a taste of forever

Джисон, как и большинство людей, любил быть первым — лучшим. Он привык к теплому чувству, которое испытывал после того, как его выбирали, к гордости от того, что его ценили и выделяли, как будто он был особенным. И время от времени его баловали этим. Иногда друзья, и всегда Минхо. Сегодня был не один из таких дней. Потому что впервые за восемь лет дружбы Минхо не отдал предпочтение Джисону. Вместо этого он выбрал их друзей. Минхо попросил их помочь ему переехать в его новую квартиру, а Джисона разбудили от дремоты телефонным звонком и шквалом вопросов от Чана: Где ты? Что ты делаешь? Ты уже в пути? Потребовалось пять минут и упоминание о Минхо, чтобы Чан наконец пробился сквозь туман усталости Джисона. Затем еще минута, чтобы Джисон осознал ситуацию: Минхо попросил о помощи своих друзей, а не Джисона. К концу разговора Джисон, преодолев судороги, был одет и шел к ближайшей автобусной остановке. Его раздражение улетучилось, как только он достиг входа в здание. Что-то похожее на трепет проникло в него, и Джисон не смог сдержать улыбку. Может быть, Минхо встретит его с застенчивой ухмылкой и сладким ароматом ванили. А может быть, он подразнит Джисона за то, что тот так поздно присоединился к ним, а затем проведет его через свою скромную обитель, объясняя, почему не позвонил. К его большому удивлению, Джисон столкнулся с третьим вариантом: смятением. Когда их взгляды встретились, в глазах Минхо промелькнуло недоумение, и радость Джисона испарилась в считанные секунды. Не успели они ничего сказать, как Чанбин хлопнул Джисона по пояснице и сделал замечание о том, что тот пялится. Резкий хлопок или немедленный стон Джисона вырвали Минхо из оцепенения. Не отрывая глаз от Джисона, он наконец произнес: — Давайте поднимем диван. И после столь веселого начала Джисон оказался прикованным к упомянутому дивану, пока его друзья несли коробку за коробкой. Сначала он не слушал — слишком увлеченный тем, чтобы что-то делать, что угодно. Но после того, как запах Минхо стал слишком резким, чтобы его можно было распознать, Джисон перестал протестовать. С усиливающимися спазмами Джисон впился глазами в белый потолок. Он прижал ладонь к животу, массируя чувствительную кожу, а его зрение начало затуманиваться. Он моргнул, и цикл начался заново. Смотреть и корчиться от боли, смотреть и корчиться от боли, смотреть и корчиться от боли — это было все, что он мог делать. Ваниль проникла в его скучную последовательность, и Джисон наклонился вперед. Он посмотрел на дверь, сжимая живот. Слабые шаги усилились, и вместе с ними ускорилось сердце Джисона. С полными руками Чан вошел в парадную дверь. Джисон нахмурился. Он опустился на подушки. — О. Чан громко рассмеялся. — Приятно, — он осторожно поставил две коробки рядом с диваном, — Снова тебя видеть, Сони. — Я думал, что это Минхо-хён поднимается… Ванильный аромат, слишком слабый, чтобы его определить, снова окутал его, и Джисон резко повернул голову к двери. Он заметил светлые волосы, а затем почувствовал запах корицы. Феликс вошел в гостиную, весь улыбающийся и сияющий. — Ликс! — Джисон почувствовал укол в груди и схватился за подушки дивана, чтобы восстановить самообладание. Прежде чем он успел ответить улыбкой, он заметил фоторамку в руках Феликса. Он поднял бровь. — Что ты здесь делаешь? — Помогаю, — просиял Феликс, бросая фоторамку — уродливую розово-зеленую рамку, которую Джисон сделал два года назад во время неудачной ночи искусств и ремесел — на колени Джисона. Он обнял Чан за руку. — Привет, малыш. Чан поцеловал его в висок. — Привет, солнышко. Джисон нахмурился и отложил фоторамку в сторону. — Ликс может помогать, а я нет? Чан пожал плечами. — Он хотел присоединиться. Джисон взглянул на руки Феликса, которые без устали мнали бицепсы Чана. — О, я уверен. — Мы почти закончили, — сказал Чан. — Нам нужно перенести еще несколько коробок. Феликс кивнул. — Бинни-хён и Сынмин помогают их разгружать. — Даже Сынмин помогает? — взвизгнул Джисон, размахивая руками. Чан и Феликс посмотрели друг на друга, затем на Джисона. — Ну… — Я наблюдаю. Джисон вздрогнул, и из его уст вырвался стон. Он приложил руку к пульсирующей вены и прищурился. Сынмин, не обращая внимания на его смертельный взгляд, сделал глоток кофе. — Хёнджин и Инни слишком долго, — вздохнул он. — Меня попросили привести вас обратно. Джисон широко раскрыл глаза. Он вскочил на ноги, чуть не споткнувшись, когда судороги усилились. — Хорошо, я могу… — Не тебя, — сказал Сынмин. Джисон сник. Чан тихонько рассмеялся. Он протянул руку и погладил Джисона по голове. — Просто отдохни, Джи. — Я уверен, что это будут последние коробки, — сказал Феликс. — Мы вернемся, прежде чем ты успеешь заметить. — Это просто смешно, что ты и Минни можете помочь, а я нет, — пробурчал Джисон. Он скрестил руки на груди, а затем опустил их, чтобы снова успокоить желудок. — Это так несправедливо. Сынмин насмешливо фыркнул. — Не могу поверить, что меня притащили сюда против моей воли, а ты дуешься, потому что не можешь помочь. — Тогда позволь мне… — Нет, это приказ босса. А теперь, — Чан хлопнул в ладоши, — Давайте закончим. Джисон выпятил нижнюю губу. — Но… — Нет, — повторил Чан и направился к двери. Сынмин громко отпил из чашки кофе. — Этот взгляд действует только на Минхо, — сказал он и последовал за Чаном. Феликс хихикнул. Он толкнул Джисона плечом. — Ты должен был использовать его на нем. Джисон заныл: — Я использовал. — Странно, — пробормотал Феликс. Его взгляд опустился на место, где их руки соприкасались, и в его глазах заиграла веселая искорка. — Кроме того, я могу помочь, потому что мои мышцы не являются простым выпендрежем. Джисон запнулся: — Я не выпендриваюсь! — Думаю, Минхо-хён с этим не согласится, — пропел Феликс. Он не дал Джисону возможности спорить, выйдя из квартиры с обещанием скоро вернуться. Джисон фыркнул. Он бросился на диван, а затем упал на спину. Новая волна спазмов накрыла его, и Джисон зажмурил глаза, пытаясь избавиться от них. — Мы сделали заказ, так что это не должно занять много времени. — Хорошо. Езжай осторожно. Громкий стук, последний гвоздь в гроб, пронзил комнату и вырвал Джисона из его сладких грез. Он вскочил, грудь поднималась и опускалась с каждым резким вдохом. Он сделал глубокий вдох, затем еще два. Постепенно его бурно бьющееся сердце успокоилось. Следующим вздохом Джисон заметил одеяло на своих коленях и бурю ароматов, разносившихся по всей квартире. Он пошел по несуществующему следу и нашел его источник на кухне. Со своего места на диване он едва мог разглядеть Минхо в компании Феликса, Хёнджина и Чонина, которые раскладывали посуду. Все выглядело… прилично. Но Чонин не убрал противни на место, Хёнджин неправильно сложил миски, а Феликс просто рылся в пустых шкафчиках. Джисон сделал бы все как положено. Он бы все устроил идеально для Минхо. Каждая комната могла бы… Джисон оглядел недавно обставленную гостиную и ту часть прихожей, которую он мог видеть. Все было готово, и, насколько Джисон мог судить, коробок больше не было. Кухня была последним неубранным помещением? Они убрали всю квартиру без Джисона? Туалеты и гостевую комнату тоже? Комнату Минхо? Джисон стиснул зубы, сжимая в кулаке хлопковое одеяло. — Эй, жучок. Минхо проскользнул между их друзьями, затем сделал четыре шага и остановился за диваном. Он наклонился вперед, опираясь предплечьями о подушки спинки дивана. Он улыбнулся. Мягко и тепло, почти слишком тяжело для приветствия. В груди Джисона защемило, и напряжение, пронизывавшее его тело, рассеялось. — Выспался? — спросил Минхо, тыкая Джисона в щеку. Джисон сжал губы. — Ты мог бы разбудить меня, чтобы я помог. — Но ты так мирно спал. — улыбка Минхо стала острее. Легкая и игривая, она не была предназначена для того, чтобы ранить. — Ты даже немного обслюнявил мой новый диван. Жар разлился по щекам Джисона, стекая по затылку и груди. Он ударил ладонью по подушке и неуклюже похлопал все места, о которые мог потереть лицо. Вся область была сухой. Легкий смех Минхо заглушил тревожное сердце Джисона. Джисон нахмурился. — Хён! — Не волнуйся, малыш. Еще много работы предстоит, — промурлыкал Минхо. — Ты сможешь еще поспать и попускать слюнки. — Я не пускал слюнки, — фыркнул Джисон, сбрасывая с колен одеяло. Он сел на колени и ткнул Минхо в живот. — И я тоже хочу тебе помочь. Минхо наклонил голову набок. — Правда? — Да. — Джисон кивнул. Его спазмы стали более терпимыми, теперь это было слабое напоминание, которое он мог не замечать. — Я отдохнул и готов помочь. — Хорошо, — улыбнулся Минхо, от него исходил сладкий ванильный аромат. Он протянул руку, и, не задумываясь, Джисон наклонил голову. Он напрягся, как и Минхо, судя по его жестким пальцам в кудрях Джисона. Однако это длилось недолго. Минхо действовал первым, взъерошив растрепанные волосы, а Джисон заскулил и оттолкнул руку Минхо. — Я послал Чанни, Бина и Сынмина за чанджаменом, — пробормотал Минхо, отталкиваясь от дивана, чтобы встать. — Ты можешь помочь после того, как мы покушаем. Хорошо? Джисон украдкой посмотрел на своих друзей на кухне, затем на Минхо. — Только ты и я? Минхо рассмеялся. Мечтательно, как свадебные колокола летом. — Если будем только мы, то закончим слишком поздно. — Но я знаю, как лучше обращаться с твоими вещами, знаю, что не трогать и… — А как насчет того, чтобы потом сходить за мороженым? — Минхо поправил одну прядь, затем другую и еще один завиток. — Только ты и я, жучок? Жар вернулся. Но на этот раз он осел в груди Джисона и принес ощущение легкости. Он кивнул головой. — Хорошо, хён. — Тогда решено, — улыбнулся Минхо. Он отстранился от дивана, подмигивая. — Ты уверен, что не хочешь поспать еще? — Я достаточно отдохнул, — сказал Джисон, закатив глаза. Он вскочил на ноги и обошел диван. — Кроме того, они, — он наклонил голову в сторону своих друзей на кухне, — Безнадежны. Они даже не расставили посуду так, как тебе нравится. Он посмотрел, как Чонин расставил кружки на неправильной полке, а затем вздохнул. — По-моему, они очень плохие друзья, — добавил он. Минхо хмыкнул. — О? — Они определенно не должны помогать тебе с организацией твоей спальни, — пробормотал Джисон. Минхо фыркнул. — Я и не собирался их об этом просить. В Джисоне зародилось нечто похожее на удовлетворение. — Хорошо, — сказал он. Он взял руку Минхо в свою. — А теперь давай спасем твою кухню, хён. Минхо переплел их пальцы. Он сжал руку Джисона один раз, два. Грудь Джисона затрепетала, как будто из нее хотело вырваться мурлыканье, и он мог только усилить хватку, чтобы успокоиться. Джисон поспешил открыть шторы. Он двигался слишком быстро, но не достаточно быстро, и чуть не сбил карниз с крепления. Он возился с раздвижной дверью, дергая ручку больше раз, чем он когда-либо признался бы, прежде чем понял, что сначала нужно открыть дверь. Свежий ветерок заиграл в его волосах, а затем проник в квартиру. Но этого было недостаточно. Джисон все еще чувствовал смешанные запахи своих друзей, а также запах жженой ванили. Он бросился к дивану. Он прижал подушку к груди, перехватил ее за два угла, а затем начал раскачивать подушку из стороны в сторону. Но запахи не исчезали. Джисон нахмурился. Ему следовало выгнать друзей раньше, может быть, сразу после того, как они доели лапшу. Или, может быть, до того, как они сели вместе за стол. Джисон просто хотел бы точно определить, когда Минхо начал чувствовать себя подавленным смешанными запахами. Если бы он мог, он бы вернулся в тот самый момент и отправил всех домой. Он бы сделал все это и даже больше, всё, чтобы защитить своего альфу. Джисон замер. Он медленно моргнул, и в его голове эхом звучали слова: защитить моего альфу, защитить моего альфу, защитить моего альфу. Он покачал головой. Минхо был его лучшим другом, а не его альфой. И ему определенно не нужна была защита. Он просто раздражался от смешивающихся запахов. Он был и оставался в безопасности. — Что ты делаешь? Джисон вскрикнул. Он поднял плечи и бросил подушку, как раз когда его крик достиг пика. К счастью, он стих так же быстро, как и появился. И когда в комнате воцарилась тишина, Джисон остался с открытым ртом, глядя на улыбающегося Минхо. — Эм… — Джисон посмотрел на открытую стеклянную раздвижную дверь, забытую подушку и Минхо. — Проветриваю комнату. Минхо взглянул на открытую кухню, затем на обувную полку; кроссовки Джисона стояли прямо рядом с кроссовками Минхо. Он снова обратил внимание на Джисона, приоткрыв рот. — Где… — Не волнуйся, хён. — Джисон поднял подушку с пола и снова начал ею обмахивать комнату. — Я понял, что наши запахи стали слишком сильными, поэтому отправил всех домой. Они попрощались, а Бини-хён сказал что-то о том, что ты проиграл пари. Минхо наклонил голову и улыбнулся. Та же улыбка, в которой было что-то похожее на привязанность, очень похожее на солнце над горизонтом. Захватывающее дух обещание нового начала. — Похоже, да, — сказал Минхо легким голосом. Джисон согрелся под его вниманием. — Готов пойти за мороженым? — спросил Минхо. Джисон замахал руками сильнее. — Но запахи все еще… — Квартира проветрится, пока нас не будет, — сказал Минхо. Он взял куртку с вешалки. — Готов? Джисон улыбнулся и бросил подушку обратно на диван. Он подошел к Минхо, остановился на расстоянии вытянутой руки, а затем затрепетал ресницами. — Ты не одолжишь мне… — А для кого, по-твоему, эта куртка? — Минхо хихикнул и потряс куртку. В его глазах заблестел знакомый яркий огонек. Он был так же притягателен, как северное сияние, развивающееся в ночном небе, а может, даже больше. — Повернись, жучок. Джисон просиял. Без слов он развернулся на месте и поднял руки в стороны. Толстая ткань куртки скользила по его рукам, но Джисон чувствовал только Минхо — его прикосновение. Легкое, как перышко. И все же электризующее. Когда Минхо работал пальцами над сложной молнией, по рукам Джисона побежали мурашки. Он все еще чувствовал Минхо, призрак его нежной ласки. Она задержалась, прилипла к коже Джисона, как будто хотела обрести дом. Это было необычно. И Джисон задался вопросом, не был ли он таким же странным, раз ему это понравилось. — Вот и всё, — прошептал Минхо, подтянув молнию так высоко, что она щекотала подбородок Джисона. — Готов? Джисон уютно устроился в куртке. Он погрузился в ее тепло — реку ванили. — Готов, — улыбнулся он. Джисон провел языком по пластиковой ложке, слизывая каждую каплю шоколада, пока ложка не стала чистой. Несмотря на то, что он наслаждался последним кусочком, он чувствовал себя далеко не сытым. Он нахмурился. Ему следовало попросить еще одну порцию, а может, и две. — Хочешь остатки моего? Джисон посмотрел на Минхо, у которого осталась щедрая порция шоколадного мороженого. Он поднял брови и невольно рассмеялся. — Ты вообще ел свое мороженое? — Всю нашу прогулку, — кивнул Минхо. Джисон посмотрел на него без выражения. — Мы только что дошли до конца квартала, где находится кафе-мороженое. — Я заказал слишком много, — Минхо пожал плечами. Он наклонил стаканчик в сторону Джисона, быстро вращая его, как будто хотел ввести Джисона в транс. — Ну, так? — Да. — Джисон выхватил мороженое из рук Минхо. Взамен Минхо взял его пустой стаканчик. — Спасибо, хён. — Это всего лишь мороженое, Джисон, — пробормотал Минхо. Несмотря на то, сколько раз Минхо повторял: — Это всего лишь ужин, Джисон. Это просто поездка домой, Сони. Это просто более мягкое одеяло для твоего гнезда, жучок — с ним никогда ничего не казалось просто. Всегда казалось целенаправленным, а иногда — как шепот: «Я люблю тебя». Минхо пытался и не мог вести себя иначе. Джисон решил, что Минхо стеснялся выразить свои чувства. И когда его мысли уносились слишком далеко, чтобы их можно было вернуть, он задавался вопросом, был ли он единственным, кто видел Минхо таким. Он надеялся, что да. Эгоистично, но Джисон не хотел делиться этой частью Минхо с кем-либо еще. — Все равно, — Джисон толкнул его плечом. — Я все равно тебе благодарен, хён. У Минхо покраснели уши. И поскольку Джисон понимал своего лучшего друга лучше, чем кто-либо другой, он знал, что это было не из-за прохладной погоды. Джисон улыбнулся про себя, довольный. — Итак, — продолжил он, начиная есть мороженое, — на что ты поспорил с Бини-хёном? Минхо постучал пальцами по пустой чашке. — О том, придешь ли ты сегодня помочь. Он… поспорил, что придешь. Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки. — Поэтому ты мне не позвонил? — Нет, — ответил Минхо. Он посмотрел на Джисона искренними глазами. — Не поэтому. — Почему же? — вопрос прозвучал более плаксиво, чем Джисон ожидал. — Я твой лучший друг. Я… я должен был быть твоим первым выбором. — Я не думал, что ты будешь готов, — сказал Минхо. Джисон нахмурился. Он покачал головой, как будто пытался отбросить абсурдность слов Минхо. — Почему я не должен… — Ты в предтечке. Джисон, как самый грациозный и координированный человек, когда-либо ходивший по Земле, споткнулся о собственные ноги. Он резко вдохнул, напряг тело и закрыл глаза, принимая судьбу: столкновение с грязным тротуаром. Прошло мгновение, два, и его долгожданный конец так и не наступил. Джисон приоткрыл глаз и встретил беспокойство в виде карих глаз. — Ты в порядке? — спросил Минхо, чуть громче шепота. — Я, э-э, да… да, — пискнул Джисон, отскакивая назад. Он прочистил горло. — Я в порядке, — он поднял обе руки высоко, резко подняв большие пальцы, — Всё отлично. Минхо хмыкнул. Он присел на корточки и поднял брошенное мороженое. Он поднял испачканное лакомство. — Может, возьмем еще? — Все в порядке, — Джисон помог Минхо встать, а затем взял стаканчик. — Я тоже наелся. Минхо моргнул, глядя на него. — Клянусь, — сказал Джисон ровным голосом. Он нашел ближайший мусорный бак и выбросил стаканчики. — Я в порядке. Он не мог есть сейчас — зная, что Минхо знает, что он в предтечке. А остальные их друзья знали? А незнакомцы в кафе-мороженом знали? Те, мимо которых они прошли во время прогулки? Сколько… — Это было не… очевидно. Джисон сжал губы. — Не было? — Нет, — без колебаний ответил Минхо. — Я просто… — он неопределенно махнул рукой, а затем почесал кончик уха. — Мы проводим много времени вместе, поэтому мне легче… уловить изменения в твоем запахе. — О, — пробормотал Джисон. — Это… хорошо. Минхо медленно моргнул. Джисон запнулся. — Я имею в виду, что я, эм, что это не очевидно для всех остальных. — Да, — прошептал Минхо, его глаза потемнели. Лишь немного, незаметно для других. Джисон горел под его взглядом и был вынужден отвести глаза. — И, э-э… — сказал он, просто чтобы что-нибудь сказать, чтобы сосредоточиться на чем-нибудь, кроме огня в глазах Минхо, — Поэтому ты не пригласил меня сегодня? Потому что знал, что у меня предтечка? Минхо кивнул. — Я знаю, как сильно у тебя болит живот, и не хотел усугубить твое состояние. — О, — сказал Джисон, все еще чувствуя жар по всему телу. — В любой другой день ты был бы моим первым выбором, — улыбнулся Минхо. Он слегка толкнул его плечом. — Ты всегда им являешься, жучок. Удовольствие наполнило грудь Джисона. Аромат коричневого сахара, самый сладкий из всех, что он когда-либо чувствовал, проник в пространство между ними и смешался с ароматом ванили. — Ты тоже мой первый выбор, хён.

ᯓᡣ𐭩

— Пожалуйста, — задыхаясь, прошептал Джисон, раскрыв рот. Он извился бедрами, пытаясь засунуть пальцы глубже. — Хочу. Пожалуйста. Он сжал пальцы, и по всему телу пробежали волны удовольствия. Он стонал в подушку, слюна просачивалась в ткань, и он гнался за этим чувством. Он был отчаянно готов кончить, чтобы унять жгучую боль, разрывающую его изнутри. Смазка хлынула вокруг его пальцев. Густая и горячая. Джисон покраснел, когда она покрыла их еще больше. Она стекала по его больному запястью, по блестящим бедрам и собиралась в лужицу на его гнезде. Из-за этого его запах проник в комнату, и Джисон мог думать только о том, насколько лучше было бы смешать его с нотками ванили. Острая боль пронзила его позвоночник, и Джисон застонал. Боль, потребность быть заполненным, не была редкостью для его течки. Но Джисон никогда раньше не испытывал таких сильных спазмов. Он вытащил пальцы, и из его горла вырвался стон. Его омега зашевелился внутри него и просил еще, еще, еще. И на этот раз Джисон согласился. Он использовал всю свою силу, чтобы перевернуться на спину. Он провел рукой по своему заброшенному члену. Медленно, ровно настолько, чтобы успокоить своего измученного омегу, пока он бесцельно искал свой узловатый фаллоимитатор. В его груди заурчало, когда он нашел игрушку, зарытую под свитшотом — тем, который он одолжил у Минхо несколько месяцев назад и забыл вернуть. Джисон не колеблясь заполнил себя до краев, дрожа, когда узел дразнил его дырочку. И все же это не было правильно. Джисон хотел быть под своим альфой, быть хорошим омегой. Он перевернулся на живот, выгнув спину, раздвинув ноги, и узловатый фаллоимитатор проскользнул еще глубже. — Альфа, — простонал он, трахая себя быстрее, сильнее. Так Джисон мог притвориться, что это альфа — его альфа. — Пожалуйста, альфа. Я хочу твоих щенков. Пожалуйста. Эта мысль зажгла Джисона, и он почувствовал призрачные прикосновения, пробежавшие по его горячей коже. Он зажмурил глаза и увидел Минхо, его темнеющий взгляд. «Вот так», эхом прозвучало в его голове. Джисон кончил, с именем Минхо на устах. Он рухнул в лужу спермы и смазки, его сердце билось словно бешеное. Он пытался собраться с мыслями, но все, что он видел, был Минхо. Минхо, Минхо, Минхо. Его омега снова зашевелился. Черт.

ᯓᡣ𐭩

Цвета мелькали по телевизору, освещая приглушенную гостиную. Один персонаж говорил, потом другой, и мягкая музыка сопровождала смешивающиеся голоса. Однако Джисон ничего не понимал. Все превратилось в статику, в гудящую бурю, от которой он не мог убежать. Он жил воспоминаниями о своей течке, в вине и стыде, которые они вызывали. С каждой мыслью его грудь сжималась, как будто раскаяние разрывало его изнутри. А когда он пытался отдышаться, желчь поднималась к горлу. Джисон заслужил это. Даже хуже. Потому что он провел всю свою течку, трахая себя мыслями о Минхо. Потому что он молчал. Потому что после пятого и последнего дня своей течки, он не сделал ничего, чтобы помешать Минхо зайти в его квартиру с сундэгуком в одной руке, одеялом в другой и обещанием сделать все необходимое, чтобы помочь омеге почувствовать себя лучше после его ошеломляющей течки. Джисон был ужасным лучшим другом, правда. Худшим из худших. Хороший лучший друг никогда бы не сделал того, что сделал он. Он должен был помешать Минхо укутать его новым одеялом. Он должен был заговорить, прежде чем Минхо присоединился к нему на диване и пошел ему навстречу, начав пересмотр «Хантер х Хантер» раньше. Он никогда не должен был думать о Минхо во время своей… — Ты в порядке, жучок? Джисон сломался под тяжестью мягкого голоса Минхо, его нежного взгляда. — Я трахал себя во время течки, думая о тебе, — заплакал он. Минхо смотрел на него, не моргая. Затем, как будто слова Джисона наконец дошли до него, его глаза затрепетали так часто, что было невозможно сосчитать. — Прости, — рыдал Джисон, уткнувшись лицом в ладони. Его плечи дрожали, как прибойные волны, бьющие по одинокой лодке в море, а дыхание стало прерывистым. — Я ужасный лучший друг, и я не… Пожалуйста, не ненавидь меня, хён. Прости. Я… — Все в порядке, — промурлыкал Минхо. — Все в порядке. Джисон зарыдал еще сильнее. Он разбил бы лодку без возможности починить. И себя тоже. Часть его хотела этого. — Я не ненавижу тебя. Теплые руки вытащили его из обломков, и Джисон растаял от этого прикосновения. — Я никогда не смог бы тебя ненавидеть, жучок, — продолжил Минхо. Он вытер слезы с щек Джисона и приподнял его голову. — И ты не ужасный лучший друг. Джисон всхлипнул. — Правда? Минхо улыбнулся, и эта улыбка была потрясающей во всех смыслах. — Я когда-нибудь лгал своему Джисон-и? — Никогда, — прохрипел Джисон. — По крайней мере, я надеюсь, что никогда. Минхо громко рассмеялся. Он ущипнул Джисона за щеку. — Тебе теперь лучше, жучок? — Немного, — ответил Джисон. Он отстранился, подтянув колени к груди. — Я просто… я чувствую себя очень… виноватым. — Не стоит. — Минхо подвинулся поближе, а затем сжал колено Джисона. — Это не плохо. Это просто… инстинкты. — Инстинкты, — повторил Джисон. Минхо кивнул. — В трудную минуту естественно хотеть быть рядом с близким человеком. Минхо фантазировал во время гона? Его альфа жаждал омеги, чтобы наполнить щенками? Чтобы пометить? У Джисона сладко потянуло внизу живота, и в горле застрял шипящий звук. Как раз когда он приоткрыл губы, чтобы задать вопрос, Джисон вспомнил о себе. Не его дело спрашивать лучшего друга о чем-то столь интимном. — Естественно, — наконец сказал Джисон, скорее себе под нос. Может, если он повторит это достаточно раз, то поверит в это и почувствует себя лучше. — Иди сюда, милый, — сказал Минхо. Милый. Это не было чем-то новым, но каждый раз выбивало Джисона из колеи. В любом случае, ему так нравилось больше. Немного не точно, но гораздо ближе к Минхо. Он обмяк в объятиях Минхо. Минхо провел пальцами по волосам Джисона. — Все в порядке, милый, — повторял он снова и снова, и Джисон наконец поверил. — Спасибо, хён, — пробормотал Джисон. И впервые за несколько дней его окружило ванильное ароматное облако. В спальню проник аромат лаванды, и Джисон выглянул из-под одеяла. Хёнджин вошел в комнату с молочными коктейлями в руках, но только застонал и выскочил обратно. — Открой окно, — крикнул он. — Достаточно плохо, что мне пришлось проветрить и гостиную! Джисон улыбнулся. Он уткнулся носом в пушистое одеяло и вдохнул исчезающий аромат Минхо. — Нет, — ответил он. Хёнджин снова застонал. На этот раз громче. — Но наши молочные коктейли. Джисон сжал губы. Он слез с кровати, предварительно аккуратно уложив одеяло рядом с подушками, и распахнул дверь. Хёнджин стоял там во всей своей грации и красоте, держа в одной руке два молочных коктейля, а другой зажимая нос. Джисон бы рассмеялся, если бы не был так впечатлен его балансирующим трюком. — Я скучал по тебе, — прошептал он. Глаза Хёнджина сморщились, а щеки надулись. — Я тоже, — сказал он носовым голосом, потому что не хотел опускать руку. — Но сначала иди в душ. От тебя воняет течкой. Джисон широко раскрыл глаза. — Правда? — он поднял воротник футболки к носу и понюхал. — Пахнет плохо? Минхо-хён ничего не сказал. Хёнджин демонстративно закатил глаза. — Конечно, он не сказал. Джисон оттолкнул руку Хёнджина. — Что это должно означать? — Осторожно, — прошипел Хёнджин, указывая подбородком на молочные коктейли. — Это значит, что тебе нужно тащить свою задницу в душ, чтобы ты мог выпить эти коктейли со мной, пока я рассказываю тебе о своем времяпрепровождении с Инни. Джисон вздохнул. — Дай мне пятнадцать минут. — Лучше двадцать. — Хёнджин кивнул. Джисон фыркнул и оттолкнул его. — Ты такой надоедливый. — Ты меня любишь, — пропел Хёнджин. — Спорный вопрос, — сказал Джисон, улыбаясь. Хёнджин усмехнулся, запрокинув голову, и пошел по коридору. Его успокаивающий аромат витал в воздухе, и Джисон сжал губы. Неужели он действительно вонял после течки? Даже после того, как тщательно вымылся и постирал все простыни? — Эй, — едва слышно сказал Джисон. — Я действительно воняю? — Я просто дразню тебя, Сони, — улыбнулся Хёнджин. — Но… — Джисон сделал шаг вперед, кусая нижнюю губу. — Как я пахну после течки? — Очень, очень сладко, — промурлыкал Хёнджин. — Но я уверен, что Минхо-хёну это нравится. Джисон нахмурил брови. — Не волнуйся, Джисон-а, — продолжил Хёнджин. — Это хорошо. А теперь, — он махнул рукой, чтобы отогнать Джисона, — Поторопись. Джисон зашел в ванную. Глядя на пену, стекающую в слив, Джисон задался вопросом, нравится ли Минхо его запах. И небольшая часть его, о которой он никогда бы не признался, надеялась, что Минхо нравится.

ᯓᡣ𐭩

Джисон напевал себе под нос, просматривая названия книг и простукивая их корешки. Он счел первые три полки неудачными и усомнился в отсутствии системы сортировки в книжном магазине. Были ли другие разделы так же неорганизованы? Эта мысль улетучилась, когда он нашел то, что искал, на четвертой полке. Он торжествующе взмахнул кулаками в воздухе, но тут же опустил руки, вспомнив, что находится в общественном месте. Джисон огляделся по пустому проходу с поэзией и вздохнул с облегчением. Он вытащил «Посвящения: избранные стихи Мэри Оливер» из укромного уголка, а затем прижал книгу к груди. Он постучал пальцами по гладкой обложке. — Нужно только найти… Запах жженой ванили перебивал запах потрепанных книг, и Джисон сморщил нос. Он отошел от поэтических книг и глубоко вздохнул. На этот раз он почувствовал примесь запаха. Его глаза расширились. Минхо. Джисон пробежал мимо книг, чуть не столкнувшись с витриной новых научно-фантастических изданий. Он мчался по лабиринту проходов, пробираясь мимо ярких вывесок и ничего не подозревающих покупателей. С каждым шагом запах Минхо становился все сильнее. Сердце Джисона колотилось в груди, прямо рядом с книгой, которую он прижимал к себе. Он обогнул секцию манги и увидел Минхо, притаившегося среди моря томов — Хайкю!!. Но он был не один. Рядом с ним стоял сотрудник книжного магазина — альфа — с туманным взглядом, прикованным к фигуре Минхо. Он наклонился ближе к Минхо, и в груди Джисона загремело низкое рычание. Он затопал к ним, уловив сильный запах сотрудника, витавший над Минхо. Назойливый. И тошнотворный. И все это было не правильным. — Хён. — Джисон встал между Минхо и другим альфой. Так он мог заметить каждое изменение в запахе Минхо. — Все в порядке? Минхо хмыкнул. Его глаза пробежались по разным томам, и он засунул один обратно на место. — У них нет того тома, который я хотел. Сотрудник подпрыгнул на ногах. — Я могу еще раз проверить наш запас и… — Все в порядке, — сказал Джисон, и в его голосе проскальзала раздраженность. Он улыбнулся альфа-сотруднику, обнажив зубы и выглядя резко, как учил его Минхо. — Мы можем заказать его онлайн. Правда, хён? Минхо наконец-то посмотрел на него. Он перевел взгляд с Джисона на продавца, затем тихонько усмехнулся. — Верно, — сказал он, вставая с ног. Он вежливо улыбнулся продавцу. — Но все равно спасибо. Не дав продавцу возразить, Джисон пробормотал свою благодарность и потянул Минхо прочь. Ему нужно было увести Минхо подальше от этого кроткого альфа-самца и… Минхо дернул Джисона за руку, остановив его, а затем отпустил. — Все в порядке, жучок? Джисон изучал изгиб губ Минхо, изгиб его шеи. Уголок, поднимающийся с каждой секундой, нависал над железой Минхо, отвечающей за запах. Пальцы Джисона задрожали. — Конечно, — сказал Джисон, возвращая взгляд на Минхо. Он был в порядке. Все прекрасно. Теперь, когда Минхо был рядом с ним. Минхо оглянулся через плечо, затем посмотрел на Джисона. — Ты знал того альфу или что? — Что? — Джисон нахмурился. — Нет. Он просто… Минхо наклонил голову в сторону. — Он просто? — Он метил тебя своим запахом, — пробормотал Джисон, морща нос. — Это было отвратительно. — О. — улыбка и усмешка застыли на губах Минхо; Джисону это понравилось больше, чем следовало бы. — И мой милый Джисон-и защищал своего хёна? Джисон фыркнул и скрестил руки. Это было немного сложно с книгой в руках, но он справился. — Не дуйся, Джисон-а, — сказал Минхо легким и мягким голосом. Он ткнул Джисона в щеку один раз, два. — Я рад, что мой милый жучок был рядом, чтобы прийти мне на помощь. Джисон заныл: — Ты дразнишь меня. — Немножко, — улыбнулся Минхо. — Но я действительно благодарен. Наверное, я был слишком отвлечен пропавшим томом, чтобы заметить. Джисон хмыкнул, опустив руки. — Наверное, тебе повезло, что у тебя есть я, хён. — Да, — сказал Минхо, как всегда искренне. Он улыбнулся. Нежно и тепло, и чем-то, что Джисон не знал, как назвать. И все же его грудь затрепетала, как распускающийся цветок в первый день весны. Джисон должен был отвести взгляд, чтобы вспомнить, как дышать. — Это, — Минхо шагнул вперед и постучал по корешку книги, — сборник стихов, который ты хотел подарить Хёнджину на день рождения? — О, э-э, да! — Джисон отскочил назад и уперся в книжную полку — раздел романов с дерьмовыми обложками. Он вскрикнул, а затем споткнулся о Минхо, прежде чем успел сбить всю полку. — Это, э-э, да… — Джисон удержал равновесие, прижимая книгу к груди. — Это одна из них. — Осторожно, Сони, — проворковал Минхо. Джисон посмотрел на него с угрозой. Ну, попытался. Он знал, что это не сработало, когда Минхо так явно сдержал смех. — Сколько книг ты ему планируешь подарить? — промурлыкал Минхо. — Только две, — сказал Джисон. — Мне нужна твоя помощь, — он указал на раздел поэзии, — Найди книгу Махмуда Дарвиша «Река умирает от жажды». — Хорошо. — Минхо взял Джисона за руку. Он потянул, едва приложив силу, и Джисон легко пошел за ним. — Но я скажу Джинни, что подарок от нас обоих. Джисон раскрыл рот. — Хён! Минхо сжал руку Джисона и повел его за собой. — Пойдем, жучок. — Ты такой злой, — пробормотал Джисон, но в его словах не было настоящей злобы. Минхо смеялся, громко и свободно. Это было прекрасно. Грудь Джисона затрепетала. Ночью, когда Джисон тайком заворачивал книги на кофейном столике перед приходом Хёнджина, он вспомнил мелодичный смех Минхо. Он погладил рукой свое сердце и улыбнулся.

ᯓᡣ𐭩

Джисон уткнулся лицом в подушку. Он прижался к ней так сильно, как только мог, но все, что он чувствовал, был запах лаванды. Он был сильным — далеко не таким сладким, как хотелось Джисону. Он снова вдохнул и зашипел. Ему хотелось выбросить подушку. Ему нужен был его любимый запах, запах его альфы… — Ты меня слушаешь? — Да, — соврал Джисон. Хёнджин поднял «Река умирает от жажды» к его лицу, остановившись прямо под его прищуренными глазами. — Какое стихотворение я только что прочитал? Джисон сжал губы, напрягая мозг, чтобы вспомнить оглавление книги. Но все, что он мог видеть, — это Минхо в книжном магазине и альфу, который стоял слишком близко к нему. — Я… — Джисон облизнул губы. — Я завидую всему, что тебя окружает, — прошептал он. — Даже близко не то. — Хёнджин захлопнул книгу обеими руками. Он бросил ее на растущую кучу на тумбочке, а затем посмотрел на Джисона. — Что с тобой? Из уст Джисона вырвался задыхающийся, непонятный звук. — Что? — Ты все время скулишь и шипишь. — йХёнджин вытянул ногу по кровати, прижав пятку к бедру Джисона. — Так что с тобой не так? — Твоя подушка воняет, — сказал Джисон. Хёнджин надавил сильнее. Джисон взвизгнул и начал хвататься за простыню, когда его нижняя часть тела начала скатываться с кровати. Он замахал ногами, пытаясь восстановить равновесие, а Хёнджин продолжал толкать его ноги с края кровати. Они боролись друг с другом, пока смех Хёнджина не заставил его ограничиться только хлопками в ладоши. Джисон не упустил эту возможность. Он поднялся и сердито посмотрел на Хёнджина. Хёнджин высунул язык. — Все любят мой запах. Джисон смело потянулся к лодыжке Хёнджина. Он ущипнул его. При второй попытке Хёнджин отдернул ногу. — Не думаю, что наши друзья — это все, — хмыкнул Джисон. Хёнджин подражал ему, голос его был высоким и немного слишком быстрым, чтобы его можно было понять. Джисон хихикнул. — Твой запах приятный, — промурлыкал он, положив предплечья на подушку, а затем опустив на них голову. — Просто это не то, чего хочет мой омега сейчас. На этот раз моя течка была очень тяжелой, и я думаю, что все еще чувствую себя немного нервным. Это была частичная правда. Прошло три недели с момента его течки, и Джисон — его омега — был беспокойным. Он остро ощущал, как его инстинкты выходят на поверхность, жаждущие увидеть солнце. И иногда, когда Джисон был слишком уставшим, чтобы с ними бороться, он позволял своему омеге полностью взять верх. Он проводил день, шипя в студии после получения необоснованных отзывов, а затем шипел еще сильнее, когда Чан ругал его за такое поведение. Во время киновечеров он оскаливал зубы на любого друга, который в шутку пытался занять его место рядом с Минхо, а затем пытался выдать это за шутку. Его друзья никогда ему не верили, и Джисон их не винил. Он мурлыкал в безопасности своей комнаты, когда Минхо оставался на ночь в последнюю минуту, и низкие вибрации убаюкивали их обоих. Но что действительно выводило Джисона из себя, так это его чувствительность к запахам. К запаху Минхо. Джисон любил его так же, как и его омега — даже больше. Тепло, как поцелуи звезд, окутывало его, когда он улавливал сладкий запах, который говорил ему об этом. Джисон постоянно искал его. Но он скорее поскреб бы языком по грязному бетону, чем признался бы, что так хорошо знает запах своего лучшего друга. — Это… — Джисон провел языком по резцам. — Это то, что было, — он неопределенно махнул рукой, — Не так. Веселье затуманило взгляд Хёнджина. — Твой омега просто хочет… — Брауни готовы! Аромат шоколада и корицы проник в спальню Хёнджина, и Джисон с Хёнджином вскочили. Они подбежали к Феликсу, умильно говоря омеге, что он слаще, чем лакомства, и пытаясь стащить брауни с тарелки. Но Феликс оттолкнул их руки и плюхнулся на кровать, прямо рядом с тем местом, где раньше сидел Хёнджин. Он подождал, пока Джисон и Хёнджин вернутся на кровать, а затем протянул тарелку с брауни. — Что я пропустил? — улыбнулся Феликс. Хёнджин ухмыльнулся, чуть не уронив свой брауни от возбуждения. Джисон проглотил свой брауни. — Ничего, — выпалил он в панике. — Ты ничего не пропустил… — Омега Сони хочет, чтобы его связал альфа, — сказал Хёнджин, а затем имел наглость вести себя так же удивленно, как Феликс. — Это не так! — Джисон покачал головой, чуть слишком быстро, но не достаточно быстро, чтобы отмахнуться от факта, что его омега действительно хочет быть связан альфой. Феликс снова ахнул, более драматично, чем персонаж мыльной оперы, обнаруживший тайную интрижку между своим возлюбленным и лучшим другом. Хёнджин присоединился к его выходкам, и затем они оба упали друг на друга, хихикая и повторяя имя Джисона как мантру. — Нет, — повторил Джисон. Его голос прозвучал слабее, чем при первом отрицании. — Почему ты это сказал? — Потому что это правда, — ответил Хёнджин деловым тоном. Он повернулся к Феликсу и обхватил его руки. — Его последняя течка была очень тяжелой, и с тех пор он очень чувствителен к запахам. Феликс взвизгнул и пожал им руки. — Его омега действительно хочет, чтобы его связал альфа! Джисон застонал. Он плюхнулся между их ног, а затем снова застонал. Он вытянул глубокий звук, чтобы действительно показать свое разочарование. Пальцы почесали его кожу головы. — Тебе просто нужно найти кого-нибудь, с кем ты сможешь провести свою следующую течку. — Это действительно может помочь, — добавил Феликс. Джисон почувствовал успокаивающее давление между лопатками. — Когда Чанни-хён… Джисон заскулил. Он повернул голову, чтобы его голос не звучал слишком приглушенно. — Пожалуйста, не начинай говорить об огромном узле Чанни-хёна. Сейчас не было подходящего момента для Джисона, чтобы слышать о настоящих узлах и удовольствии во время течки. Он бы позеленел от зависти. — Пожалуйста, — сказал Хёнджин, звуча почти так же отчаянно, как Джисон. Возможно, он и был отчаян. Как и Джисон, он был слишком хорошо знаком с тем, что течки приходилось проводить в одиночестве. Феликс закатил глаза. — Когда Чанни начал мне помогать, мои течки стали намного спокойнее. Так что, возможно, тебе просто нужен альфа, чтобы связать тебя. Джисон сдержал насмешку. Феликс сделал это звучащим гораздо проще, чем было на самом деле. — Я же не могу просто попросить кого-нибудь помочь. — Попроси Минхо-хёна, — просиял Феликс в тот же момент, когда Хёнджин сказал: — Минхо-хён же всегда рядом. Джисон взвизгнул. — Я не могу попросить Минхо-хёна. Феликс нахмурился. — Почему? — Ты уже сказал ему, что думал о нем во время этого, — добавил Хёнджин, украв еще один брауни с тарелки, которую он так удобно поставил рядом с собой. — Подожди, подожди, подожди. — глаза Феликса метались между Джисоном и Хёнджином. — Что? Джисон сглотнул рычание, слушая, как Хёнджин пересказывает историю Феликсу. В следующий раз он не позволит милкшейку склонить его к тому, чтобы поделиться постыдной историей. — Он должен просто спросить, верно? — Хёнджин кивнул. Феликс промычал: — Думаю, да… — Я не буду его спрашивать, — сказал Джисон, звуча более резко, чем хотел. Он поморщился и пробормотал извинение, снова устраиваясь под одеялом. — Это был просто… инстинкт. Я хотел кого-то, с кем я чувствую себя в безопасности и комфортно, потому что так подсказывал мне инстинкт. Краем глаза Джисон наблюдал, как Хёнджин и Феликс обменялись взглядами. Однако он не смог их расшифровать. И был слишком уставшим, чтобы пытаться. — Ладно, Джисон-и, — улыбнулся Хёнджин. Он предложил Джисону оливковую ветвь в виде брауни. Феликс продолжал массировать напряженную спину Джисона. — Может, мы можем попробовать найти тебе новые игрушки, которые помогут тебе в следующий раз, когда у тебя начнется течка. Джисон кивнул. Он подполз ближе к своим друзьям, положил голову на колени Феликсу и обнял Хёнджина за талию. Он вдыхал смесь их запахов, но напряжение, пульсирующее в его венах, оставалось. Мысли Джисона блуждали к запаху Минхо, к тому, как сладкие нотки вспыхивали, когда он был в приподнятом настроении. Он задался вопросом, как бы пахнул Минхо, если бы запах Джисона оставался на его коже. Понравилось бы ему? Джисону понравилось бы. Он бы это обожал. — Чувствуешь себя лучше, Джи? — Да. — Джисон представил глаза Минхо, их сияющий блеск, когда он удовлетворял просьбы Джисона. — Чувствую себя лучше. Только несколько часов спустя, когда он делился жареной курицей с Хёнджином и Феликсом, Джисон понял, что его волнение рассеялось от одной только мысли о Минхо.

ᯓᡣ𐭩

Минхо был другим. Он по-прежнему был собой — восхищался морской жизнью, о которой Джисон оживленно рассказывал, показывал на менее эстетичные рыбы и говорил, что они похожи на Сынмина, фотографировал Чанбина и Сынмина с таким увеличением, что лишился права пользоваться камерой. Но его улыбки едва достигали глаз. И его запах тоже был другим. Почти горьким. Это началось во время поездки на стеклянной лодке. Джисон был в середине благодарности гиду за помощь в застегивании спасательного жилета, когда он впервые заметил изменение в запахе Минхо. Он удержал взгляд Минхо, и запах жженой ванили постепенно исчезал, почти полностью исчезнув, когда он сел рядом с Джисоном на лодке. Почти. Их прогулка на лодке состояла из того, что Сынмин обвинял Минхо в том, что тот боится, Чанбин блокировал ногами ответные удары Минхо, а Джисон играл роль посредника — и все это в то время, как ничего не подозревающий гид извергал факты о животных. В целом, это было весело, и, несмотря на свои страхи, Минхо, казалось, наслаждался поездкой. Но в его запахе все еще оставался след гари. Он вспыхнул еще раз, прямо в конце поездки. Джисон заметил кислый привкус в ванильном аромате, когда тот благодарил Сынмина за помощь в снятии спасательного жилета. Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Минхо щелкнул Чанбина по носу и пробормотал что-то под нос. С этого момента запах Минхо стал колебаться. Даже сейчас, когда четверо обсуждали, какую часть океанариума посмотреть в следующую очередь, Джисон не упустил из виду, что запах Минхо усиливался каждый раз, когда Чанбин и Сынмин в шутку игнорировали его и Минхо предложения. Минхо не волновало подшучивание, и чаще всего он сам его инициировал среди друзей. Однако, раз в сто лет, Минхо это не нравилось. Сегодня был один из таких дней, и, к несчастью для Джисона, Чанбин и Сынмин получали удовольствие от того, что раздражали Минхо. Ему нужно было что-то сделать, что угодно. Он хотел помочь успокоить Минхо, чтобы его альфа… Джисон покачал головой. Быстрые, резкие движения, которые оставляли его в таком же замешательстве, как и его мысли. Он хотел помочь Минхо, чтобы его лучший друг не расстраивался. Лучший друг, повторял он снова и снова, сдерживая боль в горле. Он просто хотел помочь своему… — Ладно. Мы посмотрим шоу русалок, как хотел Сони. Джисон резко посмотрел на Чанбина. — Но сначала я должен сходить в туалет, — продолжил он, указывая на вывеску дальше. — Я тоже, — сказал Сынмин. — Мы встретимся с вами… — Я тоже! — Джисон оторвался от Минхо и наткнулся на руки Сынмина. Он не собирался упускать эту возможность. — Я тоже должен сходить в туалет. Минхо сжал брови. — Ладно, давайте все… — Нет! — сказал Джисон слишком громко для пустого пространства, которое они занимали. Он широко раскрыл глаза и замахал руками, отчаянно пытаясь избавиться от нервозности. — Я просто… Я очень хочу сидеть в первом ряду на шоу русалок и надеялся, что ты сможешь занять нам места, хён. В воздухе раздался запах ванили. На этот раз сладкий. — Хорошо, — кивнул Минхо. — Не задерживайся, а то я продам твое место. Джисон хихикнул. — Хорошо. Ты лучший… — У меня нет на это времени, — проворчал Сынмин, взяв Джисона за запястье и утащив его прочь. Чанбин следовал за ними, и его хихиканье отскакивало от стен. И все же Джисон мог только увидеть улыбку Минхо, когда тот помахал ему рукой. Он прошептал «спасибо», а затем повернулся лицом вперед, прежде чем Сынмин намеренно затолкнул его в дверь туалета. Чанбин придержал дверь туалета. — Думаешь, он сможет достать места в первом ряду? — Может быть, — Сынмин пожал плечами. Он держал руку на пояснице Джисона, проталкивая его вперед. — Если дети ему позволят. Джисон поспешил войти, а затем отошел в сторону. — А что, если он попытается с ними подраться… Джисон дернул Чанбина и Сынмина за воротники рубашек, приложив достаточно силы, чтобы остановить обоих альф, направлявшихся к писсуарам, а затем хлопнул их по плечам. — Почему вы сегодня такие придурки? Его друзья имели наглость выглядеть озадаченными. — Я не веду себя как придурок, — сказал Сынмин. — Ну, не больше, чем обычно. Чанбин поднял руку, не выше грудины. — Я хотел бы заявить, что я никогда не веду себя как придурок. Джисон нахмурился. — Ты, — он указал на Сынмина, — Большую часть поездки на лодке дразнил Минхо-хёна, потому что он был напуган. А теперь вы оба, — он указал на пространство между парой, — Продолжаете специально его раздражать, и Минхо-хён очень расстроен! Чанбин и Сынмин посмотрели друг на друга, затем на Джисона и рассмеялись. Шумно и дико, и их хохот с каждой секундой становился все громче. Пара подзадоривала его, сталкиваясь друг с другом при каждом комментарии, пока пыталась удержаться на ногах. Джисон сжал губы, прищурив глаза. Он наклонился вперед и снова ударил их по плечам. — Это не смешно. — Джисон. — Чанбин покачал головой, держась одной рукой за живот, а другой обнимая Сынмина. — Ты действительно думал, что Минхо испугался на аттракционе? Раздражение Джисона сменилось недоумением. Неужели его друзья настолько не замечали открытых чувств Минхо? — Да, — сказал он. — Он действительно испугался. — Похоже, ты не так хорошо знаешь Минхо-хёна, как тебе кажется, — цыкнул Сынмин. В комнате раздался низкий рык. Прошло мгновение, два, прежде чем Джисон понял, что этот звук исходил от него самого. Он прикрыл рот рукой. — Простите. Я не…— он посмотрел на друзей, изучая их потрясенные лица. — Я не знаю, почему я это сделал. Сынмин вздохнул, звуча так же раздраженно, как и выглядел. — Все в порядке, Сони, — улыбнулся Чанбин. Он погладил Сынмина по спине. — Мой Сынминни и я перестанем дразнить его. Джисон медленно кивнул. Его взгляд перескочил на Сынмина, и Сынмин поморщился. Джисон нахмурился. — Правда, малыш? — пальцы Чанбина легли на затылок Сынмина. — Мы будем вести себя хорошо до конца дня? — Да, — фыркнул Сынмин, прижимаясь к руке Чанбина. Чанбин улыбнулся. — Видишь? — Спасибо, — сказал Джисон, растянув последний слог. Он повернулся на пятках и в последний раз широко улыбнулся друзьям. — Я подожду вас снаружи. Пара в знак согласия загудела, и Джисон неспешно вышел из туалета. Его охватило чувство гордости. Он наслаждался им. Джисон был хорошим — хорошим омегой. Тот, кого хвалили и желали. Омега, которого альфа жаждал заполучить, которого хотел пометить. А Минхо? Будет ли он хвалить Джисона, а потом впиваться в него зубами? Джисон быстро замигал, покраснев. Он прижал тыльную сторону ладони к щеке, а потом к лбу. Он был теплым, но не настолько, чтобы подтвердить его подозрения о внезапной течке. — Странно, — пробормотал Джисон про себя. Вне периода течки у Джисона не было причин для каких-либо фантазий. Никаких, связанных с зубами и кровью, и уж тем более никаких, связанных с Минхо. Лучшие друзья так не поступают. Но лучшие друзья заботятся друг о друге. И после двух часов, проведенных в окружении запаха Минхо, Джисон был обречен на то, чтобы его мысли были затуманены образами Минхо. Именно поэтому его омега цеплялся за Минхо. Тем не менее, Джисон знал, что не стоит так потакать себе. Он был хорошим лучшим другом. Ни больше, ни меньше. Где-то между вторым и третьим ребром разразилась боль. Она распространялась, как дым, быстро и целенаправленно, проникая во все щели. Джисон слишком хорошо знал эту боль. — Готов увидеть русалок? Джисон оторвал руку от груди. Он скрестил пальцы и помахал ими в воздухе, когда расстояние между его друзьями сократилось. — Посмотрим, получим ли мы места в первом ряду. Они сели в последнем ряду. Минхо удалось заполучить четыре места впереди, но Джисон решил пожертвовать оптимальными местами, чтобы четверо не закрывали вид детям. Так что они нашли места ближе всего к выходу. Джисону так было даже лучше. Несмотря на то, что каждые несколько минут его обзор закрывали маленькие ручки, Джисон все равно наслаждался новым ракурсом, с которого он смотрел представление. Но что еще важнее, их укромный уголок позволял ему легко оценить, как себя чувствует Минхо. Он изучал черты лица Минхо. Нейтральные, расслабленные — за исключением подергивания губ перед улыбкой. Но его запах говорил об обратном, и Джисон не мог понять, что именно беспокоило Минхо. Может, представление? Зал? Может, было слишком многолюдно и… — У меня хвост, Джисон-а? Джисон вздрогнул на своем месте. — Что? Минхо улыбался застенчиво, и его глаза блестели. — Ты пялишься, — сказал он. — Смотри, — он наклонил голову в сторону артистов, посылающих воздушные поцелуи, — на русалок, жучок. Жар залил щеки Джисона. Он кивнул головой, чуть слишком быстро, а затем снова повернулся лицом вперед. Одна русалка подплыла к стеклу, возбужденно махая рукой оживленным детям, а другая кружилась среди рыб. Они встретились посередине, а затем начали новую программу. Танец влюбленных под луной. Взгляд Джисона метнулся к Минхо. Минхо понравилось? Достаточно ли этого, чтобы его запах вернулся к норме? Может, представление как-то ухудшит ситуацию? Джисону нужно… Сильное давление на колено заставило Джисона сосредоточиться. Его глаза снова встретились с глазами Минхо. Обеспокоенность затмила их блеск, и Джисон прикусил нижнюю губу. — Что не так, милый? Все, подумал Джисон. Он все еще чувствовал, практически ощущал на вкус, горелый привкус в запахе Минхо. Джисон очень хотел исправить это, устранить проблему для Минхо, но не знал, с чего начать. Он хотел, чтобы Минхо чувствовал себя хорошо, чтобы он снова пах как он сам. Сладко и соблазнительно, как всегда, когда они были вместе. Может быть, это и было началом для Джисона. Убедить его, что они по-прежнему были собой — Джисон и Минхо, Минхо и Джисон, как всегда. Потому что, несмотря на море людей, окружавших их, они были в своем маленьком мире, устанавливая свои правила и понимая друг друга с одного взгляда. Джисону нужно было только убедить Минхо — своего альфу. Все, что ему нужно было сделать, — это помочь Минхо лучше понять свои запахи. Он мог… — Могу я почуять тебя, хён? Пальцы Минхо дернулись на колене. — Почуять меня? Джисон понял. Обнюхивание было слишком интимным занятием, иногда даже между лучшими друзьями, и не многие люди делали это вне отношений. Это была абсурдная идея, и Джисон не имел права… — Все в порядке, жучок, — сказал Минхо мягко и ласково, как будто хотел окутать Джисона своими словами. Он погладил колено Джисона круговыми движениями, оглядел комнату, а затем снова обратил внимание на Джисона. — Давай поговорим об этом в другом месте. — Хорошо, — едва слышно сказал Джисон. Минхо сжал его колено, а затем взял его за руку. Он дал друзьям краткое объяснение — что-то о покупке закусок — и вывел Джисона через выход. Сплетя руки, Джисон двигался на автопилоте. Он знал, что Минхо приведет их в уединенное место, где Джисон сможет почувствовать себя в безопасности. Поэтому, с успокоившимся сердцем, он пошел за Минхо. Пара прошла мимо групп людей, мимо различных зон океанариума. В конце концов, их путешествие закончилось в зоне «ночное море», прямо у медуз. Джисон прижал ладонь к стеклу, немного завороженный морскими обитателями. Недавно он посмотрел документальный фильм об этом виде и с тех пор провел время, рассказывая Минхо слишком много фактов о них. И все же Минхо улыбался во время всего этого и каждый раз перечислял свои любимые. Последний раз это было три дня назад, во время импровизированной поездки за продуктами, в которую Минхо затащил Джисона. Пока Джисон бросал выпечку в корзину, он объяснял Минхо различные названия, используемые для обозначения группы медуз. Минхо объявил, что его любимое название — цветение. — Оно напоминает мне цветы — маргаритки. Джисон тихо рассмеялся. — Это даже не твои любимые цветы. — Но они твои, — улыбнулся Минхо, а затем потянул Джисона к отделу овощей и фруктов. Джисон посчитал собравшихся вместе медуз. Их было слишком мало, чтобы считать это цветением, но скопление все равно было потрясающим, похожим на сад космоса. Он отошел от аквариума, и Минхо подвинулся к нему. Они стояли плечом к плечу. — Ты хочешь почуять меня, — сказал Минхо. Это было заявление, как еще один факт о медузах, который ему нравился. Джисон сглотнул. — Да. Минхо прислонился к аквариуму. Так медузы обрамляли его силуэт, и он сиял под их светом. Он был прекрасен. Как всегда прекрасен. — Почему? Джисон не уловил гнева в голосе Минхо. Он никогда его не слышал — по крайней мере, не в отношении Джисона. Это было чистое любопытство. И Джисон хотел удовлетворить его, даже если это означало поставить себя в неловкое положение. — Твой запах… Он не такой, как обычно, и я…— Джисон почесал кончик носа. — Я хотел, чтобы ты почувствовал себя лучше. — Намазав меня своим запахом? — спросил Минхо ровным голосом. Джисон кивнул. — Я подумал, что если ты лучше почувствуешь мой запах, это обманет твоего альфу, и он подумает, что здесь только ты и я — что ты в безопасности. Губы Минхо растянулись в улыбке. Небольшой, почти застенчивой. — Хорошо. Глаза Джисона чуть не вылезли из орбит. — Что? Минхо сделал шаг вперед, потом второй и третий. Он потянул за рукав, достаточно, чтобы обнажить свою железу, и протянул руку к Джисону. — Ты можешь почуять меня, милый. На коже Джисона расцвел свежий алый румянец. На этот раз тепло было более мягким. Первое прикосновение солнечного света после бесконечной зимы. Джисон взял руку Минхо, пальцы погрузились прямо под чувствительную кожу. Он поймал взгляд Минхо, нежность просачивалась с каждым взмахом. Тепло расцвело в его груди, как тысячи крошечных медуз, охватывающих его сердце, и Джисон задался вопросом, не напоминают ли они запутанное поле космоса и маргариток. Он прислонил щеку к железе Минхо, отвечающей за запах, и, не отрывая глаз от Минхо, погладил щекой нежную кожу. Раз, два, слишком много раз, чтобы сосчитать. Коричневый сахар смешался с ванилью, услаждая оба запаха с каждым прикосновением. Глаза Джисона опустились на шею Минхо. — Может, мне… Глаза Минхо потемнели. И все же в его взгляде мелькнула нежность, которую он проявлял только по отношению к Джисону. — Да, — прошептал он. Минхо наклонил шею в сторону, и Джисон почувствовал боль в зубах. Он впился клыком в нижнюю губу, затем подошел так близко, что мог сосчитать ресницы Минхо и рассмотреть слабые шрамы на его щеке. Осторожно, как будто он касался лепестка цветка, Джисон прижал запястье к железе Минхо, отвечающей за запах. Он массировал кожу, делая небольшие неровные круги. И снова коричневый сахар обволакивал сладкую ваниль, в груди Джисона раздался гул. — Все… — Джисон отстранился, щеки его горели. — Все готово, хён. Минхо поднял запястье Джисона ко рту, затем поцеловал нежную кожу, едва не коснувшись железы Джисона. — Спасибо, милый. Джисон сглотнул, затем кивнул головой. Он был уверен, что его сердце выскочит из груди, если он раздвинет губы. Минхо улыбнулся, и в груди Джисона расцвела еще одна роза. А может, это была та же самая, которая просто ждала, чтобы пробудиться под вниманием Минхо. Минхо переплел их пальцы, затем поднял брови. — Давай откроем для себя остальную ночную морскую жизнь. Джисон рассмеялся. — Веди, Минхо-хён. Он шел за Минхо, сжимая его руку каждые несколько секунд, и мелодия в его груди — его мурлыканье — началась заново. Два часа спустя, с розовыми и зелеными ободками в виде медуз, Джисон и Минхо нашли Чанбина, фотографирующего Сынмина под туннелем с морскими обитателями. Никто из них не прокомментировал запах Джисона, окружавший Минхо, ни их долгое отсутствие, но Джисон не упустил из виду, как двое общались быстрыми взглядами. Тем не менее, пара не пыталась выведывать подробности. Джисон был рад. Медузы и Минхо были его, и только его. Чанбину и Сынмину понадобилось четыре часа и три бутылки сакэ, чтобы раскрыться. Все началось с шутки. — Почему вы не принесли с собой закуски, чтобы поделиться? — спросил Сынмин, когда Джисон украл кусочек суши с его тарелки. Чанбин поддержал его, и в его глазах мелькнула понимающая искорка, когда он спросил: — Что вы делали? Джисон не знал, как ответить — не хотел отвечать. Это воспоминание принадлежало его миру с Минхо, а не было историей, которой можно было поделиться, пока четверо ели суши на полу в гостиной Чанбина и Сынмина. И как будто почувствовав его внутреннее смятение, Минхо без труда сменил тему разговора. Где-то между обсуждением услуги доставки суши из ресторана и неспособностью Чана и Феликса находиться порознь дольше восьми секунд разговор вернулся к тому, чем четверо друзей кратко поделились. Шоу русалок. — И артисты закончили выступление несколькими действительно классными трюками! — проревел Чанбин, размахивая руками в стороны. Он чуть не опрокинул бутылку сакэ на свой ролл с суши. Сынмин удержал бутылку, пробормотав «осторожно, малыш», пока Чанбин оживленно рассказывал, как двигались артисты. Джисон заныл. Он ткнул пальцем в руку Минхо, надув губы. — Видишь, хён. Я же говорил, что мы пропустили действительно хорошее шоу. — Прости, малыш, — сказал Минхо, но его широкая улыбка говорила об обратном. — Мы посмотрим его в следующий раз. Хорошо? Успокоенный, Джисон опустился на диван, плечи ударившись о подушки. — Хорошо. С другой стороны кофейного столика Сынмин ухмыльнулся ему. — Но я уверен, что закуски, — его взгляд опустился на запястье Минхо, — Стоили того, чтобы пропустить шоу. Джисон вскочил. Он обхватил руку Минхо, а затем дернул ее к себе на колени, не обращая внимания на смятые салфетки, которые тоже упали на пол. Он гневно посмотрел на Сынмина, и из его горла вырвался шипящий звук. — Это того стоило. — Минхо наклонил голову, обнажив острые зубы. — Как в тот раз, когда я провел ночь, прячась в твоей старой квартире, чтобы потянуть тебя за ноги из-под кровати. Может, мне стоит повторить это. — Пожалуйста, не надо. — Чанбин помассировал виски, так быстро качая головой, что Джисон был удивлен, что он не вырвал. — Мне до сих пор снятся кошмары, и иногда я должен заглянуть под кровать, чтобы успокоиться. Сынмин поморщился. — Ты невыносим, хён. — Спасибо, — хмыкнул Минхо. Сынмин закатил глаза, а Чанбин ворчал, что больше никогда не хочет, чтобы его вытаскивали из постели. Джисон хихикнул и ткнул лбом в плечо Минхо. — Мой герой, — сказал он, достаточно громко, чтобы Минхо его услышал. Сладкий аромат Минхо усилился. Сильный, почти подавляющий. Почти. Чанбин сморщил нос. — Хён. — Тебя убьет, если ты наденешь блокиратор запаха? — фыркнул Сынмин. Джисон сжал брови. Зачем Минхо нужен блокиратор запаха, если его запах такой приятный? Минхо напрягся. Он прочистил горло, а затем подсунул две рюмки к паре. — Извините. В следующий раз я надену. — Не надо. — Джисон отстранился от тепла Минхо, а затем сжал его руку. — Мне нравится твой запах, хён. Он мой любимый. — Джи, заткнись, пожалуйста, — простонал Сынмин. — Ты только усугубляешь ситуацию. Джисон моргнул, глядя на Сынмина, а затем снова повернулся к Минхо. — Усугубляю что? — Хён пахнет... — Ничего, — сказал Минхо. Он быстро взял кусочек суши и поднес его ко рту Джисона. — Ешь, чтобы я мог отвезти тебя домой, жучок. — Ни за что. — Сынмин ударил рукой по кофейному столику, заставив звенеть пустые бутылки. — Вы оба останетесь на ночь. Джисон поднял бровь, щеки все еще полные. — Да? — Ты тоже пил, — сказал Сынмин, указывая пальцем на Минхо. Его палец едва не коснулся носа Минхо, и Джисон оттолкнул его руку. Сынмин показал ему средний палец, затем снова указал на Минхо. — Бинни завалит тебя на пол, если ты даже подумаешь о том, чтобы взять ключи от машины. Минхо вздохнул, затем схватил полупустую бутылку, стоявшую рядом с ним. Он поднял ее над центром стола, ближе к паре, и наклонил стакан вперед и назад. Алкоголь брызнул, капли попали на его руку и на брошенные подносы. Чанбин взял бутылку, прежде чем Минхо пролил больше нескольких капель. — Я не пил, — пробормотал Минхо, вытирая руки. — Просто держал ее рядом, чтобы Сони перестал пытаться пить еще. Джисон задыхался от смеха. — Что? Чанбин фыркнул. — Тем не менее, мой Сынминни прав. Тебе лучше остаться на ночь — уже очень поздно. Минхо посмотрел на Джисона, на его лице отразилось недоумение. Джисон сжал губы. — Только если вы пообещаете, что не начнете вести себя отвратно, пока мы с хёном будем здесь. Сынмин насмешливо фыркнул. — И это говоришь мне ты… Минхо засунул кусок суши в рот Сынмину. — Ешь, Ким Сынмин. Чанбин пробормотал Сынмину, говоря, что он так мило выглядит с набитыми щеками. Джисону следовало бы найти это забавным, может быть, даже присоединиться к поддразниванию Сынмина. Но его охватил острый гнев. Он снова обвил рукой руку Минхо, а затем притянул его ближе. Их бедра соприкоснулись, и Джисон стал играть с краем рукава Минхо. — Не корми никого, кроме меня, хён, — пробормотал он. Минхо моргнул, глядя на него. Медленно, как будто он тоже был пьян и пытался осмыслить слова. — Хорошо, жучок. Джисон вытащил палочки из руки Минхо. — И ты больше не можешь ими пользоваться. Они прикоснулись… — его рот скривился в гримасе, — …К губам Сынмина. Минхо кивнул. Джисон вложил свои палочки в руку Минхо. — Ты можешь пользоваться моими, хён. Уши Минхо покраснели. — Хорошо. Джисон улыбнулся ему. Он прижался к плечу Минхо, и между ними раздалось тихое мурлыканье. Остаток вечера он провел так. Прилипнув к Минхо, игнорируя комментарии Сынмина о том, как он бесстыдно ест каждый кусочек, который ему подает Минхо. И иногда он хватал палочки и кормил Минхо. Дневной свет проникал сквозь занавески. Джисон проснулся от запаха ванили и тепла рядом с собой, которое распространялось на его грудь.

ᯓᡣ𐭩

Прохладный ветерок танцевал в кудрях Джисона, целуя его скулы. Вместе с ним прилетали ароматы окружающих зрителей. Джисон едва их узнавал, слишком поглощенный оживленным смехом, окружавшим его. Феликс был громче, чем ревущая музыка, и его дразнящие замечания прорезали громкоговорители. Однако Джисон не мог его винить. И пока двое продолжали наблюдать, как их друзья борются с трассой Disco Pang Pang, Джисон вносил свой вклад в шумную суматоху. Феликс сжал руку Джисона, дрожа от каждого глубокого смеха. — Думаю, оператор аттракциона заметил, как Чанни нервничает. Чан мелькнул на экране. Беспокойство и что-то похожее на раздражение промелькнули на его лице, когда он пытался удержать Чанбина и Сынмина от того, чтобы они не скатились на незнакомых людей. Чанбин цеплялся за торс Чана, а Сынмин поднял обе руки в воздух, становясь безвольным, когда Чан боролся с ним, возвращая его на свою сторону. Джисон вздохнул. Его смех смешался с хриплым дыханием, и его глаза наполнились слезами. Он прислонился к Феликсу, дрожа так сильно, что они чуть не упали с лавки. Это только заставило их обоих хохотать еще громче. Феликс указал на спотыкающегося Хёнджина. — Думаю, появилась новая мишень. Оба наблюдали, как Хёнджин упал на колени Чонину. Прошло мгновение, прежде чем он попытался убежать, но снова упал на Чонина. На экране на мгновение появились их красные как свекла лица. — Инни выглядит ярче, чем огни, — хихикнул Джисон. — Джинни не лучше. — Феликс повернулся к нему, его глаза сияли, как яркие цвета аттракциона. — Может, этот аттракцион подтолкнет одного из них наконец-то сделать шаг. — Надеюсь, — сказал Джисон, сложив руки. — Если я услышу, как Хёнджинни будет опять ныть… Ванильный запах, жгучий и резкий, пронзил оживленную атмосферу. Джисон резко повернул голову в сторону толпы. В панике его взгляд перескакивал с одного человека на другого. — Джи? Ты в порядке? Все еще отчаянно ища, Джисон закусил губу. — Минхо-хён уже давно ушел. Феликс фыркнул. — Может, он пытается спрятаться, чтобы потом не кататься на колесе обозрения. Джисон нахмурился. Если бы Минхо планировал отказаться от поездки на колесе обозрения, Джисон бы об этом знал — они никогда не скрывали друг от друга секретов. Хотя предполагаемый план Минхо был бы ненужным. Джисон легко придумал бы какую-нибудь отмазку, чтобы освободить Минхо и себя от поездки с друзьями. — Я пойду его найду, — решительно сказал Джисон. Феликс поднял бровь. Он взглянул на их друзей, тихо смеясь, когда те спотыкались, выходя из аттракциона, а затем снова посмотрел на Джисона. — Хочешь, чтобы мы пошли с тобой? Джисон покачал головой. — Покатаемся на колесе обозрения вместе. А я пока найду хёна и затащу его на — Викинга. — О, — ухмыльнулся Феликс. Его улыбка была острой, похожей на улыбку Минхо, но она не задела Джисона за живое. — Значит, ты хочешь побыть с ним наедине. Джисон заерзал на своем месте и почувствовал, как краска заливает его щеки. — Я… это не то, что я… — Не волнуйся, Сони. — Феликс вскочил на ноги, потянув Джисона за собой. Он оглянулся через плечо, помахал рукой друзьям, а затем подмигнул Джисону, толкнув его локтем. — Я займу всех, чтобы они не задавали вопросов. Джисон запнулся. — Но я не… — Все в порядке, — улыбнулся Феликс. — Иди, проведи время с Минхо-хёном. Джисон нахмурился. Он открыл рот, готовясь ответить, но снова почувствовал запах Минхо. На этот раз он был сильнее. Джисон почувствовал беспокойство. Он быстро прошептал, — Просто идите на колесо обозрения, мы скоро вернемся. — и ушел. Он не дождался ответа Феликса и на мгновение задумался, понял ли тот его торопливые слова. Но у Джисона не было времени. Найти Минхо и убедиться, что он в порядке, было важнее. Его ноги несли его по всему парку развлечений. Слишком быстро, чтобы считаться прогулкой, и слишком некоординированно, чтобы называться бегом. Это было похоже на то, как он двигался во сне. Стремительно, бессильно. И все же мысль остановиться никогда не приходила ему в голову. Был только Минхо. Минхо, Минхо, Минхо. Джисон пробрался через еще одну плотную очередь, извиняясь ворча, не оглядываясь. Он споткнулся, легкие горели, когда он вышел. Он шатался вперед, восстанавливая равновесие с каждым шагом. Он замедлился, поворачиваясь на месте и оглядываясь по сторонам. Но все было размыто — люди, аттракционы, ларьки с едой. Громкий стук звенел в ушах Джисона, в его груди. — Успокойся, — прошептал он себе, приложив руку к сердцу. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, потом еще один. — Успокойся. При следующем вдохе Джисон узнал слабый, приторный запах, который он искал. Его губы изогнулись, и он пошел вперед. На этот раз он ловко и изящно избегал столкновений с посетителями парка развлечений. Он двигался как танцор, как Минхо. Он обогнул угол башни свободного падения, и чувство облегчения проникло в его кости. — Минхо-хён. Поскольку Минхо стоял лицом к стенду с баскетбольным мячом, Джисон мог видеть только его спину, его широкие плечи. Но этого было более чем достаточно. Джисон узнал бы Минхо где угодно — везде. Но он не знал женщину-омегу, стоящую рядом с Минхо. Враждебность затмила спокойствие Джисона. Он стиснул зубы, гадая, не сломает ли эта сила коренной зуб, и наблюдал, как Минхо продолжает разговаривать с омегой. Она была близко — слишком близко. На кончике языка у него закрутился рык, и Джисон затопал в их сторону. Он подошел как раз вовремя, чтобы увидеть, как женщина машет Минхо на прощание, а затем отходит к другой женщине. С плюшевым медведем в руках она прыгнула в объятия женщины. Она хихикнула, запрокинув голову назад, когда альфа развернула ее, прежде чем поцеловать. О. В одно мгновение гнев Джисона исчез. На его место пришло смешение смущения и стыда. Он слишком быстро разозлился, поддавшись своим инстинктам. И это было не его дело. Он не имел права… — Эй, жучок. Джисон отвёл взгляд от пары и встретил добрые глаза, добрую улыбку. Его живот затрепетал. Мягче, чем во время поездки, и Джисон обнаружил, что приветствует это чувство. — Хён, — сказал он, немного задыхаясь. Насколько он был погружён в свои мысли, что не заметил, как Минхо сократил расстояние между ними? — Я… — он прочистил горло. — Я пришел тебя искать. — Да? — Минхо подошел ближе, руки за спиной. — Мой милый жучок уже соскучился по мне? — Нет, — фыркнул Джисон. — Я просто… — его взгляд опустился на обнаженную шею Минхо. — …Беспокоился. Минхо хмыкнул. — Ты имел на это право. Джисон нахмурился и снова посмотрел в сторону пары. Женщина что-то сказала Минхо? Сделала что-то с ним? — Мне понадобилось восемь попыток, чтобы выиграть, — Минхо раскрыл руки, показывая плюшевого кота, — Это. Джисон лишь мельком взглянул на плюшевую игрушку, слишком отвлеченный ярким блеском в глазах Минхо. — Но это было не так уж плохо, — продолжил Минхо, сжимая голову плюшевой игрушки. — Женщина рядом со мной сделала двадцать три попытки, чтобы выиграть что-то для своей жены. Джисон вспомнил ту женщину и Минхо, раздражение, которое охватило его, когда он увидел их. И снова он почувствовал себя глупым, даже неразумным, за то, что раздражился. Но прежде чем он успел мучиться из-за своего поведения, острая сосредоточенность Минхо вернула его к реальности. — Это очень мило с ее стороны, — сказал Джисон. И он действительно так думал. И небольшая часть его, которую он держал при себе, хотела испытать это. Джисон не против был бы играть в подстроенную игру снова и снова, если бы это гарантировало ему улыбку любимого человека. — Но мой приз лучше, — Минхо покачал кошку из стороны в сторону, улыбаясь все шире. — И милее. Ты так не думаешь? Оранжевое пятно окружало один из глаз кошки. Ее оранжевые и черные несочетающиеся уши были такими же длинными, как короткий хвост, а рядом с лапой было пятно в форме сердца. Она ничем не походила на Минхо, и все же Джисон не мог не думать, что они похожи. — Да, — пробормотал он, поглаживая розовый нос кошки. — Очень мило. — Береги ее, — Минхо опустил плюшевую игрушку в руки Джисона, — Береги для меня. Хорошо? По взгляду Минхо Джисон понял, что попытка вернуть плюшевую игрушку будет бесполезной. Поэтому он прижал кошку к сердцу и позволил знакомому теплу окутать мышцы. — Хорошо, — улыбнулся он. — Спасибо, милый, — сказал Минхо голосом, сладким, как его запах. Он обнял Джисона за талию, а затем засунул руку в передний карман. — Куда дальше? Находясь так близко, Джисон чувствовал ванильный аромат, исходящий от Минхо, и обнаружил, что расслабляется под воздействием сильных феромонов. — Я сказал Феликсу, что мы пойдем на Викинга, пока они катаются на колесе обозрения, — удовлетворенно вздохнул он. Минхо поднял бровь. — Ты не хочешь покататься на колесе обозрения? Джисон прижался к Минхо. — Определенно нет. — Хорошо, жучок. — аромат Минхо стал еще слаще, и Джисон поклялся, что услышал нежное мурлыканье, исходящее от альфы. — Как хочешь. Они дважды покатались на — Супер Викинге. Сначала вместе, а потом снова, когда воссоединились с друзьями. Минхо оба раза держал Джисона за руку, сжимая ее каждый раз, когда Джисон не мог сдержать крика. И оба раза сердце Джисона колотилось в груди. Когда восемь человек вылезли из лодки, Чан предложил прогуляться вместе, а Хёнджин и Сынмин предложили покататься на башне свободного падения. Оттуда группа решила разделиться на пары и встретиться на ужин в ресторане морепродуктов рядом с парком развлечений. Как только восемь человек согласовали время, Джисон без колебаний утащил Минхо, громко прощаясь от имени обоих, а Минхо хихикал за его спиной. Удовлетворившись расстоянием, которое их отделяло от друзей, Джисон замедлил шаг. Он не отпускал руку Минхо, даже когда их ладони стали потными. Вместо этого он напевал песню «Es Por Tí» — песню, которую он был полон решимости выучить — и отбивал ритм на руке Минхо. Минхо ответил на прикосновение. — Куда ты нас ведешь, Джисон-а? — Я не могу оставить этого малыша, — Джисон поднял плюшевого кота, — Одного. — Ты прав. — Минхо сжал руку Джисона. — Он тоже заслуживает свою вторую половинку. Хотя его тон был легким, Джисон чувствовал всю тяжесть слов Минхо. Он оглянулся через плечо и заметил застенчивую улыбку Минхо, его розовые уши. Джисон почувствовал, как в ответ зажглось в нем собственное пламя. — Да, заслуживает, — согласился он, а затем крепче сжал руку Минхо. Наступила тишина. Но она не была неудобной, как и все, что касалось Минхо. Держась за руки, привязывая друг друга к своим мирам, Джисон и Минхо продолжали прогуливаться по парку развлечений. Джисону понадобилось четырнадцать минут, чтобы найти игру, в которую он хотел бы поиграть. Он не думал играть в баскетбольную игру, как Минхо, ни в какие-либо другие сложные игры, в которых можно было бы подтасовать результаты. Вместо этого он хотел испытать свою удачу (и мастерство) в игре с шариками и дротиками. — Вот она, — объявил Джисон, подпрыгивая на пятках. Он улыбнулся Минхо. — Я чувствую. Минхо тихонько рассмеялся. Он достал кошелек и заплатил оператору игры, прежде чем Джисон успел заныть в знак протеста. Джисон сжал губы. — Я мог бы заплатить. — Я знаю, — сказал Минхо, подмигнув Джисону, когда брал три дротика у оператора игры. — Но я хотел это сделать. Джисон показал ему язык. — Может, я тоже хотел. Минхо снова рассмеялся. Он взял плюшевую кошку из рук Джисона, а затем осторожно положил дротики ему на ладони. — Я верю в тебя, жучок. Джисон не смог сдержать улыбку. — Спасибо. Он стоял перед красочной стеной из шариков. Он зажал дротик между большим и указательным пальцами, глядя на маленький розовый шарик. Он бросил дротик в сторону стены, и Джисон наблюдал, как он отскочил от шарика и упал на пол. Он нахмурился. Но он не позволил неудаче отпугнуть себя. Он повторил бросок, фыркнув, когда дротик попал в пространство между двумя шариками. Его третий и последний бросок закончился так же, как и первый, и Джисон нахмурился еще сильнее. Он повернулся на пятках, сложил руки и выпятил нижнюю губу. — Можно я попробую еще раз, хён? Минхо кивнул. Он заплатил оператору игры за второй раунд, а затем вручил Джисону новый набор дротиков. — Можешь пробовать столько раз, сколько хочешь, жучок. Джисон улыбнулся, его пальцы коснулись пальцев Минхо, когда он брал дротики. — Спасибо, хён. Джисон снова оказался перед воздушными шарами. На этот раз он победит. Он был в этом уверен. На мгновение его внимание переключилось на Минхо. Он поднял лапы плюшевого кота, махая ими вперед-назад и подбадривая Джисона. — Пожелай мне удачи, — хихикнул Джисон. Минхо наклонил голову набок. — Я думал, ты сказал, что эта игра — та самая. Джисон надул губы. — Пожалуйста. Минхо щелкнул языком, покачав головой. И все же он улыбался от уха до уха. — Удачи, Джисон-а. — Ты должен сказать это с большим чувством, — заныл Джисон. — Ты такой властный. — Минхо улыбнулся сладкой улыбкой и подошел ближе. — Мне нужно ещё поцеловать дротики? — Да! — с нетерпением кивнул Джисон. Он взглянул на губы Минхо, затем поднял дротик — дротик, к которому, наверное, прикасались сотни людей. У Джисона сжался живот. — Подожди, — сказал он, широко раскрыв глаза и прижимая дротик к груди. — Нет. Это негигиенично. — Ты такой милый, Джи, — хихикнул Минхо, взяв запястье Джисона в свою руку. Он наклонился и поцеловал его костяшки, а затем еще два раза. — Удачи, дорогой. Ошеломленный и покрасневший, Джисон сделал шаг назад. — Спасибо… спасибо. С теплотой губ Минхо, еще остававшейся на его руке, Джисон снова повернулся к доске. Он был слишком сосредоточен на покалывании кожи, чтобы обращать внимание на выражение лица оператора игры или на оживленную болтовню людей, проходящих мимо кабинки. На мгновение казалось, что существует только Минхо, его мягкие губы. Какие ощущения вызвали бы его губы… Джисон зажмурил глаза, отгоняя ненужные мысли. Он выбрал цель — зеленый шарик или еще один розовый — и, не успев осознать, что происходит, моргнул, увидев дротик, воткнувшийся в край доски. За его спиной Минхо пробормотал: — Может, тебе нужен еще один поцелуй на удачу. — Да, — сказал Джисон, слишком запыхавшись после игры в дартс. — Пожалуйста, Минхо-хён. После шести раундов и чрезмерного количества поцелуев на удачу Джисон выиграл плюшевого хомячка. Его коричневая шерсть и белый живот были мягкими, и он был чуть меньше плюшевой кошки. Он сжал их обоих в объятиях, попеременно прижимая щеку к каждому из них, едва улавливая их запах. Джисон поднес плюшевого хомячка к груди Минхо и затрепетал ресницами. — Береги его для меня, хён. Минхо улыбнулся тепло и мило. — Хорошо. У Джисона дернулись уголки рта. Он уткнулся нижней частью лица в голову плюшевой кошки. — Теперь… твоя очередь решать, что мы будем делать. — Давай сфотографируемся? — Минхо указал лапкой хомячка в сторону. — Я видел рядом несколько фотобудок. Джисон кивнул. — Звучит отлично. Щеки Джисона запылали. Его мышцы напрягались при каждой улыбке, при каждом громком смехе, но он не мог заставить себя остановиться. И даже если бы он хотел, его друзья сделали это практически невозможным. Феликс громко закричал, когда фейерверк затрещал под его рукой. Ряд огней взлетел в небо, и он отскочил назад, чуть не упав в воду. Чонин должен был забрать палку у Феликса, прежде чем тот случайно уронил ее и упал на задницу. Однако Феликс не собирался так легко отпускать Чонина; он потянул Хёнджина к себе, и они оба бросились в погоню за Чонином. Джисон хихикнул, и боль в щеках перешла в живот. — Давай, Джи! — крикнул Чан. Он зажег себе бенгальский огонь, а затем передал зажигалку Минхо. Он побежал за Феликсом, а затем поманил Джисона присоединиться к ним. — Это весело! Джисон поверил ему. Но после большого количества жареных моллюсков Джисону понадобился небольшой перерыв. Ему было более чем достаточно наблюдать, как его друзья бегают друг вокруг друга; он то снимал их проделки, то делал спонтанные фотографии. И так он мог наслаждаться всем, что могло предложить побережье. Его взгляд метнулся к Минхо. Он помог Чанбину и Сынмину зажечь их огоньки, а затем отступил назад, когда пара закричала от восторга. Джисон снова улыбнулся и крепче прижал к себе плюшевые игрушки. Минхо оглянулся на него, и сердце Джисона забилось. Слишком низко, чтобы убежать, но достаточно высоко, чтобы застрять в горле Джисона. Тем не менее, он сумел произнести приветствие, когда Минхо подошел к нему. Минхо стукнул носком кроссовок по кроссовкам Джисона. — Ты не брал, — он помахал пачкой бенгальских огней и фейерверком. — Я еще не готов бегать, — сказал Джисон. Он посмотрел через плечо Минхо и увидел, как Чонин брызгает водой на Чана и Феликса. — И я немного отвлекся, наблюдая за всеми. — Удивительно, что еще никто не споткнулся, — пробормотал Минхо. Он плюхнулся рядом с Джисоном, а затем прислонил палку с фейерверком и бенгальские огни к камням. Джисон хихикнул. — Ночь только началась — все возможно. — Надеюсь, это будут Бини и Сынмин. — Минхо кивнул. — И Хёнджин тоже. — Как жестоко, — поддразнил Джисон, толкнув Минхо плечом. — Надеюсь, я не попаду в этот список. Минхо посмотрел на него, наклонив голову вперед, как будто обдумывая это. — Хён, — заныл Джисон. Он шутливо ударил Минхо обеими плюшевыми игрушками. — Не будь со мной жестоким. Минхо улыбнулся, и его кроличьи зубы выглянули из углов рта. — Я бы никогда не смог, — сказал он искренне. Джисон проглотил мурлыканье. Он снова толкнул их плечами. На этот раз он остался рядом. — Хорошо. — Пойдем. — Минхо похлопал Джисона по колену, затем наклонил голову в сторону воды. — Я не дам тебе упасть. Джисон посмотрел на него без выражения. Минхо снова улыбнулся ему, нежно и мило. — Я не дам тебе упасть в одиночестве. Джисона охватило тепло. — Обещаешь? Минхо сжал его ногу. — Обещаю, милый. — Хорошо, — сказал Джисон. Он взглянул на плюшевые игрушки в своих руках. — Но что насчет… Минхо встал, сняв куртку. Он разложил ее на камне, растянув ткань как можно сильнее. Он взял обе плюшевые игрушки у Джисона и аккуратно положил их на куртку. — Думаю, с ними все будет в порядке, — сказал Минхо, намеренно сделав шаг назад. Он протянул руку Джисону. — Что думаешь, жучок? Джисон взял руку Минхо, а затем переплел их пальцы. Он посмотрел на две плюшевые игрушки, сидящие на куртке Минхо, идеально прислонившись друг к другу. На мгновение он подумал о Минхо и о себе. — Я думаю, они дополняют друг друга, — наконец сказал Джисон, едва слышным шепотом. Минхо провел пальцем по руке Джисона. — Да, дополняют. Свободной рукой он схватил с места палочку для фейерверков и бенгальские огни. Он улыбнулся как волк и протянул их Джисону. Джисон взял палочку для фейерверков. — Я хочу посмотреть, каково это. Минхо повел их ближе к воде. Они были достаточно далеко, чтобы их не затянули друзья, но достаточно близко, чтобы оставаться в поле их зрения. И все же казалось, что они были только вдвоем. — Мы можем зажечь бенгальские огни позже. — Минхо бросил пакет у их ног. Он вытащил зажигалку из кармана, а затем показал Джисону, как правильно ее держать. — Или, если тебе больше нравятся фейерверки, я могу купить еще. — Все равно. — Джисон поднял палочку с фейерверком и протянул ее. — Главное, чтобы это было с тобой, хён. Минхо моргнул, глядя на него. — Но мы, э-э, мы можем купить еще фейерверков, если ты… если ты тоже хочешь, — запнулся Джисон, судорожно двигая рукой. Минхо удержал его руку. — Все равно, — повторил он. — Главное, чтобы это было с тобой. Не давая Джисону даже подумать о том, как правильно ответить, Минхо зажег фейерверк. Палочка задрожала в его руке, и Джисон почувствовал, как по его руке пробежала дрожь. Он вскрикнул, широко раскрыв глаза, когда вспышка света взлетела в небо и окрасила ночное небо. — Красиво, — прошептал Минхо. Джисон повернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, что Минхо смотрит ему в глаза. Так Джисон мог видеть, как свет танцует на лице Минхо, а его уши покрываются красным румянцем. — Да, — сказал Джисон. — Очень красиво. Джисон уткнулся лицом в плюшевую кошку. Слабый аромат ванили, смешанный с коричневым сахаром, витал в воздухе, и сердце Джисона замерло. С плюшевой игрушкой рядом он мечтал о фейерверках и нежных глазах.

ᯓᡣ𐭩

Рассеянно Джисон провел пальцами по волосам Минхо. Его пальцы коснулись уха Минхо, опустились к затылку. Он мягко надавил на кожу, затем снова провел пальцами вверх. Он повторил это действие один раз, два, пока его внимание не отвлекло ужасное кино, которое шло по телевизору. В комнате витал сладкий аромат ванили. Он был почти осязаем, окутывая Джисона так, что каждый его вздох был наполнен чистым ароматом ванили. Но что-то было не так. Джисон замер. Он оторвал взгляд от телевизора и посмотрел на голову Минхо, лежащую у него на коленях. Он не был покрасневшим и не покрыт тонким слоем пота, но Джисон мог заметить слабые следы возбуждения в его запахе. Джисон сглотнул. — Минхо-хён? Минхо продолжал смотреть в телевизор. — Хм? — Ты… — Джисон резко вдохнул и почувствовал запах ванили. — Я думаю… я думаю, что у тебя скоро начнется гон. Минхо напрягся, его мышцы стали твердыми. Он не двигался. Прошла минута, пять, затем он вскочил и направился к своей комнате. Джисон чувствовал, как его омега шевелится, отчаянно умоляя Минхо вернуться. Он игнорировал это. Но он мог притворяться равнодушным только до поры до времени, и его грудь болела при каждом вздохе. Так же, как и его омега, Джисон хотел, чтобы Минхо вернулся к нему. Минхо вышел из прихожей с двумя куртками. — Позволь мне отвезти тебя домой, жучок. Джисон нахмурился. — Я не могу остаться с тобой еще немного? — Это небезопасно, милый, — сказал Минхо легким тоном. Он подошел к дивану, все еще держась на расстоянии, и протянул Джисону куртку. — Мой цикл совсем сбился — я даже не должен быть в предгоне — и я не хочу рисковать вступить в гон, пока ты здесь, Джисон-и. — О, — сказал Джисон, слишком тихо, чтобы его услышали. И все же Минхо услышал его. Он всегда слышал. — Мы можем перенести наш марафон ужастиков на время после моего гона. Резкий, болезненный крик вырвался из уст Джисона. Его горло защемило, и он был уверен, что его сердце вот-вот разорвется на кусочки, слишком мелкие, чтобы их можно было склеить. Он не хотел уходить от Минхо; он едва мог вынести эту мысль. — Но я хочу помочь. — Джисон очень хотел этого. Это желание было настолько сильным и первобытным, что казалось необходимостью. — Я хочу помочь тебе, хён. Минхо медленно моргнул. — Ты… хочешь помочь? — Я снова могу почувствовать твой запах. — Джисон кивнул. Он вскочил на ноги и сделал шаг вперед, два. Он взял куртки из рук Минхо, а затем бросил их на край дивана. — Или ты можешь… ты можешь почувствовать мой запах. Это было справедливо. Джисон уже чуял Минхо раньше, окутывая своего лучшего друга чрезмерным количеством коричневого сахара. И ему это нравилось; иногда, перед тем как заснуть, Джисон думал о своем лице, прижатом к шее Минхо. Может, Минхо тоже понравится. — Джисон-а, — сказал Минхо напряженным голосом. Больно, — закричал омега Джисона. Альфа страдает. Глаза Джисона расширились. Он споткнулся, почти упав на Минхо, но тот вовремя его подхватил. В панике Джисон взял руки Минхо в свои. — Почуяв омегу… — Джисон поднял их переплетенные руки к своей груди, прямо к своему бешеному сердцу. — Запах поможет. Правда? Если бы он мог облегчить хотя бы часть боли Минхо, Джисон сделал бы это. Он сделал бы для него все. Глаза Минхо блуждали по лицу Джисона, по его железам, выделяющим запах. Красный цвет расцвел вдоль его ушей, по шее, и он отвернулся. Джисон последовал за его взглядом к деревянному столику у входной двери. Три фигурки кошек, похожие на Суни, Дуни и Дори, охраняли керамическую миску, которую Минхо использовал для своих ключей. Затем Джисон заметил это. На краю стола стояла слишком знакомая розово-зеленая фоторамка. На этот раз она не была пуста. Джисон узнал откровенную фотографию их двоих у воды — ее сделал Феликс во время поездки Джисона и Минхо на остров, ту самую, которую Джисон установил в качестве фонового изображения на своем экране. В груди защемило, как будто там порхали бабочки. Мягкое, почти щекочущее ощущение. Джисон улыбнулся, когда это ощущение распространилось по всему телу. Он хотел, чтобы Минхо тоже почувствовал себя так хорошо. — Ты можешь почуять меня, хён, — повторил Джисон. Минхо повернулся к нему, все еще красный и красивый. Он моргнул один раз. Джисон улыбнулся, сжимая руки Минхо. — Я буду считать, что это да. — Ты не обязан… — Минхо покачал головой. — Ты не обязан делать это для меня, жучок. — Я знаю. — Джисон поцеловал место, где соприкасались их пальцы. — Я хочу. Я хочу помочь тебе, как только могу, Минхо. Минхо дрожаще выдохнул. Его запах усилился, и он крепче сжал руку Джисона. — Всего на несколько минут, хён. — Джисон улыбнулся. — Несколько минут, а потом я смогу поехать домой на автобусе. Минхо сдвинул брови и прищурился. — Я не позволю тебе ехать на автобусе, когда я могу отвезти тебя домой. — Тогда все решено, — хмыкнул Джисон. — Ты можешь почуять меня, а потом отвезти домой. Минхо кивнул головой. — Хорошо. Джисон жестом пригласил Минхо вернуться на диван, и, когда тот послушался, он почувствовал, как из его груди вырвалось довольное мурлыканье. Он встал перед Минхо, поглядывая то на пустое место рядом с ним, то на его ноги. — Думаю… будет проще, если я сяду тебе на колени. — Джисон почесал кончик носа. — Ты не против? — Хорошо, — сказал Минхо, задыхаясь. Джисон прочистил горло. Он поднял одну ногу, упершись коленом в подушку, а затем опустился на бедра Минхо. Несмотря на слои одежды между ними, Джисон мог чувствовать тепло тела Минхо, мышцы его ног. Он облизнул губы, сдвинувшись достаточно близко, чтобы украсть затрудненное дыхание Минхо. — Вот здесь, — прошептал Джисон, поднимая руку. Минхо посмотрел на него. В его глазах отразилась тревога, и он медленно обхватил запястье Джисона. — Ты уверен, что всё в порядке? — Да, — ответил Джисон, не колеблясь. Не отрывая глаз от Минхо, он наклонился и поцеловал кончики его пальцев. — Более чем в порядке, хён. Минхо улыбнулся ему. Робко, почти смущенно, но он двигался с чистой уверенностью, прижимаясь к запястью Джисона. Он потер щекой о железу, выделяющую запах, и его дыхание стало немного быстрее, тяжелее. Ваниль снова наполнила комнату. Джисон удовлетворенно вздохнул, расслабляясь под воздействием феромонов Минхо. Он хотел большего. Хотел погрузиться в этот аромат, хотел, чтобы вокруг была только ваниль. Минхо внезапно остановился. Он посмотрел на Джисона, затем опустился ниже. — Можно я… Джисон вытянул шею. — Пожалуйста. Минхо тихо выругался. Он обхватил рукой талию Джисона, а другой прижал поясницу. Он надавил, достаточно, чтобы их груди соприкоснулись. Джисон был готов защебетать от удовольствия. Вместо этого он обнял Минхо за плечи и наклонил голову вбок. Кончик носа Минхо коснулся его пахучей железы, и Джисон задрожал. Еще одно мягкое прикосновение, потом еще одно, и, наконец, щека Минхо. Так его прикосновения казались целенаправленными. Средством заявить о своих правах, вкорениться в Джисоне. Джисон позволил ему это. И на долю секунды он был уверен, что будет умолять Минхо о… Язык Минхо коснулся чувствительной кожи, и Джисон задрожал. Слишком ошеломленный, чтобы заботиться об этом, он наклонился вперед. Еще. Еще. Еще. Он снова почувствовал язык Минхо, а затем зубы. Высокий и жалостный стон вырвался из его губ. Минхо сразу отстранился, тяжело дыша. — Прости. Прости. Я не должен был… — Все в порядке, Минхо-хён, — успокоил его Джисон. Он погладил щеку Минхо, поцеловал линию между его бровями. — Было приятно… Мне понравилось. Даже слишком. Но он не мог в этом признаться. Потому что, несмотря на то, что он был опьянен запахом, Джисон знал, что было странно так любить запах своего лучшего друга. Запах Минхо стал слаще, а его глаза потемнели. — Я должен… Я должен отвезти тебя домой, жучок. — Еще немного, хён, — сказал Джисон, но это прозвучало скорее как скулеж. Минхо тихо застонал. — Ты уверен? — Уверен. — пальцы Джисона впились в затылок Минхо. Он отчаянно хотел держать Минхо рядом, прикасаться к нему. — Пожалуйста. — Еще немного, милый, — сказал Минхо, а затем снова уткнулся лицом в шею Джисона. Он чуял железу Джисона. Он поднялся выше, к месту чуть ниже уха Джисона, а затем вернулся к чувствительной коже. Он не использовал рот, и каждый раз, когда его губы скользили по коже Джисона, он прижимался щекой к этому месту. Его действия были обдуманными, нежными. И с каждым прикосновением Джисон мурлыкал. Кардамон проник в его чувства, и Джисон застонал. Он уткнулся головой в подушку дивана, пытаясь найти успокаивающий аромат ванили. Но прежде чем он смог уловить этот запах, его подняли с дивана. Джисон протер глаза, чтобы прогнать сон. Снова он почувствовал аромат кардамона и сел как следует — то есть, позволил себя поднять. — Чанни-хён? — Джисон уставился на альфу — не неправильного альфу. Его голова закружилась, а пульс участился. — Где Минхо-хён? — Заперт в своей спальне. — Чан закрепил руки под подмышками Джисона и начал поднимать его с дивана. — Пошли. Джисон дернулся назад и снова упал на диван, на место, которое он делил с Минхо. — Почему? Чан вздохнул. Однако, как всегда терпеливый, он сел на край кофейного столика и погладил Джисона по колену. — У Минхо начался гон, — сказал он, оглядываясь через плечо — в сторону коридора, ведущего к комнате Минхо. — Он заперся и позвонил мне, чтобы я забрал тебя. Гон Минхо. В Джисоне зародилось чувство вины. Он не должен был позволять себе заснуть в объятиях Минхо. Если бы он этого не сделал, то, возможно, смог бы помочь Минхо с самого начала. Он успокоил бы каждую боль и каждую мольбу, отражающуюся в Минхо. — Давай, Сони. — Чан снова поднял Джисона на ноги. Он не отпускал Джисона и повел их к входной двери. — Тебе не стоит… — Нет! — Джисон уперся ногами в пол. Он не мог уйти. Не сейчас, когда Минхо нуждался в нем. — Я должен помочь Минхо-хёну. Он мой… Я не могу просто оставить его одного. Резкий, низкий рык пронзил комнату. Минхо. Джисон резко развернулся. Он бросился к прихожей, но, не успев сделать и шага, был остановлен крепким захватом. Он заскулил. — Джисон. — Чан сжал плечо Джисона. — Ты все еще под воздействием запаха — вот почему ты… Джисон нахмурился. Под воздействием запаха или нет, он хотел быть рядом с Минхо. Минхо не заслуживал того, чтобы нести это бремя в одиночку. — Я просто… я могу остаться здесь. — Джисон кивнул. — Я не пойду в его комнату, я останусь у двери и… — Если ты останешься здесь, — глаза Чана метнулись к двери спальни Минхо, — Это только ухудшит положение Минхо. Джисона охватил страх. Он просто пытался быть хорошим омегой — быть хорошим лучшим другом. Он скорее отгрыз бы себе ноги, чем сделал что-то, что могло бы причинить боль Минхо. — Нам нужно идти, Джи. — Чан наклонил голову вперед. — Хорошо? Джисон посмотрел на дверь спальни Минхо и с тяжелым сердцем медленно кивнул головой. — Хорошо. — Чан улыбнулся. — Пойдем, пока твои расстроенные феромоны не заставили Минхо выломать дверь. Джисон двигался на автопилоте, следуя за Чаном, и забрался в его машину. Ему удалось даже поболтать. Но он не мог перестать думать о Минхо. Он страдал из-за своего гона? Он хотел бы, чтобы Джисон остался? Он фантазировал о… Джисон выдохнул дрожащим дыханием. По радио играла музыка, и Джисон прислонился головой к окну машины. Солнце начало садиться, окрашивая небо в оранжевые оттенки. Джисон подумал о мандаринах, о стаканах, которые он делил с Минхо, и снова почувствовал тоску по нему.

ᯓᡣ𐭩

Пять дней спустя, через два часа после того, как Минхо прислал сообщение о том, что его гон закончился, Джисон ворвался в его квартиру. Он принес с собой домашний сэоги-чаеджуг (Чан и Феликс помогли ему), список фильмов ужасов, захватив самое пушистое одеяло, и сумку, доверху наполненную карамельным пудингом и мандаринами. Так он мог помочь Минхо. В кульминационный момент третьего фильма ужасов, укутавшись в одеяло Джисона, они разделили между собой мандарин. Джисон очистил от кожуры совсем небольшой кусочек, размером с его ноготь, прежде чем Минхо взял фрукт у него и дочистил его. Поэтому Джисон настоял на том, чтобы покормить Минхо дольками. Он успел съесть три, а потом хихикнул, когда Минхо тоже начал кормить его. Между мягкими словами благодарности и еще более мягкими улыбками пара доела мандарин. Джисон прислонился головой к плечу Минхо. — Я действительно… скучал по тебе, хён. — Я тоже скучал по тебе, малыш, — сказал Минхо. Джисон прикоснулся ладонью к ладони Минхо, а затем переплел их пальцы. Минхо тихо рассмеялся. — У меня липкие руки, — сказал он, но не сделал попытки отпустить Джисона. — Мне все равно, — пробормотал Джисон, крепче прижимаясь к его руке. Он наклонил голову, чтобы увидеть улыбку Минхо. — Я просто хочу быть рядом с тобой. Ваниль смешалась с коричневым сахаром. Минхо поцеловал его в лоб. — Я никуда не уйду, милый.

ᯓᡣ𐭩

Джисон волочил ноги по полу, опустив голову. Он задался вопросом, не похож ли он на побежденного героя, уходящего от руин. И после долгого дня, проведенного в студии, Джисон чувствовал себя так же уставшим, как и тот герой. Он поднял голову и мельком увидел свою входную дверь. Джисон почувствовал прилив энергии, как герой, восстановивший свои силы и вернувшийся, чтобы победить. Джисон побежал к двери. Чем скорее он окажется в своей квартире, тем скорее сможет рухнуть в постель. Джисон несколько секунд боролся с ключами, но наконец сумел открыть дверь. Когда он вошел, его поразила смесь ароматов лаванды и яблока. Ошеломленный, Джисон снял туфли и прошел дальше в квартиру. — Хёнджинни? — он засунул ключи обратно в сумку. — Почему здесь пахнет… Его слова превратились в крик. Хёнджин, обнаженный по пояс и покрытый разноцветными синяками, сидел верхом на коленях Чонина. Джисон закрыл лицо ладонями. Достаточно сильно, чтобы почувствовать боль, но не настолько, чтобы стереть из памяти образ руки Чонина в штанах Хёнджина. Он слышал, как они шепчутся, слышал шуршание одежды. Джисон покачал головой. — Что за хрень? — сказал он громче, чем хотел. — Прости, Сони, — пропищал Хёнджин. — Мы думали, что ты идешь на встречу с Ликси. — Завтра, — сказал Джисон, уже не зная, в какую сторону ему смотреть. — Видишь, — сказал Чонин, — Я же тебе говорил, малыш… Джисон взвизгнул и отскочил назад. — Как долго это продолжается? Хёнджин фыркнул. — Ты не мог бы уже открыть лицо? С колебанием Джисон опустил руки. Он быстро моргнул, очищая зрение от ярких пятен. Когда зрение нормализовалось, он понял, что стоит лицом к телевизору. Он резко развернулся и начал судорожно махать руками. — Как долго это, — он указал на своих друзей, — Уже продолжается? Хёнджин и Чонин посмотрели друг на друга, их лица одновременно покраснели. — С тех пор, как мы побывали в Вольмидо, — ответил Чонин, смущенно. Джисон раскрыл рот от удивления. — Целый месяц? И вы ничего не сказали? — Нам нравилось тайком… Джисон задыхался. — Пожалуйста, хватит. Хёнджин хихикнул, спрятав лицо в плече Чонина. Чонин притянул его ближе и поцеловал в висок, прошептав что-то так тихо, что только Хёнджин мог это услышать. Джисон искренне радовался за своих друзей. Но он не знал, что их отношения приведут к тому, что он застанет их за занятием любовью в гостиной. Он хотел бы вернуться в прошлое и предупредить себя: — Привет, Джисон. Перестань тратить свои желания на любовную жизнь Хёнджина и Чонина. И с этого момента звони Хёнджину, когда будешь возвращаться домой. К несчастью, Джисон не смог бы открыть секрет прорыва тысячелетия. Его взгляд опустился на столик, на пачку презервативов. Он снова закашлялся. — Вы планировали заняться сексом на диване? — Ты, — Хёнджин выпрямил руку, чтобы показать пальцем на Джисона, — Не имеешь права говорить, когда ты и Минхо-хён прованиваете всю квартиру своими запахами. Чонин кивнул в знак согласия. — Он совершенно прав. — Это даже отдаленно не то же самое, — пробормотал Джисон. — Мы не…— его тело задрожало, жар охватил его кожу при одной только мысли о том, чтобы сделать что-то столь интимное с Минхо. — Мы определенно не делаем этого. Хёнджин и Чонин громко рассмеялись, как будто хотели разбудить весь этаж. Джисон закатил глаза. — Просто… — он притянул сумку ближе к себе. Это был импровизированный щит, через который его друзья, вероятно, все равно могли видеть. — Забери это в свою комнату, пожалуйста. Я иду спать. Пара хором пожелала ему спокойной ночи, и Джисон ответил им тем же. Он побрел в свою спальню, снова охваченный усталостью. Он был более чем готов упасть в постель; это было все, что ему нужно, чтобы почувствовать себя лучше. Но когда Джисон вошел в свою сладкую спальню, он пожалел, что у него нет запаха Минхо, который убаюкал бы его снова. В который раз Джисон ворочался в постели. Рассвет приближался, и полоска света пыталась пробиться сквозь закрытые шторы. Она окрасила белую ткань в золотисто-оранжевый цвет, похожий на поток лавы. Джисон думал о Минхо. И в этом была проблема. Он не мог перестать думать о Минхо с тех пор, как Хёнджин прокомментировал их запахи. Их запахи намекали на что-то большее? Минхо осознавал это? Он бы возненавидел это? Грудь Джисона забилась. Он упал на спину и уставился в потолок. Он не мог закрыть глаза, не видя Минхо, смотрящего на него с отвращением. Этот взгляд лишил Джисона остатков усталости. Он схватил телефон с тумбочки и, не успев застыть от страха, набрал один из нескольких номеров, которые запомнил. Телефон зазвонил один раз, два. — Джисон? — голос Минхо был сонным, как будто его вырвали из приятного сна. И все же это успокоило Джисона. — Все в порядке, жучок? — Ты… — Джисон закрыл глаза. Он почти мог представить Минхо в его сонном состоянии, с растрепанными волосами. — Тебе не нравится, когда наши запахи смешиваются? — Что? — на этот раз в его голосе слышалось замешательство. — Почему ты так думаешь, жучок? — Я просто, эм, не знаю, — запнулся Джисон. Он сжал в руке простыню, пытаясь сосредоточиться на напряжении в пальцах, а не на своем учащенном пульсе. — Я думал, ты не любишь, когда мой запах смешивается с твоим — как люди могут это интерпретировать, как они могут подумать, что мы… Занимались сексом. Встречаемся. Слишком близки. Были ли они слишком близки для лучших друзей? Нужно ли им было больше пространства друг от друга? Было ли нормально… — Джисон, — прошептал Минхо. — Я слышу, как ты переживаешь, жучок. Джисон вздохнул. — Прости. — Тебе не нужно извиняться, — сказал Минхо мягким голосом, словно нежное прикосновение кожи. Джисон хотел бы быть рядом с ним. — И я не против того, что наши запахи смешиваются. Джисон сжал губы. — Даже если люди подумают… — Мне неважно, что они думают, — сказал Минхо. — Мне важно только то, что думаешь ты, Сони. Тебе это не нравится? — Нет! — Джисон поморщился. Он наклонил голову в сторону двери, ожидая, что раздраженный Хёнджин ворвется в комнату и спросит, почему Джисон так громко кричит ранним утром. Но он не появился, и в квартире воцарилась тишина. Джисон прочистил горло. — Я просто боялся, что тебе это не понравится, или что мой запах слишком сильный… — Глупый. Джисон слышал улыбку Минхо, и его сердце затрепетало. — Я никогда не смогу ненавидеть что-либо в тебе. — Правда? — едва слышно спросил Джисон. Ему не нужно было спрашивать. Минхо никогда не делал пустых заявлений, никогда не лгал. И все же Джисон очень хотел услышать его заверения. — Я всегда говорю правду, — сказал Минхо. — Я лю… Ты один из самых важных людей для меня. Джисон расслабился под ровным дыханием Минхо. — Ты для меня тоже, Минхо. Джисон услышал дрожащее выдох, а затем короткий кашель. — Тебе нужно отдохнуть, жучок. — А ты? — спросил Джисон. Минхо хмыкнул. — Может, пойду побегаю. — Могу я с тобой? — Джисон поднялся, чтобы сесть. Бег по свежему воздуху рядом с Минхо казался ему более привлекательным, чем сон в одиночестве. — После мы можем позавтракать и вместе вздремнуть. — Звучит заманчиво, — хмыкнул Минхо. — Но разве ты сегодня не собирался провести время с Ёнбоком? Джисон широко раскрыл глаза. Он вытащил телефон из уха и посмотрел на время — 5:49 утра — а затем на свои предыдущие сообщения с Феликсом. Они договорились встретиться на завтраке в 9:00, а затем провести день в поисках идеального подарка на день рождения Чанбину. Сынмин создал отдельный групповой чат без Чанбина и пригрозил сдирать кожу с тех, кто не купит ему хороший подарок; Джисон и Феликс поклялись, что их подарок будет лучше всех. — Черт. — Джисон вернул телефон к уху как раз вовремя, чтобы услышать тихое «ты еще там, жучок?» Минхо. — Прости, хён. Я совсем забыл о своих планах. — Ничего страшного, Сони, — сказал Минхо. — Мы можем провести день вместе завтра. Джисон кивнул. Затем, вспомнив, что Минхо не может его видеть, он сказал: — Я приду рано утром на завтрак. — Я буду ждать, — хихикнул Минхо. Хотя ему и не нужно было этого делать. Джисон помнил все, что касалось Минхо. — Увидимся, хён, — сказал он. — Увидимся, Сони. Веселись сегодня и позвони, если что-нибудь понадобится. Хорошо? Джисон улыбнулся. — Хорошо, хён. — Как ты думаешь, запахи, исходящие от меня и Минхо-хёна, создают впечатление, что мы занимались сексом? Феликс подавился кофе. Он прижал руку к груди и, кашляя, несколько раз ударил себя по ней. — Что? — Пожалуйста, не заставляй меня повторять вопрос, — вздохнул Джисон. — Прямо сейчас? — Феликс наклонился над столом, стараясь не пролить кофе на блины, и не слишком осторожно понюхал воздух вокруг Джисона. — Или в целом? Джисон неопределенно махнул рукой. — В целом, наверное. — Ну, — Феликс наклонил голову в каждую сторону, — Иногда. На этот раз Джисон был тем, кто подавился. Своей слюной, что было в миллион раз хуже. Он выпил половину кофе, затем моргнул Феликсу. — Это только после твоей течки или его гона, — Феликс пожал плечами. — Но вы двое, — он украл шоколадную крошку с блинчиков Джисона, — Сразу же возвращаетесь друг к другу на следующий день, так что, наверное, поэтому. — О. — Джисон опустил плечи и расслабился в кресле. — Ты наконец заметил разницу? — ухмыльнулся Феликс. — Джинни сделал замечание по этому поводу, и это просто застряло у меня в голове, — вздохнул Джисон. Он потягивал клубнику Феликса. — Я даже спросил Минхо-хёна об этом — ну, я спросил, не нравится ли ему, когда наши запахи смешиваются. Феликс медленно кивнул головой. — И что он ответил? — Что он не против. — жар поднялся к щекам Джисона. — И что его интересует только мое мнение по этому поводу. Феликс хмыкнул, и на его губах расцвела улыбка. — А что ты думаешь? Тебе это не нравится? — Мне нравится, — признался Джисон. Он уставился на свои недоеденные блины, бутылку сиропа и на других посетителей — на все, кроме понимающего взгляда Феликса. — То есть, мне нравится, когда наши ароматы смешиваются. — Тебе нравится, когда наши ароматы смешиваются? — спросил Феликс. — Или твой и Чанни? Или с Джинни? Джисон сжал губы. — Не так сильно, как с Минхо. Феликс протянул руку через стол и взял Джисона за подбородок. Он поднял его голову, чтобы их глаза встретились. Он наклонил голову вперед. — А ты думал, почему так? — Инстинкты, — пискнул Джисон. Его омега просто больше всего любил Минхо. Именно поэтому Джисон был так чувствителен к запаху Минхо — именно поэтому он всегда так отчаянно хотел ему помочь. Его инстинкты были настроены на Минхо. Феликс вздохнул, словно разочаровавшись. Он отнял руку от Джисона, но не прежде, чем ущипнул его за щеку и назвал его милым, а затем устроился на своем месте. — Ты не должен слишком переживать из-за своих феромонов, — сказал Феликс. — Если ты и Минхо-хён не против, то ничего больше не имеет значения. Джисон улыбнулся. — Ты прав. — Я всегда прав, — Феликс подмигнул, окунув клубнику в взбитые сливки. — Ты уже выбрал подарок для Бинни-хёна? Джисон сник. — А ты? Феликс рассмеялся, громко и свободно, совершенно не обращая внимания на взгляды, бросаемые в его сторону. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал он, протягивая свою чашку. Джисон стукнул стаканами. — Клянись.

ᯓᡣ𐭩

Джисона пронзила острая боль, и он наклонился вперед, уткнувшись лицом в кровать. Он корчился на растрепанном одеяле, пока иголки и булавки ползали по его коже. Он едва мог дышать, грудь быстро поднималась и опускалась, когда он пытался наполнить легкие воздухом. Но каждый дрожащий вдох раздувал пламя, и Джисона накрывала волна жгучей боли. Снова и снова, пока боль не осела в его костях, а крики его омеги не зазвенели в ушах. Несмотря на головокружительные мучения, Джисон был ошеломлен. Он не мог быть в предтечке. Не так скоро, не через два месяца. Он слишком хорошо помнил, как провел вторую течку, трахая себя с мыслями о том, как его лучший друг связывает его, с жгучим стыдом в животе, когда он кричал имя Минхо, пока его голос не охрип. Эта фантазия, это жгучее смущение, не должно было повториться еще через месяц. Еще одна волна боли пронзила Джисона. На этот раз он почувствовал ее за глазами. Смерть или что-то столь же неблагоприятное приближалось к нему. Должно быть, так и было. Его спазмы никогда не были столь мучительными. Или, может быть, Джисон был наказан за то, что провел две течки подряд, думая о своем лучшем друге, за то, что уже планировал думать о Минхо во время следующего цикла. Но Минхо сказал, что все в порядке, произнес он себе. Это мой инстинкт. Просто мой инстинкт… Ваниль, сладкая и ощутимая, наполняла комнату. Она успокаивала спазмы Джисона, делая их терпимыми, и он вздохнул. Он искал запах, уткнувшись носом в подушку Минхо, чтобы насытиться им. — Что я могу сделать? Все еще прижавшись головой к подушке, Джисон повернулся. Минхо стоял в дверном проеме с двумя пакетами, набитыми снеками, в руках — пятнадцать минут назад, до того, как Джисона начали мучить мучительные спазмы, он упомянул, что хочет чего-нибудь сладкого, и Минхо, не теряя времени, побежал в магазин. Он подошел ближе, и Джисон заметил беспокойство на его лице. — Я в порядке, хён. — Джисон улыбнулся, или, по крайней мере, попытался. Он крепче обнял себя. — Просто у меня тяжело… Пульсирующая боль пронзила его тело, и Джисон зашипел. Он снова уткнулся в подушку, стиснув зубы, пытаясь контролировать дыхание. На этот раз, однако, тусклый аромат ванили был недостаточен, чтобы унять боль. Матрас прогнулся, и Джисон погрузился в свой любимый аромат. Легкие как перышко прикосновения — резкий контраст с его жгучей болью — скользили по его щеке, линии подбородка. Он расслабился под ласками и открыл глаза. — Скажи мне, что делать, жучок, — произнес Минхо, так же мягко, как и его прикосновения. Он посмотрел на Джисона, затем на дверь своей спальни. — Мне принести… Джисон схватил его за запястье. — Просто… останься рядом? Пожалуйста. Минхо улыбнулся ему. Он вернулся на свое место, прислонившись к изголовью кровати. Как только Джисон нашел в себе силы выразить свою благодарность, он ахнул, когда Минхо легко поднял его на колени. В одну секунду его лицо было погружено в подушку Минхо, а в следующую он погрузился в теплую грудь. Находясь так близко, он мог сосчитать ресницы Минхо, почувствовать сладкие феромоны, окружающие его. Джисон растаял в объятиях Минхо. Минхо провел рукой по позвоночнику Джисона. — Лучше? Прижавшись лицом к плечу Минхо, Джисон с трудом кивнул. Он прижался ближе к ключице Минхо, к его шее. Аромат ванили притупил его страдания, и Джисон удовлетворенно вздохнул. — Завтра на дне рождения Бини-хёна мне нужно будет держаться поближе к тебе, — пробормотал он. Глубокий гул прогремел рядом с ним, и мелодичный смех Минхо наполнил комнату. — Разве ты не всегда так делаешь? — Не будь со мной жестоким, когда мне больно, хён. — Джисон отстранился, ровно настолько, чтобы гневно посмотреть на Минхо. Но это длилось недолго — не с той милой улыбкой, которую Минхо ему показал. Он фыркнул, скривив губы, и ткнул Минхо в грудь. — Какой злой альфа. — Хён очень сожалеет, жучок, — Минхо засмеялся, легко и мягко, как солнце, пробуждающее Землю. Он обхватил руку Джисона, а затем поднял ее к своей щеке. — Как я могу быть хорошим альфой, — он поцеловал ладонь Джисона, — Для тебя? А? Джисон покраснел под его нежным взглядом. И все же он не мог отвести взгляд. Он мог бы провести всю жизнь, наслаждаясь Минхо, его теплом. — Позволь мне, — начал Джисон, не громче шепота, — Остаться так. Минхо притянул Джисона ближе. — Столько, сколько захочет мой Джисон-и. Навсегда. Я хочу навсегда. Это плохо? Ты все равно пойдешь мне навстречу? Минхо снова поцеловал его руку, а затем опустил ее на свою грудь, прямо на свое бьющееся сердце. — Столько, сколько захочешь, — повторил он. Тепло, похожее на солнечный свет, окутало дрожащее сердце Джисона. Он наклонился вперед, как планета, отчаянно стремящаяся коснуться звезды, вокруг которой она вращается. Он поцеловал кончик носа Минхо, уголок его рта и щеку. — Ты делаешь меня жадным, хён, — прошептал он, а затем прижался к изгибу шеи Минхо. — Я хочу, чтобы ты был жадным, — сказал Минхо, и его запах стал слаще. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем Джисона. Прошла минута, которая показалась вечностью. Джисон уже не мог сказать, но его спазмы полностью утихли. И все же осталось болезненное напряжение. Джисон пошевелился. Раз, два, много раз Минхо сжимал его талию, чтобы он не извивался у него на коленях. — Тело болит, — простонал он. Пальцы Минхо дернулись. — Хочешь, я… помогу? — Как? — спросил Джисон, пытаясь прижаться ближе к запаховой железе Минхо. Минхо вытянул шею, чтобы Джисон мог лучше добраться. — Как хочешь. Джисон взвыл, прижавшись к чувствительной коже. Он больше всего на свете хотел помощи Минхо, но не знал, как. — Я… — Минхо снова провел пальцами по спине Джисона. — Я могу прикоснуться к тебе. Омега Джисона взвыл. Он отстранился от пахучей железы Минхо. — Прикоснуться ко мне? Минхо кивнул. Джисон уставился на алые уши Минхо, на его приоткрытые губы. — Где? — Где хочешь, милый, — сказал Минхо, держа обе руки в пространстве между ними. Пальцы Джисона сжались вокруг пальцев Минхо, сдавив их один раз. Он поднял руку к его железе, мягко нажав на нежную область. — Здесь, — взмолился он. — Пожалуйста, прикоснись ко мне здесь, Минхо. Минхо провел пальцем по железе Джисона. Легко, как будто он проверял, поддается ли кожа его прикосновению. Его большой палец скользнул по краю железы Джисона, а затем опустился в центр. Он повторил движение, приложив чуть большее давление. Джисон испытал восторг. Он вздохнул, запрокинув голову назад и выгибая спину. — Так хорошо, хён. Минхо резко вдохнул. — Правда? Джисон лихорадочно кивнул головой. — Да. Минхо быстрее работал пальцами, целенаправленно, пока Джисон дрожал у него на коленях. Он наклонился вперед, погрузившись в чистый, пьянящий аромат ванили. Его дыхание стало короче, с каждой секундой все тяжелее. В одурманенном экстазе слюна скопилась в его рту, стекла по подбородку и упала на рубашку Минхо. Но Минхо не остановился. Он просто ворковал над Джисоном, а затем сильнее надавил на его пахучие железы. Пружина сломалась. Мгновенно, сразу. И Джисон закричал, кончив в штаны. Он обмяк в объятиях Минхо, но тут же напрягся и отпрянул. Он заглотил полную грудь воздуха, затем еще и еще, впадая в отчаяние, поскольку не мог контролировать свое дыхание и неровное сердцебиение. — Я не… я… я… — Все в порядке. — Минхо провел руками по рукам Джисона, время от времени сжимая его кожу. — Все в порядке, милый. Я не расстроен. Мы в порядке. И хотя Джисон чувствовал, что его может сломать даже легкий ветерок, он поверил Минхо. Его глаза, добрые и непоколебимые, оставались прикованными к Джисону. Он продолжал шептать успокаивающие слова, чтобы унять все страхи Джисона. — Прости, — сказал Джисон. Минхо ущипнул его за щеку. — Тебе не нужно извиняться, жучок. — Нужно, — выпалил Джисон. — Я не… — он заерзал, съежившись от своих мокрых шорт, его член касался высохшей спермы на нижнем белье. — Я не хотел кончать, пока был на твоих… Джисон задохнулся от своих слов, и из его губ вырвался тихий вздох. Он быстро моргнул, следя за пятном, просачивающимся на подол рубашки Минхо, на его серые спортивные штаны. Оно было чрезмерным, похожим на его растрепанное гнездо после жары. Джисон уставился на темнеющую ткань, а затем он заметил это. Член Минхо виднелся под мокрым пятном. Джисон сглотнул. Его взгляд вернулся к Минхо. Зажигательный багровый румянец расцвел на кончиках его ушей и спустился по шее. Джисон хотел почувствовать тепло под своими пальцами, чтобы определить, как далеко красный цвет окрасил Минхо. — Прости, — заикаясь, пробормотал Минхо, прикрываясь рукой. Его пальцы не дотягивались, и Джисон хотел полностью оттянуть его руку. Он прочистил горло, глядя повсюду, только не на Джисона. — Просто игнорируй это. Это пройдет… — Позволь мне помочь. Слова вырвались у Джисона, прежде чем он успел осознать их значение. Однако он не пожалел о них. Он не был невосприимчив к дискомфорту Минхо, к едва заметным движениям его ладони, скользящей по длине. Джисон тоже мог помочь. Он хотел этого. Минхо раскрыл рот. — Что? — Я могу помочь, — кивнул Джисон. — Это просто, — он постучал пальцем по руке Минхо, — Справедливо. Минхо медленно моргнул. — Лучшие друзья всегда помогают друг другу кончить, — сказал Джисон. Он не знал, есть ли в этом утверждении доля правды, но ему показалось, что это было правильное решение. Минхо поморщился. — Ты раньше помогал кончить нашим друзьям? — Что? — Джисон решительно покачал головой, от чего у него немного закружилась голова. — Фу, нет. Минхо прищурился. — Тогда почему ты так сказал? — Я этого не говорил, — взвизгнул Джисон. — Я сказал, что помогу, — он ткнул пальцем в грудь Минхо, — Тебе. Ты хочешь, чтобы я тебе помог, или нет? Минхо рассмеялся. Он наклонился вперед, опустив голову на плечо Джисона, и его тело сотрясалось от каждого взрыва смеха. Джисон заныл. — Это не смешно, хён. — Ты прав. Прости. — Минхо сел прямо, улыбаясь до ушей. — Я больше не буду смеяться. — Хорошо, — фыркнул Джисон. — Теперь вытащи свой член. — Привет, Джисон-а. У меня все хорошо. Спасибо, что спросил, — хмыкнул Минхо. — А как ты? — Хён. — Джисон потянул Минхо за футболку, надув губы. — Ты заставил меня кончить в штаны, так что будет справедливо, если я отплачу тебе той же монетой. Минхо фыркнул. — Я думал, ты хотел, чтобы я вытащил свой член. — Хён, — заныл Джисон, протягивая слово, и шутливо ударил Минхо по груди. — Какой громкий и капризный жучок, — цыкнул Минхо, не пытаясь скрыть свою слащавую улыбку. — Ты разбудишь весь дом. О. Возможно, Минхо беспокоился, что Джисон слишком шумный. Но он знал, как контролировать громкость своего голоса; он провел множество бессонных ночей, заглушая свои крики подушкой. И он мог сделать это и сейчас. Он мог быть хорошим. Он хотел быть хорошим для Минхо. — Я… — Джисон облизнул губы. — Я могу быть тихим, хён. Глаза Минхо потемнели. — Ты можешь помочь мне быть тихим, — продолжил Джисон. — Ты можешь использовать мой рот, хён. Запах Минхо усилился. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы напомнить Джисону о феромонах Минхо. — Твой рот, — сказал Минхо. — Или мои руки. — Джисон почесал кончик носа, отводя взгляд. Взгляд Минхо был слишком тяжелым, чтобы встретиться с ним. — Если ты, — он неопределенно махнул рукой, — Предпочитаешь это. Руки приземлились на его бедра с легким хлопком, и Джисон задрожал. Это не было больно, но он задался вопросом, было бы ли это больно без слоя одежды. Он подумал попросить Минхо попробовать еще раз, ударить его достаточно сильно, чтобы его прикосновение оставило на Джисоне красный след. — А как насчет этого? — Минхо сжал его бедра. — Можно я их использую? Джисон затаил дыхание и кивнул так быстро, что у него закружилась голова. — Да, да. Как хочешь, хён. Джисон вскрикнул, когда он упал назад и столкнулся с матрасом. Он поднялся на локтях, и из его уст вырвался задыхающийся смех, когда Минхо стянул с него шорты. — В следующий раз предупреждай, — задыхаясь, пробормотал он. — Я мог бы сказать тебе то же самое, — ответил Минхо, отбрасывая шорты в сторону. — Что я сделал… Слова Джисона полностью улетучились, когда он посмотрел на свои боксеры и бедра. Оба были пропитаны влагой, и под ним даже начала образовываться лужа. Его охватило смущение. — Прости… — Тебе не за что извиняться, — сказал Минхо напряженным голосом. Он провел пальцем по внутренней стороне бедра Джисона и тихо выругался. — Ты такой мокрый. Джисон покраснел. — Не… не говори так. — Как? — Минхо ухмыльнулся. Джисон нахмурился. — Ты знаешь. — Я правда не знаю, — хихикнул Минхо. Еще одно легкое прикосновение, и бедра Джисона невольно поднялись. — Не хочешь пояснить, жучок? — Просто… перестань смотреть и вытащи свой член, — сказал Джисон, более плаксиво, чем хотел. Минхо посмотрел на него. Его взгляд был таким же тяжелым, как и раньше — тем, который переворачивал все внутри Джисона и зажигал каждый нерв. И все же Джисон чувствовал себя в безопасности. Несмотря на то, что он был полуголым и испачкал смазкой всю кровать альфы, Джисон чувствовал себя совершенно спокойно. — Давай, хён. — Джисон выпятил нижнюю губу и затрепетал ресницами, глядя на Минхо. — Я хочу, чтобы ты трахнул мои бедра. Пожалуйста. Минхо зарычал низким и грубым голосом. Как альфа в гоне, как альфа, переполненный желанием. Блять. Еще больше смазки стекало в боксеры Джисона, просачиваясь в простыни под ним. В комнату разлился запах коричневого сахара, и Джисон узнал следы возбуждения. Пьянящий и слишком сладкий, похожий на его запах во время течки. Однако он не мог сдержаться, слишком завороженный Минхо. Минхо сдернул свои спортивные штаны, ровно настолько, чтобы достать свой член, и медленно погладил себя. Его головка, на тон темнее его губ, блестела от предэякулята. У Джисона потекли слюнки. — Такой большой, — прошептал он, едва слышно. Он хотел взять его весь. И с тем обильным количеством смазки, которое производил Джисон, он был уверен, что сможет. Он перевернулся на живот, выгнув спину и раздвинув ноги пошире. Крепкая рука легла на его бедро, чуть выше пояса трусов, и Джисон еще больше выгнул спину. Хороший, вздохнул его омега. Нужно быть хорошим для своего альфы… — Джисон. Джисон быстро заморгал. С каждым взмахом век его оцепенение прояснялось. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы понять, что он пытался подставить себя под Минхо. — Я не… прости, я думал… — Джисон зажмурил глаза, слишком подавленный, чтобы случайно оглянуться. — Разве так не будет проще? Ужасно, подумал Джисон. Такая ужасная и очевидная ложь. Но Минхо не указал на это. Вместо этого он замычал, как будто серьезно обдумывал плохое оправдание Джисона. — Я не могу трахать твои бедра, — его пальцы скользнули к бедрам Джисона, чуть ниже края его боксеров, — Если ты так раздвигаешь ноги, чагия. Чагия. Грудь Джисона затрепетала. Мягко, как одуванчик, разлетающийся на ветру. Это ласковое обращение звучало так правильно на языке Минхо. Джисон хотел услышать его снова. — Покажи мне, хён, — Джисон оглянулся через плечо. — Пожалуйста. Минхо сжал основание своего члена. — Ложись на бок. Джисон без раздумий подчинился. По его телу пробежали мурашки, когда Минхо скользнул прямо за Джисоном. Его дыхание обвевало затылок Джисона, его запаховую железу. — Подними ногу, — сказал Минхо, губы касались Джисона с каждой слогом. Джисон сглотнул стон и поднял правую ногу. — Так? — Да, — прошептал Минхо. — Вот так. Молодец. Джисон вздохнул, но сдержал стон, когда член Минхо скользнул по его бедру, прямо по мокрой ткани его нижнего белья. Он сжал ноги, и его член дернулся, когда Минхо застонал, прижавшись к его коже. Минхо впился пальцами в талию Джисона, поцеловал его железу. — Ты уже делаешь хёну так хорошо, чагия. Он резко двинул бедрами вперед, и Джисон задрожал. Он быстро собрался и сжал ноги еще сильнее. Он хотел, чтобы Минхо чувствовал себя хорошо — хотел быть хорошим для него. С первым скольжением члена Минхо из его алых губ вырвался стон. Затем еще один. И еще два. Он не мог остановиться. Минхо застонал у его уха. Его пальцы впились в плоть талии Джисона и ускорил темп. Непристойные звуки заполнили комнату, почти заглушая низкие стоны Минхо и тихие крики Джисона. Я хороший, — повторял омега Джисон. Делаю своему альфе хорошо… Джисон задрожал, феромоны наполнили воздух, когда член Минхо коснулся его нижнего белья. Ему следовало снять его, избавиться от мешающей ткани, когда он пытался предстать перед Минхо. Тогда Джисон смог бы почувствовать член Минхо как следует. И, возможно, кончик члена Минхо дотронулся бы к его мокрой дырочке. Джисон застонал от этой мысли, слюна потекла из уголка его рта. Он хотел этого, жаждал, чтобы Минхо был как можно ближе. — Блять… Джисон. — Минхо почуял железу Джисона. — Ты так хорошо пахнешь, милый. Всегда так хорошо. — Минхо. — Джисон отклонил бедра назад, стремясь к новому удовольствию. — Пожалуйста. Мне нужно больше, хён. Пожалуйста. Минхо просунул руку под пояс боксеров, а затем провел пальцем по пульсирующему члену Джисона. Джисон выкрикнул имя Минхо, пытаясь его произнести. — Этого достаточно, чагия? — прикосновение Минхо было легким, как перышко, почти неощутимым. — Или мой милашка хочет еще? — Еще. — Джисон выгнул бедра в ответ на слабый захват Минхо. Но этого было недостаточно. Не тогда, когда Джисон чувствовал, как его жажда кипит под кожей, не тогда, когда мысль о том, чтобы принять узел Минхо, промелькнула в его голове. — Пожалуйста, Минхо. Я был хорошим. Пожалуйста. Минхо застонал. — Да, ты был хорошим, — задыхаясь, прошептал он, прижимаясь к заднице Джисона. Он стал быстрее гладить Джисона, с определенной целью. — Ты такой хороший, чагия. Такой хороший омега для меня. Джисон застонал. Он был так близок. — Кончишь на руку хёна, малыш? — Минхо снова поцеловал железу Джисона. Мягко, в резком контрасте с тем, как грубо он трогал дергающийся член Джисона. — Хм? Кончишь для меня, милый? Большой палец Минхо дразнил головку Джисона, и Джисон кончил сильно. Он дрожал от этого и хныкал — все, на что он был способен, — это звуки, похожие на имя Минхо и альфа. Минхо последовал за ним, простонав имя Джисона, когда он окрашивал чужие бедра. Постепенно Джисон почувствовал, как его тело расслабляется, а дыхание выравнивается. Прошла еще минута, прежде чем он осознал, что сперма и смазка высохли, что Минхо вытер свою испачканную руку о себя, а затем спрятал свой смягчившийся член. Джисон ожидал, что его сердце подскочит так высоко, что приземлится где-то между звездами и поясом астероидов, и он никогда не сможет его поймать. Но оно оставалось ровным, полным. Он чувствовал себя как дома, и сон постепенно начал одолевать его. Минхо поцеловал его в плечо. — Хочешь принять душ? — А нужно? — пробормотал Джисон. Как ни странно, он был более чем доволен тем, что оставался в таком положении. И часть его, о которой он не осмеливался говорить вслух, не была готова смыть Минхо со своей кожи. — Я так хочу спать. Минхо хмыкнул. — Ты не обязан, но, — Джисон слышал улыбку в его голосе, — Ты весь пропитан телесными жидкостями. Так что, это тебе решать, жучок. — Это твоя вина, — фыркнул Джисон. Минхо тихонько рассмеялся. Он притянул Джисона к своей груди, и его сердце застучало у Джисона за спиной. — Тогда давай я тебя вымою, чагия. — Через десять минут, — пробормотал Джисон. Он извивался на кровати и удовлетворенно вздохнул, когда наконец смог уютно устроиться на груди Минхо. — Давай сначала немного вздремнем. — Хорошо, — согласился Минхо. Он обнял Джисона за талию, притянул его ближе, а затем поцеловал в голову. — Сначала немного вздремнем, мой сонный жучок.

ᯓᡣ𐭩

Джисон не мог перестать думать об этом — о Минхо. Накануне вечером, после того как Минхо отвез Джисона домой и расстался с ним, поцеловав его в лоб, Джисон провел оставшиеся часы лунного света, думая о Минхо. Один час был посвящен сладким стонам Минхо, скользящим по его уху, другой — члену Минхо, скользящему по его одетому члену. Джисон снова и снова прокручивал эти воспоминания в голове, как заезженную пластинку. Ему это нравилось, он жаждал почувствовать Минхо… — Джисон, ты с нами? Ты готов? — Минхо-хён вчера трахал мои бедра, — выпалил Джисон. Он не хотел этого, и хотел стереть эти слова из воздуха. Но не смог. Все, что он мог сделать, — это смотреть, как его слова превращаются в осознание, поражающее Хёнджина и Чонина. — Эм. — он вынужденно рассмеялся. Слишком резко и неловко. — Я имею в виду… В спальне Хёнджина раздался грохот, и Джисон вздрогнул, вытянув руки, чтобы защитить себя от любой потенциальной угрозы. Прошла минута, потом еще две, и ничего не произошло. Джисон приоткрыл глаз, расслабившись, когда заметил телефон Чонина на полу, а его два друга смотрели на него с открытыми ртами. — Что? — Объяснись, Хан Джисон. Он хотел солгать, выдать это за странную шутку. Вместо этого он глубоко вздохнул. Кислород проник в его кровь, наполнил желудок и легкие, и Джисон бросился на кровать Хёнджина, выдыхая. Через несколько секунд кровать прогнулась у его ног. Но Джисон не шевелился, слишком подавленный, чтобы смотреть в глаза друзьям. — Что случилось? — спросил Хёнджин мягким голосом, которым он обычно говорил, когда чувствовал, что Джисон не в себе. Чонин ткнул его в руку. — Это было… плохо? Нет. В этом и была проблема. Все было хорошо — слишком хорошо. За последние сутки Джисон не смог ни на минуту отвлечься от мыслей о Минхо. Был только Минхо и его нежные руки, Минхо и его очаровательная улыбка, Минхо и сладкие звуки, которые он издавал, кончая на бедра Джисона — Минхо, Минхо, Минхо. — Это… — Джисон с трудом приподнялся. — Это было хорошо. Ошеломленный Хёнджин кивнул. — Можешь ли ты, — Чонин жестом пригласил Джисона продолжить, — Рассказать нам, что именно произошло? Джисон снова вздохнул. Он мужественно приступил к объяснению, стараясь свести к минимуму бессвязные бредни и отступления. Он не упустил ни одной детали, даже признался, что не может думать ни о чем другом. И все это время Хёнджин и Чонин внимательно слушали. Но теперь они замерли. Джисон сжал губы, ковыряя кутикулу, ожидая, что что-нибудь, что угодно, нарушит зловещую тишину. — Джисон, — сказал Хёнджин. Затем еще раз. Еще два раза, все больше и больше теряясь, повторяя имя Джисона. Чонин покачал головой. — Я все еще пытаюсь это осмыслить. — Это были просто лучшие друзья, помогающие друг другу кончить. — Джисон кивнул. — Это нормально! Чонин посмотрел на него без выражения. — Это не нормальное поведение лучших друзей. Джисон нахмурился. Он не должен был ожидать, что кто-то еще поймет особую связь, которая была у него с Минхо. — Ты просто не понимаешь, — пробормотал он. Чонин вздохнул. — Я действительно не понимаю. — Ладно, — вздохнул Хёнджин. Он подвинулся ближе, взъерошив одеяло под собой, и коснулся коленями колен Джисона. — Ты бы подумал о том, чтобы кончить благодаря мне? Или с… — он неопределенно махнул рукой, — Любым из твоих других друзей? — Фу, нет, — Джисон поморщился. — Это было бы так противно. Хёнджин и Чонин переглянулись. — Так, — продолжил Хёнджин, кивая головой, — С Минхо-хёном было бы нормально? — Да, — без колебаний ответил Джисон. — Но с хёном всё по-другому. Чонин хмыкнул. — По-другому, потому что вы… — Супер-мега-лучшие друзья, — сказал Джисон. Хёнджин застонал, закрыв лицо ладонями. — Я больше не могу. — Он поймет. — Чонин погладил Хёнджина по спине. — Ему просто нужно немного больше времени. — Нет, не поймет, — воскликнул Хёнджин, поднимая голову. Он указал на Джисона, судорожно махая рукой по кругу, словно пытаясь открыть портал. — Он безнадежен. Джисон сердито посмотрел на него, нахмурив брови и скрестив руки. — О чем вы вообще говорите? — О том, как ты, — Хёнджин щелкнул его по лбу, — Не осознаешь своих чувств к Минхо-хёну. Джисон ударил Хёнджина по руке, скривив рот в угрюмой гримасе. — Это не делает ситуацию менее запутанной. Чонин фыркнул, прикрывая хитрую улыбку тыльной стороной ладони, пока Хёнджин визжал. — В чем дело? — заныл Джисон. Он сжал колени Хёнджина, покачивая ногами и переглядывая пару. — Скажи мне. Хёнджин схватил Джисона за руки. — Ты влюблен в Минхо-хёна. — Без памяти, — добавил Чонин. — Что? — недоверчиво рассмеялся Джисон. — Я не… это не… это глупо. Я не влюблен в Минхо-хёна. Хёнджин сжал переносицу. — Джисон, пожалуйста, — пробормотал он, выглядя так же раздраженно, как и звуча. — Это правда! — Джисон поднял руки в знак капитуляции. — Я не влюблен в него. Минхо был глотком свежего воздуха, безопасной гаванью. Джисон находил утешение в его теплоте и в любой момент тянулся к Минхо. Но это было просто его инстинктом. Интуитивной потребностью быть рядом с Минхо. Быть домом для Минхо, его вечным спутником — его родственной душой. Ох. Ох. Джисон быстро моргнул. — Я влюблен в Минхо-хёна. Чонин хмыкнул. — Да. — Наконец-то, — воскликнул Хёнджин, подняв кулаки в воздух. Джисон спрыгнул с кровати, в последний момент запутавшись ногой в одеяле, и упал на пол. Он с грохотом ударился о пол, но успел вскочить на ноги, прежде чем боль проникла в тело. Он посмотрел на друзей, широко раскрыв глаза и с горящим сердцем. — Я влюблен в Минхо-хёна. Чонин хмыкнул. — Да, мы это уже установили. — Тебе понадобилось всего лишь… — Хёнджин демонстративно поднял запястье и постучал по обнаженной коже, — Пару лет. Джисон подавился от сдавленного крика. — Все знают? — Думаю, ты единственный, кто не знал, — Чонин пожал плечами. Джисон взвизгнул. — Минхо знает? Хёнджин тихо рассмеялся. Он скатился с кровати, затем сжал щеку Джисона. — Бедняга ждал годами. Сердце Джисона забилось в ушах, и он почувствовал, как кровь отлила от лица. — Мы должны... — он резко повернулся, споткнувшись о брошенную одежду, которую он скинул, выбирая наряд. Он тихо выругался, восстановив равновесие, и бросился к двери. — Мы должны сейчас же отправиться на вечеринку. Хёнджин схватил Джисона за запястье и захлопнул дверь. — Давай, — сказал он, таща Джисона обратно к кровати. — Он может подождать еще пару часов. Хёнджин был прав; он был прав в большинстве случаев. Но Джисон не мог заставить Минхо ждать ни секунды больше. — Но... Хёнджин толкнул его, чтобы тот сел, в его глазах блеснула озорная искорка. — Разве ты не хочешь выглядеть красиво для Минхо-хёна? — Хён говорит, что я всегда выгляжу красиво, — пробормотал Джисон, скрестив руки на груди. Он произносил эти слова с такой силой убеждения, что Джисон не мог не поверить ему. Он краснел в считанные секунды, тая как снег под лучами солнца, когда Минхо ласково говорил с ним, реагируя на его реакции. Осознал бы Джисон это раньше, если бы осмелился глубже вникнуть в смысл слов Минхо? Хёнджин закатил глаза. Он прижал ладони к ушам Джисона, глядя на Чонина и не слишком тихо фыркнув: — Ты можешь ему поверить? Джисон отнял руки, надув губы. — Хватит быть злым со мной. — Мы не злые, — рассмеялся Чонин. Он подполз ближе к ним, затем плюхнулся рядом с Джисоном и толкнул его плечом. — Мы просто не можем поверить, что ты не понял, что Минхо-хён влюблён в тебя. — Вы тоже называете меня красивым, — проворчал Джисон. — Да, но… — Хёнджин пнул носком кроссовок ботинки Джисона, и на его розовых губах расцвела ухмылка. — Минхо-хён говорит это так, как будто пытается сказать — я люблю тебя. Джисон покраснел. — Просто… пожалуйста, поспеши. Я хочу увидеть хёна. — Ладно, ладно, — хихикнул Хёнджин. — Ты скоро его увидишь. Джисон улыбнулся при этой мысли. Джисон не разговаривал с Минхо — ну, по крайней мере, как следует. Он провёл добрых сорок три минуты, зажатый между Чанбином и Сынмином, выпивая рюмкой за рюмкой, пока сам уставился на входную дверь. Он вырвался из этого положения в тот момент, когда почувствовал свой любимый запах. Через минуту Минхо вошел в дверь с огромным подарком, как из мультфильма. Джисон бросился к нему без колебаний — без плана. И вместо приветствия он начал болтать о погоде и напитках, а затем бросился в противоположном направлении, чтобы принести упомянутые напитки, не дав Минхо даже возможности поставить подарок. Не имея ни знаний и ни опыта в приготовлении вкусных напитков, Джисон разинул рот, глядя на различные бутылки с алкоголем. Он подумал о том, чтобы попросить кого-нибудь о помощи, позвав ближайшего друга Чанбина — Джисон ясно помнил, что видел Черён в пределах слышимости от кухни, — но не стал возвращаться. Он чувствовал присутствие Минхо, его любопытные глаза следили за каждым его движением. И Джисон не был готов снова выставить себя дураком. Он действительно хотел быть рядом с Минхо. Ожидание делало его нервным, заставляло его в любой момент броситься обратно к Минхо и вцепиться в его руки. Но для этого нужно было признать их прошлую ночь, все то, что осталось несказанным. И Джисон не знал, с чего начать. Должен ли он был признаться первым? Стоять посреди гостиной, балансируя на грани поглощения громким басом музыки и танцующим кругом своих пьяных друзей, и признаться в любви к Минхо, пока кто-то блюет в комнатное растение? Или, может быть, он должен был признать, как они довели друг друга до оргазма… — Тебе нужна помощь? Джисон вздрогнул. Он столкнулся с теплым телом рядом с собой и споткнулся. Он пробормотал череду извинений, снова выпрямившись, а затем попытался отбросить нарастающее смущение, встретив взгляд Сынчоля. — Привет, Сынчоль-хён, — пробормотал Джисон, все еще пытаясь избавиться от жара, поднимающегося к его щекам. Сынчоль улыбнулся. — Привет, Джисон. Тебе нужна помощь с приготовлением напитков? — Эм… — Джисон взглянул на пустые стаканы в своих руках, на бутылки на столешнице, а затем снова на Сынчола. — Да, пожалуйста. Я не хочу, чтобы они были слишком крепкими. Будет ли признание в своих чувствах к Минхо без даже нормального приветствия выглядеть слишком напористым? Сынчоль взял стеклянные стаканы у Джисона. — Насколько сладкими ты их хочешь? Джисон промычал, приблизившись, чтобы прочитать содержание алкоголя в каждой бутылке. — Насколько возможно, пожалуйста. — Есть какие-то предпочтения по поводу ликера или сока? — спросил Сынчоль, открывая холодильник. — Или все подойдет? — Все подойдет. — Джисон кивнул. Он уловил сладкий аромат, витавший в воздухе, и уголок его рта дрогнул. Минхо был близко, гораздо ближе, чем Джисон ожидал. Он подумывал о том, чтобы развернуться на месте и признаться прямо здесь, менее чем в метре от Сынчоля, который окунал стаканы в соль. Вместо этого Джисон попытался собраться с мыслями и вел беседу на автопилоте, пока Сынчоль готовил напитки. — Две клубничные маргариты. — Сынчоль отошел от столешницы с бокалами в руках, затем повернулся к Джисону. — Держи. Джисон просиял и тихонько взвизгнул, принимая бокалы. — Они идеальны, — улыбнулся он, слегка подпрыгивая на пятках. — Большое спасибо, хён. — Конечно, Джи. — на его губах заиграла застенчивая улыбка. — Хочешь потанцевать… Ваниль пронзила воздух. На этот раз Джисон едва мог различить какие-либо знакомые нотки. Она была слишком горькой, подавляющей во всех худших смыслах, и сердце Джисона упало в желудок. Кислота разъедала органы, но Джисон все еще чувствовал, как она ревет в его ушах, в горле. Он сглотнул, и во рту раздался привкус прогорклой ванили. В ответ раздался запах Джисона. Глубокое беспокойство впилось в него когтями, погрузившись настолько глубоко, что раздражало омегу Джисона. Он метался внутри — как запертый волк, готовый перегрызть конечность, чтобы сбежать. Минхо. Надо найти Минхо. — Джисон? Ты в порядке? Сынчоль подошел ближе и положил руку на плечо Джисона. Джисон зарычал на него и даже выпятил грудь. Сынчоль без колебаний отдернул руку. Он отступил назад, широко раскрыв глаза и с беспокойством в них. Чаще всего вид друга, реагирующего на его животные инстинкты, возвращал Джисона в себя. Это вызывало у него приступ стыда, и он начинал извиняться, жалко пытаясь искупить свое поведение. Однако, когда по кухне разносился запах горелой ванили, выражение раскаяния было последней из забот Джисона. Он швырнул напитки на мраморную столешницу, не обращая внимания на капли, попавшие на его руки, а затем обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Минхо исчезает в море людей. Джисон бросился бежать. Он толкался в людей, одного за другим, рыча, проталкиваясь сквозь них. Их запахи угрожали прилипнуть к нему, затмить запах Минхо, и ярость проникла в возбуждение Джисона. Минхо. Минхо. Минхо. Нужно добраться до… Пальцы впились в его запястье. Крепко, слишком близко к его железе. В одну секунду Джисон сканировал переполненную гостиную, а в следующую — шипел на Феликса. Феликс вздрогнул и усилил хватку. — Что не так? Минхо в беде, — хотел сказать Джисон. Но слова были слишком тяжелыми. И липкими. Они заполнили пространство между его горлом и превратились в нечто слишком жаркое, чтобы его подавить. Минхо в беде, а ты не даешь мне к нему подойти. Джисон снова зашипел, оскалив зубы. — Перестань шипеть на меня. — Феликс щелкнул его по лбу, прямо между бровями. — Ты ведешь себя как мудак… Ванильный запах вернулся к Джисону. Он был все так же гнилостным, как и раньше, все так же тошнотворным. Неправильно. Все неправильно. Нужно исправить. Нужно помочь. Нужно найти Минхо. Джисон вырвал руку, а затем убежал, прежде чем Феликс смог его снова остановить. Он наткнулся на кого-то. В своем безумии Джисон не смог его узнать, а его мятный запах вызвал приступ тошноты. Он зарычал. — Джи? Ты… Минхо. Минхо. Минхо. Джисон проскользнул через еще одну группу людей. Он врезался в боковой столик, чуть не сбив фоторамку. Он сделал паузу, чтобы успокоиться. Он оглядел толпу, его взгляд прыгал между каждым резким движением. Прошла минута, две, затем время замедлилось. Минхо, забившийся в угол комнаты, стоял напротив него. Золотые огни освещали его мягкие черты лица, его добрую улыбку. Он был неземным, как солнечный свет, проникающий через витражное окно. И несмотря на расстояние, Джисон расцвел под теплом Минхо. Минхо. Минхо. Минхо. Джисон сделал шаг вперед, второй и третий. На четвертом он заметил нависающую тень над Минхо, и его раздражение возродилось. Он сжал кулак, когда омега приблизился, вторгшись в личное пространство Минхо. Он мой. Он мой. Он мой. Джисон пробился сквозь толпу. Как раз когда омега попытался снова продвинуться вперед, Джисон прыгнул перед Минхо. Он вытянул руки, пытаясь защитить Минхо от омеги, и зарычал. Низко и грубо, не иначе как угроза. — Джисон? Его рычание стихло, и он повернулся спиной к нервничающему омеге. Джисон успокоился под взглядом Минхо, и его гортанные звуки сменились мурлыканьем. Минхо прижался к его щеке, в его глазах промелькнула забота. — Иди сюда, милый, — сказал он и притянул Джисона к себе. Джисон снова замурлыкал. Он уткнулся лицом в шею Минхо, погружаясь в успокаивающие феромоны. Он слабо узнал голос Минхо, затем голоса Чана и Феликса. Он не следил за бурной дискуссией, но заметил, что музыка стихает, а в новой обстановке нет привычных запахов. В его ушах раздался щелчок, и Минхо обнял его еще крепче. — Мы в комнате Бина и Сынмина, — сказал он, поглаживая Джисона по спине. — Только ты и я, жучок. Джисон замурчал. Хорошо. Минхо улыбнулся ему. — Давай присядем, ладно? Джисон удовлетворенно вздохнул, когда Минхо притянул его к себе на колени. Он уткнулся в пахучую железу Минхо, вдохнул полной грудью сладкий аромат ванили, и в его груди раздалось щебетание. — Делай все, что тебе нужно, — губы Минхо коснулись его виска. — Все в порядке, Джисон-и. Все в порядке. Джисон прижался к Минхо. Он потер щекой обонятельные железы Минхо, покрыв чувствительную кожу поцелуями и покусываниями. Его щебетание эхом разносилось по комнате, и он слышал свой собственный голос. В его щебетании переплетались слова «мой» и «мой альфа». И с каждым вздохом усталость проникала в его кости. Джисон обмяк в объятиях Минхо, веки становились все тяжелее с каждой секундой. Но его трели не затихали. И прямо на грани засыпания Джисон почувствовал поцелуй на лбу и нежные слова, прошептанные ему на ухо: — Я весь твой, милый. Гладкое мурлыканье раздалось по всей спальне. Ровное и неуклонное, достаточно сильное, чтобы вывести Джисона из оцепенения. Вибрации пробежали по его груди, пронзили сердце и легкие, и Джисон чувствовал их в каждом вздохе. Мягкий тон скользил по его коже, успокаивая сердце. Он расцвел под знакомой мелодией. Пальцы пробегали по его волосам, а рука рисовала звезды на его пояснице. Как и мурлыканье, Джисон слишком хорошо знал эти нежные прикосновения. Только Минхо, его Минхо, был с ним таким нежным. Мурлыканье поднялось на поверхность, и Джисон почувствовал боль в горле. Он моргнул один раз, два. С каждым взмахом век воспоминания нахлынули на него. Он не только был диким, рычал и скрежетал зубами на всех, кто мешал ему быть с Минхо, но и заявлял о своих правах. И все были свидетелями этого. Джисон почувствовал смущение и заскулил. Несмотря на то, что он уткнулся носом в шею Минхо, его скулеж заглушил мурлыканье, а затем и вовсе прекратил его. Тем не менее, он не набрался смелости выйти из безопасного тепла Минхо. Он не был готов раскрыться, пока еще нет. — Все пьяны. — Минхо провел пальцами по затылку Джисона, поиграл с кончиками его волос. — Они ничего не вспомнят. Все в порядке, чагия. Джисон хотел плакать. Конечно, Минхо понимал его, стыд жёг изнутри. Минхо знал его как облупленного — лучше всех. И Джисон чувствовал себя таким бессмысленным, что не понял чувства Минхо, свои собственные, раньше. Он сжал в кулаке подол рубашки Минхо. Чтобы успокоить дрожащие пальцы, чтобы дать себе опору. — Минхо. — В чем дело, жучок? — промурлыкал Минхо, опустив руки на талию Джисона. Он помассировал обнаженную кожу. — Хм? — Это не было… это не было из-за моих инстинктов, — сказал Джисон, едва слышно шепча. — Ничего из этого не было. Под ним Минхо напрягся. Тем не менее, Джисон мог чувствовать сердце Минхо — как оно колотилось в его груди, как будто отчаянно пыталось прикоснуться к нему, пусть даже на долю секунды. Так было всегда? Оно всегда оживало под Джисоном? — Не было? — спросил Минхо, и его голос отражал его чувства. Страстные, искренние. И Джисон не мог оставить Минхо без защиты, одного. Больше не мог, никогда больше. Он встретил взгляд Минхо. Он уловил в его глазах проблески надежды, страха. И под всем этим — нежность. Как будто он не знал другого способа смотреть на Джисона, как будто он не хотел смотреть на Джисона ни с чем, кроме нежности. Сердце Джисона затрепетало. Он страстно желал держать Минхо рядом, иметь его всего. На этот раз, однако, Джисон знал, что это не его инстинкты всплыли на поверхность. Это никогда не было ими. Он обнял лицо Минхо. Он провел большим пальцем по его щеке, как будто его преданность могла перейти в ласку. — Я люблю тебя, — прошептал он, не отрывая глаз от Минхо. — Я влюблен в тебя, Минхо. Я люблю… Минхо поцеловал его. Нежно и сладко. Возвращение домой, нежность, которой Джисон мог наслаждаться. Это было похоже на столкновение ванили и коричневого сахара, на теплые объятия, на марафоны фильмов, на одинаковые обручи с медузами, на фейерверки у воды, на совместное поедание мандаринов — на все, что когда-либо было ими. И на мгновение, когда Минхо улыбнулся во время поцелуя, это было похоже на начало вечности. — Я тоже. — Минхо прижался к ладони Джисона, обхватив его руку. — Я люблю тебя, Джисон. Нежное тепло задрожало в груди Джисона. Он улыбнулся, а затем наклонился вперед. Минхо встретил его на полпути. Их носы соприкоснулись, и поцелуй оказался недолгим. Между ними раздался легкий смех. — Кто-то нетерпелив, — поддразнил Минхо. Джисон фыркнул и закатил глаза. — Хён. — Мне нравится, когда ты так ноешь, — сказал Минхо, а затем поцеловал его в щеку, уголок рта и губы. Джисон сжал губы. — Я не ною. — Ворчишь. — Минхо улыбнулся, обнажив зубы. Он обхватил талию Джисона, сжал ее один раз, два, а затем притянул Джисона ближе. Так Джисон почувствовал, как его пах прижался прямо к нему. Руки Минхо опустились на его задницу с резким хлопком, и Джисон не смог сдержать высокого крика. — Вот так, — сказал Минхо, а затем снова поцеловал его. Более твердо, но все так же сладко. Он провел языком по нижней губе Джисона, а затем проник в его рот. Он провел языком по языку Джисона, по небу, а затем прикупил зубами. Джисон задрожал. Жар скопился в нижней части живота, и влага начала стекать в его нижнее белье. Сильные следы возбуждения капали из их запахов, пронизывая спальню. Он стонал, не стесняясь. Рот Минхо отклонился. Он осыпал влажными поцелуями шею Джисона, остановившись прямо у его пахучей железы. Джисон задрожал. Он наклонил голову, и Минхо лизнул его кожу, как будто был голоден. Джисон вздохнул, наклонив бедра вперед. — Минхо. — Снова скажешь мне достать мой член? — Минхо ухмыльнулся. Джисон хотел сказать — да. Или сделать едкое замечание. Но его разум был заполнен ватой, удовольствие нарастало и нарастало. Ему нужно было кончить, и ему было уже все равно, как. — Мне просто нужен ты так, — задыхаясь, прошептал он. Несмотря на слои одежды между ними, его член скользил по члену Минхо как раз в меру, и из него вырвался стон. — Пожалуйста. Минхо застонал. Он направил бедра Джисона, снова прижав рот к его железе. Он лизнул широкую полосу, как преждевременное извинение, а затем впился зубами в чувствительное место. Он делал это снова и снова, запечатывая каждый легкий укус поцелуем, шепча похвалу: — Ты так красиво выглядишь, когда трешься об меня, чагия. Ты такой хороший, милый. Такой хороший омега, течешь на меня своей смазкой. Дрожь пронзила Джисона, пока он снова искал губы Минхо. — Я близко, хён. Так… Джисон вскрикнул и так резко вздрогнул, что чуть не упал с кровати, когда в комнату донесся шквал громких ударов. Он посмотрел то на Минхо, то на дверь, нахмурив брови. Минхо поцеловал его в переносицу. — Может, кто-то споткнулся и ударился о… — Даже не думай об этом, — прорычал Сынмин из-за двери. Последовала еще одна серия стуков, а затем невнятные угрозы, которые Джисон не смог понять. — Мы все очень рады за вас, — прокричал Чанбин, положив конец болтовне Сынмина. — Но, пожалуйста, не оскверняйте нашу кровать. Джисон и Минхо посмотрели друг на друга. Они взглянули на свои колени, на мокрое пятно на кровати рядом с ними, а затем разразились смехом. — Думаешь, мы сможем убежать? — спросил Минхо, поднимая брови. — Да, — хихикнул Джисон, обнимая Минхо за плечи. — Но ты должен меня нести. Минхо фыркнул. — Иначе и быть не может, жучок. Джисон украл поцелуй, а затем еще два. — Отвези меня домой, Минхо.

ᯓᡣ𐭩

Джисон считал своих друзей одним из самых больших благословений в своей жизни. Он бы полз по пустыне, ссадив руки и колени, если бы это гарантировало ему встречу с ними в следующей жизни. Они были его второй семьей, его домом вдали от дома. Он любил их. Но сейчас, когда каждый из друзей делился своим мнением о том, что Сынмин назвал «Самыми не очевидными моментами единственного и неповторимого Хан Джисона», Джисон хотел их задушить. И своего прошлого «я» тоже. Чтобы избавить себя от мучительной пытки переживания своей невежественности. — Лично я, — продолжил Чонин, не обращая внимания на гневные взгляды Джисона, — Считаю самым забавным то, как его запах сразу становился кислым, когда кто-то подходил слишком близко к Минхо-хёну. Чан хихикнул и кивнул головой. — И то, как он так откровенно пытался ускользнуть с Минхо или оставить его себе. Джисон застонал. Он схватил стопку карт и судорожно замахал ими перед друзьями. — Может, вернёмся к игре в Уно? — Всегда такой жадный с Минхо-хёном, — цыкнул Чанбин. — Вся эта ревность, а он винил свои инстинкты, — добавил Феликс, отползая от Джисона и садясь между ног Чана. Он откинулся назад, поцеловал Чана в щеку, а затем прошептал что-то слишком тихо, чтобы Джисон мог расслышать, но достаточно громко, чтобы Хёнджин закашлялся. — Ребята, — заныл Джисон. — А как же игра? Его друзья снова проигнорировали его просьбы, и Джисон пробурчал под нос, что ему нужны новые друзья. Он бросил карты в забытую колоду и обмяк рядом с Минхо. Минхо ущипнул его за щеку. — Ты был такой милый, когда ревновал, жучок. Джисон быстро замигал. — Ты знал? Минхо подмигнул ему. Возмущенный, Джисон повернулся к друзьям в поисках ответов. Сынмин ущипнул переносицу и покачал головой, а остальные смотрели на Джисона безразличным взглядом. — Все знали, — сказал Чонин. Слишком подавленный, чтобы говорить, Джисон уткнулся лицом в бицепс Минхо. Почему-то осознание того, что все знали о его ревности еще до того, как он сам это понял, казалось ему в миллион раз хуже. Крепкая рука коснулась его головы. Потом еще раз. Джисон поднял голову, и третий поцелуй был нанесен на его лоб. — Мне нравилось, — прошептал Минхо. И этого простого признания было более чем достаточно, чтобы успокоить Джисона. Он улыбнулся Минхо, а затем украл поцелуй. Сынмин прочистил горло. — Я не думаю, что что-то может превзойти ту ночь, когда Джисон сказал Минхо-хёну, что тот не может кормить никого, кроме него. Одной этой фразы было достаточно, чтобы друзья взорвались криками и возгласами неверия. Джисон поинтересовался, не стоит ли снова вспомнить о брошенной игре в Уно. — Я был уверен, что к утру они будут вместе, судя по тому, как бесстыдно вел себя Сони, — сказал Чанбин. Хёнджин фыркнул. — А когда он не вел себя бесстыдно по отношению к Минхо-хёну? — Я не был таким бесстыдным, — запротестовал Джисон. Он затрепетал ресницами, глядя на Минхо. — Скажи им, хён. Минхо посмотрел на своих друзей, в его глазах мелькнул опасный блеск. — Он не был бесстыдным. Хёнджин прижался к руке Чонина, а Чанбин поднял руки в знак сдачи. Джисон показал им язык. Минхо снова повернулся к нему, а затем поцеловал его в кончик носа. — Совершенно не бесстыдный, чагия. — Для меня, — протянул Феликс, а затем хихикнул, когда Чонин жестом пригласил его продолжить. — Самым очевидным моментом было то, когда Сони признался, что думал о Минхо-хёне во время своих течек. Чан раскрыл рот. — Серьезно? — Серьезно, — хором сказали Феликс и Хёнджин. — Ты был такой смелый. — Как ты вообще это оправдал? — Ликс прав — это действительно заслуживает первого места. Джисон покраснел еще сильнее и прижался к Минхо еще сильнее. Еще немного, и он бы упал на бедра Минхо. — Нет, нет, нет. — Хёнджин хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех присутствующих. — Самое очевидное — это когда он думал, что они доводят друг друга до оргазма, как супер-мега-лучшие друзья. Их друзья разразились хохотом, и комната наполнилась разнообразными комментариями и шутками, которые Джисон не успевал улавливать. Минхо тоже смеялся. Он притянул Джисона к себе на колени, и его взгляд затуманила радость. — Ты так думал? — В мою защиту скажу, что буквально через три минуты я понял, в чем дело, — фыркнул Джисон. — Лучше поздно, чем никогда, дорогой, — сказал Минхо, а затем поцеловал Джисона. Это был их первый настоящий поцелуй с тех пор, как они вошли в квартиру Феликса и Чана. И, как всегда, Джисон стал мягким под его прикосновениями. Серия дразнящих замечаний и преувеличенных шуток заглушила шутки их друзей. Джисон хихикнул, прижавшись к губам Минхо. — Может, преподадим им урок? — промурлыкал Минхо. — Да, — сказал Джисон, уже задыхаясь. Минхо откинул голову Джисона назад, заставляя его рот раскрыться шире. Он лизнул Джисона в рот, пососал кончик его языка. Джисон застонал. Он не знал, что мелкая месть может быть такой сладкой. — Ладно, ладно, — сказал Феликс. Или, может, это был Чан. Джисон едва мог думать о чем-то, кроме рук Минхо, сжимающих его ягодицы. — Вы перестанете, если мы продолжим играть в Уно? Минхо отстранился, поглаживая носом подбородок Джисона. — Ты все еще хочешь играть, жучок? Джисон медленно кивнул. — Да, — улыбнулся он, поворачиваясь, чтобы прислониться к Минхо. — Давай играть. — И, пожалуйста, воздержись от этого в следующий раз, — сказал Сынмин, передавая им стопку карт. Джисон дернул губами. — Не обещаю. Ночью, когда из динамиков автомобиля звучала песня Этты Джеймс «At Last», Джисон играл с рукой Минхо, лежащей у него на коленях. Он прослеживал рельефные линии на костяшках пальцев Минхо, линии на его ладони. Прослеживая длинную изогнутую линию, ведущую к среднему пальцу Минхо, Джисон думал о насмешливых замечаниях их друзей, о милом смехе Минхо. Он взглянул на их руки, затем на Минхо. Сердце Джисона забилось — так же, как в первый раз, когда Минхо улыбнулся ему, когда Чан представил их друг другу; так же, как когда Минхо пришел на выпускной Джисона в колледж на тридцать минут раньше с букетом свежих маргариток; так же, как когда Минхо смеялся над шуткой, а затем искал взгляд Джисона. Тепло, которое он испытывал только с Минхо, защемило в его груди. — Я… Машина замедлила ход и остановилась, и Минхо повернулся, чтобы посмотреть на него. — Что случилось, жучок? — Прости, что я так долго не мог понять, — пробормотал Джисон, почти скривившись от того, как отчаянно он прозвучал. Минхо улыбнулся ему. Нежно и ласково, так, как только Джисон мог видеть. — Не говори так, глупый, — сказал он, переплетая их пальцы. — Я бы ждал вечно и даже больше. Джисон сжал его руку. — Правда? Минхо поднес их переплетенные руки ко рту и поцеловал место, где соединялись их большие пальцы. — Да, правда. Джисон просиял. Ему хотелось перелезть через коробку переключения передач и поцеловать Минхо, чтобы он подавился, чтобы завладеть им. Он подвинулся ближе, не обращая внимания на ремень безопасности, впивавшийся в его шею, и как раз в тот момент, когда его губы коснулись губ Минхо, светофор замигал ярко-зеленым светом. Минхо улыбнулся, как волк. — Сядь как следует, жучок, — проворчал он. Джисон заныл. Сзади них загудел автомобиль. Минхо не снимал ногу с педали тормоза и повернулся к Джисону. Он украл быстрый поцелуй, а затем еще два. — Доволен? — Ни капельки, — хихикнул Джисон, откидываясь на сиденье. Краем глаза он заметил, как их обогнал один автомобиль, а затем еще два. — Ты поцелуешь меня на следующем светофоре? — Мой жадный малыш, — рассмеялся Минхо. Сосредоточив внимание на дороге, он снял ногу с тормоза. — Я поцелую тебя дома. Пятна света и сопровождающие их тени скользили по лицу Минхо, пока он вел машину. Он был потрясающе красив. Всегда такой красивый. Джисон хотел провести пальцами по нежной коже Минхо. Но он не мог. Пока нет, пока они не окажутся в уюте своего дома. Поэтому он сжал руку Минхо. — Я жду много поцелуев. Ваниль разлилась по салону автомобиля, смешавшись с ароматом коричневого сахара. — Я дам тебе столько, сколько захочешь, милый.

ᯓᡣ𐭩

Аромат коричневого сахара исходил от Джисона. Непрерывный, тошнотворно сладкий. Он обвивался вокруг его изможденного тела, скапливался в его смятом гнезде, а затем распространялся по всей комнате, пока каждый вздох Джисона не стал сладким, словно сахар. Раньше, когда Джисон проводил свои течки в одиночестве и страданиях, он находил это невыносимым. Жестоким. Сладковатый запах служил ему напоминанием о его одиночестве. И иногда он дразнил его. — Омега, которого никто не выбрал, — бормотал его внутренний омега, проникая в самую глубину души. — Омега без альфы. Но это бормотание больше не содержало в себе ни капли правды, и после сегодняшнего дня она никогда ей не будет. Как раз когда его запах стал почти невыносимым, Джисон вдохнул полную грудь ванили. Она всегда дополняла его омега-феромоны, склоняя чашу весов в его пользу. Постепенно успокаивающий запах охватил его, слился с его собственным, и Джисон погрузился в наслаждение. Он пытался. Он вцепился в изголовье кровати, побелев костяшками пальцев, и опустился на язык Минхо, на его два пальца. Жар закрутился в нижней части живота, и он зажал дрожащими ногами лицо Минхо. Джисон быстрее терся о его язык, кровать скрипела от силы усилий. Все закончилось так же быстро, как и началось. Джисон едва мог удержать ритм в течение минуты, слишком ошеломленный своей течкой и феромонами Минхо. Он рычал от разочарования. Хотя это звучало больше как жалобный крик, похожий на его мольбы, которые эхом раздавались в комнате, когда ему оставалось только фантазировать. — Хён. Минхо замычал. Джисон задрожал от вибрации, наклонившись вперед к изголовью кровати. Он медленно вдохнул. Раз, два, и после третьего он собрал достаточно сил, чтобы опуститься и сесть на грудь Минхо. Смазка покрывала Минхо; всю нижнюю часть его лица и шею, даже ключицы. Так он выглядел как меченный. Заброшенный член Джисона дернулся, и из его розовой головки вытек предэякулят. Губы Минхо блестели, растягиваясь в ухмылке. — Красавчик, ты готов снова принять узел хёна? Да, Джисон чуть не заплакал. Я готов уже давно. И это была правда. В течение двух часов, с начала последней волны его течки, Джисон был готов принять узел Минхо. Но ему всегда нравилось тянуть время, выжидая подходящий момент. — Хочу еще покататься на твоем лице. — Джисон обхватил руки Минхо. — Мне нужна твоя помощь, — он провел ими по своим ногам, вниз к заднице, — Помоги мне, пожалуйста, Минхо. Глаза Минхо потемнели, и он провел языком по нижней губе. — Мой красивый малыш нуждается в том, чтобы хён сделал всю работу? Джисон зажал нижнюю губу между резцами. Он кивнул один раз. Острая боль пронзила его, затем еще одна. Минхо впился пальцами в мясо его задницы, прямо в место удара. Джисон не смог сдержать стона и почувствовал, как его слюна капает на грудь Минхо. Запах Минхо усилился. — Говори словами, чагия. — Нужен хён… — Джисон заметил быстрое движение брови Минхо. — Нужен мой альфа, чтобы сделать всю работу. Пожалуйста. Пожалуйста, альфа… Он задыхался, когда Минхо притянул его ближе, усилив хватку. Минхо легко поднял его, снова насадив на свой блестящий рот, а затем опустил Джисона. Джисон вцепился в изголовье кровати, и из него вырвались бесстыдные стоны, пока Минхо контролировал его податливое тело. Джисону нужно было только наслаждаться, позволяя Минхо довести его до грани очередного оргазма. И с каждым движением языка Минхо, с каждым его тихим стоном Джисон чувствовал, как он балансирует на грани, как наслаждение постепенно накаливается сильнее и сильнее. Ему нужно было всего лишь немного. — Минхо, — его голос дрожал в унисон с его телом, а зрение затуманилось от слез. — Я близок. Так близок. Просто… мне это нужно. Пожалуйста, альфа. Пожалуйста. Под ним Минхо стонал. Он продолжал свои ласки, жестоко трахая языком Джисона, а пальцами поглаживая его нежную задницу. Сознательно, почти как будто это было бессмысленное движение. Но Джисон знал лучше. Минхо скрутил язык, а затем сильно шлепнул Джисона. Этого было достаточно, чтобы окончательно сломать последнюю нить, и Джисон перешагнул грань удовольствия. Он дрожал в оргазме, жадно глотая сильные следы своего запаха, переплетенные с ароматом Минхо, пока сперма окрашивала его живот. Как только он наконец смог отдышаться, его спина ударилась о кровать. Он подпрыгнул от силы удара, но тут же успокоился, когда Минхо наклонился над ним. В его зрачках мелькнула дикая жажда, и Джисон застонал. — Ты такой вкусный, чагия. — Минхо прижал язык к челюсти Джисона и облизал его мокрые от слез щеки. — Я мог бы провести остаток своей жизни, лаская тебя. Джисон задрожал. — Дай мне попробовать, хён. Минхо поцеловал его. Открытым ртом, небрежно. Джисон жадно лизнул его рот, издавая стоны от слабых следов себя на Минхо. Это сделало его ненасытным, отчаянно желающим впитаться в Минхо. Чтобы все, кто смотрел в его сторону или стояли слишком близко к нему, знали, что Минхо принадлежит Джисону. Он обвил руками Минхо, притянул его ближе. Он поцеловал его в подбородок, слизывая липкие остатки, прилипшие к его коже, затем спустился по шее. Он покусал запаховую железу Минхо, уткнувшись носом в чувствительную кожу. Мой. Мой. Мой. — Да, — прошептал Минхо, проводя рукой по животу Джисона. Он собрал высохшую сперму, поднес испачканные пальцы ко рту и облизал их дочиста. — Я весь твой, чагия. Запах Джисона стал сильнее, и он снова поцеловал Минхо. Смазка вытекала из его сжимающейся дырочки, образуя влажную лужицу в его гнезде. Это было неправильно. Его смазка должна была покрывать член Минхо, капая на его узел. Джисон заскулил при этой мысли. Только легкий смех Минхо, тепло его дыхания, обдававшего губы Джисона, заставили того вернуться в себя. Он терся о бедро Минхо, и, судя по размазанной смазке, делал это слишком долго. На кончике языка у него было готовое объяснение, но все, что вышло, было задыхающейся мольбой, а затем еще одной. Он был слишком возбужден, чтобы остановиться. — Ты такой милый, — Минхо поцеловал уголок его рта. — Что мне с тобой делать? — Сделай меня своим, — задыхаясь, прошептал Джисон. Минхо снова поцеловал его. — Что еще? — Свяжи меня. Наполни меня, — Джисон опустил руку на живот, прикрыв глаза, и устремил взгляд на Минхо, — Своими щенками. В темных глазах Минхо заблестело золото. — Ты меня сломаешь. — Хорошо, — сказал Джисон, задыхаясь. Он поднял бедра, простонав, когда его член коснулся живота Минхо. — Теперь сломай меня. — Так ты просишь о чем-то, Джисон-а? — Минхо цыкнул, отстраняясь. Он раздвинул ноги Джисона, сел между ними на колени и провел пальцем по внутренней стороне бедра Джисона. — Хм? Джисон задрожал. — Н-нет. Минхо замычал, рука скользнула к мокрой дырочке Джисона. — Попроси меня как следует, чагия. — Пожалуйста, трахни меня, — прошептал Джисон. — Мне нужно… мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста. Минхо ввел два пальца. — Ты можешь лучше, милый. Джисон задрожал, закрыв глаза, когда Минхо ударил по его простате. Он один раз покачался на его пальцах, а потом еще раз, когда Минхо не остановил его. Этого было бы достаточно, чтобы он кончил. Но Джисон не хотел кончать так, и он был уверен, что Минхо тоже это знал. — Хочу тебя, альфа, — скулил Джисон. Высоким и жалобным голосом, как любил Минхо. — Мне нужен твой узел. Пожалуйста, пожалуйста. Минхо легко добавил третий палец, наклонившись ближе. Он коснулся языком нижней губы Джисона, затем зажал ее между зубами, вводя и выводя пальцы из Джисона. Джисон вскрикнул, его стоны заглушили хлюпанье, раздававшееся по комнате. — Альфа, пожалуйста. — Так красиво, — проворковал Минхо. Он согнул пальцы и проглотил мольбы Джисона. — Мой красивый омега. Один толчок, два. — Свяжи меня, — умолял Джисон. Горячие слезы текли по его щекам, и он вздрогнул, когда Минхо добавил четвертый палец. — Пожалуйста, свяжи меня и наполни, альфа. Заяви на меня права. Я хочу быть твоим. Я люблю тебя. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Блять, — прорычал Минхо. Джисон заскулил, когда Минхо вытащил пальцы. — Полностью… Мне нужно, чтобы ты заполнил меня полностью. Пожалуйста. — Я знаю, малыш. — Минхо слизал его свежие слезы, а затем поцеловал Джисона в скулу. — Я знаю. Мольбы Джисона стихли, когда головка члена Минхо проникла в его дырочку. Смазка хлынула вокруг головки, и Джисон застонал. Высокие стоны вырывались из его опухших губ, когда он чувствовал, как каждый сантиметр раздвигает его. — Ты всасываешь меня, — простонал Минхо. Он поцеловал подбородок Джисона, покусал его мочку уха. — Такой хороший омега. — Твой, — задыхался Джисон. — Я твой хороший омега. — Правильно, милый. — Минхо резко толкнул бедра вперед. — Мой хороший омега — созданный специально для меня. Джисон закатил глаза, откинув голову набок, и сжал все член Минхо. — Созданный для тебя, — повторял он снова и снова, словно молитву. Минхо вытащил член, остановившись прямо перед тем, как головка члена выскользнула, а затем снова вошел. Он набрал устойчивый ритм, который свел Джисона к прерывистым стонам и бессвязному бормотанию. Джисон едва мог себя контролировать. Он был в бреду, опьяненный удовольствием. Возможно, он снова умолял Минхо о его узле, чтобы тот его оплодотворил. А может, все, на что он был способен, — это неровное дыхание. Все, что он знал, — это вкус Минхо. — Так хорошо, чагия, — прошептал Минхо, прижавшись к его железе, и нежно покусал чувствительную кожу. — Ты так идеально подходишь мне. Джисон задрожал под ним. Он провел ногтями по спине Минхо. Отчаянно желая приблизить его к себе, почувствовать его повсюду. — Пожалуйста. Минхо вошел в него сильнее. И глубже. Джисон чувствовал его в горле. Это было почти идеально. Ему нужно было больше — узел, его зубы, разрывающие кожу. Как раз когда он попытался прошептать еще одну просьбу, он почувствовал, как основание члена Минхо набухает. Несдержанные стоны вырвались из его уст, когда узел Минхо начал растягивать его дырочку. Джисон приветствовал боль, просил еще. Еще, еще, еще — снова и снова, пока Минхо не погрузил свой узел полностью. — Посмотри на себя, — прошептал Минхо. Он отстранился, ровно настолько, чтобы поймать взгляд Джисона. — Так красиво. Мой идеальный омега. Джисон застонал. — Нужно… нужно укусить своего альфу. — Давай, чагия. — Минхо коснулся их носами, затем вытянул шею, чтобы Джисону было удобнее. — Заяви свои права на меня и кончи, — он втиснул свой узел в Джисона, — На мой узел. В отчаянии Джисон уткнулся в изгиб шеи Минхо. Он лизнул железу Минхо, простонав, наслаждаясь ванильным ароматом прямо из источника. Затем, как только Минхо вогнал свой узел глубже, он вонзил зубы в чувствительную кожу. Металл проник в ваниль, и Джисон кончил, его стоны заглушала кожа Минхо. Искры света, прекрасные оттенки розового и зеленого, в которых Джисон мог бы жить, затуманили его зрение. Они были прекрасны, похожи на падающие звезды. Когда удовольствие пронзило его тело, Джисон горел так же жарко, как метеориты. Минхо плавно покачивал своим узлом внутри него, шепча слова восхваления. Джисон слизал капли крови, а затем вонзил кончик языка в свежий укус. И все же ему нужно было наполниться, чтобы полностью удовлетвориться. — Внутрь, — крикнул Джисон. Он сжал узел Минхо, пытаясь выдоить его досуха. — Кончи внутрь, альфа. Пожалуйста. Я хочу твоих щенков. Минхо, пожалуйста. — Я наполню тебя прямо здесь, чагия. — Минхо прижал ладонь к животу Джисона, стоная, когда он погладил кончик своего члена, через выпирающую кожу. — Ты будешь так красиво выглядеть, с моими щенками внутри. — Пожалуйста. — Джисон дрожал, прижавшись к нему, наклонив голову в сторону. — Хочу, чтобы альфа полно меня наполнил. Минхо замурчал. — Я люблю тебя, — сказал он, а затем вонзил клыки в обонятельную железу Джисона. Джисон почувствовал, как его кожа поддалась, как она облегала идеальный рот Минхо, и боль слилась с удовольствием. Он снова кончил, произнеся прерывистое — «я люблю тебя», пока Минхо, наполнял его до краев своей спермой. Потребовалось несколько минут, чтобы их дыхание выровнялось, а затем еще одна, чтобы Джисон успокоил свое буйное сердце. Он щебетал, когда их укусы запечатлели их связь, а затем снова, когда их переплетенные запахи окутали их. Минхо ворковал ему, осыпая его лицо поцелуями и шепча сладкие — я люблю тебя. С сердцем на губах Джисон погрузился в тепло Минхо. Ваниль и коричневый сахар пронизывали комнату, витая над парой, пока Джисон рисовал сердечки и «я люблю тебя» на груди Минхо. С каждым вздохом их переплетенные запахи пронизывали его. Джисон мурлыкал. Он положил ладонь на сердце Минхо. Под его пальцами ощущались ровные вибрации. — Я действительно твой, — прошептал он, голос его был полный благоговения. — Глупый, — Минхо коснулся их носами. — Ты всегда был моим. Он соединил их губы. Нежно, как обещание вечности. Он углубил поцелуй, как будто хотел насладиться каждым прикосновением кожи, запечатлеть воспоминание в своих костях. Джисон растаял в его объятиях, и между ними раздался мягкий трель. — Весь твой, — пробормотал Джисон. Он проследил контуры его пахучей железы, вмятины от зубов в центре. Рука Минхо обхватила его руку. Он прижал ее к своей пахучей железе, прямо над свежим следом. — И я всегда был твоим, милый. Джисон улыбнулся, а затем поцеловал Минхо. Снова и снова, пока тот не запечатлелся навсегда на его языке.

ᯓᡣ𐭩

Джисон ходил по спальне взад-вперед, ладони становились все влажнее с каждой секундой. Его сердце билось о грудную клетку, снова и снова, словно ожидая, что кости не выдержат. Вместо этого вибрации от ударов передавались в его пальцы. Джисон сжал руки в кулаки, оставив на коже отпечатки в форме полумесяцев, а затем распустил их. Он повторил это действие один, два раза, пока дрожь не прекратилась. Но этого было недостаточно, чтобы успокоить его неумолимое сердце. И как раз когда Джисон задумался о том, чтобы попробовать свою надежную дыхательную технику, из ванной комнаты раздалась песня Like Real People Do. Голос Минхо, теплый и полный любви, последовал его примеру. Ко второму куплету сердце Джисона забилось в такт мягкой мелодии Минхо, и все его нервы рассеялись. Он взъерошил разноцветную бумагу, высыпавшуюся из подарочной сумки, а затем направился в ванную. Как только он коснулся ручки, музыка стихла, и дверь распахнулась. Джисон вздрогнул и поспешил спрятать пакет за спиной. Минхо моргнул, его глаза медленно зажмурились, а на губах заиграла улыбка. — Планируешь спеть со мной, жучок? Джисон нерешительно покачал головой. — Хотел подарить тебе подарок на день рождения. — О? — Минхо ухмыльнулся, опустив руки на талию Джисона. Он сделал шаг вперед, второй и третий. — Мы не опоздаем на ужин в честь дня рождения? Или нам стоит написать Ёнбоку, что они будут снова праздновать день рождения Чанни, пока мы… — Это, — пискнул Джисон, краснея, когда его колени коснулись кровати, — Будет после ужина. Минхо поднял брови, а затем украл поцелуй. — Не могу дождаться, когда смогу съесть свой торт позже, — подмигнул он. Жар поднялся к щекам Джисона, и Минхо поцеловал его снова. Это был чуть больше, чем легкий поцелуй, но все же достаточно целомудренный, чтобы Джисон захотел большего. Но он не мог поддаться. Пока еще нет. — Это… — он прочистил горло, затем вытащил подарочную сумку из-за спины. — Это твой первый подарок, чагия. — Мой первый? Ты меня балуешь, малыш. — Минхо взял сумку у Джисона, бросил на нее взгляд, прежде чем положить ее на кровать. Он плюхнулся рядом с ней, затем притянул Джисона к себе на колени. Он обнял его за щеку, большим пальцем поглаживая его родинку. — Ты же знаешь, что не обязан был мне ничего дарить, жучок. Джисон уткнулся носом в ладонь Минхо, а затем поцеловал ее центр. — Открой подарок, Минхо. Минхо поднял бровь. Джисон схватил подарочную сумку, положил ее между их телами и поцеловал запястье Минхо. — Пожалуйста, открой подарок, чагия, — поправил он. Минхо нежно ущипнул его за щеку. — Спасибо за подарок, милый. Он лениво снимал один за другим слои папиросной бумаги. Прошла минута, две. В Джисоне закипело предвкушение, проникнувшее в его пальцы, и он заерзал на коленях Минхо. Когда последний яркий лист был брошен на пол, Джисон прикусил нижнюю губу. Минхо заглянул в сумку и захихикал. — Ты купил нам парные футболки? Джисон кивнул. — Розовая — твоя. — Может, наденем их на ужин? — спросил Минхо, вынимая аккуратно сложенную зеленую футболку. Он осторожно уложил футболку на голову Джисона. — Мы можем быть той чрезмерно нежной и отвратительной парой. — Мы и так такие, — хихикнул Джисон, наклонив голову вбок, чтобы поймать футболку. Он бросил ее на кровать, а затем посмотрел на Минхо. — Но я думаю, тебе сначала стоит прочитать, что на ней написано. Веселье затуманило взгляд Минхо. — Мой Джисон-и купил нам парные пошлые футболки? Джисон нахмурился. Хотя это не сработало. С Минхо это никогда не срабатывало. — Думаю, тебе придется посмотреть, — пробормотал он, покраснев. — Мы все равно можем надеть их, чтобы раздражать наших друзей, — промурлыкал Минхо, роясь в подарочной сумке. Как только он взял в руки розовую футболку, он бросил сумку на пол. — Может, у нас будет повторение нашей второй годовщины свадьбы, и они снова вручат нам документы на развод. Джисон не смог сдержать смешка. — Возможно. — О? Посмотрим, что нам приготовил мой озорной жучок, — улыбнулся Минхо, обнажив кроличьи зубы. Он расправил футболку. — Лучший в мире… Он моргнул. Один раз, два, слишком много раз, чтобы Джисон мог сосчитать. Но он не пропустил нежность, наполнившую глаза Минхо. В комнату проник аромат ванили, нотки восторга окружили Джисона, и Минхо легкомысленно рассмеялся. Он проследил белые буквы, улыбка становилась все шире, когда он произнес — Лучший в мире папа, — он был прекрасен, как дневной свет, проникающий между двумя соединенными деревьями, как лес. Футболка упала им на колени, и Минхо притянул Джисона ближе. — Ты действительно… Джисон улыбнулся. Он погладил ладонью свой живот. — Сегодня восемь недель… Джисон взвизгнул, когда Минхо поднял его. Он скрестил ноги за спиной Минхо, хихикая в изгибе его шеи, пока Минхо кружил их на ногах. Раз, два. — Мы будем папами, — сказал Минхо, и каждое его слово излучало радость. — Лучшими папами в мире. — Джисон кивнул. Он ткнулся носом в нос Минхо, и на его губах появилась улыбка. — Значит, нам нужно начать работать над нашими папиными шутками. Минхо поднял брови. — Будем тестировать их на наших друзьях? — Конечно, — хихикнул Джисон. — Я уже написал восемь в своем приложении для заметок. Мелодичный смех Минхо смешался с его смехом, и Джисон обнял его крепче. Так, сердцами прижавшись друг к другу, Джисон почувствовал вибрации, гудящие в Минхо. Его собственное мурлыканье тоже расцвело. Джисон поцеловал его железу, нежно укусив метку. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — повторил Минхо. Он поцеловал Джисона в висок, щеку и уголок рта. Затем — в губы. Поцелуй имел вкус ванили и коричневого сахара, вкус слов «я люблю тебя», вплетенных во все, что связывало их души. И с каждым прикосновением их губ следы нового начала оставались в их вечности.