Возможность быть рядом

Солнце, что греет своими лучами, и белоснежный, потому что он выпал только вчера, снег, который при свете ослеплял людей. Чудесный день, что подарит всем радость и любовь... Ах, ведь точно... Разве я не сказала вам? Сегодня 14 февраля, день Святого Валентина, день всех влюбленных, который усердно игнорирует половина населения земного шара. И Баттерс верит, что на вечернем шоу с фейерверками он будет счастлив как никогда, ведь его любимый человек будет рядом... ••• Школьные коридоры были заполнены людьми, учителями (которых дети за людей то и не считали) и плакатами с новостями о том, что в кабинете студсовета есть ящик для валентинок и вечером на школьном дворе проведут шоу для влюбленных, и конечно же, нужно прийти со своей второй половинкой. Было ли это, замаскированное под обычное правило, оскорбление всех одиноких? Баттерса не волнует, ведь сегодня вечером он точно будет счастлив как никогда... ••• Скучная история, явно слышимый учителем, храп Донована на задней парте и еле слышные чирканья карандашами. Усердно слушающий учителя, Кайл всем своим существом пытался игнорировать надоедливого Стэна, который снова забыл о домашнем задании по математике. Одноклассники снова шептались о чем-то, явно обсуждая с кем пойдут на вечернее шоу, и то, кто не найдет себе пару и не пойдет туда. Кто-то ставил десять долларов на то, что Стэн Марш снова пойдет с Венди Тестабургер, кто-то на то, что Эрик Картман не найдет пару, а если и найдет, то скорее всего он просто её подкупит или обманет... Обычные разговоры об обычном. Типичное поведение подростков перед каким-либо событием, даже самым незначительным. Но Баттерс не слушал этих болтунов, а лишь рисовал в блокноте маленьких кроликов с оранжевым мехом. Рядом донеслось неразборчивое мычание. — Мфмфмф?"Что делаешь?" — заглядывая в блокнот, спрашивал шепотом Маккормик и попутно воруя из заднего кармана рюкзака Картмана, что сидел впереди, шоколад. Кажется ему только для этого манёвра и потребовалось наклониться — Мфмф? "Кролики?"— С довольно безразличной миной, пытался шептать сквозь капюшон Кеннет. Его пурпурные глаза, в которых мог утонуть один очень мечтательный блондин, завораживали своей глубиной и некой таинственностью. Баттерс неловко потер затылок, осознавая, что вновь любуется глазами напротив. — Ну, понимаешь... — тоже шепча отвечал Стотч — Это мои любимые животные, ехех... Странно, да, любить такое? — Блондин слегка опустил голову, исподлобья глядя на Маккормика. Тот же, в свою очередь, взял свой, еле живой и явно переживший всякое дерьмо, карандаш и быстро набросал на блокноте Леопольда кривого, но нарисованного с особым вниманием, кролика. На ушастом была парка самого парня, которая закрывала его мордочку. Это было очень мило. И в ответ Лео нарисовал рядом с Кеннивским кроликом другого кроля, что был поменьше. На его голове было нарисовано несколько прядок шерсти и характерный шрам на левом глазу. Кенни на это лишь улыбнулся и что-то довольно пробормотал в капюшон... ••• Как и обещали объявления, ближе к вечеру, когда уроки у всех закончились, настало время шоу фейерверков. И, очевидно, после него будет дискотека в актовом зале. Кто им позволил? Никто. Подростки сами себе хозяева и рабы. Но только одно но: на задний двор впускали лишь со второй половинкой. Да, конечно, это правило Баттерс прекрасно знал и он понимал, что как друзьям прийти не выйдет. Все-таки, не зря же он тащил сюда Кенни? Буквально тащил, ведь бедный парень не хотел вставать со скамейки и ныл, а точнее просто бубнил, о том, что его ноги сейчас отвалятся. И ведь не о ногах Маккормика сейчас разговор. Лео решительно стоял напротив пожарной лестницы, а сзади неуверенно хмурился Кеннет. Ему эта идея казалась странной и неестественной для образа "пай-мальчика" Баттерса, и все же он продолжил плестись за ним, бубня что-то про "умереть, упав с крыши не так уж страшно"... ••• Небо, окрашенное в малиново-фиолетовые цвета, украшали нежные розовые облака и несколько первых звёзд. Солнце уже зашло за горизонт, но оно оставило свой след в виде еле различимых золотых разводов на том краю неба, где оно час назад находилось. Дул несильный ветер, естественный для этой местности, и воздух был наполнен свежестью. Да, определённо, это был аромат свежести, а не чувство мнимой свободы. Баттерс обернулся на Кенни, который смотрел на него как на картину. Блондин лишь хихикнул и расставил руки в стороны, отдаваясь этому моменту. Внизу шумели деревья, мелкие зверьки, бегающие по этим самым деревьям, и подростки, жаждущие увидеть фейерверки. Кенни же смотрел на своего друга и удивлялся собственным мыслям. Почему Лео, чей образ не отличался от остальных людей, сейчас выглядит так, словно он был рожден из света, тепла и ветра? И почему ноющее в груди сердце не переставало беспокоиться о том, что тот может упасть вниз, не смотря на то, что Баттерс был в целых пяти метрах от края? И что сейчас в светлой голове за мысли? Зачем он привёл его сюда?... Кенни, ощущая как дышать становиться труднее, снял капюшон парки. В его пурпурных глазах отражалось всё — закат, облака, звезды и... И Лео. Лео, мать его, Стотч. Лицо выражало бессилие и некую тоску, которую с ним не делил сам зачинщик вылазки. — Хей, Кен... — "Кен"... Они только вдвоем и теперь могут быть откровенны друг с другом — Знаешь ведь... Я ценю тебя как друга. Сильно, и ты даже не представляешь насколько... — он, сглотнув, опустил руки и посмотрел прямо в глаза напротив — Настолько, что потерять такого друга как ты из-за своей глупой влюбленности это та-а-ак тупо... — Маккормик не мигая смотрел в глубину бирюзовых глаз и пытался понять, о чем говорит этот милый мальчишка. — Я понимаю, что возможно я сейчас порчу всё, что между нами, но... — Стотч глубоко вздохнул и... — Ты мне- — Кеннета оглушили фейерверки, которые вспыхивали прямо за спиной Леопольда. Красные, синие, зелёные и розовые... Прекрасные огненные цветы распускались на небе, завораживая... Но Кена заворожили не они, а раскрасневшийся перед ним мальчишка. Кажется, он специально подгадал момент с фейерверками, дабы парень с фиолетовыми глазами напротив не услышал ничего того, что могло быть слишком чреватым последствиями для самого Баттерса. И, о, Боже, он так любил эту черту в Лео. До чертиков. До разноцветных пятен на глазах. До смерти. Прежде чем Лео успел что-либо подумать и прежде, чем Кенни осознал свои действия, шершавые, потрескавшиеся губы накрыли мягкие и до боли нежные напротив. Когда он успел подойти настолько близко? Маккормик не в курсе, да и знать ему это было неинтересно. Губы Баттерса были на вкус словно клубника. Сладкая, возможно даже слишком приторная, но такая желанная. Нежный, осторожный и словно изучающий поцелуй длился от силы несколько секунд. Но это были самые незабываемые секунды в жизни обоих... ••• — Лео. — — Да, Кен? — — Мы теперь пара, в курсе? —