Однажды в машине

Яркие вывески, отливающие всеми оттенками красного, жёлтого и оранжевого отражались в глазах Мишель и перемешивались в их омуте. Из-за высокой скорости машины, они мелькали, словно кадры киноплёнки и Уиллоу успевала урывать отрывки только на светофорах, когда была возможность покоситься на попутчицу. В салоне стояла тишина, лишь приглушённая мелодия играла из колонки, но атмосфера была уютной и не создавала неловкость. Можно было сказать, это взымало обратный эффект, потому что только при полной тишине они могли слышать друг друга. Мишель улавливала, как Уиллоу напряжённо вздыхает, пыхтит на других водителей, нарушающих дорожный покой и забавно хмурила брови, от чего хотелось моментально разгладить морщины, но тянуться до лба было намного сложнее, чем проскользнуть ладонью по внутренней части бедра. Уиллоу вздрогнула, непонятно от неожиданности или прохлады, исходящей от чужой руки, но её лоб разладился и она улыбнулась. Хорошо. Значит, это помогает. Мишель начала круговыми движениями большим пальцем гладить мягкую кожу, понимая, как приятно она ощущается кончиками пальцев. Уиллоу нервно сжала руль и жалобно кинула взгляд на чужую руку, которая беспрепятственно в прямом смысле соблазняла её. Чёрт. Это не очень хорошо. Рука потянулась выше, задирая юбку, и медленно двинулась выше, заставляя Уиллоу задержать дыхание, когда пальцы коснулись кромки трусов. Мишель усмехнулась и, поймав ответный испуганный взгляд, убрала руку — отвернулась обратно к окну, будто ничего не произошло. К сожалению, Уиллоу уже никак не могла отпустить эту ситуацию и если Мишель хотела поиграть с ней, она была согласна принять эту нечестную игру. Она свернула на ближайшем переулке, и пока Мишель не успела понять, что к чему, Уиллоу встретила чужие губы своими. Они столкнулись сначала в неловком поцелуе, который никто не торопился прервать, пока он не перерос в более медленный и тягучий, словно мёд. И он, правда, так ощущался на губах Уиллоу, поэтому Мишель с удовольствием провела языком по своим губам, слизывая чужой блеск, оставшийся там из-за поцелуев. В машине было жутко неудобно, особенно перегибаться через коробку передач в поисках поцелуев, которыми Мишель не стеснялась осыпать каждый кусочек кожи, доступный ей. Уиллоу, не отвлекаясь от основного действия, заглушила мотор и легким движением перебралась на чужие колени, моментально находя ручник и отпустила их вместе с сидением. — Аккуратней, — Мишель придержала её за локти и помогла устроиться сверху. Всё-таки машина очень неудобная. Уиллоу почти легла на неё и уткнулась в шею, продолжая исследовать её губами, языком и зубами. — Давай-ка обойдёмся без засосов. Словно в отместку этим словам, Уиллоу сильнее, чем обычно прикусила чувствительное место под ухом и поёрзала бёдрами, создавая трение. Мишель шумно втянула воздух и, ухватившись двумя руками за чужую талию, остановила движения. Уиллоу непонимающе уставилась на неё и уголки её губ зловеще дрогнули в лёгкой улыбке, и Мишель пришлось осознать, что она попалась в собственную ловушку. Никто её отсюда не выпустит, пока другая сторона не будет полностью удовлетворена. Значит, они обе получат максимум наслаждения. Мишель приподнялась, насколько ей позволяла ситуация и протянула руки, нежно обхватив чужие щёки, она поцеловала Уиллоу. Губы с напором столкнулись, они медленно и не спеша, изучали друг друга, словно это был снова их первый раз. Никто не торопился задействовать язык или углублять поцелуй, они наслаждались хрупкостью и безмятежностью момента. Кожа к коже. Тепло и мягко. Но чем дольше длился поцелуй, тем сложнее было сдерживаться. Мишель приподняла чужую рубашку и рукой надавила на низ живота. Ей нравилось, что от этого движения, Уиллоу моментально напрягалась и её пресс проявлялся в самом лучшем свете. Сейчас бы провести по нему языком, собрав влагу пота, а потом моментально словить вздох поцелуем, но приходилось довольствоваться только шумным дыханием в затылок. Уиллоу требовательно потянула Мишель за кудрявые локоны, заставляя посмотреть на себя. Ничего прекрасней она в жизни своей не видела. Мишель порозовела всем лицом, на шее виднелись свежие отпечатки страсти, а она сама дышала, словно загнанный зверь. Рука сама потянулась и аккуратно Уиллоу провела по острой линии челюсти, повела вверх ко лбу, заправила за ухо непослушные пряди и, минув всё остальное, прижалась указательным пальцем к губам. Словно поняв, что от неё хотят, Мишель захватила ртом одну фалангу. Было влажно и мокро. Уиллоу так увлеклась процессом, что не заметила, как уже два её пальца оказались в приятном захвате. Это было так горячо и пошло, что ей ничего не оставалось, кроме как прильнуть к чужим раскрытым губам и собрать всю слюну, которая жарким мёдом растеклась во рту. Углубляя поцелуй, Мишель снова прошлась прохладными ладонями по бокам, заставив Уиллоу податься подальше от прикосновения всем телом и прошипеть — это определённо были оскорбления, но они были прерваны очередным поцелуем. — Это нечестно, — прошептала она. — Нечестно было налетать на меня с поцелуями. — Чья бы корова мычала, — проворчала Уиллоу и расслабилась, полностью облокачиваясь на Мишель, положив голову ей на плечо. Они обе повалились на сидение, так как выдержать весь вес было тяжеловато. — Оно такое костлявое. — Какое есть. — Поехали домой, — зевнула Уиллоу. — После этого чёртово казино я устала, как собака. Мишель усмехнулась, заправив чужую прядь — лезущую ей прямо в рот — за ухо. — Зато карты сегодня были удачными. — Только благодаря мне. — Конечно, только тебе.