Мы поклялись, что только смерть разлучит нас

Фу Яо уже давно начал видеть эти сны. Странные, будто то, что он переживал по ночам, происходило на самом деле. Обычно сновидения считают плодом воображения мозга, обрабатывающего в фазе быстрого сна информацию, полученную человеком в тот или иной промежуток времени. Они нередко бывают бредовыми и обычно абсолютно не связаны между собой. Вернее, должны таковыми быть. Но сны Фу Яо отличались. Некоторые могли описывать странности, вроде полетов на мечах или яркого, теплого, но не опаляющего рук пламени вокруг двухметровой сабли в бледных узловатых пальцах, но ночью это казалось такой же нормой, как чашка кофе поутру после увиденного. Иногда мужчине снились обрывки, похожие на остаточные воспоминания о тех или иных днях былой славы какого-либо деятеля, однако многие сны имели четко прослеживающуюся между собой связь. Фу Яо видел двух людей. Это были два великих человека со сверхъестественными способностями. Они ходили в величественных одеждах на древний манер и использовали божественное оружие не только для сражений, но и нередко для полетов, что во сне тоже казалось абсолютной рутиной. Они знали друг друга много, очень много лет и были крайне близки. Настолько близки, что ссорились практически при каждой встрече, но это не мешало им чувствовать себя практически семьей. — Я уже говорил, что терпеть тебя не могу? — распалялся один небожитель, хмуро глядя на напарника. — Каждый день. Хоть постыдился бы. Хотя, зная, что у тебя за Дворцом статуи вытворяли, можно сказать, что стыда у тебя... — Заткнись! Несмотря на перепалки, он работали как единое целое, были настоящей командой на заданиях и счастливой парой — во Дворцах, где они проводили вечера в компании друг друга, или в шутку ссорясь из-за очередной ерунды, или доставляя удовольствие другому по ночам. Порой сны временно переходили грань между наваждением и реальностью. Несколько раз Фу Яо просыпался по утрам и с пылающими от смущения ушами летел, хоть и не на мече, в душ, поплотнее кутая нижнюю половину тела в одеяло, будто кто-то мог запечатлеть минуты его позора. Однако изменить свою реакцию на то, что в сновидениях он все чувствовал настолько хорошо, будто на самом деле был одним из любовников, было невозможно. Впрочем, большую часть сюжетов Фу Яо действительно видел от лица одного из генералов — так их называли лица, стирающиеся по пробуждению. Несмотря на еженощно повторяющиеся сны, как ни старался, мужчина не мог вспомнить ни одного имени. И все же лицо «своего» напарника Фу Яо запомнил слишком хорошо. Смуглая, загорелая кожа, широкие брови, отчего-то вечно, до морщинки сдвинутые друг к другу, пухлые мягкие губы и горящие янтарным огнем серьезные глаза — таким запомнился ему этот человек. Поначалу Фу Яо пытался избавиться от странных сновидений, но после привык, решив воспринимать их, как способ отвлечься от дневной рутины. Но однажды, спустя пару лет после первого сна, мужчина впервые проснулся со слезами на глазах и гулко бьющимся сердцем. В груди все словно сжалось огромными металлическими тисками, а в горле стоял такой ком, что казалось, будто Фу Яо еще полчаса назад должен был попросту задохнуться. Кончики пальцев, несмотря на теплую летнюю ночь, были холодны, словно лед. А дыхание никак не желало выравниваться. В воображении все еще отражалось увиденное. А точнее, огромный лук, лежащий на поминальном алтаре. Второго мужчину Фу Яо с тех пор не видел, а каждый сон больше походил на мрачное воспоминание скорбящего по потерянному возлюбленному человека. Это продолжалось из раза в раз до тех пор, пока однажды видения не прекратились. Фу Яо не должен был понимать причину, но она стала для него вполне ясна — второй мужчина тоже умер. И вместе с ним словно умерла часть фотографа, что с тех пор потерял какой-либо покой.