Темнейшая из Темных

Тьма обрушилась на Сторибрук с пронзительным воем сирен. Проклятая, неестественная тьма. Стелилась она по улицам, покрывая их густой сажей, ломая асфальт, выкорчевывая деревья. Разрушала дома, взрывала их, сдирая штукатурку, как кровавую, рваную кожу. Тьма была плотоядной, хищной, она убивала все живое и поглощала свет. И сотряслась земля в тяжелых родовых схватках. И разверзлась огнедышащая бездна, и черный дым повалил из ее распахнутого лона, в глубине которого горело неугасимое пламя. Выползали наружу чада ее – страшные монстры, чьи обугленные тела источали зловоние, а вырывающаяся из распоротых грудных клеток черная кровь прожигала все вокруг, как кислота. *** Все началось с кошмара. Эмма бежала по узкому коридору, тускло освещенному красными аварийными лампами, под ногами гремели и дребезжали пролеты железной лестницы. Выла сирена. Глаза слезились от едкого дыма. За спиной раздавались неотвратимые, гулкие шаги и скрежет металла. Эмму преследовала высокая худая женщина, затянутая черной кожей. Стук ее каблуков разносился эхом по коридору. Вместо головы у нее была тяжелая железная пирамида. Длинным острым кинжалом она царапала ржавые стены. Искры летели от лезвия, на котором было выгравировано имя “Эмма Свон”. Из борозд, оставленных кинжалом, текла кровь. Эмма бежала, поскальзываясь на бурых пятнах, падала, поднималась и бежала снова. В воздухе перед ней возник красный сияющий знак в виде круга, в который были вписаны еще три маленьких круга. Эмма рванула вперед и под ногой не почувствовала опоры. Обрыв. Легкие взорвались колющей болью. Больше некуда было бежать. Эмма балансировала над пропастью, в глубине которой тревожно гудели вентиляторы, разгоняя дым. Пирамидоголовая медленно подошла к Эмме, вонзила кинжал в грудь и столкнула вниз. Отчаянный вопль Эммы смешался с хрустом костей, раздробленных острыми лопастями, и воем сирены. Под истошные завывания пожарной сирены Эмма резко проснулась, оказавшись в одиночной тюремной камере. Эмма вскочила с койки, подбежала к небольшому окошку на двери, за которой слышались рваные голоса и топот бегущих ног. “Пожар в блоке А. Заблокировать выходы. Подготовиться к эвакуации” — механически вещал репродуктор. Эмма нервно ударила кулаком по массивной двери и вскрикнула от обжигающей боли. Металл нагрелся. Сквозь щели камера наполнялась дымом. Закашлявшись, Эмма в панике заметалась по своей клетке, которая постепенно превращалась в раскаленную печь. На стене проявился странный символ – красный круг, внутри которого были еще три круга и тайные знаки. Как во сне. Но стоило Эмме взглянуть на него пристальней — рисунок исчез. Гарь заполняла легкие. Выхода не было. Уже почти теряя сознание, Эмма услышала шипение огнетушителя и лязг открывающейся двери. Вся окутанная дымом и белой пеной, на пороге появилась Пирамидоголовая. Задохнувшись немым криком, Эмма грохнулась на пол. – Эмма, Эмма Свон. – голос звучал чужеродно и глухо, ломаясь и хрипя при каждом вздохе. Лица Эммы коснулась рука в огнеупорной перчатке. Вглядевшись в темные стекла противогаза, Эмма с трудом смогла узнать в спасателе полицейскую Сибил Беннет. Сибил помогла Эмме надеть противогаз и, сковав руки наручниками, потащила по коридору. На долю секунды уголками глаз Эмма увидела сквозь дым, что вместо людей в камерах болтались и бились на металлических крюках куски горелого мяса, но мерцающее видение быстро пропало. Камеры были пусты. На тюремной площади уже собралась толпа эвакуированных заключенных и охранников. Сибил сняла с Эммы противогаз. Прохладный, влажный воздух остудил лицо. На небе клубились, заполняя все небо, черные тучи. Пригнали автобус, Эмму затолкали внутрь, она села возле окна, Сибил – рядом, пристегнув ее к себе наручниками. – Куда мы едем? – спросила Эмма. Сверкнула молния. Сибил что-то сказала, но, видимо, это слово было страшным предзнаменованием, и оно потонуло в грохоте прорычавшего совсем рядом грома. Ехали долго. За окном темнел бескрайний лес. Под звуки проливного дождя, бьющего по крыше, Эмма задремала на плече Сибил. И провалилась в сон. – Реджина… – жарко выдохнула Эмма, склонившись над ней. Шею Реджины украшал черный кожаный чокер с кулоном в виде знака Темного. Красный круг со вписанными маленькими кругами. Закинув ноги Реджины себе на плечи, Эмма остервенело трахала ее двойным страпоном на кожаном ремне. Давай же! Большой резиновый член плотно и скользко врывался в распростертое влажное тело Реджины, а маленький – вибрировал, надавливая на чувствительный клитор Эммы. Эмма дрожала, сгорая во внутреннем огне, вжимала Реджину в жесткий матрас. Жар разливался под кожей. Тело покрылось испариной, капли пота блестели на висках, стекали по шее. Эмма задавала бешеный ритм. Еще! Реджина шумно дышала, вцепившись в крепкие плечи Эммы, льнула к ней. Из груди рвались хриплые стоны. Сильнее! Жадно глотая густой, одурительно сладкий запах мускусного желания Реджины, Эмма вдалбливалась, внедрялась, властвовала, и вибратор дразнил ее, выбивая все мысли и сомнения из головы. Только она. Только Реджина. И грубая, животная страсть между ними. Жажда. Уперевшись локтями в кровать, Эмма взахлеб целовала Реджину, рвано покусывая ее припухшие губы, упиваясь сочным вкусом ядовито-красной губной помады, слизывая ее и проталкиваясь языком глубже. Внизу живота скапливалось тягучее напряжение, и когда оно стало невыносимым, Эмма вдруг прервала яростное вторжение, остановила скачку, схватила Реджину за горло и слегка надавила на пульсирующую под пальцами вену. – Сделай это, – прошептала Реджина, почти умоляя. – Если ты действительно любишь меня – убей, и тогда Темный возродится. В лихорадочно горящих глазах Реджины не было страха, а только готовность принять смерть. Она накрыла руки Эммы и сжала сильнее. – Я люблю тебя, прости… — Глаза Эммы наполнились слезами. Она стиснула зубы, стянув широкий ремешок чокера, пытаясь им задушить Реджину. Когда с посиневших губ той сорвался последний судорожный всхлип, Эмма застонала, бурно кончая, и рухнула на кровать, распадаясь на части. Эмма вздрогнула, с трудом приходя в себя, и обнаружила себя в перевернутом, покореженном автобусе. Автобус был пуст, на сидениях остались только горстки пепла. На запястье Эммы болтался пустой браслет со сломанным замком. Эмма сняла наручники и вылезла из окна автобуса. С неба крупными хлопьями падал странный снег, оставляя на пальцах темные разводы. Пепел. От запаха гари першило в горле. Эмма огляделась. Позади – разбитое ограждение и разлом, внутри которого чернел тлеющий уголь. Впереди – пустынная дорога, ведущая в никуда. И туман, бесконечный липкий туман. Он стелился по потрескавшейся земле белым дымом, стирая границы между разрушенной реальностью и первобытным ужасом. Он укутывал разум душной тревогой, его влажное дыхание холодило кожу под серой тюремной одеждой Эммы. Единственным ярким пятном в этом бесцветном мире был желтый “Фольксваген Жук”, оставленный кем-то под табличкой “Добро пожаловать в Сторибрук”. Машина оказалась открытой, и, как будто приглашая, в замке торчал ключ зажигания. Стряхнув с водительского сидения пепел, Эмма села за руль и завела двигатель. Назад дороги не было, пришлось ехать вперед. Улицы Сторибрука были пустынны. Туман прятал мрачные тайны города в молочной белизне. От мертвой тишины закладывало уши. Эмма включила радио – ведущая эфира что-то радостно щебетала о солнечной погоде, но ее прогноз мало соответствовал действительности. И вдруг радио зашипело, закашлялось помехами. В зеркале заднего вида Эмма увидела приближающееся к ней огромное существо, состоящее из двух обнаженных, слившихся в вечных объятиях тел. Кошмар и не думал заканчиваться. Эмма надавила на газ, разогналась до предела, но существо все еще преследовало ее. Его движения были дергаными, изломанными, точно кадры на разорванной кинопленке. Оно рывками ползло по земле, будто продолжая мерзкое совокупление, и позади него оставался влажный след. Мгла поглощала свет фар, Эмма мчалась почти вслепую по лабиринтам улиц, пытаясь ускользнуть от монстра, но на одном из поворотов врезалась в часовую башню. Часы на ней шли в обратную сторону. Монстр настиг, схватил гротескно мускулистыми руками машину и разломал ее, вытряхивая Эмму на асфальт. Что-то звякнуло под ногой – Эмма схватила кусок арматуры. Широко размахнувшись, она ударила, протыкая, монстра по шее – в том месте, где сходились в мокром поцелуе две уродливые головы без глаз. Брызнула черная кровь, прожигая дыры на тюремной рубашке. Вскрикнув от боли, Эмма сбросила тлеющую одежду на землю, и от нее пошел черный дым. На коже вспучились волдыри. Издавая булькающие хрипы, существо повалилось на землю, распространяя тошнотворный запах гнили и разложения. Предвещая скорую и мучительную погибель всему живому, сознание разорвал оглушительный вой сирены. И небо окрасилось кровью, упало со звоном на землю, стремительно покрывшуюся трупными пятнами. Эмма забежала в башню. Винтовая железная лестница уходила вверх, где на небольшой площадке стояла темноволосая женщина в вычурном фиолетово-черном платье с тугим корсетом. Женщина обернулась на гулкий звук тяжелых шагов Эммы. — Эмма, наконец-то ты пришла, – улыбнулась она, протягивая руки. – Я ждала тебя целую вечность. – Кто ты? – Эмма отшатнулась. – Реджина, — печально вздохнула женщина. — Неужели ты совсем ничего не помнишь? – Что я должна помнить? – Эмма сдвинула брови, пытаясь вспомнить хоть что-то, но не помнила ничего. Даже дорога до башни осталась в памяти белым пятном, будто Эмму сюда перенесло туманное колдовство. – Это. – Реджина приблизилась к Эмме и вдруг поцеловала в губы. Было что-то непристойное и дикое в этом поцелуе, было что-то до умопомрачения сладкое и необходимое. И хоть Эмма не знала, кто эта женщина, сердце болезненно сжалось, как будто оно – знало и бесконечно желало. Тело Эммы откликнулось теплой дрожью на ласку Реджины, но разум оставался холодным и пустым. Эмма не вспомнила ничего. Она с грустью покачала головой. Реджина взяла руку Эммы и положила на ее живот. Там что-то было, что-то пульсировало, билось, толкалось. – Внутри тебя зреет тьма, – нараспев сказала Реджина и сквозь майку засунула руку в живот Эммы, скручивая внутренности. – Скоро она родится, и тогда… Эмма потеряла сознание от схватывающей боли, а очнулась в просторном зале, окутанном дымом тысячи красных свечей. В тяжелом воздухе пахло расплавленным воском, кровью и почему-то хлоркой. Эмма лежала голая на спине, распятая на круглой дыбе, согнутые ноги были разведены в стороны. Под ней разгорался ритуальный костер. По венам текла обжигающая черная жидкость, просвечивая сквозь тонкую кожу. На потолке горел красный символ: круг, внутри еще три круга и тайные знаки. Эмма дергалась, пытаясь выпутаться, но веревки и ремни туго стягивали запястья и щиколотки. Реджина стояла у изголовья и шептала заклинания. “Темный, приди” — трижды произнесла она. Прожорливые языки пламени подбирались все ближе, вгрызались ожогами в тело Эммы, кожа плавилась, покрывалась пузырями. Живот раздулся, стал безобразно большим и круглым. Эмма почувствовала шевеление. Что-то тяжелое внутри вращалось, давило на стенки матки, протискивалось наружу сквозь слишком тесный проход. Боль разрывала промежность. По бедрам текла кровь. Давясь запахом горелой плоти, Эмма протяжно стонала, в муках рожая огромное пульсирующее яйцо, покрытое сетью вздувшихся кроваво-лиловых жил. Появившееся яйцо быстро увеличилось, скорлупа пошла трещинами. Эмма сгорела дотла, но возродилась и, разбив скорлупу изнутри, вылезала из яйца в новом обличии. Пирамидоголовая. Тело ее опутывали черные кожаные ленты. С головы упала железная пирамида, обнажая холодное и бледное лицо. Выбеленные волосы были собраны на затылке. Стала она воплощением Темного, и ее имя загорелось на лезвии появившегося в руках кинжала. Эмма Свон. Темнейшая из Темных. Реджина смотрела на нее с восхищением, и порочная улыбка играла на ее чувственных губах. Эмма улыбнулась в ответ. Она вспомнила. Она взяла Реджину за руку, и вместе они взошли на престол новорожденного, страшного мира, празднуя мрачную победу Тьмы над Светом. *** Сибил Беннет писала полицейский отчет. Эмма Свон. Арестована по обвинению в убийстве своей любовницы Реджины Миллс. Эмма сама позвонила в полицию. Как она объяснила, убийство было частью ритуала возрождения Темного. Чтобы он воплотился в мире – нужно было убить того, кого ты любишь больше всего. Эмму нашли в доме Реджины в состоянии наркотического опьянения. Она лежала обнаженная на кровати, крепко обнимая труп. Ее приговорили к пожизненному заключению. В тюрьме возник пожар, заключенных пытались эвакуировать. Во время перевозки автобус перевернулся на мокрой дороге, и Эмма сбежала, угнала желтый “Фольксваген Жук”, но, не справившись с управлением, на большой скорости въехала в ограждение угольной шахты на границе штата Мэн. Машина перевернулась и загорелась. Получив обширные ожоги, Эмма была доставлена в тюремную больницу, где скончалась через несколько дней, не приходя в сознание.