Жизнь на час

Гарри и Рон сидели в гостиной Гриффиндора и с восторгом рассматривали подарки, которые прислали Рону его братья. Какая-то игрушка в виде котла для зельеварения выбрасывала из себя колбу на пружине и каким-то необходимым только для этого идиотизма заклинанием разбрызгивало на всех вязкое белое вещество без запаха. Так шутили его братья. Как маленькие дети. Гермиона сидела в другом углу и, как всегда, была погружена в чтение, изредка поглядывая на этих взрослых детей. Это были совсем не те Гарри и Рон, которых она знала прежде. Волан-де-морт так и не предстал перед волшебным миром в своем ужасном величии. Крестражи уничтожены усилиями Гермионы и Дамблдора, а Гарри так и не встретил ни одного препятствия в своей карьере волшебника. Слава мальчика-который-выжил уже спустя пару лет учебы снизошла до насмешки, а отсутствие реальных трудностей не закалило Поттера, и тот так и остался ребенком. Слизеренцы дразнили его мальчиком-который-не-вырос. И были правы. Хотя они были уже в выпускном классе, Гермиона все же прожила сравнительно более долгую жизнь. Когда Гарри умер в первый раз от рук того, кого тогда нельзя было называть, ей не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться маховиком времени. Механизм устройства был задуман и заколдован таким образом, что, к сожалению, она не могла уйти в прошлое так далеко, как ей хотелось. Спасти родителей Гарри, посмотреть в его счастливые глаза, когда он возвращался бы к ним на летние каникулы. Она пыталась. Она годы провела в библиотеках министерства магии, хогвартса, хогсмида, заказывала древние магические тома из других волшебных школ, но увы. Дальше, чем на несколько лет назад, ей переместиться не удавалось. По началу ей было тяжело смириться с тем, что это теперь не ее друзья, это просто два грифиндорца, или как ещё их дразнили, пидердорца, неразлучно смеющихся над придуманным ими же бредом, имеющих довольны слабые успехи в учебе, и вообще держащихся на плаву только за счет шрама на голове одного и старшего брата в министерстве магии другого. Гермионе было одиноко, но теперь она могла наблюдать за ними с какой-то материнской любовью. Как за двумя глупыми непоседами, отказывающимися есть кашу на обед. Однако столь важная победа, которую она достигла с помощью дамблдора, все еще терзала ее душу и вынуждала вновь и вновь биться над маховиком. Они все были уничтожены, а магия, создавшая их, утрачена. Только чудо позволило сохранить ей единственный экземпляр и исправить ход событий. Однако это не изменило их судьбы. Маховик времени все так же был один. Когда эти полудурки добрались до дна коробки, невидимая сила внезапно утащила Рона внутрь нее. Гарри начал яростно трясти и орать в нее «Рон! Рон! Это не смешно!» Она не заметила, как улыбнулась, прерывая свое бесконечное чтение. Рон вышел из двери туалета весь мокрый: - Это не смешно. - он говорил так же безэмоционально, как и при первой встрече. - Мне повезло, что унитаз был смыт. Здесь, в своей гостиной, они могли быть счастливы. За пределами этих стен, в темных, освещенных тусклыми свечами, коридорах хогвартса, в холодных классах и вонючих туалетах их поджидали только издевки и насмешки. То, с чем старые Гарри и Рон смогли в итоге справится, нынешних втоптало в грязь. Драко не оставлял им шансов на нормальную жизнь, каждый день он исхитрялся придумывать или новое оскорбление или новый способ выставить их ещё большими дураками, чем они являлись. Они не переживали смертей близких и друзьей и не висели сами на волоске от гибели. Все, что у них оставалась, это много лет копившаяся злоба. Так случилось, что они решил выместить ее до окончания школы. Гермиона не знала их плана, потому что не были их подругой, так что многие вещи приходилось додумывать и лишь догадываться о них. Что-то она узнала после, а о чем-то лучше бы ей было и не знать. Не решившись донять своего главного оппонента - Драко Малфоя, они не нашли ничего лучше, чем отыграться на его близкой подруге и любовнице - Астории. Пару месяцев они наблюдали за ее повадками. По какому распорядку она живет, какую пищу ест, как спит (они использовали плащ-невидимку, чтобы ночью наблюдать за ней), с какой периодичностью у нее проходит менструальный цикл (помимо очных наблюдений, над извращенностью которых даже думать не хочется, они изучили ее личные дневники и часами подслушивали разговоры с подругами), а также как, когда и куда она ходит в туалет. Странно было не только то, какими по-детски идиотскими вещами они занимались, а то, с какой маниакальностью они во все это погрузились. С какой дотошностью готовились к мести. Гермиона была уверена, все то же самое они могли бы провернуть и с Драко, но тот, имея не самые высокие отметки, но врожденный талант, точно что-то заподозрил бы и пресек их шалость. Так они называли свой план мести. Якобы это был магнум опус их жизни в школе. Анализируя их поведение как много лет потерпевшей стороны, злобу Гарри и Рона можно понять, но почему Астория?.. В ночь перед событием они нанесли что-то на чистое нижнее белье Астории, строго по расписанию. Именно его она должна была надеть утром после душа. Уже ко второму уроку это вызвало сильное раздражение как наверху, так и внизу, сильно разбухли соски, превратившись в два торчащих из груди сгнивших, потому что темно-коричневых, лимона. Внизу дела обстояли не лучше. То что до этого многие могли бы назвать благоухающим цветочком, превратилось в качан красной капусты, рукой бога разделенной ровно по середине на две половины. Так уж получилось, что помимо этой беды, а старые друзья Гермионы это прекрасно знали и высчитали, у Астории шли месячные, которые, как они тоже прекрасно знали, протекали особенно обильно в первые дни. Но будто этого им было мало. Наплевав на судьбу многих других учеников, также частично ставших жертвами их плана, они добавили слабительное в суп с фасолью. Это удачное варево ели только десять человек во всем Хогвартсе, возможно даже за все время. И тем не менее Астория была в этом списке. Не позже, чем через час после обеда, она отпросилась у Снейпа прямо с урока и убежала в уборную. Дабы планы двух идиотов свершились, они оба прикинулись больными, что, к их сожалению, очень легко и выдавало в них преступников (если вдруг они надеялись остаться инкогнито). Бедная Астория пала жертвой трех необычайно неприятных интимных обстоятельств, от которых ей, к тому же, не получалось избавиться. Будь она чуть менее стеснительна, она бы вовремя обратилась к нужному преподавателю и хотя бы частично сорвала планы горе-волшебников. Но, увы. Всю сложность ситуации, в которой она оказалась сидя в уборной на унитазе, без намека на бумагу или хоть чью-то помощь, описывать не приходится. Но не так все это было страшно, и вполне в духе пережитого многими другими людьми и волшебниками, если бы Гарри и Рон не ухитрились трансгрессировать Асторию прямо с трона в общий зал, где Снейп и проводил групповое лекционное занятие для нескольких классов. Астория в неподобающем виде свалилась на пол, ведь опора внезапно пропала. Никто не смеялся. Похоже, что Гарри и Рон не попали в нужную зрительскую аудиторию. В их возрасте у нормального подростка уже сформировались чувства ответственности, гордости, чести, мироощущения, любви. Но что самое главное, чувство юмора, которое у них за столько лет не поменялось. Слышно было только приглушенные смешки, но их источник был быстро раскрыт, когда Северус молча скинул каким-то заклинанием с них плащ невидимку. Их наказание уже не имело значение. Унизить в ответ решили совсем другого человека.