может пригодиться нам. — Ясно. На этом диалог был закончен. Оба погрузились в свои мысли, которые обещали утянуть на самое дно. Мужчина подумал о том, как девчонка прижималась к нему, явно делая это специально. Очевидно, что ей одиноко. Но он не тот человек, который мог бы воспользоваться этим для того, чтобы наладить с ней контакт. Для того, чтобы она могла быть полезной в будущем. Он все ещё оставался слишком холодным, слишком бесчеловечным, по меркам людей, слишком не тем, кто мог бы придти и предложить свою компанию. Он был уверен в себе, когда речь шла о войне, о пытках или же о планах операций. Он был солдатом, всегда бойцом и никогда человеком. Но девчонка сама тянулась к нему, возможно, погрязая в своем отчаянии. Он не был профессионалом в делах дружбы, общения с девушками или любовных делах. Это было ему чуждо. Для него дружба всегда заканчивалась одинаково дерьмово, смысла рассуждать о каких-то любовных вещах и вовсе не было. Да и любви никогда не было, потому что он был на нее не способен. Всегда боец и никогда человек.

***

Рей смотрела в окно, наблюдая за солдатами. Ханджи как-то рассказала ей про устройство пространственного маневрирования, рассказала как оно работает. Это не могло не восхищать её больную голову. Надо же. В этом мире все было совсем иначе. У них не было воздушных сил, не было кораблей. Все, чем они обладали — это старые образцы ружья и пушек. Об этом Рей узнала случайно, когда обмолвилась о том, что титана можно убить, стреляя без перерыва по его загривку. Тогда Ханджи не поняла её, не поняла как это, стрелять без перерыва. Тогда она узнала о том, что люди изобрели автоматы. В тот момент Рей ощущала себя особенно плохо. Уже можно сказать, что она предательница? Ее палача сегодня не было видно, чему она хотела быть рада, но сам факт того, что теперь его отсутствие ощущалось, как таковое, выводил из себя. Она ведь правда думает о нем. Думает о его тепле, о том, что он согрел ее. Рей почувствовала как покалывает кончики пальцев на руках. Одиночество изматывало, заставляло внутренности сжиматься и вопить её душу. Хотелось на волю. Девушка провела пальчиками по стеклу, сосредоточившись на ощущениях. Ей было тоскливо, сидеть здесь и наблюдать за тем, как другие люди свободно расхаживают туда сюда. Ей хотелось чего-то обыденного и человеческого: чувствовать ветер в волосах, трогать влажную траву и смотреть на солнце не через гребанное стекло. Мысли стали её единственным постоянным спутником. Интересно, горюют ли родители по ней, вспоминают? Думают, что она мертва или надеются на то, что с ней все хорошо? Когда Зик прибудет на остров, если вообще решится прибыть? Он должен был придумать что-нибудь. Должен. По-другому просто не могло быть или она не хотела в это верить. У них не получилось взять титана Прародителя силой. И как она знала, вокруг ещё жили чистые титаны. Значит пока на остров не нападут. В том мире тоже не знали, чего ожидать от демонов. Но Рей думала только о том, что если сплотить силы и уничтожить остров, есть большой шанс на успех. Однако рассказать об этой информации Зику, возможности не было. Это угнетало. Или же они сменят тактику, попытавшись воссоздать мир. Но зная как устроена ее родина, Марли, было ясно как день, что мира ждать не нужно. Они не пойдут на это. И все же, в душе Рей грела мысль о том, что она ещё глупая девчонка и может ошибаться. Как бы она хотела ошибаться. Рей посмотрела на себя в зеркало. Её волосы отрасли, спадая аккуратными светлыми волнами по спине. Ей всегда делали комплименты по поводу цвета её волос, это всегда было её поводом для гордости. Зеленые глаза ярко выделялись на тусклой бледной коже. Кажется, что губы не улыбались уже очень давно. Как бы ей хотелось сейчас посмотреть на свою улыбку и мимические морщинки. Она попробовала улыбнуться, но тут же нахмурилась. Она не может улыбаться здесь. Это ощущалось как нечто инородное и слишком неправильное. Ей не может быть хорошо здесь, иначе она просто сойдет с ума от того, насколько она ужасный человек. Рей посмотрела на свою одежду: на ней были обычные мешковатые штаны и широкая белая рубашка. Эта одежда скрывала болезненную худобу. Питаться в таких условиях было тяжело до сих пор. Аппетита не было, а все, что ей приносили, выглядело странно. Безвкусные каши, ягоды, яблоки, хлеб, иногда картофель и жидкие супы. Самое вкусное, что она пробовала здесь, оказалось простым черным чаем. Добавок никаких не было и приходилось довольствоваться только этим. Она питалась как травоядное животное, если можно сказать, что она питалась. Потому как обычно подносы оставались нетронутыми. Она знала, что ей нужно жить, что нужны силы. Но в голове все чаще крутился один вопрос. А зачем ей жить? Будто началась вторая волна её депрессии и желания покончить со всем этим поскорее, все чаще появлялись мысли о том, что в её жизни уже и не было смысла. Оставаться здесь в плену до конца своих дней или что? Она каким-то чудом сможет добраться до материка? Это казалось бредом. Она даже сбежать отсюда не смогла, сразу же загремев в другое рабство. Она была бесполезна. Даже если её спасут, то каковы шансы, что оставят в живых? Что, если сочтут предательницей, учитывая то, что она и правда предает Марли тем, что вообще разговаривает с демонами? Она ведь ещё делится информацией, возможно, бессмысленной, но ведь делает это. Она берет их одежду, ест их еду, спит в их кровати. Она уже не та девчонка, что приехала сюда ради миссии. Ее уже не примут обратно так, как она этого хотела бы. Нет, Зик не мог позволить этого. Она не могла начинать в это верить, иначе её итак вялая борьба, окажется лишь тупиком. Однако все тот же маленький червячок выедал в голове дыру, как бы говоря, что её дни сочтены. Пройдясь по своей маленькой комнате, Рей взвыла. Здесь абсолютно нечем заняться. Разговоры с Ханджи спасали не только от одиночества, но и позволяли узнать немного о враге. Единственное, что смущало, так это то, что Ханджи не боялась рассказывать о чем-то Рей. Пыталась втереться в доверие или же была уверена в том, что ей не выбраться отсюда? Ведь Рей сама согласилась вернуться. Тогда, в темной и мерзкой комнате, когда ей дали выбор. Она сама выбрала вернуться сюда и от этого хотелось разбить себе голову об стекло. Мыслей было много и одна не лучше другой. Послышался звук шагов, а затем шорох замка и она напряглась. Для ужина ещё было слишком рано, да и теперь обычно приходило по двое солдат, видимо как подстраховка на случай её очередного побега. Но там, за дверью, явно был один человек. Что, если это кто-то посланный Зиком? Её спасение? Её вытащат отсюда? Это вообще возможно? Забытая надежда загорелась внутри нее пламенем, сжигая отравляющее ее отчаяние. Сейчас. Дверь открылась. Палач смотрел на нее равнодушно, как и всегда. Ее сердце будто бы только что сжали в кулак и кинули об пол, смотря на то, как разлетаются отметки. Рей почувствовала себя настоящей дурой. — Пойдем. Она вздрогнула от его голоса. Этот человек будто прибыл из замороженного Ада, где все разговаривают только такими голосами. Слишком холодными, слишком отстраненными и слишком бесчеловечными. Рей позволила себе секунду, чтобы рассмотреть его лицо. Он никогда не здоровался и не прощался с ней, будто вовсе не считал за человека. Что за глупость. Она и не была для него человеком, все что он делал с ней — это или пытал или издевался. Кроме того вечера, когда внезапно его холод оказался не таким уж и ледяным. Скорее, наоборот, обжигающим и слишком притягательно теплым. Его лицо ничего не выражало. Рей провела взглядом по его волосам, которые немного спадали на лоб, прямому носу, сжатым губам и серым, как хмурое небо, глазам. Которые смотрели прямо на нее. Она двинулась, будто бы не чувствуя своего тела до конца. Будто бы все действия, что она делает — делает механически, не задумываясь, не осознавая. Рей прошла мимо него в коридор, так близко и так естественно, обернулась в ожидании, пока он закроет дверь в её клетку. Он не смотрел на нее всю дорогу, пока Рей косилась и тайком рассматривала мужчину. Она не знала куда её ведут и знать не хотела, даже предполагать и бояться. Она позволила себе просто идти за ним, разглядывая его периферийным зрением. Замечая, как напряжены его плечи и как прямо он держит спину, неосознанно, повторяя за ним и выпрямляясь. Они внезапно остановились возле такой же двери, что ведет и в её клетку, он начал отпирать замок и раздраженным жестом пригласил её войти внутрь. Рей медленно вошла, осматриваясь и задаваясь вопросом, почему он так сделал. Не хотел поворачиваться к ней спиной? Но что она могла ему сделать? Это казалось нелопостью, также как и то, что она узнала запах, который стоял в кабинете. Это был его запах. Он привел её в свой кабинет, усаживаясь за стол и жестом указывая ей на соседний стул. Рей аккуратно опустилась на него, все ещё осматриваясь. Здесь было довольно мило, везде царил порядок. Возле двери стоял небольшой диван с кофейным столиком, напротив шкаф с документами. Стол и два стула находились по левой стороне, сзади находился сервант с посудой. Справа была запертая дверь, Рей подумала о том, что там может находиться его спальня. Возле двери стоял такой же шкаф с бумагами и книгами. Окно находилось напротив входной двери, прямо как в её комнате. Только её комната была без спальни, там кровать была справа от окна. Его голос заставил её обратить все свое внимание на палача. — Вещество, которое должно было убивать титанов, оно для того, чтобы вы смогли быстрее напасть на наш остров? Она моргнула. Обычно подобные диалоги они вели с Ханджи, но женщина была намного аккуратнее в подборе фраз и выглядела более дружелюбно. А палач сидел, равнодушно смотря на нее и ожидая ответа. Рей перевела взгляд на его стол, где были аккуратно разложены бумаги. Чертов чистоплюй. — Я не знаю. Титаны…угроза не только для вас, но и для всех тех, кто желает попасть на остров. Возможно. Голос был монотонным, хотя Рей ощутимо нервничала. Можно было долго гулять по поверхности, но ей нужен был хоть какой-то сдвиг. Они могли поделиться информацией. Она могла…нет, это бред. Она не Райнер и не Бертольд, у нее не получится жить с ними в мире. Тем более, что они уже знают о том, кто она такая. Но если существовал способ обвести их вокруг пальца, этим было бы глупо не воспользоваться. Однако что-то не давало ей покоя все это время. Чувство того, что все, что происходит неправильно. Здесь не было привычного ей закона, привычных ей людей. Все было по-другому. Иначе. И схватывать все это на лету было слишком сложно. — В теории визит может означать войну? Мышцы его лица немного разгладились, казалось, он не ожидал того, что она заговорит. Однако, монстр все равно был напряжен и серьезен. — В теории. Это было сказано с нажимом, он приподнял бровь. Рей подумала о том, что нужно сказать чуть больше. — В теории визит может быть очень разным. Да. Браво. Очень гениально. Её палач выгнул бровь сильнее. Ну же. Скажи это. — Я, честно не знаю. Сейчас Марли ведет войну, им нет дела до вашего острова. Это казалось убедительным. Нужно отвести любые подозрения. Убедить их в том, что на них не нападут, чтобы они не готовились к этому. Это казалось разумным. — Поэтому ты оказалась здесь? Она задохнулась. Этот демон своим взглядом вцепился в нее словно ястреб в добычу. Нужно вести себя уверено, чтобы он не заподозрил неладное. — Я уже говорила, что хотела проверить оружие. И вы знаете, что нам нужен был титан Прародитель. Однако, я не знаю для чего именно, меня в такое не посвящали. Он не верит. Это было видно по его лицу. Нужно было притворяться белой овечкой в этом стаде волков. Возможно, что так они быстро поймут, что она бесполезна. И сожрут её. Внезапно в дверь постучали. — Капитан Леви. В дверях стояла красная девица в солдатской форме, явно испытывающая сильную неловкость. В её руке было блюдо. — И-извините, вы пропустили обед и…в честь награждения подавали пирог…я подумала, что… — Подумала, что можешь ворваться сюда с этим пирогом? Рей закусила губу, переводя взгляд с холодного палача, на ещё более растерянную девицу. Та вся скукожилась, выглядя так, будто сейчас упадет в обморок. Рей обратила внимание на блюдо, с которого доносился невероятный запах. Кажется, что это был пирог с вишней. У нее выделилась слюна от осознания того, что в у нее во рту слишком давно не было чего-то настолько вкусного. — П-простите, я оставлю здесь, можно? — Нет. Девица была готова расплакаться, кажется. Рей опешила от того, насколько грубо он общался. Оказывается, что он был таким не только с ней, но и с другими людьми. Какой ужас. Ей стало немного жаль девушку, которая чуть ли не тряслась в дверях. Она выглядела слишком молодо и невинно, с короткой каштановой стрижкой и большими глазами, как у олененка. — Оставь, пожалуйста. Спасибо тебе. Рей выдавила из себя улыбку, понимая, как инородно здесь выглядит её улыбка. Девица приоткрыла рот в удивлении, смотря на Рей странным взглядом, но все же оставила пирог на кофейном столике, отдавая честь и захлопывая дверь. Её щеки практически слились с тем кусочком вишневого пирога, что она оставила. — Что ты себе позволяешь? Рей отвела голодный взгляд от пирога, заставляя себя смотреть прямо. Палач выглядел таким же равнодушным, но она заметила, как его голос стал на тон холоднее. Рей пожала плечами. — Я проголодалась и мне кажется, что когда тебе предлагают угощение — не нужно отказываться от него, тем более так грубо. Она захлопнула рот, мысленно желая прикусить свой язык. Ее взгляд проследил за тем, как его бровь приподнялась. — Ты меня учить вздумала? Забыла кто ты и где? Рей сжала пальцы на ногах, чувствуя себя мелким насекомым, которого давят ботинком и все, что ему остается — это просто ожидать смерти. Она вдохнула в себя побольше воздуха, собираясь с мыслями. — Пожалуйста. Она чувствовала себя унизительно, выпрашивая кусок пирога, но в его взгляде что-то дрогнуло на секунду. Он прошелся вниз, осматривая её ключицы и тонкие запястья. — Ладно. Рей схватилась на блюдо, ставя его на стол и радостно, уже почти ощущая у себя во рту этот вкус. — Не здесь. Пересядь на диван. Точно, а то вдруг она запачкает пирогом бумаги мистера чистюли. Рей быстро переместилась за кофейный стол, засовывая пирог в рот. Это было чувство, сравнимое с экстазом, будто во рту разорвался фей верк удовольствия. Она прикрыла глаза, чувствуя великолепный, сладковато-кислый вкус во рту. Чувствуя, что сейчас не существует ничего вокруг. Только она и посланный богами кусок пирога с вишней. Рей тихо застонала от удовольствия, пережевывая тающий кусочек во рту. За эти несколько месяцев её вкусовые рецепторы обновились и были явно в шоке от такого божественного сочетания. Рей приоткрыла глаза, внезапно сталкиваясь взглядом с палачом. Тот моргнул и резко встал, подходя к серванту, но она могла поклясться, что он смотрел на нее так, словно…словно он видел перед собой что-то диковинное и необычное. Хотя может так и было. Он возился с чайником и чаем, пока Рей расправлялась с пирогом, на секунду его взгляд коснулся её, в тот момент, когда Рей завершила трапезу. — Чай будешь? Она кивнула, внутри себя чувствуя, как разливается тепло не только по желудку, но ещё и где-то рядом с сердцем. Конечно, она уже пила чай с Ханджи, но с палачом это было что-то более…интимное, что-ли. У нее было чувство, будто она ступает на опасную территорию. Рей провела параллель между тем, как он общался с девицей солдатом и как общался с Рей. Конечно, было глупо сравнивать, но она почему-то почувствовала какое-то странное удовлетворение от осознания того, что Леви сейчас здесь, с ней, он предложил ей чай. От осознания, что он может быть недоступен для многих. От осознания, что Рей находится совсем близко к нему. И это приводило в ужас ровно также, как и волновало. Казалось, что её желание близости затмило здравый разум и сейчас она пожинает плоды этого. Она вздрогнула, когда он сел совсем близко, расставляя две чашки с дымящимся чаем и подавая ей платок. Рей вытерла руки от пирога, не скрывая своего удивления от этой ситуации. Леви глядел на нее испытывающе, закинув ногу на ногу, как ей показалось, из-за нервозности. Ей внезапно почудилось, будто в моменте что-то переломилось. Будто он принял что-то для себя, меняя тактику и свое поведение. Будто бы он пытался сблизиться, но делал это не искренне, а просто потому что так надо или потому что ему сказали, что так надо. Рей почувствовала себя глупо от осознания того, что она сама могла подвести его к этим действиям. Она сама могла высказать свою заинтересованность в нем своими действиями, поэтому он решил, что стоит поменять правила в игре и начать действовать иначе. Начать делать шаги не от нее, а по направлению к ней. И это пугало. Она знала как вести себя с ним, когда он оскорбляет её и издевается над ней, когда он только и делает, что отдаляется и причиняет ей боль. Но не знала что делать сейчас, когда он такой лояльный и спокойный. Ей стало страшно. — Ты знаешь, в чем проблема твоей сыворотки? Рей почувствовала себя неловко, откидываясь на диване и пытаясь казаться дальше от него. Их разделял кофейный столик, но она знала, что если протянет руку, то сможет коснуться его. И тут же погнала прочь эти мысли. — Нет, но я бы могла выяснить это, наверное. Вы ведь не собираетесь меня отпускать? — она внезапно посмотрела на него с какой-то обреченностью во взгляде. Будто сейчас он подтвердит это и тогда она будет уверена в том, что у нее не было иного выбора, кроме как сотрудничать. Она могла себя убедить в этом. Мужчина смотрел на нее, что-то выискивая в ее лице, долгую секунду. — Ты ведь сама это выбрала, — он протянул это с какой-то победой в голосе, делая глоток чая, на секунду прикрывая глаза. Рей проследила за ним взглядом, видя, как двигается его кадык. Закусила щеку, чувствуя, как внутри нее что-то ломается. — Не то чтобы у меня был выбор. — Если тебя отпустить, то куда ты пойдешь? Её пальцы дернулись, его слова попали в точку, словно стрела, которая раздробила плоть. Действительно, а куда ей идти? За стену, к титанам? — Я не предательница. Он хмыкнул. — Не то чтобы у тебя был выбор. Рей разозлилась, чувствуя, как щеки заливает краской от того, что он сказал ее словами. Сделала глоток чая, смакуя его во рту. Это было слишком вкусно, для места, где она оказалась. — К тебе здесь не относятся плохо. Просто будь умницей и не твори глупостей. Рей чуть ли не поперхнулась от этих слов. Просто будь умницей? Так это называется? Она прикрыла глаза, стараясь унять неконтролируемую дрожь. Хотелось размазать палача по стене за такие слова. — Я хочу домой, — она сказала это шепотом и ее голос дрогнул. Не смотрела в его сторону, чувствуя, как на плечи ложится неподъемный груз. Было бы легче ненавидеть их всех, если бы её держали в подвале и избивали, как раньше. Теперь же она чувствовала себя слишком жалко и немощно, испытывая стыд за то, что пользуется всеми благами, которые они ей предоставляют. — Это бессмысленно. Ты вряд ли туда вернешься. Рей резко встала, не ожидая от себя этого. Злость пульсировала и бегала по её венам, губы скривились, глаза загорелись огнем. Она ненавидела сейчас его и его гребанный рот в особенности. Палач же смотрел спокойно, чувствуя себя победителем в этой игре. — Ты ничего не знаешь. Я могу сейчас пить с тобой чай здесь, но я также спокойно уберусь отсюда как только мне представится эта возможность. — А она представится? — он грациозно встал, делая шаг к ней. Рей запрокинула голову, заглядывая ему в глаза с тихой яростью во взгляде. Он бил по больному и явно наслаждался этим, хоть и казался через чур спокойным. — Прекрати, — шепот. Он оказался совсем близко, рассматривая ее лицо со спокойным равнодушием. — Я предлагаю тебе мыслить шире. Она непонимающе захлопала глазами, выискивая в его лице хоть что-то, за что можно зацепиться. — Что это значит? — голос явно дрожал. — Это значит, что хватит строить из себя жертву, которой ты давно уже не являешься. Подумай о том, чем ты могла бы быть нам полезна, чтобы мы могли быть полезны тебе. Её глаза расширились от понимания того, что он предлагает ей. Помочь им, быть с ними, чтобы быть связующим звеном между Парадизом и Марли? Он этого хочет? — Вы хотите войны, как я могу… — Мы не хотим войны, дура. Она замолчала, смотря на него и не веря его словам. Это же полный бред. — Вы украли силу Прародителя, чтобы выпустить титанов из стены, чтобы стереть Марли с лица земли. Это ли не война? Его бровь дрогнула в удивлении. — Мы не собирались воевать с Марли. Рей смотрела ещё секунду, но кажется, что он говорил правду. Она нахмурилась, ощущая кашу у себя в голове. Если это и было правдой, то мир возможен? Она тяжело вздохнула, проводя рукой по лицу. Плюхнулась на диван, чувствуя внезапную усталость. — Тогда зачем украли силу? Это было нелогично, это никак не вязалось в тем, что ей говорили всю жизнь. Она ничего сейчас не понимала, мир казался ей обманчиво серым, когда раньше делился ровно на черное и белое. — Всему свое время. Она кивнула, все ещё пребывая в своих мыслях. Конечно ей не расскажут все сразу, да и это было похоже на обман, однако она не чувствовала подвоха. Но полагаться на себя в последнее время было делом не совсем корректным. Она не всегда понимала ясно свои желания. Рей сделала крохотный глоток чая, чувствуя, что сейчас ей нужно будет уйти, ведь разговор закончен. Вцепилась в чашку так, будто это был её её шанс на спасение. Она не хотела уходить. Не хотела возвращаться к клетку, где все, что ей остается — это сидеть и смотреть в окно. Не хотела оставаться одна, позволяя в очередной раз мыслям сжирать себя. Не хотела быть собой здесь, в плену. Ей хотелось хоть на какое-то время представить, что она свободная, что она сидит в хорошей компании и пьет чай, что она разговаривает по душам. Что все хорошо. Но реальность возвращает ее обратно вместе с равнодушным голосом её палача. — Пойдем. И она молча встает, кидая прощальный взгляд на чашку с недопитым чаем.

***

На удивление, долго сидеть в одиночестве не пришлось. К ней зашли солдаты, на которых отсутствовала форма и повели её к Ханджи. У той в кабине как всегда пахло лекарствами и пылью. Стоял небольшой беспорядок. Женщина выглядела на редкость расслабленной, одетая в обычную одежду. На столе лежал походной рюкзак. — Вы помирились? — Ханджи улыбнулась, занимая место за столом. Поми….что? — Вы? Мы? Что? Ответ послужил смех главнокомандующей. — Вы с Леви. Ах, вот оно что. Если один более менее нормальный разговор можно считать за примирение, то да, они помирились. — Да, наверное. Ханджи хлопнула в ладоши. Рей подумала, что это связано с каким-то награждением, о котором говорила девица и с тем, что у них, кажется, был выходной. — Наконец-то. Надеюсь ты поняла, что мы не такие уж и плохие. Рей кивнула, пребывая в своих мыслях. — И чтобы доказать это тебе, я позволю выйти прогуляться. Только вечером, когда будет поменьше людей на улице. Глаза округлились. — Знаю, что тяжело сидеть здесь в четырех стенах, но большего предложить не могу, к сожалению и как бы я не хотела. Я хочу, чтобы ты перестала ненавидеть и бояться нас. Точнее поняла, что в этом нет смысла. Я говорю сейчас искренне, Рей. — Это же все не бесплатно, верно? Ханджи нахмурилась. — О чем это ты? — Я должна буду сказать что-то важное, да? — Я думаю, что со временем ты поймешь, что никто не желает тебе зла. Не буду отрицать, что то, что ты знаешь, могло бы помочь нам, однако говорить или нет — дело только твое. Ханджи выглядела на редкость серьезной. Стало внезапно стыдно за свои мысли, хоть Рей и погнала их прочь. Она все еще не могла принять то, что они вроде как не хотят войны и хотят сотрудничать. Она все еще думала над этим, не понимая того, какие цели они преследуют и какая роль у всего этого у Рей. Создавалось такое чувство, будто они ходят по краю, делая малюсенькие шаги к друг другу и ожидая капкана на каждом шагу. Но капканов не было и это настораживало сильнее, чем могло бы показаться на первый взгляд. — Я могу спросить…я услышала про какое-то награждение. У вас праздник? Ханджи удивленно взглянула на нее, говоря как-то заговорщически, будто это какой-то секрет. — Да, сегодня все отдыхают. Поэтому было бы здорово, если бы ты тоже отдохнула от заточения. Рей слабо улыбнулась, понимая, что ей не скажут ничего больше. Совсем скоро они закончат диалог, Ханджи весело попрощается с ней и Рей направится в свою комнату, чтобы ковырять вилкой в безвкусном ужине.

***

Она ступала босыми ногами по влажной траве, чувствуя легкость во всем теле. Ботинки остались где-то позади, совершенно ненужные и бесполезные сейчас. По коже гуляли мурашки. Они гуляли по зеленому полю, поднимаясь на холм. Рей была готова рассмеяться в голос. Как же давно она не была на свободе. Вокруг росли цветы, можно было услышать стрекотание сверчков. Солнце практически село за горизонт, вокруг не было не единой души кроме них. Она вдохнула полной грудью. Как же она скучала по этому чувству невесомости и легкости. Чувству окрыленной беззаботности, детского лукавства и радости. Сзади на вороном коне ехал её палач с довольно кислой миной. Рей натягивала ботинки, когда в её комнату вошел он. Он выглядел так, будто ему приказали устроить пенную вечеринку в желудке у титана. Хотелось улыбнуться и спросить как его дела, но решив, что тогда он убьет ее, то лучше спросить кое-что другое. — А где Ханджи? С ботинками было покончено, поэтому она натянула на белую майку серый свитер и вышла за дверь. — Твоя любимая четырехглазая отсутствует. Кажется, он тоже был не в восторге. Как ни странно, плохое настроение ее палача вызывало внутри нее только одно — улыбку. Она сказала, что сегодняшний вечер проведет вдыхая свежий воздух и любуясь закатом. Без лишних мыслей, без планов, без самобичевания. Только она и природа. И смерть с косой на черном коне, ступающая за ней по пятам. Но на это обращать внимание не хотелось. Слишком долго она была закрыта, слишком долго она мучалась и была напугана. Слишком долго была жертвой. Она устала. Сегодня она будет обычной девушкой, которая вышла на улицу. И захотелось засмеяться. Солнце опустилось за стену, когда они уже стояли на холме. Но Рей все равно нашла в себе силы быть счастливой в этот момент. Она провожала закат. Она жива. Она борец и воин. Она сможет. Вот она, свобода. Рукой подать. И тогда пришла печаль, сколько не гони её обратно. Она в плену, а её палач стоит за её спиной. Никакая она не свободная. Рей тяжело вздохнула и повернув голову, увидела большое дерево. Но её заинтересовало только то, что висело на нем в том момент. Да это же улей! Мед. Сладкий, терпкий, вкусный. Рей буквально почувствовала его на своих губах. Нет. Она не уйдет отсюда без него. Пускай ее съедят заживо пчелы или монстр, что стоит сзади. Ей нужен мед. Нужен, как воспоминание о её доме, о глазах матери и теплых семейных объятиях. Она направилась уверенным шагом к дереву, слыша за собой шаги вороного коня. Осталось только найти чем бы сбить этот улей. Это же яблоня. Отлично. Она начала собирать с травы уже испорченные, червивые плоды. Это все подойдет. Остается только сбить улей и убежать. Она знала, что пчелы рванут за тем, кто посмел сбить их дом. Однако она успеет сбежать. А вот насчет капитана Леви такой уверенности не было. Эта мысль заставила её хладнокровно рассмеяться внутри себя. — Эй ты, что делаешь там? Эй ты? Эй ты! Вот как он к ней обращается. Вот кто она. Спрыгнул с коня. Времени не было. Рей замахнулась и со всей силы начала кидать яблоки в дом пчел. Когда мучитель схватил её за руку, улей покачнулся в воздухе в последний раз и с горохом упал на землю. Она услышала жужжание. Много жужжания. Орава пчел летела на них. Послышалась ржание коня. Рей кинулась бежать с холма, однако её тут же схватили за другую руку. Развернувшись, она поскользнулась на мокрой траве, не удержав равновесия. Они покатились кубарем с холма, в то время как вороной взял на себя основной удар и уже скакал по направлению к штабу, гонимый оравой разъяренных насекомых. Приземление было жестким. Рей грохнулась на спину, чувствуя под собой твердую землю и влажную траву, но в последний момент она упала на что-то теплое. Она сбила улей. Сбила улей яблоками и ее чуть не съели и пчелы. Она засмеялась в голос, чувствуя какое-то сумасшедшие внутри. Она была окрылена свободой. Смех превратился в стон, когда её бедра сильно сжали. Рей привстала, понимая, что сидит на своем палаче в очень недвусмысленной позе. Леви выглядел…грязным. Тяжело дышал, волосы были растрепанны, в них можно было заметить травинки. А ещё он выглядел злым. — Что ты творишь, идиотка? Он что, действительно не понял? — Я сбила…улей. Теперь у нас есть…мед. Дыхание было рваным и тяжелым. Уголки губ постепенно начали опускаться вниз, когда она поняла, что они находятся слишком близко к друг другу. Его тело и запах. Слишком. Близко. Рей чувствовала, что ей нужно встать с него, но не могла этого сделать, завороженно смотря на мужчину перед собой. Тот также не убирал руки с её бедер, лишь немного расслабив хватку. — Я просто хочу чувствовать себя живой. Хоть немного. — И для этого тебе обязательно сидеть на мне? Она смутилась, покраснев. Леви убрал руки, смотря на нее с ожиданием. Рей начала слезать с него, ощущая, как её ногу что-то щекочет. Повернув голову, она заметила, как по её ступне ползет волосатый паук. Она закричала, вскакивая и болтая ногой, не понимая, слетел паук или нет. Леви поднялся за секунду, теперь наблюдая за ней с приподнятой бровью. Рей прыгала на одной ноге, второй пытаясь стряхнуть насекомое, которого там, вероятно, уже не было, и в моменте наступила первой ногой на камень, который очень больно впился в середину ступни. Она снова закричала, падая на колени, потирая ушибленную ногу. — Ауч! — ей пришло в голову, что снимать ботинки было не такой уж и хорошей идеей. — Может тебе бубен принести? Она злостно посмотрела на него, смотря снизу вверх. Леви стоял, явно потешаясь над её положением. На это указывала его кривая усмешка, что было для нее в новинку. Он никогда не улыбался ей по-настоящему. — А тебе доспехи, как истинному рыцарю, который никогда не бросит в беде свою даму. Его это позабавило, кажется. — Ты не моя дама и я не рыцарь, уж точно. Вставай, нам ещё долго взбираться. Она застонала, ощущая свое положение. — Мог бы и помочь. — Ещё чего. Сказал, но руку протянул. Рей посмотрела на нее так, словно он сейчас уберет ее и скажет, что пошутил. Но он не убирал. Она приняла его руку, поднимаясь и прихрамывая. Его рука расслабилась. — Отпусти. Это было последним, что она хотела сделать. — Пожалуйста. Я немного подержусь, потом отпущу, правда, — её пальцы переплелись на его локте. Он смотрел ещё секунду, затем тяжело вздохнул и они начали свой подъем. — За какие грехи ты мне свалилась. — Видимо ты точно не был умницей. Он закатил глаза, когда она припомнила его слова. Рей шла, чувствуя тепло, исходящее от мужчины и несмотря на боль в ногах, от того, что периодически попадались мелкие камушки, она чувствовала себя живой. И это было ни с чем несравнимое чувство. Пока они поднимались, она чувствовала как её сердце бешено бьется и при этом противоречивый внутренний покой. Леви не пытался придержать её или помочь, его рука просто болталась, но сам факт, что он не отталкивал её, грел душу. Когда они дошли до ее обуви, она даже ощутила легкую грусть от того, что больше не сможет касаться его. И тут же вспомнила, как ранее оседлала его и как он сжал её бедра руками. К щекам тут же прилила кровь, пока девушка натягивала ботинки. Это было так…интимно. Так необычно и необузданно. Ей стало интересно, как бы он отреагировал, если бы она осталась сидеть на нем. Или качнулась, прижалась, придвинулась, сделала бы хоть что-то, чтобы быть ближе. Оттолкнул бы или нет? Что в его голове? Она не могла понять, как он относится к ней и какие преследует мотивы. Она не знала как он общается с другими, могла сделать вывод, что как руководитель-подчиненный с солдатами и по-дружески, но без тактильности, с Ханджи. Но Рей не была его подчиненной и не была подругой. Она была его пленницей и эта грань была явно видна в первый месяц её присутствия здесь. Но сейчас все размылось, не окончательно, но уже более осязаемо. Раньше она могла потрогать эту грань между ними руками, сейчас же совсем не могла найти её. Он ведь намекнул ей или, скорее, предложил, сотрудничество. Значило ли это то, что они могут общаться иначе, чем палач и пленница? Значило ли это то, что все изменилось и их роли в жизни друг друга тоже? Рей поднялась, замечая, что ее палач устремил взгляд в небо, смотря как-то иначе, по-живому. Будто там на небе, кто-то смотрел на него тоже. Рей не знала, были ли это призраки прошлого или он просто любовался закатом. Ей и не особо хотелось знать, потому что сейчас она могла рассмотреть его ещё раз и этого было достаточно. Ей нравилось то, как он выглядел. Снова весь в черном, в гражданском, с таким загадочным взглядом, расслабленными губами. Она внезапно поняла, что считает его красивым. И это осознание ударило под дых, напоминая, что это слишком неправильные мысли для её положения. Что она не должна думать о нем в таком ключе, что это несвоевременно и совсем не к месту. Ей стало слишком грустно для такого красивого вечера. — Долго будешь разглядывать меня? Он посмотрел ей в глаза, разбивая и уничтожая все мысли в её голове, превращая их в прах. Его серые глаза сейчас напоминали ей грозовое небо, такие же живые и настоящие. Но это длилось лишь секунду, потому что он снова закрылся, возвращая себе прежний равнодушный взгляд. И Рей поняла, что сейчас готова сделать что угодно, чтобы он ещё раз посмотрел на нее таким взглядом. Потому что в этот самый миг она чувствовала себя живой так, как никогда раньше. — Уже закончила. Он смотрел ещё пару секунд перед тем, как они молча пошли обратно в разведкорпус.