hikikomori

В мастерской пахнет терпким скипидаром и сырой глиной. Миён специально выбрала мольберт подальше от окна, зато поближе к тому самому углу, где обычно усаживается Минни. Миён наблюдает за ней украдкой. Минни работает над наброском человеческого скелета. Её линии пугающе точные, даже анатомические. Миён иногда кажется, что Ниша видит мир не как живой организм, а как сложную схему. — Ты слишком сильно давишь на карандаш, — произносит Миён, не отрываясь от своего холста. — Грифель скоро сломается. Минни замирает. Она медленно поворачивает голову, и её черные волосы рассыпаются по плечам. — Я не чувствую. Миён на мгновение теряется. Она замечает на краю стола Минни выглядывающий из сумки уголок старой книги. На обложке знакомый шрифт. — Это... «Анатомия формы» Баммеса? — Миён делает шаг ближе, нарушая личное пространство, которое Минни так тщательно охраняет. — Редкое издание. Ниша переводит взгляд на книгу, потом снова на Миён. — Да. Мой отец привез её из Европы. В ней всё логично. Никакой лишней воды, только структура. — Мне она всегда казалась слишком сухой, — признается Чо Миён, пробуя почву. — Я больше по Дюреру. В его штрихах столько жизни, даже если он рисует простую траву. Минни молчит несколько секунд, принимая и обрабатывая информацию. — Жизнь хаотична, — наконец говорит она. — В хаосе нет смысла. Я предпочитаю порядок. — Даже в музыке? — Миён достает один наушник и протягивает его девушке. — Послушай. Ниша медленно берет его и вставляет в ухо. Миён включает “There Is a Light That Never Goes Out” — культовая песня ее любимой группы. Чо затаила дыхание. Уголки губ Минни едва-едва дергаются вверх. Это нельзя назвать полноценной улыбкой — скорее, маленькая трещина в ее безупречной маске (которую Минни так долго строила, между прочим). — “The Smiths”? — спрашивает Минни, возвращая наушник. — Ты слушаешь их? — Я люблю “The Smiths”. — Значит, мы обе любим Смитс и редкие учебники по анатомии, — Миён улыбается. — А я думала, мы совсем разные, Минни Ниша. Минни снова возвращается к своему рисунку. Она ничего не отвечает на это утверждение, но когда она вновь касается карандашом бумаги, её движения кажутся чуть менее механическими. — Чо Миён, — негромко произносит она, впервые называя старшую по имени. — У тебя на щеке краска. Синяя. Миён инстинктивно тянется к лицу, размазывая пятно еще сильнее. Она смеется, и этот звук кажется слишком громким в мастерской. Минни не смеется в ответ, она просто смотрит, как блондинка пытается оттереть щеку. — Кажется, завтра мне придется принести тебе еще что-нибудь «структурированное». Минни не кивает и не обещает ждать, но она и не уходит раньше времени, как делала это всегда. Она остается сидеть рядом, пока Миён не заканчивает свой набросок.