Слабо?

Кухня была наполнена лёгким запахом пива и тихим гулом холодильника. Шиын стоял спиной к столешнице, держа бутылку, Сухо уселся за столом с привычной ухмылкой — той самой, что всегда заставляла тело напрягаться. Они некоторое время спорили: о том, что Сухо выигрывает все споры, в которые ввязывается, и даже Шиын не сможет обойти непобедимого Сухо. Шиын был расслаблен больше, чем обычно, потому что в ход у него шла половина второй бутылки пива, а вот Сухо допивает четвертую. Не хотелось признаваться, но сейчас Ён Шиыну хорошо, хотя он все равно, по старой привычке, тревожными мыслями возвращал себя в свои привычные оковы. С недавнего времени он не мог позволить себе расслабиться в присутствии Сухо. Его внимание чрезмерно, постоянные контакты с Шиыном, его подколки увеличились, кажется, в сотни раз, в сравнении с обычным поведением друга. Это раздражало, потому что вызывало внутри всегда спокойного Шиына противоречивые чувства. Ему хотелось, чтобы Сухо прекратил, ведь внутренности после этого обдавало кипящей лавой, а по телу шли какие-то непонятные искорки, которые нервозно ласкали каждую клеточку тела, отдавая острыми импульсами прямо в сердце. Но в то же время ему хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Хотелось, чтобы мир Сухо сузился только до Шиына, чтобы никто больше не испытывал на себе эти дерзкие подколы, эти теплые прикосновения, эти нежные улыбки и взгляды. А может Шиыну это все только кажется? Разве можно трезво оценивать чьи-то действия, когда на глазах влюбленного человека розовые очки? Шиын ни за что бы не назвал точный момент, когда чувства к Сухо изменились, когда он взглянул на него не как на друга. Но у парня есть ощущение, что это было с самого начала, просто тогда он не верил, что его сердце на такое способно. — Шиын-а, — Сухо протягивает имя друга, в притворстве слегка надувая губы. Видимо Шиын слишком ушел в свои мысли. Он поднимает взгляд на друга. Сердце пропускает удар, ведь глаза напротив горят ярко, а на лице ухмылка, та самая, что всегда заставляет напрягаться. — Мм? — Шиын пытается вспомнить, о чем они говорили, пока он не ушел в себя. — Ты вообще умеешь проигрывать? — Сухо улыбается так ярко, что нет ни единого шанса зацепиться за нить разговора. Чёртово пиво, Шиын хмелеет всегда к концу второй бутылки. — Я просто редко оказываюсь в ситуациях, где это возможно. — Тогда сыграем на слабо, — это не вопрос, но ясности ума уже не хватит, чтобы переспорить друга. Шиын просто отдается течению, ведь он уверен, что его трудно будет выбить из себя чем-либо. Почти уверен. Шиын выжидающе смотрит, стараясь придать своему взгляду обычный холод, хотя внутри кровь горячим потоком бушует со скоростью света туда-обратно. А Сухо делает вид, что он что-то хорошо обдумывает, хотя по глазам видно, что он всё уже придумал и это вряд ли понравится его другу. — Ты выдержишь тесный контакт? Хотя бы минуту, — прозвучал вызов. — Слишком колко реагируешь, мило хмуришься… не устоишь. А когда проиграешь, выполнишь моё желание. — Ты хотел сказать "если" проиграю, — Шиын ставит почти допитую бутылку на столешницу рядом с собой. — Нет, я все правильно сказал, — Сухо встаёт и направляется к Шиыну, — я не отдам тебе победу, чего бы мне это не стоило. Ну и кто ещё не умеет проигрывать? Спор начался. Хмельное сознание Шиына сыграло против него. Он наивно предполагал, что тесный контакт ограничится обычным запрокидыванием руки на плечо, максимум щека к щеке, большего Сухо не позволял себе. Но не в этот раз. Сухо медленно встал рядом, поставив руки по обе стороны от Шиына на столешницу. Его лицо было близко настолько, что Шиын видел себя в отражении глаз напротив. Взгляд упал на губы друга, и он облизнул свои. Сухо довольно усмехнулся, от него точно не ускользнуло действие Шиына. Теперь ему будет в копилку плюс ещё одна подколка: "Шиын-а, мои губы настолько притягательные, что невозможно отвести взгляд?" — Сейчас ты не так уже уверенно выглядишь, да, Шиын-и? — Сухо шепчет, лаская лицо горячим дыханием. Он дразнится, а Шиын уже не уверен, что он способен будет дойти до конца. Сердце настолько сильно стучит о ребра, что кажется, будто оно сейчас ударит в грудь Сухо. Он же не слышит, как сильно оно там стучит? Расстояние между их телами превращаются в жалкие миллиметры, дыхание сплетается, а запах алкоголя, кажется, ещё сильнее дурманит голову. Шиын замер на месте, будто кролик, который попал в лисью нору. Сейчас на лице Сухо улыбка очень похожа на лисью. Хитрый лис. А себя Шиын сейчас ощущает глупым зайкой. — Всё ещё стоишь? — поддразнил он, ухмыляясь. — Или сдаёшься? Шиын опустил голову и его взгляд упал на руки друга. Тот так сильно вцепился в столешницу, что у него побелели костяшки и пальцы, а от кисти вверх тянулось синее переплетение вздутых вен. Может Шиын сошел с ума, а сверху полив всё порцией алкоголя, упал в какую-то очередную свою фантазию? Он крепко зажмурил глаза, чтобы резко их открыть, тогда все это исчезнет, он проснется в своей кровати и поймет, что это был лишь сон. Но он не успевает открыть свои глаза, потому что чувствует щекой, как в неё упёрся нос, а горячее дыхание пускает миллион мурашек по телу. Шиын надеется, что они бегают глубоко под кожей, чтобы никто о них не узнал кроме него самого, чтобы Сухо не увидел, что он может сотворить с Шиыном. Шиын, это лёд, холод, спокойствие, он обдумывает стратегически каждый шаг, особенно если это касается людей, эмоций, доверия. Всё это под запретом, никто не должен знать, каков он внутри. Он книга с вырванными страницами, с пустыми полями. Он даже Сухо никогда до самого конца не обнажал свои страницы. Потому что это страшно. Страшно быть брошенным, отвергнутым, если кто-то посчитает, что содержимое на этих страницах слишком уродливое. Поэтому сейчас Шиына трусит, как лист на ветру. Но этот ветер очень теплый, словно весенний на закате. Когда он дует, то сердце сжимает такой неистовой нежностью, что хочется, очень хочется, чтобы весь лёд растопили, чтобы вставили недостающие страницы и заполнили поля. И никто иной, а вот этот парень напротив — Ан Сухо. Шиын слышит свое собственное дыхание, оно режет тишину на этой крошечной кухне. Кажется, будто весь мир сузился до крошечных миллиметров между телами этих двоих. Сухо проводит цепочку губами по щекам, виску, уху — почти невесомо, дразняще. Шиын прикусил нижнюю губу, казалось, что ещё небольшое давление и рот наполнится металлическим привкусом. Тело реагировало само, сознание пыталось держать контроль, но каждая секунда делала это всё труднее. — Ладно, а ты упрямый, но я дам тебе один совет: когда играешь на «слабо» со мной, лучше сразу смириться, — горячий шепот на ухо был настолько оглушающим, что Шиын чуть не оглох. Да, это была огромная ошибка соглашаться на этот спор. Но в алкогольном опьянении Шиын всегда делает, а потом думает. Пьяный Шиын радикально отличается от себя будничного трезвого Шиына. Так что на что он вообще надеялся, когда думал, что выиграет спор. Не у Сухо. Не в этой жизни. Шиын замер, ещё плотнее закрыв глаза, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее, и выдохнул, ощущая, как грудь поднимается чаще. И тут он почувствовал что-то одновременно и горячее, и холодное у себя на ушной раковине. Язык Сухо мазнул по ушному хрящу, а после струя выдуваемого воздуха обожигала по ощущениям не только ухо, но и мозг. Мягкие губы подхватили мочку, чтобы на секунду погрузить ее в горячее пространство. Это было слишком! Шиын в тот момент окончательно понял — этот спор он уже проиграл. Парень схватился за расстегнутую рубашку Сухо, откинул назад голову и полушепотом ахнул, приоткрывая рот. Его губы были розоватыми и влажными от частого покусывания. То ещё зрелище на выдержку. Шиын испугался такого своего действия, этого полустона-полувсхлипа. Ему хотелось сократить эти миллиметры, схватить за шею Сухо и прижать его к себе ещё крепче, ещё ближе, чтобы не было понятно где начинается тело Сухо, а где Шиына. Но ему было так страшно, что он всё ещё стоял зажмуренный, затаивший дыхание, с запрокинутой головой. Ему очень хочется, чтобы это не заканчивалось, но в то же время ему до чёртиков страшно. Что если он откроет глаза, а глаза напротив будут смотреть в насмешке? Хотя нет, это ведь Сухо, он никогда в жизни не сделал бы больно Шиыну, никогда бы не смеялся, даже если тот проиграет все на свете. Поэтому Шиын медленно возвращается в обычное положение, безуспешно пытаясь выровнять дыхание и открывая глаза. Сухо отступил лишь на шаг, давая понять: проигрыш очевиден. Дыхание тяжёлое, глаза тёмные, губы слегка прикусаны. Они смотрели друг другу в глаза. Это было тяжело, потому что было не понятно, о чем думает Сухо. Он же, в отличии от Шиына, всегда был открытой книгой, любую его эмоцию или следующий шаг Шиын мог прочесть. А сейчас там непонятная, и в то же время теребящая нервы, нечитаемость. Разум метался между игрой и настоящими ощущениями, не понимая, была ли это просто провокация или Сухо тоже чувствует то же самое. Это был спортивный дух парня всегда идти до конца или же он потихоньку таким образом пытался прощупать почву и размыть границы? Тревожные мысли начали роиться в голове Шиына и он прикусил щеку изнутри. Он не любит проигрывать. Поэтому брови соединяются на переносице, а взгляд из-под ресниц говорит сам за себя. Он дуется, и Сухо это точно заметил. — И? Какое желание я должен буду исполнить? Ждать тебя в ресторанчике, пока смена не закончится? Приготовить тебе суп? Охранять твой сон на переменах и уроках? Огрызается. Потому что не любит проигрывать. Дерзкий по той же причине. Но почему Сухо никак не реагирует? Обычно в таких случаях, когда Шиын выпускал свои когти, то Сухо ухмылялся, прищуривал один глаз и наклонял голову, пробормотав, что это мило, за что всегда получал тычок в плечо. А сейчас он молча стоит смотрит, будто какая-то борьба идёт внутри Сухо. Это настолько непривычное состояние друга, что Шиын не решается больше себя так вести, а просто ждёт. Он как маленькое калибри в руках человека. И только от него зависит запорхает ли крыльями Шиын или же они будут раздавлены? Пауза затянулась настолько, что Шиын уже начал думать, что желание окажется обычной глупой шуткой. — Поцелуй меня. Голос Сухо предательски ломается на последнем слове, слова выходят хрипло. Глаза Шиына широко распахнулись в недоверии услышанному. Он очень внимательно смотрит Сухо в глаза. И этот момент колебания ощущается таким долгим. Он хотел было спросить не шутка ли это, но по чёрным глазам и нетипично серьезному выражению лица, было понятно — Сухо не шутит. Шиын медленно подошёл к парню и положил руки ему на затылок, как и хотел. Дрожь пробежала по телу, дыхание сбилось, сердце стучало бешено, но сопротивление исчезло само собой. Потому что его проигрыш — это не крик и не вспышка. Это очень тихая капитуляция. Он смотрел в глаза Сухо, когда медленно наклонялся для поцелуя. Все ещё было страшно, что это затянувшаяся глупая шутка. Шиын задержался у губ Сухо, заглядывая в последний раз в глаза, ища там хоть намек на что-либо. Будто он сейчас будет падать в пропасть, а глазами ищет спасательный трос. Когда он невесомо коснулся губ Сухо, то почувствовал резкий выдох на своих губах. Шиын почувствовал как тот тоже очень напряжен. И стало немного спокойней. Неумело подхватывая своими губами губы друга, Шиын почувствовал, что никакого сопротивления нет, а наоборот — губы Сухо разомкнулись для ответа, а глаза зажмурились то ли от страха, то ли от наслаждения. Мило. Ладно, я сдаюсь. Я доверяю тебе полностью себя. Спустя пару мгновений глаза Шиына тоже закрылись, позволяя прочувствовать момент каждой клеточкой тела, не отвлекаясь на внешние факторы. Миг растворился в этих губах, в этих прикосновениях, в этой минуте, которая казалась вечностью. Сухо нежно ласкал губы Шиына своими губами. Разве может быть что-то прекраснее? Поцелуй был лёгким, мягким, сладким, без какого-либо напора. Просто два сердца, которые хотели попробовать новый уровень отношений, без спешки. Просто посмаковать, какого это. Сухо отодвинулся немного от Шиына, смотря на него, на его реакцию, на эти прекрасные припухлые розовые губы. Шиын улыбался такой широкой и красивой улыбкой. Он никогда не улыбался так искренне и так счастливо. Боже, какой же он красивый. Оба подумали одно и то же. Оба поняли, что чувствуют одно и то же. Но как долго они тянули со своими признаниями? И что было, если бы сегодня Сухо не завалился к Шиыну выпить? Но теперь они медленными, но верными шагами будут прокладывать путь друг к другу, протаптывать новые дорожки, чтобы никто больше их не нашел, вставлять пропущенные страницы и заполнять пустые поля. Они будут делать это друг для друга, не подпуская никаких лишних глаз к себе. И они будут счастливы. Они в этом уверены. Сухо внимательно рассматривал Шиына. Будто проверяя — не исчезнет ли всё это, если отпустить. Шиын всё ещё держал его за затылок. Пальцы слегка теребили волосы. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Ну что, — тихо сказал Сухо. — Я выиграл спор. — Нет. — Шиын медленно моргнул. Сухо приподнял бровь. — Нет? Шиын чуть наклонился вперёд и снова коснулся его губ — быстро, почти украдкой. — Теперь ничья. Сухо смотрел на него, глаза сияли, губы дрожали от сдерживаемой улыбки. Он понимал, что Шиын выиграл ровно настолько, насколько мог, даже несмотря на то, что фактически капитулировал в игре. И всё-таки Ён Шиын не умеет проигрывать.