Дитя Леса

      Сентябрь в Мистик Фоллс всегда пах затишьем перед бурей, но в этом году воздух был иным. Для Джереми Гилберта он был пропитан запахом сырой земли и предчувствием надвигающегося шторма.       Джереми сидел на крыльце, вытянув ноги. В руках он держал небольшой нож для резьбы и брусок старого ясеня. Дерево под его пальцами не было мертвым — для Джереми ничто в этом мире не было окончательно безжизненным.       — Ты снова за старое, Джер? — Елена прошла мимо, закидывая на плечо сумку. Она выглядела бледной, её движения были скованными после похорон, но она изо всех сил старалась казаться «нормальной».       Джереми даже не поднял взгляда.       — Это успокаивает, — коротко бросил он, когда лезвие сняло тонкую стружку.       — Тебе нужно вернуться в школу. Дженна волнуется, — Елена вздохнула и направилась к машине Бонни.       Джереми дождался, пока звук её мотора стихнет, и поднялся. Его взгляд упал на косяк входной двери. С виду обычное дерево, выкрашенное в белый цвет. Но Джереми видел глубже. Он подошел к двери и кончиком ножа начал наносить едва заметные узоры на наличнике. Это были не просто рисунки — это были древние глифы.       «В дом войдет гость, но не войдет враг. В дом войдет тело, но не войдет злой умысел», — нашептывал он.       Внезапно лес смолк. Птицы, только что щебетавшие в кронах старых дубов, одновременно затихли. Джереми замер. По его позвоночнику пробежал холод, который не имел отношения к осеннему ветру. Это было ощущение пустоты. Там, в стороне дороги, появилось нечто, чего быть не должно. Нечто мертвое, что имитировало жизнь.       Вечером того же дня Стефан Сальваторе стоял на пороге дома Гилбертов.       Дженна, открывшая дверь, широко улыбнулась.       — Заходи, Стефан! Елена скоро спустится.       Сальваторе вежливо кивнул и сделал шаг вперед. Но в ту секунду, когда его подошва коснулась порога, он почувствовал странный толчок. Это не была физическая преграда, скорее внезапное изменение плотности воздуха. Ему показалось, что он стоит не в уютной прихожий старого дома, а в густую чащу древнего леса, где каждый лист следит за ним.       — Всё в порядке? — спросила Дженна, заметив его замешательство.       — Да, просто... у вас очень уютный дом, — соврал Стефан, чувствуя, как его внутренняя тьма буквально съеживается под этим невидимым давлением. Он получил приглашение, магия позволила ему войти, но он чувствовал: если он посмеет обнажить клыки или причинить вред кому-то внутри, этот дом просто раздавит его.       В глубине коридора, в тени лестницы, стоял Джереми. В его руках всё еще был брусок ясеня.       — Привет, — негромко сказал Джереми.       — Привет, Джереми, — ответил Стефан, стараясь сохранить голос ровным. — Красивая резьба.      

***

      Деймон Сальваторе любил этот город за его предсказуемость. Для него Мистик Фоллс был накрытым столом, где каждый житель — лишь блюдо с разным сроком выдержки. Появившись в городе спустя годы, он ожидал привычной игры: немного внушения, пара сломанных шей и абсолютная власть над смертными.       Однако на этот раз «меню» оказалось с сюрпризом.       Деймон сидел на капоте своего «Шевроле», наблюдая за Кэролайн Форбс. Блондинка-чирлидерша была идеальной целью: болтливая, эмоциональная и жаждущая внимания. Он поймал её взгляд, когда она выходила из школы, и применил своё фирменное обаяние, усиленное веками практики.       — Кэролайн, — мягко произнес он, делая шаг навстречу. — Ты хочешь поехать со мной. Ты хочешь рассказать мне всё о семье Гилберт и о том, что скрывает этот город.       Он ждал того самого остекленевшего взгляда, покорного наклона головы. Но Кэролайн лишь нахмурилась и поправила на запястье странный браслет из темных, переплетенных прутьев.       — Прости, что? — она окинула его подозрительным взглядом. — Ты... брат Стефана? Извини, но у меня тренировка. И... — она замялась, потирая браслет пальцами. — Пока!       Деймон замер, глядя ей вслед. Он попробовал еще раз, уже жестче, бросив ей в спину приказ, но Кэролайн даже не обернулась. Она просто ушла, напевая какой-то мотивчик.       Вечером того же дня в поместье Сальваторе Деймон в ярости швырнул стакан с бурбоном в камин.       — Это невозможно, Стефан! — рыкнул он, расхаживая по комнате. — Я пытался обработать Форбс. Ничего. Ноль. Я пытался внушить этой маленькой ведьме Беннет, чтобы она отдала мне свой амулет — она чуть не плюнула мне в лицо! Даже Елена... Елена смотрит на меня так, будто я назойливая муха.       Стефан, сидевший в кресле с книгой, поднял на брата усталый взгляд.       — Может быть, они просто не так глупы, как ты думаешь?       — Глупость тут ни при чем! — Деймон резко остановился. — Это вербена. Я уверен, что Совет Основателей подмешивает вербену в городской водопровод. Или они раздали всем семьям какие-то секретные добавки. Это целый заговор, Стефан! Город защищен химией.       Стефан вспомнил свои ощущения на пороге дома Гилбертов. Запах ясеня. Холодный взгляд Джереми.       — Я не думаю, что дело в воде, Деймон. В этом городе есть что-то еще. Что-то... древнее.       — Ой, не начинай свои мистические бредни, — отмахнулся Деймон. — Это просто трава и старые параноики из Совета. Я найду, где они её хранят, и сожгу это к чертям.

***

      В это время в своей комнате Джереми Гилберт сидел на полу, окруженный старыми атласами растений. На его столе лежали несколько еще не законченных браслетов. Он слышал, как Елена на кухне гремит посудой, обсуждая с Дженной новый «странный» случай в школе: Кэролайн весь день хвасталась, что «отшила какого-то самоуверенного красавчика».       Джереми едва заметно улыбнулся. Магия была простой и эффективной. Плетение из ивы и дикого винограда, срезанного в полнолуние, не просто блокировало внушение — оно укрепляло волю владельца. Пока девочки носили его подарки, ни один вампир не смог бы пробиться в их разум.       Он подошел к окну и прикоснулся ладонью к стеклу. Он чувствовал раздражение Деймона, как зуд на коже. Вампир искал «заговор», искал склады с вербеной, искал врагов среди взрослых и вооруженных.       Сальваторе искал везде, кроме комнаты младшего брата своей пассии.       Джереми взял карандаш и нарисовал в блокноте ворона, попавшего в заросли терновника.       — Ищи дальше, — прошептал он в темноту. — Чем больше ты смотришь на Совет, тем меньше ты видишь меня.

***

      Деймон Сальваторе считал себя мастером обходных путей. Если «крепость Гилбертов» не поддавалась лобовой атаке, а школьницы внезапно обрели стальную волю, нужно было бить в самое слабое звено — в того, кто открывает дверь и наливает чай. Дженна была идеальной мишенью: молодая, вовлеченная в семейные драмы и явно нуждающаяся в мужском внимании после возвращения в этот сонный городок.       Деймон заприметил её в «Мистик Гриль». Она сидела у барной стойки, просматривая бумаги, и выглядела очаровательно беззащитной.       — Выглядит как работа, которую стоит разбавить бокалом вина, — промурлыкал Деймон, присаживаясь рядом и включая свое обаяние на полную мощность.       Дженна подняла голову, улыбнулась... и в этот момент что-то пошло не так.

***

      За час до этого в кухне дома Гилбертов Джереми заваривал чай. Дженна в спешке собиралась на встречу, ворча на нехватку времени.       — Дженна, подожди, — Джереми выудил из кармана небольшую кожаную полоску — ремешок для часов, украшенный тонким тиснением в виде сплетенных стеблей хмеля. — Я нашел это в вещах мамы. Думаю, ей бы хотелось, чтобы ты это носила. Она говорила, что это приносит удачу, когда вокруг слишком много суеты.       Дженна замерла, её глаза смягчились. Она коснулась кожи, чувствуя странное, почти пульсирующее тепло, исходящее от вещицы.       — О, Джер... это очень мило. Спасибо.       Она тут же застегнула ремешок на запястье. Джереми проводил её взглядом до двери. В кожу ремешка он вплел не просто заговор, а «туманный морок». Для любого существа с дурными намерениями Дженна должна была стать «невидимой» — не физически, а ментально. Она должна была вызывать скуку, безразличие, желание перевести взгляд на кого-то другого.      

***

      В баре Деймон заглянул Дженне прямо в глаза, готовясь прошептать приказ, который заставит её пригласить его на ужин и выложить все секреты Гилбертов.       — Дженна, ты ведь хочешь, чтобы мы стали ближе... — начал он.       Но стоило ему сконцентрироваться на её зрачках, как его сознание словно наткнулось на вату. Образ Дженны внезапно стал серым, неинтересным. Её голос начал казаться нудным, а само её присутствие — досадной помехой. Деймон почувствовал странный импульс: ему смертельно захотелось рассмотреть трещину на столешнице или пересчитать бутылки за спиной бармена.       — Э-э... извини, я перепутал тебя кое с кем, — внезапно перебил сам себя Деймон.       Он моргнул, пытаясь стряхнуть наваждение. Внушение просто не цеплялось. Это было похоже на попытку поймать туман голыми руками.       Дженна недоуменно вскинула бровь:       — Ладно? Удачи с поисками, красавчик.       Деймон отошел к дальнему столику, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.       — Да что с этим городом не так? — прошипел он, впиваясь пальцами в стакан. — Сначала девчонки, теперь эта женщина...       Он посмотрел на Дженну снова. Она была там, в двух метрах от него, но она больше не пахла как «добыча». Она пахла как... сухая листва и пыль старых чердаков.

***

      Вечером того же дня Деймон Сальваторе в бешенстве вышвырнул стул из окна своей комнаты.       — Это не вербена, Стефан! — кричал он, глядя на брата, который пытался философствовать над старым томиком стихов. — Я проверил запасы в больнице, я проследил за шерифом Форбс. У них нет столько ресурса, чтобы защитить весь город!       — Тогда что это? — Стефан закрыл книгу. — Ты не можешь внушить Бонни, не можешь подобраться к Кэролайн, даже Дженна игнорирует тебя так, будто ты пустое место.       — Это ведьма, — Деймон хищно оскалился. — Маленькая Беннет что-то наколдовала.

***

      Вечер опустился на Мистик-Фоллс тяжелым сизым саваном. Елена, поддавшись меланхолии, решила навестить могилу родителей — единственное место, где она чувствовала себя честной перед самой собой. Бонни вызвалась пойти с ней, интуитивно чувствуя, что подругу нельзя оставлять одну.       Деймон Сальваторе наблюдал за ними из тени склепа. Его терпение лопнуло. Если внушение не работало, он решил прибегнуть к старой доброй тактике страха. Ему нужно было выбить почву у них из-под ног, заставить их молить о защите.       Сальваторе закрыл глаза, концентрируя свою волю. Из низин пополз неестественно густой, ледяной туман. Он окутывал надгробия, заглушал звуки, превращая кладбище в лабиринт без выходов.       В это время Джереми стоял на опушке леса, граничащей со старым кладбищем. Он чувствовал, как воздух тяжелеет от чужой, мертвой магии. Лес вокруг него недовольно гудел. Деревья не любили фальшивых туманов — они пахли застоем и кровью.       Гилберт опустился на колени и прижал ладони к холодной, влажной земле. Он не шептал заклинаний, он просто позвал.       «Пробудись. Забери чужое».       Туман внезапно изменился. Он перестал быть пассивным. Вместо того чтобы пугать девушек, белесая дымка начала стремительно рассеиваться, словно её всасывало в саму землю.       Деймон, стоявший на ветке старого дуба, нахмурился.       — Что за чертовщина?..       Внезапно ветка под его ногами словно ожила. Кора пришла в движение, становясь скользкой и гибкой, как кожа змеи. Прежде чем вампир успел среагировать, тонкие, но стальные побеги дикого плюща выстрелили вверх, обхватывая его лодыжки и запястья.       — Какого?!.. — Деймон рванулся, задействовав всю свою вампирскую силу, но дерево не ломалось.       Стефан, стоявший внизу, в ужасе наблюдал, как его брата буквально впечатывает в ствол дерева. Земля под ногами вампиров вибрировала, издавая низкий, угрожающий гул.       — Деймон! — крикнул Стефан, чувствуя, как его собственные ноги начинают вязнуть в почве, ставшей внезапно похожей на зыбучие пески.       Елена и Бонни, стоя у могилы, завороженно смотрели, как туман исчезает, а лес вокруг кладбища словно смыкается плотным щитом. Бонни посмотрела в сторону леса и на мгновение увидела там, среди деревьев, силуэт. Высокий, спокойный, с глазами, светящимися зеленью мха.       Деймон с трудом освободился, оставив клочья одежды и полосы содранной кожи на коре дуба. Он рухнул на землю и, не оглядываясь, на сверхскорости бросился прочь с кладбища.       Позже, в поместье, он сидел у камина, залечивая раны, которые затягивались непривычно долго.       — Это была ведьма, Стефан. Это точно была Беннет! — шипел он, хотя в его глазах впервые за долгое время плескался настоящий, первобытный страх.       — Нет, — Стефан качал головй, глядя в окно на замершие деревья. — Бонни стояла и дрожала от страха.