Ведьма и Дракон: Против судьбы

Коридоры дворца были пустыми, залитыми мягким, ровным светом фонарей, создававшим обманчивое ощущение продолжающегося дня. Но стоило им выйти за массивные ворота, как порывистый, колкий ветер сполна напомнил, кто сейчас безраздельно хозяйничает в этих краях — наступила поздняя холодная ночь. Хоть по телу Вэй Ин и прошлась мелкая дрожь от внезапного холода, теплая, уверенная рука Лань Чжаня, крепко сжимающая её ладонь, согревала и успокаивала. За время их неспешных разговоров землю снова успел припорошить легкий снежок, мягким белым покрывалом застилая каменные плиты дорожек. Они уже достаточно далеко отошли и фонарей вокруг стало куда меньше. Ночное небо над головой прояснилось, и в наступившей полной темноте можно было отчетливо видеть мириады маленьких, мерцающих точек, что усеяли темную, бархатную гладь небосвода. Уже такая знакомая, протоптанная ими вдвоем тропинка встретила пару непроглядной тьмой, скрывая дальнейший путь. Но пока она шла рядом с этим юношей, ощущая его присутствие и тепло, ей казалось, что это самый светлый и безопасный путь из всех возможных. — Позволь завязать глаза. — Мягко произнесла наложница, останавливаясь и доставая из складок одежды повязку. — Это ведь сюрприз. — Мгм. — Покорно, без лишних вопросов согласился Хангуан-Цзюнь, полностью доверяя ведьме. К сожалению, ради этого момента Усянь пришлось ненадолго отпустить руку Ванцзи. Она аккуратно, но надежно завязала ленту на его глазах, скрывая прекрасный взор. Не забыв на пробу помахать рукой прямо перед самым носом у юноши. — Не подглядывай. — С лёгкой улыбкой попросила она. — Мгм. — Осветишь нам путь? — Спросила Вэй Ин, снова переплетая их пальцы в замок, но на этот раз еще и прижимаясь ближе к его руке всем телом и касаясь предплечья своей свободной рукой. И секунды не прошло, как над правой ладонью Великого Принца появилось искрящееся голубое пламя. Всё же Усянь полюбила этот довольно узкий и извилистый путь не только за его красоту, но и за возможность находиться так близко к тому, кто стал так дорог её сердцу. Чувство близости и защищенности наполняло её изнутри. Тёмная, непроглядная ночь окружила пространство вокруг, погружая всех обитателей мира в глубокий сон. Всё, что было слышно теперь, так это их собственные размеренные шаги по снегу и тихое дыхание. К удивлению, Вэй Ин, они пришли довольно быстро, хотя ей отчаянно хотелось продлить этот момент уединения и близости подольше. Ванцзи терялся в догадках относительно сюрприза, но из-за данного обещания он и не подумал подглядывать. Юноша ни в коем разе не хотел, чтобы девушка в нём разочаровалась. Когда они наконец-то остановились, он снова ощутил пронзительный холод, стоило ведьме отпустить его руку, чтобы завершить задуманное. Но в то же мгновение горячее дыхание обожгло его ухо, посылая волну мурашек по коже. Оставшись стоять в полной тишине и темноте, Второй Нефрит впервые за долгое время почувствовал ту самую всепоглощающую пустоту, которую вот уже четырнадцать лет не ощущал после потери близких людей. Это гнетущее чувство одиночества было тяжелым, но оно не продлилось долго. Его снова обняли, только теперь со спины, и это объятие вернуло ощущение реальности и тепла. Несмотря на множество слоев зимней одежды, тепло Усянь проникало сквозь ткань, согревая самые глубины его обледеневшего, израненного сердца. Ткань повязки с лёгкостью слетела с глаз, и теперь Хангуан-Цзюня встречала не ночная мгла и холод, а яркие, бьющие в глаза разноцветные лучи и буйство красок. Вся земля в округе, была очищена от снега, хотя будет лучше сказать, что на этом маленьком островке наступила самая настоящая, цветущая весна, которая, судя по всему, в скором времени должна была перейти в жаркое, благоухающее лето. Маленькие светящиеся разноцветные точки, словно живые искорки, в окружении сочной, изумрудно-зеленой травы подсвечивали деревянную тропинку, по бокам которой стояли небольшие круглые фонарики, отбрасывающие нежный, умиротворяющий желтый свет. Опешив на мгновение от резкой смены обстановки, Ванцзи не сразу осознал, где находится. Вокруг царила атмосфера чуда и тепла. Проследив взглядом за изгибами тропинки, он увидел свою небольшую, уединенную резиденцию. Благодаря этому действию он заметил, что и окружающие их деревья были искусно покрыты светом. По толстым и тонким стволам, по широким и узким ветвям, и даже в самих пышных кронах ползли, словно светящийся плющ, изящные украшения из гирлянд. Между деревьев, словно подвешенные фрукты, висели более крупные фонарики с тонкими цветочными рисунками. Засмотревшись на столь прекрасное, волшебное зрелище, Хангуан-Цзюнь и не заметил, как сделал свой первый шаг в этот яркий, светлый и нежный мир, ступая на первую дощечку настила. И стоило ему это сделать, как из разных сторон, словно по команде, появились красочные бабочки. Это было что-то неописуемое, захватывающее дух. Тут и там порхали сотни невесомых насекомых: больших и маленьких, всех возможных оттенков. При каждом взмахе крыла, что улавливался взглядом, сердце замирало от красоты и масштаба увиденного. Приглядевшись внимательнее, Лань Чжань всё же смог уловить разницу между настоящими, живыми бабочками и этими. Порхающие здесь создания, все до единого, были сотканы из сил, дарованных духами. При полете и взмахе их крыльев оставался лёгкий, полупрозрачный дымный след, который, казалось, соединял каждое насекомое с окружающей средой. Для столь большого скопления и поддержания этого чуда наверняка потребовалось истратить очень много духовных сил, и как только эта тревожная мысль пришла в голову Великого Принца, он тотчас обернулся, смотря на нежно улыбающуюся Вэй Ин. Усянь с придыханием наблюдала за каждым изменением, каждой эмоцией на лице Ванцзи. Ей не хотелось упустить даже малейшей детали, хотелось запечатлеть эти драгоценные моменты в своей памяти навсегда. Поэтому, когда на неё наконец посмотрели эти удивительные светло-янтарные глаза, её тело само двинулось вперёд, инстинктивно сокращая расстояние. Ведь это было только начало сюрприза. Сделав шаг на деревянную тропинку, ведьма повела за собой Второго Нефрита. Не то чтобы он не знал куда идти, но ей очень уж хотелось прикоснуться к нему снова, почувствовать его тепло. Холодная до этого, из-за ночного ветра, её рука сейчас на самом деле отдавала приятным жаром, согревая их соприкосновение. Приятно. Как же приятно было ощущать эту близость. Если бы можно было идти так вечность, наслаждаясь моментом, наложница не жалела бы ни о чём. Ведь ей большего и не нужно для счастья. Великий Принц еле замечал проходящий путь, погруженный в свои мысли и чувства, видя перед собой самый яркий свет в своей жизни — Вэй Ин. Она была его огнём, его лучиком солнца, тем самым вихрем, что поднял из глубин его души давно забытые чувства и эмоции. Даже несмотря на то, что и в детстве он был довольно тихим и молчаливым ребенком, он все же являлся тогда более открытым к миру, чем стал после пережитых потерь и горя. И сейчас это тепло возвращалось. В итоге и этот путь, наполненный тишиной и близостью, подошёл к концу, так как Усянь неожиданно свернула в другую сторону от дома, уводя их с основной тропинки. Как она узнала при предыдущем осмотре местности, эта узкая тропинка вела к небольшой, скрытой от посторонних глаз поляне, возле которой они и остановились. Здесь, вдали от резиденции, тоже всё было искусно украшено яркими, манящими огнями. Пройдя к самому центру, ведьма бережно отпустила руку Второго Нефрита и сделала пару шагов вперёд. Между ними оставалось небольшое расстояние, но ей этого вполне достаточно. Придерживая полы своего платья, Усянь грациозно опустилась на колени. Её нежные руки коснулись свободной и дышащей жизнью почвы, выводя какие-то сложные, древние символы, а красные губы в это время что-то тихо шептали. Свет вокруг померк в сравнении с внутренними всполохами энергии, окружающими ведьму. Наложница в самом деле сияла в этот момент, объятая приглушенными оттенками белого света. Накрыв ладонью выбранный участок земли, спустя мгновение девушка убрала руку и снова быстро поднялась на ноги, пристально осматривая проделанную работу. Некоторое время ничего не происходило, царила тишина ожидания, но после на земле загорелась ярко-зеленая печать, на том самом месте, от которого не отводила взгляда наложница. И стоило ей исчезнуть, как из земли мгновенно появился маленький, упругий росток, окружённый тем же мягким светом, что и его создательница. Росток все поднимался и поднимался вверх, а вокруг него в воздухе появлялись всё новые и новые печати. Одна была глубокого сапфирового цвета, и от неё веяло влагой и свежестью, вторая же — пламенного, алого цвета, и от неё ощутимо исходило тепло. Следующая, почти что прозрачная, лёгкого голубого оттенка, принесла с собой поток кристально чистого воздуха. В итоге, всего за несколько мгновений перед юношей уже был не маленький росток, а прекрасный, пышный и красочный цветок пиона: зеленый, твердый и стойкий стебель, более светлая листва с извилистыми, четкими прожилками, и великолепный бутон с нежными, шелковистыми лепестками. Желтоватая сердцевина окружалась мягкими розовыми лепестками, которые к концу своего пышного убранства темнели, превращаясь в насыщенный, приглушённый красный цвет. Тонкий, изысканный аромат цветка мгновенно разнесся по округе, и бабочки, которых они оставили позади, тут же прилетели на поляну, кружась в воздухе, опьяненные столь нежным и редким запахом. Лань Чжань и сам на мгновение подумал, что стал одной из этих бабочек, настолько легким и невесомым было его состояние. Этот сладкий, чарующий аромат проник глубоко в его легкие, наполняя тело дивной легкостью и спокойствием. Ни одна бабочка, даже самая смелая, так и не посмела прикоснуться к столь драгоценному, совершенному предмету. Рука Второго Нефрита сама, инстинктивно потянулась к цветку. Его хрупкие, нежные на первый взгляд лепестки оказались куда прочнее и нежнее, чем он думал. Осторожно взяв бутон в ладонь, Великий Принц слегка наклонился, закрывая глаза и вдыхая пьянящий, волшебный аромат, подаренный ему. Усянь стояла и, как раньше, просто наблюдала за каждым его грациозным движением, затаив дыхание. Наклонившись тоже, она аккуратно обрезала стебель цветка так, чтобы его можно было поставить в вазу, оставляя пышную листву нетронутой. Положив свою руку поверх руки Второго Нефрита, она выпрямилась, прося юношу сделать то же самое, а после сократила разделяющее их небольшое расстояние. Ей нужно было что-то сказать, она ведь о стольком хотела поведать ему, но рядом с юношей тишина не казалась ей угнетающей или невыносимой. Совсем нет. Если рядом с ним, если на неё и дальше будут так смотреть его янтарные глаза, она готова была молчать вечно. — Лань Чжань, с днём рождения. — С самой нежной, широкой и сияющей улыбкой произнесла ведьма. — Спасибо, что появился на свет. Я так рада, что мы встретились. — Вэй Ин… — Позвал юный дракон. Будучи и так немногословным, он не знал, что именно сказать в ответ на такой искренний и дорогой подарок. Вулкан эмоций и нежности бурлил внутри его обычно спокойной груди, но с губ сорвалось лишь её имя. Не отрывая взгляда от сияющего лица наложницы, он свободной рукой нашёл руку Усянь и слегка потянул её на себя, заключая в крепкие объятия. И как же стало легко и спокойно на душе в этот момент. Любовь и нежность захлестнули Второго Нефрита, переполняя его через край. Он и мечтать не мог, нет, даже не позволял себе помыслить о таком. О том, что он снова сможет быть по-настоящему счастлив. — Спасибо. — Прошептал Великий Принц прямо над её ухом, вызывая мурашки по всему телу. — Разве не знаешь, что нужно делать в таком случае? — Пытаясь привести мысли в порядок и справиться с волнением, спросила наложница, глядя на него снизу вверх. Ванцзи дважды повторять не нужно. Его руки скользнули по спине, слегка задевая шею, покрытую тонкой тканью, и поправляя парочку выбившихся прядей. Почти невесомо касаясь лица Вэй Ин, Хангуан-Цзюнь наконец-то добрался до манящих губ, проведя большим пальцем по нижней, слегка размыкая их. Ведьма как завороженная смотрела на юношу. Ей даже показалось, что Второй Нефрит на мгновение усмехнулся. Правда ли это, или же затуманенный желанием и близостью разум рисовал ей картины, которых не было? Пройдясь пальцем до самого уголка губ, Ванцзи так и не убрал его, дразня и испытывая её терпение. Усянь же, утонув в водовороте своих мыслей и ожиданий, не обратила внимания на его заминку и инстинктивно провела языком по пересохшим губам, слегка задевая палец. Стоило ей это сделать, как в глубоких янтарных глазах напротив загорелся яркий, хищный огонёк. Не прошло и секунды, как её губы оказались в плену требовательной и властной ласки. Девушка терялась от таких требовательных, но в тоже время и чутких поцелуев. Разумеется, чтобы так целоваться, нужно иметь много практики и опыта. Пускай она и помнила, что члены семьи Лань любят лишь раз в жизни, но целоваться ведь им не запрещено, верно? Почти у каждого знатного мужчины, кроме законной жены, была пара наложниц, а то и больше. Это обычное дело в их мире. Наверняка и Лань Чжань обнимал не одну девушку до неё, просто ещё не нашёл ту единственную, которую мог бы сделать законной женой. Она не была первой и, разумеется, не будет последней — и от этой мысли становилось горько. Такой желанный и сладкий поцелуй отдавал неприятным, терпким чувством разочарования на кончике языка. Поцелуй хоть и лишал мыслей, затуманивал рассудок, но от этих горьких размышлений Вэй Ин всё никак не могла избавиться. Когда они наконец-то оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, их лица все еще находились опасно близко, и каждый мог почувствовать учащенное, тяжелое дыхание на своей коже. — Переночуем в моей резиденции? — Спросил Великий Принц, его голос звучал чуть тише обычного, а в глубине глаз промелькнуло смущение. — Кто ты и что сделал с моим робким Лань Чжанем? — Не упуская шанса подразнить, игриво спросила наложница. Великий Принц неловко отвел взгляд. — Нет... Это... Там есть несколько комнат, так что ты... — Я пошутила. — Пытаясь сдержать подступающий смех, Усянь остановила его неразборчивую, сбивчивую речь. — Видел бы ты сейчас свое лицо. Ой, не могу. Твоя реакция такая забавная. Дразнить тебя и правда одно удовольствие. — Девушка легко смахнула выступившую влагу с уголков глаз. Второй Нефрит, казалось, покраснел ещё больше. Алые уши пылали, и он немного насупился, словно маленький ребенок, искренне обидевшийся на невинную шутку. — Давай останемся. Мне очень хочется посмотреть на твой дом изнутри. Снаружи я уже смогла оценить его великолепие. — Вэй Ин мягко взяла его за руку, привлекая внимание. — Ты не заходила внутрь? — В его голосе прозвучало легкое удивление. — Хуайсан предлагала, но я отказалась. Посчитала это невежливым. Уверена, для тебя это важное место. — Поэтому Вэй Ин и может приходить, когда пожелает. — Будто объясняя элементарные, само собой разумеющиеся вещи, произнес Великий Принц. Легкое удивление на лице девушки сменилось её обычной, сияющей улыбкой. Но вот внутри, в самой глубине души, она молила не давать ей надежду. Хоть раньше она и нырнула в этот омут чувств с головой, сейчас ей стало по-настоящему страшно утонуть в нём целиком и полностью, потеряв себя. Бабочки, словно маленькие, живые фонарики, следовали за ними до самого дома, сопровождая и освещая им путь в сгущающихся сумерках. Зайдя внутрь, их встретила непроглядная тьма. Лань Чжань направил немного духовной энергии в воздух, и ближайший настенный фонарик мягко зажегся теплым светом. Вслед за ним, один за другим, загорелись и остальные, освещая небольшой коридор. Свет уходил куда-то дальше, скрываясь где-то за плавным поворотом. По правой стороне виднелось несколько закрытых дверей, а вот слева, кажется, была комната. В глазах Усянь немедленно зажегся огонёк любопытства, и Ванцзи, уловив этот интерес, без лишних слов направился туда, удовлетворяя её непрозвучавшую просьбу. Долго идти не пришлось, и местом, что так заинтересовало ведьму, оказалась просторная гостиная. Здесь тоже по периметру горели фонарики, а с потолка спускались, раскрываясь словно бутоны цветов, люстры. Через некоторое время лепестки этих механических бутонов плавно закрывались, и конструкция поднималась обратно вверх к потолку. Это была однозначно диковинная, искусно выполненная вещица, и, разумеется, новый, жгучий интерес тут же зародился в серых глазах. Преодолев несколько ступенек, они оказались в просторной комнате. Атмосфера внутри сразу обволакивала тишиной. Пол был сделан из тёмного, отполированного дерева, которое тускло отражало свет из окон. В центре он прикрывался большим покрывалом, на котором лежали несколько мягких пледов, а ещё разных размеров подушки, приглашая присесть. Тёмные, тяжелые шторы из плотной ткани закрывали меньшую половину периметра зала, создавая уютный полумрак в этой части комнаты. Справа возвышался высокий книжный шкаф, корешки книг в котором истлели от времени. Рядом с ним располагалось некое возвышение, напоминавшее небольшой диванчик, где с лёгкостью могли поместиться двое. Мягкие пледы и подушки так и манили присесть, укрыться и, оставшись здесь, насладиться видами из окна. С другой стороны, тоже стоял шкаф. На нём, впрочем, было больше живых растений в горшках, и лишь несколько верхних полок хранили старинные свитки. Здесь же располагался и небольшой столик со всеми нужными принадлежностями для письма. Подойдя к шкафу, на котором стояли растения, Великий Принц взял небольшую белую вазу, фарфор которой отдавал прохладой, чтобы поставить в неё цветок и впоследствии отнести на стол. В это время Усянь уже исследовала всё вокруг с присущим ей любопытством и подошла к тёмным шторам, распахивая их и впуская огни с улицы. Бабочки так и продолжали летать снаружи, переливаясь и излучая тёплое мерцание. В тот же миг к ней, словно тень, бесшумно подошел Второй Нефрит и приобнял за талию, притягивая к себе. Тепло его тела мгновенно передалось ей. Наложница лишь для виду удивилась и наигранно возмутилась, чувствуя, как сердце учащенно бьется в груди. Ведь на самом деле она уже давно хотела раствориться в этих крепких объятьях. Голова Хангуан-Цзюня покоилась на правом плече девушки, его дыхание щекотало кожу, отчего ведьма даже не пыталась скрыть свою довольную улыбку. — Тебе не стоило этого делать, Вэй Ин. — Нарушил молчание Лань Чжань, его голос звучал приглушенно. Усянь вздрогнула от его слов, её улыбка немного померкла. — Тебе... не понравилось? — Робко спросила наложница, с лёгким беспокойством в голосе. — Очень понравилось, — Ответил Великий Принц, поднимая голову и мягко поворачивая девушку к себе лицом. Его взгляд был серьезен. — Но это опасно. Ты ведь потратила очень много сил. Его обеспокоенный взгляд и нескрываемая забота мгновенно утешили девушку. Она поняла: он просто переживает за её благополучие, а не расстроен из-за напрасно потраченного времени. Это знание успокоило её сердце. — Пускай я и давно не использовала силу духов, но благодаря золотому ядру я почти не почувствовала, что потратила силы. — Мягко объяснила наложница, касаясь его ладони. — К тому же, если это для тебя, я готова сделать куда больше, чем изменить время года. — Произнесла ведьма, не отводя пристального взгляда, полного решимости и нежности. — Я этого не достоин. — Не смей так говорить! — Строго произнесла Усянь, увидев, как он вновь опускает голову. Она, долго не думая схватила юношу за щеки, нежно, но настойчиво заставляя посмотреть на себя. — Ты замечательный! Добрый, ласковый, нежный, чувственный. Ты само совершенство! — Это... — Даже не думай спорить со мной. Мне виднее. Ванцзи глубоко вздохнул, его глаза потеплели. — Вэй Ин, если ты хочешь покинуть дворец, я сделаю все, чтобы ты могла это сделать. — Что? — Слегка грозное выражение лица, которое попыталась сделать девушка, чтобы донести абсурдность высказывания юноши, мгновенно сменилось чистым непониманием и растерянностью. — О чём ты? Ты хочешь, чтобы я ушла? — Неверящим, срывающимся голосом спросила ведьма, отступая на шаг. Это конец. Мысль пронеслась в голове. Неужели Ванцзи отсылает её? Почему? Что произошло? Неужели он выбрал Великую Принцессу, как того требовали министры и долг, и решил, что пора прекратить эту непонятную связь с одной из наложниц? Дышать стало тяжело, в груди все невыносимо сжалось от боли. Она и представить не могла, что этот момент наступит так скоро и что ей будет настолько невыносимо больно от его решения. Слезы сами навернулись на глаза, и первая горячая капля уже проложила себе путь вниз, стекая по щеке. — Вэй Ин? — Не понимая, что происходит, позвал Второй Нефрит. Он был шокирован ее внезапными слезами. — Вэй Ин, почему ты плачешь? Вэй Ин... — Я покину дворец, раз ты этого хочешь. — Произнесла наложница, стараясь держаться и сохранить остатки гордости, хотя голос дрожал. Не так она представляла себе этот вечер. Их вечер. Услышав произнесенные слова, сердце Хангуан-Цзюня рухнуло вниз. Сначала от осознания того, что девушка действительно покинет дворец, а после от того, что, кажется, он сам заставил Усянь думать, будто именно он этого хочет. Что же он наделал? И как же теперь всё исправить? Сейчас он правда возненавидел себя за то, что совсем не пытался взаимодействовать с людьми вне рамок правил и так плохо ориентировался в их сложных чувствах. — Все не так... — Попытался исправить ситуацию Лань Чжань, делая шаг к ней. Он легонько прикоснулся к ее щеке, приподнимая лицо и стирая влагу большим пальцем, его прикосновение было нежным, как дуновение ветерка. — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Тогда почему ты заговорил об этом? — Перестав плакать и с надеждой заглядывая в янтарные глаза, спросила ведьма. — Ты яркая, жизнерадостная, общительная. Полная моя противоположность. — Медленно, подбирая слова, начал он объяснять свои истинные мотивы. — И я не хочу ограничивать тебя. Не хочу запирать в этом тихом, скучном месте и наблюдать, как ты увядаешь, словно цветок без солнца. Я хочу, чтобы ты была счастлива и свободна. Впервые Вэй Ин слышала, чтобы Второй Нефрит говорил так много. Но поражали больше сами слова, чем их количество. — Лань Чжань, я счастлива! — Выкрикнула Вэй Ин. На мгновение ей показалось: не сделай она этого, не скажи сейчас, всё исчезнет, как мираж. Ей нужно сказать, как есть, и пусть будет что будет. — Я счастлива, что могу быть рядом с тобой. С самой первой встречи ты понравился мне. Я не могла оторвать от тебя взгляда. Я хочу остаться с тобой. — Поддавшись внезапному порыву чувств, девушка положила свою руку на всё ещё держащую её лицо руку Второго Нефрита и потерлась о неё словно кошка, выпрашивающая ласки и внимания. — Ты правда не против? — Слегка дрожащим от волнения и едва сдерживаемого счастья голосом спросил Ванцзи, впервые позволяя себе проявить такую уязвимость. — Лань Чжань, ты замечательный. — Выдохнула Усянь, с сияющими глазами. — Ты нравишься мне. Хотя лучше сказать по-другому. Сердце радуется при виде тебя, люблю тебя, хочу тебя, не могу без тебя, все что угодно тебя. — Оголяя свои чувства до предела, промолвила Вэй Ин, не скрывая больше ничего. — Не оставляй меня. И секунды не прошло, как её захватили крепкие объятья. Она уткнулась лицом в изгиб его шеи, и знакомый, успокаивающий запах сандалового дерева с ноткой морозной свежести поселил в смятенной душе долгожданный покой. — Сердце. — Что? — Непонимающе спросила наложница, поднимая голову, но отстраняться не стала, наслаждаясь моментом. — Моё лицо ничего не скажет. — Тихо пояснил он. — Слушай сердце. И правда. В груди напротив, под плотными одеждами, сердце Лань Чжаня отбивало бешеный, лихорадочный ритм, и её собственное сердце стучало ему в такт, создавая самую прекрасную и гармоничную мелодию, которую она когда-либо слышала. — Я люблю тебя. — Донеслось до её ушей, и она было хотела вскинуть голову и посмотреть в глаза Великому Принцу, но ей не дали этого сделать, ложа одну руку на макушку и мягко, но настойчиво удерживая на своей груди. — Люблю тебя. Я так долго боялся, что эти слова заставят тебя покинуть меня, что всё никак не решался произнести их вслух. А следовало сделать это раньше. Мне так жаль, что заставил тебя плакать. — Не хочу, чтобы ты извинялся в такой прекрасный момент. К тому же, между нами, не должно быть места для «спасибо» и «прости». — Мгм. Наложница улыбнулась, чувствуя его прикосновение сквозь ткань, и это не скрылось от Второго Нефрита. Убрав руку с ее головы, юноша опустил взгляд, наконец встречаясь лицом к лицу со своей возлюбленной. — Что? — Прежний немногословный Лань Чжань вернулся. — Посмеиваясь, объяснила девушка, чувствуя, как напряжение окончательно уходит. — Ты уверена? Я и правда мало говорю. — Зато я болтаю за троих! Разве это не значит, что мы идеально подходим друг другу? — Мгм. И как тут поспоришь? Хангуан-Цзюнь был согласен со всем, что бы ни сказала ведьма. Рассматривая девушку в своих руках, он невольно улыбнулся, и это была уже не та редкая и мимолетная улыбка, лишь слегка тронувшая уголки губ. Даже его глаза немного сузились, напоминая полумесяцы, а уголки губ поднялись куда выше, являя миру его чувства. — Лань Чжань... — Всё что смогла вымолвить Усянь. От увиденного — от этой искренней, сияющей улыбки, предназначенной только ей — у нее перехватило дыхание, и наложница неверяще потянулась рукой, чтобы прикоснуться к лицу напротив, чтобы удостовериться, что это не сон. Второй Нефрит накрыл своей теплой ладонью руку Вэй Ин, прижимающуюся к его щеке, и поднёс ее к своим губам, прикрывая глаза и оставляя нежный, трепетный поцелуй на внутренней стороне ладони. Наложница плавилась от столь, казалось бы, невинных, но невероятно чувственных прикосновений. Оставив пару поцелуев на ладони, Великий Принц принялся выцеловывать костяшки пальцев, при этом пристально, изучающе наблюдая за девушкой из-под полуопущенных ресниц. Слегка приоткрытые губы, затуманенный взгляд, дрожащая рука при каждом его прикосновении — ничто не укрылось от его внимания. — Вэй Ин, душа моя. Я люблю тебя. И от этих слов мир Усянь больше никогда не станет прежним. Они прозвучали как обещание, как якорь в бушующем море её жизни. Наконец, находясь в толпе, она перестала быть одинокой. Ее сердце забилось с удвоенной силой, а на глаза навернулись слезы — уже не от боли или страха, а от переполняющего счастья, вид которых, снова заставил беспокоиться самого прекрасного человека в мире. Кто бы что ни говорил, для нее он именно такой: идеальное воплощение благородства и скрытой страсти. Холодный с виду, он также имел поистине горячее и любящее сердце. — Вэй Ин... — Его голос снова дрогнул от тревоги, стоило увидеть выступившую влагу. — Всё хорошо, это слезы радости. — Поспешила успокоить его наложница, вытирая влажные следы на своём лице тыльной стороной ладони. — Я так боялась, что однажды, когда ты выберешь Великую Принцессу, мне придётся уйти. Хотя даже так я бы не смогла отказаться от чувств к тебе. — Никого другого и никогда, только Вэй Ин. — Твёрдо заявил Второй Нефрит, и на его лице появились тени сожаления, некий испуг и смятение от того, что у неё такие мысли. Он изо всех сил хотел донести свои чувства, развеять все её сомнения и покончить с недосказанностью и заблуждениями на его счёт. — Скольким же девушкам ты разбил сердце такими сладкими речами? — Неожиданно, пытаясь разрядить обстановку и вернуть привычную легкость, спросила Усянь. — О чем ты? — Ну, ведь у тебя должно было быть много практики, чтобы так целоваться, — лукаво сказала ведьма, чувствуя, как щёки заливает румянец. Это была лишь попытка подразнить его, вернуть утраченную непринужденность в их общении. Однако её слова мгновенно развеяли хрупкое спокойствие. Лицо Ванцзи, только что светившееся умиротворением, приобрело грозные и суровые черты. — Только Вэй Ин. — Четко произнес Великий Принц и сразу же поспешил закончить мысль, чтобы правильно донести смысл. — Я никогда и ни с кем не встречался и никого не целовал. Вэй Ин — первая. — Ох... Вот как... Я просто предположила... — Бессвязно говорила ведьма, краснея пуще прежнего под этим пристальным, пронзительным взглядом, устремленным прямо на неё. — Ты ревновала? Усянь чуть воздухом не поперхнулась, когда услышала этот прямой вопрос и увидела, как в глазах напротив плещется нескрываемое удовлетворение и даже озорство. — Ты можешь выглядеть менее самодовольно? — Пряча смущение за напускной обидой, спросила наложница. — Да, я ревновала. Рад теперь? — Очень. — Последовал незамедлительный ответ. — Ты точно мой Лань Чжань? — Усмехнувшись, спросила ведьма. — Твой. Только твой. — Лань Чжань, сжалься. Моё сердце больше не выдержит. — Я тоже ревновал. — Произнёс юноша. Вэй Ин уже успела подметить, что её возлюбленный не только упрям, но ещё и хитер. Он всегда отвечает только на то, на что захочет. — И к кому же? — Поинтересовалась ведьма, ведь на самом деле понятия не имела. — Ко всем. — Последовал незамедлительный ответ. — Вэй Ин очень дружелюбна с окружающими. — Бог ты мой, Лань Чжань! — Рассмеялась наложница. — До чего же ты милый. — Продолжила девушка, наблюдая самую забавную сцену в мире. Она и помыслить не могла, что и правда когда-нибудь увидит столь кардинальные изменения на этом спокойном, обычно каменном лице. И осознание, что именно она стала причиной этого преображения, очень грело душу. Наконец-то эта неприятная горечь и неуверенность ушла, позволяя медовой патоке счастья укрыть её. — Даже если я и дружелюбна со всеми, это не значит, что я открываюсь им. Настоящая я только рядом с тобой. Только ты так крепко и нежно обнимаешь и так сладко целуешь меня. Только ты пробуждаешь во мне желания. — Закончив свою пылкую речь, Усянь положила руку на плечо Великого Принца для опоры и, приподнявшись на носочки, игриво прикусила мочку его уха, впоследствии опаляя дыханием уже заалевшее ухо. — Бесстыдница… Девушка лишь рассмеялась на такое заявление, ничуть не обижаясь. Тяжелая ноша страха и недопонимания наконец-то спала с ее плеч, и она чувствовала невероятную легкость. Казалось, она сейчас на седьмом небе от счастья, а бабочки летают не за окном, а в ее животе, наполняя его трепетом и восторгом. Теперь самодовольство и удовлетворение источала ведьма, довольно наблюдая за проделанной «работой». — Моя. — Тихо, но властно произнес Лань Чжань, притягивая её ближе. — Только твоя. И этого было достаточно, чтобы слиться в нежном, наполненном любовью, уверенностью и долгожданной ясностью поцелуев уютном полумраке зала.