Лавка специй

      Роджер вёл себя странно. Так, как ни за что не вёл бы себя на Кенсингтонском рынке, оказавшись в окружении винтажной одежды и экзотических безделушек — уж Брайан-то его знал хорошо. Роджер не вертел головой по сторонам, шёл чётко выверенным шагом по будто бы заранее заданной траектории. Если и проявлял заинтересованность, то какую-то искусственную, показную; поравнявшись с прилавком, забитым тряпками всех сортов и мастей, он едва ли осматривал товар. Только бросал небрежное: «Не-е, эт всё не то…» И, не теряя ни секунды, устремлялся вперёд.       После четвёртого магазинчика с одеждой, который они обогнули, у Брайана возникло стойкое подозрение, что его водят за нос.       — Ну, а эта тебе чем не нравится? — Он остановился у очередной витрины. Роджера, который Мэя даже не слушал, пришлось окрикнуть. — Вот, смотри. Очень даже в твоём стиле.       Куртка, висевшая на плечах безликого манекена, выглядела хорошо. Из тёмной джинсы, с нашивкой-орнаментом на рукавах и отороченными рыжим мехом лацканами. Ради чего-то подобного Тейлор и потащил Брайана на рынок. Несколько дней жужжал у Мэя над ухом — «Хочу новую куртку, мне нужна новая куртка, сдохну без новой куртки, жизни мне без неё не видать, Брайан-Брайан-БРА-ЙАН, пошли по магазинам, я в одного сто лет выбирать буду, друг ты мне, в конце концов, или где!» Мэй считал себя другом Роджера, притом ответственным и хорошим, а потому согласился. И немножечко по той причине, что это было самым простым способом закрыть Роджеру рот — сделать так, как он хочет.       Тейлор окинул витрину взглядом. Скривился презрительно. Фыркнул.       — Не-е, это…       — Если ты снова скажешь, что это «не то», Богом клянусь, я дам тебе подзатыльник!       Брайан скрестил на груди руки — предупредительный жест, степень двусмысленности нулевая.       Роджер зыркнул на него. Затем — на длинное, кристально-прозрачное стекло, отделяющее их от стойки с манекенами в фешенебельных одёжах. Если до этого момента Мэй лишь подозревал, что дело тут нечистое, то сейчас догадка подтвердилась. Тейлор начал лихорадочно подбирать аргументы, один дешевле другого:       — Да она мне здоровая будет!       — Вот и нет. Сядет как влитая.       — Мех паршивый! И вышивка ни к чёрту. Ширпотреб!       — Ценник видел? За пятнадцать фунтов ты во всей Англии не сыщешь приличней.       — Да она… Она женская! Во! — Роджер ткнул пальцем в пластмассовые груди манекена. И наградил Мэя торжествующим взглядом. Мол, ну чего, съел? Тут-то ты меня не переиграешь.       Но и этот довод Брайан, не моргнув, отверг:       — Напомни-ка, когда тебя такое останавливало?       Роджера «такое» и правда не заставляло не то, что остановиться — даже ненадолго притормозить. Когда в журналах, по телеку, да и вообще по улицам слоняется яркой картинкой один сплошной унисекс, то какой там стоп-кран. Девочки красят тушью ресницы, мальчики попугайничают и за ними повторяют. Девочки носят атласные брюки и рубашки, мальчики устраивают набег на дамский отдел в BIBA. Мода — леди своенравная и капризная. А Роджер попросту ловил момент.       — Мне не нравится, — пробухтел Тейлор уже не так уверенно, как в начале своего противоборства. — Ну, пошли дальше, чего встал…       Брайан понял, что аргументы у его приятеля кончились. Самое время переходить в контратаку:       — Если ты сейчас же не скажешь, с какой целью притащил меня сюда… — Он выдержал паузу, для нагнетания крайне неодобрительно покачав головой. —…я с этого самого места не сдвинусь, так и знай.       Роджер замер, как мышь, прижатая за хвост ботинком к полу; не намеренный отступать Брайан выжидающе буравил его взглядом. Мимо них шныряли люди, тянулись переливчатыми ручейками голоса и смех. Они двое так и стояли напротив витрины с шикарной «Роджер-это-в-твоём-стиле» курткой. И упивались обоюдным молчанием, тяжёлым, как свинцовая гирька.       — Так уж и быть! — Тейлор, способный перетрещать и довести до ручки кого угодно, на этот раз сдался. — Мы пришли сюда устраивать твою личную жизнь, дурень! Теперь ты доволен?       Брайан ожидал услышать какую угодно безумную чушь, ради которой его втянули в это представление одного актёра: Роджер фонтанировал идеями постоянно, и градус адекватности у его задумок колебался от вполне безобидных, не сулящих плохих последствий, до «Родж, КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕТ, я сам угодить в полицию не хочу и тебе не позволю». Но все эти замыслы объединяла одна неизменная характеристика. В первую очередь они касались самого Тейлора, проистекали из его персональных желаний. Порыв организовать дела сердечные для Брайана был чем-то новеньким.       С минуту Мэй сохранял тишину, переваривая услышанное.       — Как прикажешь это понимать? — аккуратно поинтересовался он.       — Да вот так! — Роджер всплеснул руками и натянул на лицо возмущённое выражение. — Ты как с девчонкой своей разбежался, совсем поплыл. Два месяца шляешься неприкаянный. Жуть!       Теперь пришла очередь Брайана возмущаться:       — Эй! Это, знаешь ли, личное!       — А вот фигушки! Твоя постная моська разбивает моё суровое мужское сердце! — Тейлор настырно ткнул себя пальцем между рёбер, будто где-то там, под слоем костей и мышц, действительно крошилось вместилище его озорной души. — Смотрю на тебя, и самому в петлю лезть охота. Ну сущий же мрак! Глаза погасли, весь осунулся!.. Вон, даже кудряхи твои дурацкие висят понуро! Не голова, а дуршлаг с мокрыми макаронами! — По взгляду Брайана Родж понял, что перегнул палку. Пришлось срочно сбавлять обороты. — Ладно-ладно, за патлы прости, на святое погнал… За прочее извиняться не стану, не уговаривай!       Но Мэй и не думал добиваться от него дополнительных сожалений о сказанном. Потому что Роджер, как ни прискорбно, был абсолютно прав.       Для Брайана это оказались не только первые серьёзные отношения, но ещё и тяжёлая ежедневная работа. Полгода он скрупулёзно трудился, как над научным проектом: неловко обнимал Крисси за плечи на людях, целовал её в щёку ровно четыре секунды (дольше было невыносимо) и повторял про себя, вколачивал себе и в голову, и в душу: «Она красивая. Она мне нравится. Я нормальный». Иногда он заставлял себя смотреть на её декольте, но получалось не по-настоящему. Вымученно. Куда естественнее его взгляд задерживался на руках Роджера, когда тот в порыве дружеской тактильности хватал его за плечо. Эти моменты Брайан спешно вырезал из памяти — бракованные кадры.       Всё закончилось так же нелепо, как и началось. Крисси выглядела почти жалкой, когда озвучила то, что он сам боялся признать:       «Ты как будто играешь роль. Временами мне кажется, что ты меня даже не видишь».       Половина платяного шкафа опустела, в ванной комнате от кремов и косметики освободилась полочка. Брайан молча смотрел, как его уже бывшая девушка складывает свои вещи в чемодан. Он знал, что должен умоляюще схватить её за руку, пообещать измениться. Но внутри лишь шевелилось холодное как лёд облегчение, за которым тут же накатывал озноб и волна паники. Тщательно выстроенная иллюзия потерпела крах. Нового плана не было.       — Я правда так скверно выгляжу?..       — Трупы в патанатомичке — и те живчики не в пример!       — Вот спасибо… — Брайан насупился, но парировать выпад не стал. В последнее время он превратился в хмурую тень себя прежнего, и отрицать это было глупо. — Ну и куда же ты пытался меня затащить? Только не говори, что…       — Нет-нет-нет! Никаких проституток. — Роджер засмеялся. А потом взглянул на Брайана, широко улыбаясь. Его глаза блестели шаловливым огоньком. Это всегда означало, что Роджер что-то задумал. — Просто пойдём со мной. Будет весело, о-бе-ща-ю!       Брайан решил, что разумнее всего в данном случае сдаться без боя. Слушать уговоры Роджера ему не хотелось; он знал, что после многократных мантрообразных увещеваний всё равно уступит. Отсрочка неизбежного не имела смысла.       Мэй позволил взять себя под локоть и повести туда, где, по заверениям друга, его ожидало нечто потрясающее и невероятное. Они прошли мимо прилавков с пёстрыми тканями, стойками с ароматическими маслами и старыми книгами, пока Роджер не остановился перед небольшим магазинчиком, затерянным в углу рынка. Над входом гнездилась вывеска: «Специи. Магия. Судьба».       — Ты наврал мне про куртку и обманом привёл к гадалке. — Брайан даже не спрашивал. Он произнёс это вслух лишь для того, чтобы убедиться в реальности происходящего. Реальность была абсурдной.       — Не к гадалке! — поправил его Роджер. — Я привёл тебя к Фредди.       — Боже мой… Что ещё за Фредди?       — Фредди Булсара. — Ответ прозвучал так, словно одно это имя должно было дать Брайану исчерпывающую информацию о его владельце. — Он особенный! Он может тебе помочь.       Брайан посмотрел на вывеску, затем на Роджера. Опять на вывеску.       — Я ухожу.       — Постой! — Роджер снова схватил его за руку. — Просто зайди, посмотри, и если тебе не понравится, мы тут же свалим восвояси.       — Мне уже не нравится.       — Да зайди ты, дубина упрямая, хватит говниться!       Брайан хотел возразить, но Роджер неугомонно тянул его в сторону двери. Сопротивляться было бесполезно, равно как и пытаться остановить Тейлора, у которого имелась чётко намеченная цель, не укомплектованная препятствиями для её достижения.       — Честное слово, Родж, уж лучше б проститутки. Они хоть настоящие, в отличие от волшебства.       Брайан резонно подумал, что, в конце концов, эта мистическая белиберда не должна занять много времени. Вероятно, с него стрясут пару мелких купюр, напророчат неизбежного счастья в будущем, а когда он откажется от ритуала по привлечению вселенского благоденствия, резво выпнут на улицу. Как только захлопнется его кошелёк, делу сразу придёт конец. По крайней мере, Роджер уймётся и останется доволен.       С тяжёлым вздохом он переступил порог лавки специй. Над кудрявой макушкой заливисто прозвенел колокольчик. Брайан сделал несколько шагов вперёд и огляделся по сторонам.       Магазинчик, в который привёл его Роджер, напоминал шкатулку с драгоценностями — тесный, но уютный, пропитанный густыми и дурманящими ароматами. Тёмно-бордовых стен почти не было видно за стеллажами, доверху заставленными стеклянными банками. В них переливались десятки, если не сотни оттенков: золотистая куркума, кроваво-красный перец, дымчатая паприка, изумрудный кардамон. На прилавке стояли весы с бронзовыми чашами и плетёная корзинка с палочками корицы. Сверху гроздьями нависали связки сушёных трав и кореньев.       — А-а, Роджер, мой дорогой! Давненько ты не захаживал… — Из-за вышитой звёздами бархатной занавески, скрывающей вход в соседнее помещение, показалась смолянисто-чёрная макушка. — Я смотрю, ты не один. Кто твой друг?       Навстречу им вышел молодой человек с выразительными глазами, тёмными, как жжёный кофе. Его бирюзовая шёлковая рубашка струилась по телу, открывая ключицы с тонкой цепочкой. Запястья обвивали браслеты, серебряные и позолоченные, явно старинные, а на левой руке было два кольца — массивный перстень с сердоликом на указательном пальце и тонкий ободок латуни на мизинце.       — Привет, Фредди! — Роджер отсалютовал ему и хлопнул Мэя по плечу. — Это Брайан. И мы к тебе по делу! Мы пришли за твоей магией. Этому молодому человеку позарез требуется вмешательство высших сил в его унылую жизнь!       Фредди понимающе кивнул. Он посмотрел на Брайана, и тот почувствовал, что должен что-нибудь сказать.       — Я скептик.       — Во-от как… — Фредди наклонил голову, улыбнулся и скользнул по нему пристальным взглядом. Брайану стало слегка не по себе. — Обожаю скептиков! Вы ведёте себя очень забавно, когда начинаете верить.       — Я ни во что не верю, — категорично отрезал Брай. — Мне, по правде, и гадания-то никакие не нужны.       — Но ты уже здесь! — Фредди сделал широкий жест рукой. — Почему бы не позволить мне попробовать? Узнаешь о себе что-нибудь новое. А если я ошибусь, ты ничего не потеряешь.       — Значит, ничего не потеряю… — задумчиво протянул Мэй и с неутешительным вздохом полез в карман пиджака за бумажником. — Сколько хоть эта твоя магия стоит?       — О, дорогой! Для таких, как ты, скептиков, — акцентировал Фредди, — нисколько! Пойдём, — и скрылся за бархатной занавеской.       Брайан отправился следом. На полпути притормозил; колокольчик дзынькнул снова. Роджер стоял в дверях и явно собирался уходить.       — Ты это куда?       — На улице тебя подожду. Покурю.       — Вот ещё, какие сигареты! Одного меня тут бросить удумал?! Нет уж, пошли вместе!       — Ну даёшь… — Тейлор посмотрел на него так, словно только что получил крайне непристойное предложение. Для полноты картины оставалось разве что у виска пальцем покрутить. — Это ж личное, балда!       Взгляд Брайана устремился к потолку.       — Как мои отношения, так ни разу не личное, а как надувательство шарлатанское…       Дверь захлопнулась прежде, чем он успел закончить.       За портьерой скрывалось небольшое пространство, похожее на восточный будуар. Здесь было темнее, чем в магазине, стены задрапированы синим бархатом, а воздух пах не только специями, но ещё ладаном и воском.       В центре стоял низкий столик, покрытый расшитой тканью. На нём — серебряный поднос, зажжённые свечи и жаровня с тлеющими углями, куда Булсара бросил щепотку чего-то, что взял из деревянной плошки.       — Смола, — пояснил он застывшему у входа Брайану. — Чтобы гадать, нужно очистить пространство. Смола вытягивает всё лишнее и сорное, делает ум ясным. Садись.       На ковре перед столом были рассыпаны лоскутные подушки. Брайан опустился на одну из них, с золотистой бахромой и пышными кисточками, и положил на колени руки. Обстановка вокруг дышала тайной. Воздух казался насыщеннее, время тянулось медленно и тягуче. По-турецки сидящий напротив Фредди, окружённый мистическим великолепием, выглядел так, словно являлся его неотъемлемой частью. Будто сам он был одной из тех особенных приправ, которые хранились в потаённых уголках его магазина.       — А где же карты таро? Кроличья лапка? Хрустальный шар?       — Мне всё это без надобности. — Язвительное замечание Брайана пропустили мимо ушей. — У меня есть специи, они словоохотливей любых колдовских безделушек.       Из-под стола Фредди достал продолговатую коробку. Открыл, протянул Мэю. Внутри рядками мостились крохотные квадратные баночки, все как под копирку.       — Давай-ка посмотрим, что ты за человек… — Булсара лукаво прищурился. — Возьми несколько. Заглядывать внутрь нельзя!       — И как тогда мне выбрать? Они же одинаковые.       — Используй интуицию, дорогой.       Брайан с трудом сдержал смешок. Он — студент-астрофизик, он все свои решения по линеечке выверяет, рассчитывает формулами (в особых случаях — с калькулятором), какая ж там интуиция!..       Мэй вынул три самых ближних к себе жестянки и поставил на стол. Чем раньше они начнут, тем скорее этот цирк закончится.       Фредди поочерёдно снял крышки с баночек.       — Интересно, интересно… Весьма любопытный выбор, — задумчиво изрёк он, рассматривая их содержимое. А затем начал говорить: — Лаванда, пряная и едкая. Это печаль и разлука. Одиночество. Ты очень одинок, Брайан. Но кроме…       — Это и есть твоя так называемая магия? — перебил его Мэй. Слова Фредди казались ему нелепыми, а тезис об одиночестве отражал очевидный источник своего происхождения. — Если так, то имя этой «магии» — Роджер Тейлор. И у этой «магии» язык без костей!       — Но кроме того, — продолжил Фредди абсолютно невозмутимо, — лаванда — воплощение свежести. Шанс прикоснуться к чему-то новому.       — Какое же это гадание? — возразил Брайан. — Всё, что ты говоришь — банальная очевидность.       — Ты не просто одинок, и ты не просто стремишься начать с чистого листа… — Булсара мастерски игнорировал его замечания. Он взял щепотку сушёной лаванды и растёр её в ладонях. Браслеты на его руках зазвенели. В нос ударил терпковатый аромат. — Тебя окружает множество людей, но ты чувствуешь себя чужим среди них. Ты другой, не такой, как они. Ты ищешь что-то… или кого-то. И ты ошибочно считаешь, что этот кто-то гораздо дальше, чем есть на самом деле.       В ответ на это Брайан хотел выдать колкость, но слова застряли в горле.       — Ну, что скажешь мне теперь, господин скептик?       — Это всё очень мило, но я не вижу доказательств твоей… — Брайан совершил театральные пассы руками, как фокусник из детской телепередачи. —…магии.       — Ах! Тебе нужны доказательства! — Фредди улыбнулся. В его глазах появился тот самый огонёк, который Мэй так часто видел у Роджера. — Хорошо. Давай я расскажу тебе кое-что ещё.       Он наклонился вперёд и прикрыл густо подведённые карандашом веки, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому, что было доступно исключительно ему одному.       — Чёрный тмин, горький и жгучий. Он пахнет землёй и дымом. — Булсара указал на вторую баночку из тех, что выбрал Брайан. — Это возможности, которых у тебя больше, чем кажется. Это тайны, на которые ты постоянно ищешь ответы. — Фредди легонько встряхнул жестянку. Тмин зашуршал, как обласканный восточным ветром песок пустыни. — Ты думаешь, что они ничего не значат, что их можно спрятать от самого себя. Но это ещё одна твоя ошибка. Они прямо здесь.       Брайан почувствовал, как в груди всё на мгновение замерло. В очередной раз он хотел возразить, но что-то в словах Фредди задело его за живое, несмотря на маловерие.       — Вздор. Тычешь пальцем в небо, — наконец-то вытянул из себя Мэй. — Угадывать и я могу.       — Но я не угадываю. — Фредди сказал это очень тихо и доверительно. Блеск от свечных огоньков танцевал на его тёмно-карих радужках. — Специи, они как зеркала. Отражают то, что мы сами не всегда способны рассмотреть. — Он взял последнюю, третью коробочку с пряностью. — О, мой дорогой… Куркума. Это твоё сердце. Любовь! Баланс и равновесие. Когда куркумы слишком мало, она едва ощущается, но когда её слишком много, она способна обжечь. Это солнце, которое прячется за твоим холодным рассудком. Это золото, которое боится блестеть.       Брайан сидел, точно оглушённый, теребил рукав своего пиджака и думал, что Фредди до смешного похож на Роджера: он тоже говорил ему вещи неуютные и неудобные, от которых с панической навязчивостью хотелось сбежать так далеко, как того позволяли обстоятельства. Он говорил ему правду.       — Ну-у?.. — Молчание затянулось, и Фредди, ожидающий реакции на свои слова, мало-помалу начинал терять терпение.       — Неплохо, — признал Брайан. Он старался звучать как можно более равнодушно.       — Ты настолько упиваешься собственным благоразумием, что не замечаешь очевидного.       Брайан почувствовал, что такого напора таинственности выдержать уже не в силах. Натура искателя обозначила себя даже здесь, в чуждом ему царстве бездоказательности и ловкости рук, выдаваемой за мистику. Любопытство взяло верх.       — Чего же?.. — спросил он. Голос сам собой сорвался на шёпот.       — Моей магии, дорогой. Она уже работает!       Булсара засмеялся. Смех был таким же ярким, как и его одежда. Как и он сам.       Брайан взял в руки последнюю баночку. Её содержимое не выглядело волшебным или, на худой конец, необычным. Он недоверчиво коснулся порошка куркумы указательным пальцем; на подушечке остался золотисто-рыжий след.       — Это просто специи. Не больше. — Мэй пытался убедить в этом в первую очередь самого себя. Получалось не то чтоб хорошо.       Фредди не мог не заметить его колебаний.       — У твоих ног простирается целый океан, а ты только и делаешь, что смотришь на поверхность. Может, стоит нырнуть на глубину, чтобы увидеть больше?       — Я скверно держусь на воде, — зачем-то сказал Брайан.       — Не страшно, — улыбнулся ему Фредди. — Я отличный пловец.       Он снова поставил на стол коробку с жестяными баночками-близнецами:       — Выбирай.       Как и в прошлый раз, Брайан хотел взять самые первые из ближайшего к нему ряда, но вдруг остановился. Он вспомнил, как Фредди дал совет довериться интуиции… Что-то незримое повело его руку в совсем ином направлении. Что-то незримое подсказало ему, что трёх пряностей будет много, достаточно выбрать две. Именно так он и поступил.       — И что теперь? — спросил Брайан в попытке не растерять остатки своего скептицизма. Он нервно усмехнулся. — Предскажешь, что меня ждёт впереди?       — Гадание на специях — это не прорицание, — заметил Фредди. — Специи никогда не показывают будущее. Только то, что уже есть в тебе.       Брайан почувствовал, как его дыхание участилось. Он хотел сказать, что это всё не имеет никакого смысла, что Фредди продаёт в своём магазинчике вовсе не специи, а плутовство и лживые эмоции, и вообще, этот фарс зашёл слишком далеко. Но Булсара его остановил:       — Смотри.       Он открыл одну из выбранных Брайаном баночек.       — Это кардамон. Твой ум, твоя тяга анализировать собственную жизнь от и до, раскладывать каждое событие по полочкам. Но порой… — Фредди зачерпнул зёрнышки, сжал руку в кулак и отвёл в сторону, на несколько мгновений задержав над трепещущим пламенем восковых свечек. — Порой нужно позволить вещам случаться. Не всё, что с нами происходит, можно объяснить и препарировать логикой, которую ты так любишь, дорогой.       Фредди разжал пальцы. В его ладони ничего не было.       По спине Брайана пробежал лёгкий холодок. Он оцепенел. Не двигался, не произносил ни слова. Он следил за рукой Фредди и ясно видел, что ещё секунду назад тот держал кардамон. На смуглом запястье болталось несколько тонких браслетов, рукав рубашки был слишком высоко и едва прикрывал локоть. Изумрудно-зелёным зёрнышкам некуда было деться. Разве только…       — …Они исчезли. — Брайан не мог поверить в то, что произнёс это вслух. Потому что подобное противоречило всем законам физики, которые он знал назубок. А значит, было в буквальном смысле невозможно.       — Они исчезли, — вторил ему Булсара. Его голос струился безмятежной рекой, впадающей в тот самый океан, к которому Брайан боялся подойти — лишь наблюдал за его водами издали. — А знаешь, что происходит, когда рациональные догмы отступают? Знаешь, что тогда остаётся? — Булсара взял вторую баночку и приподнял крышку. Но Брайан перехватил его руку.       — Стой. Довольно!..       С глухим звоном по серебряной плоскости подноса рассыпались бутоны гвоздики. Брайан зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли багровые пятна. Он мотнул головой в попытке прогнать очевидное. То, о чём он догадывался. То, о чём предпочёл бы ни за что не знать. То, что мысленно называл грязью, которая однажды пройдёт.       Но оно не проходило. Оно пряталось в быстром взгляде на шею Роджера, когда тот запрокидывал макушку, смеясь. А теперь — в этом треклятом магазинчике, где пряности пахли так едко, что обжигали лёгкие.       Когда рациональные догмы отступают, на их месте может остаться только одно. То, что там было всегда.       Желания.       В лавке повисла тишина. Даже уличный шум Кенсингтонского рынка исчез, и вся обозримая вселенная сжалась до размеров бархатной комнатушки-шкатулки. Под взволнованно дрожащими пальцами пульсировала жилка чужого запястья. Кожа у Фредди была удивительно тёплая. Как закатное небо над бескрайними дюнами где-то далеко-далеко.       — Боишься того, что можешь узнать? — мягко спросил Фредди. — Или боишься того, что увижу я?       Брайан вскинул голову и только сейчас понял, насколько они оказались близко. Он мог различить каждую ресницу на тёмных глазах Фредди, он мог впитать своей кожей каждый его вздох. И в этом диковинном месте, среди магии, небылиц, обмана и чарующих ароматов, он вдруг почувствовал себя более настоящим, чем когда-либо в жизни.       Фредди медленно повернул руку и легко, почти ласково коснулся его пальцев своими. Он едва наклонился вперёд:       — Я могу остановиться, — прошептал Булсара и обвёл кончиком языка свои губы. — Или мы продолжим, и тогда ты узнаешь, что ещё таят в себе мои специи. Решение за тобой.       И в этот момент Брайан — здравомыслящий, логичный, правильный Брайан — сделал то, чего не ожидал от себя сам. Он выбрал магию.       *       — Наконец-то! Я уж думал, не дождусь! — Судя по валяющимся на асфальте окуркам, Роджер успел истребить не меньше полпачки своих сигарет к тому моменту, как Мэй вышел на улицу. — Ну, как прошло? Что сказал Фредди?       — Что всё будет хорошо, — после короткого молчания отчитался Брайан. Он выглядел рассеянно.       Роджера это ничуть не смутило, в ответ он довольно угукнул. Булсара и ему частенько такое говорил.       — Класс! За этим-то мы сюда и шли, чтоб у тебя всё было хорошо, приятель, — с чувством выполненного на отлично долга резюмировал Тейлор и хлопнул Брайана между лопаток. — А теперь давай-ка в паб, закрепим позитивный результат пинтой пенного.       Брайан одёрнул пиджак и, уходя, несколько раз обернулся. Вывеска магазинчика специй смешалась с другими лавчонками Кенсингтонского рынка, а после первого же поворота и вовсе скрылась из виду.       Они фактически добрались до выхода, когда Мэй внезапно остановил Роджера, словно вспомнил нечто важное.       — Погоди.       — Чего ещё?       — Давай купим тебе ту куртку? Ну, помнишь… Мех и вышивка на рукавах.       Тейлор недоверчиво покосился в его сторону, и Брайан, дабы обозначить серьёзность своих намерений, добавил:       — Я оплачу.       Родж присвистнул.       — Это с чего ж такая щедрость? — спросил он и тут же понимающе просиял. — А-а! Всё Фредди со своими специями?       Брайан отвернулся и прокашлялся, пряча улыбку в кулаке.       — Да сам не знаю.       Впервые за долгое время у него было отличное настроение.