Ведьма и Дракон: Против судьбы

Второй месяц осени проходил в более оживлённом ритме. С каждым днём воздух становился всё прохладнее, пропитанный терпким запахом увядающей листвы и влажной земли. Солнце пряталось за горизонт куда быстрее, чем раньше, окутывая мир мягким, но холодным золотом заката и постепенно уступая место ранним сумеркам. День сокращался, и казалось, сама природа торопится к зимнему покою. После долгого перерыва в учёбе Вэй Ин было трудно вернуться к установленному ритму. Порой, согретая солнечными лучами у окна, она дремала среди дня, уносясь мыслями в тёплые, неясные грёзы. Братья и сёстры несколько раз выбирались в город, посещая детский дом, который за короткое время заметно преобразился. Теперь там пахло свежей штукатуркой и новой древесиной, а на подоконниках красовались простые, но живые цветы — символ тепла, к которому стремились его обитатели. Работы по улучшению жилья ещё велись, стук молотков и звон инструментов наполняли воздух надеждой, но завершение уже было близко. Все старались успеть до холодов, чтобы дети могли встретить зиму в тепле и уюте. Как же удивились девушки, когда застали в детском доме Сяо Синчэня вместе с А-Цин и Сун Цзычэня. Оказалось, что в свои редкие выходные они почти всё время проводили здесь помогая. От внимательных взглядов девушек не укрылось, что Сюэ Чэнмэй и Сяо Синчэнь заметно сблизились. Между ними витала тихая, почти неуловимая нежность. А вот А-Цин это, похоже, не радовало — она по-детски ревновала своего приёмного отца, демонстративно морщась и надувая губы. Было забавно наблюдать, как страж, пытаясь их успокоить, протягивал им конфеты и пока те довольные жевали лакомство юноша менял тему. В благодарность они по очереди целовали его в щёки, и в такие моменты казалось, что у него теперь две дочери. Что касается Сун Цзычэня, то он похоже смирился и принял выбор друга детства. Император и Великий Принц сделали для своих особенных наложниц индивидуальные пропуска, поэтому позаимствованные у служанок они вернули. Теперь заклинательницы могли спокойно покидать дворец, пускай и не официально, но всё же не встречая никаких препятствий, что лишь подчёркивало их особое положение. Хуайсан через несколько дней после празднества вернулась в герцогство. Она и так задержалась в столице дольше, чем планировала. Разумеется, перед отъездом девушка оставила несколько теней чтобы присматривали за Мэн Яо. Ведь как бы хорошо ни шли дела, она знала, что расслабляться нельзя. В её памяти всё ещё жило дело о деревне Мо, которое по-прежнему оставалось незавершённым, словно чёрное пятно на чистом листе. Дни для Хангуан-Цзюня летели слишком быстро. Перед отъездом подруга детства помогла достать кое-что редкое, и теперь он, не покладая рук, трудился над подарком для своего прекрасного урагана. В мастерской царила тишина, нарушаемая лишь тихими звуками резца и запахом свежего лака. Он хотел создать не просто музыкальный инструмент, а нечто живое, наполненное энергией, которая со временем обретёт душу. Так когда-то появились его гуцинь, и сяо старшего брата. В последние дни Вэй Ин стала спокойнее: почти не проказничала, разве что изредка подшучивала над сестрой. Возможно, возвращение к занятиям и суровые уроки Хранителя Библиотеки подействовали. Правда после каждого такого занятия Лань Цижэнь не упускал возможности пожаловаться младшему племяннику на поведение наложницы. В ответ Усянь тоже постоянно рассказывала, насколько ей скучно. Эти тихие препирательства странным образом сближали дядю Нефритов и ведьму. Каждое мгновение, проведённое вместе, стало для влюблённых бесценным. Несмотря на занятость, Хангуан-Цзюнь часто находил время прийти в библиотеку — место, где дыхание прошлого встречалось с настоящим. Там, среди запаха старых книг и воска свечей, он ощущал, как его иное воплощение всё сильнее откликается на волю хозяина. Листая одну из многих книг, взятых в тайной части, Великий Принц не заметил, как его сморил сон. Накопившаяся усталость постепенно давала о себе знать. Ведь после дня рождения брата он почти каждую ночь покидал дворец, отправляясь к священному источнику. Там, под холодным сиянием луны, он создавал подарок, вкладывая в него частицу собственной духовной силы, переплетённой с энергией духов, словно наполнял инструмент дыханием самой жизни. Тем временем Вэй Ин очень спешила. Ей пришлось задержаться, снова выслушивая бесконечные нотации старейшины рода Лань. Несмотря на все старания вести себя подобающе, он всё равно находил повод для упрёка — будто проверяя её терпение. Лань Цижэнь решил, что раз его племянник не изменит решения, он сам сделает из девушки Великую Принцессу. Упрямство она, несомненно, унаследовала от матери, а значит, равных ей в этом не было. Иногда, наблюдая за ней, мужчина думал, что в своём упрямстве и отваге она ничуть не уступает Лань Чжаню. Быстро вбежав в библиотеку, она уже по инерции миновала ряды стеллажей приближаясь к заветной двери, за которой её ждал тот, ради кого стоило торопиться. Пахло пылью, сухими чернилами и старой бумагой — всё вокруг будто дышало временем. Шаги её гулко отдавались под сводами, и сердце билось быстрее, предвкушая встречу. — Лань... — Тихо позвала Усянь, наконец оказавшись внутри, но слова застыли у неё на губах. Картина, что предстала перед глазами, буквально лишила её дара речи. Она замерла у двери, боясь нарушить хрупкое спокойствие комнаты, где воздух казался почти осязаемым, пропитанным ароматом старых свитков, бумаги и лёгким оттенком сандала. Наложница невольно залюбовалась. Мягкий свет фонарика ложился на лицо спящего юноши, подчёркивая благородные черты и спокойствие, редкое для того, кто обычно всегда собран и сосредоточен. Её удивление было искренним — за все их многочисленные встречи Второй Нефрит никогда не засыпал в её присутствии. Это зрелище показалось чем-то невероятным, почти запретным. Она осторожно прикрыла за собой дверь, и тихий щелчок замка отозвался в груди как стук сердца. Медленно, словно ступая по тонкому льду, ведьма подошла ближе и присела рядом. Взгляд скользнул по столу — раскрытая книга, кисть, лист бумаги, испещрённый чёткими, выверенными линиями. «Какой у него красивый почерк…» — Подумала она, и в груди что-то дрогнуло. — «Хотя всё в нём безупречно — осанка, манеры, душа… и эти глаза, в которых отражается весь мир». Мысли вспыхивали одна за другой, как огоньки, стоило ей лишь мельком взглянуть на Ванцзи. Находясь так близко, слыша ровное дыхание и ощущая тихое тепло, исходящее от юноши, Усянь поймала себя на том, что сердце бьётся слишком быстро. Казалось, ещё немного — и оно просто не выдержит. Не в силах удержаться, она склонила голову, положив руки и щёку на край стола, чтобы лучше рассмотреть Хангуан-Цзюня. Её губы тронула нежная улыбка, щёки запылали румянцем, а серые глаза засияли мягким светом — всё это было из-за него и только для него. Пальцы сами собой потянулись вперёд. С затаённым дыханием Вэй Ин коснулась лица Лань Чжаня, едва ощутимо очерчивая линии — идеальные, спокойные, словно высеченные из нефрита. Налобная лента оказалась очень приятной наощупь, но никак не могла сравниться с нежной кожей своего владельца. Чёрные брови, длинные ресницы, прямой нос, четкие скулы... и, наконец, её взгляд упал на губы. Мягкие, чуть приоткрытые, они обожгли её прикосновение тёплым дыханием. От этого короткого мгновения тело пронзила дрожь — лёгкая, но неумолимая. Усянь вздрогнула и мгновенно отстранилась, будто обожглась. Щёки вспыхнули жаром, дыхание стало прерывистым. Воздух в комнате стал густым, натянутым, словно перед грозой. Сердце стучало громко, почти болезненно. И именно в этот момент раздалось тихое шуршание бумаги. Словно испугавшись собственных чувств, наложница вскочила и поспешно выбежала, не решаясь оглянуться. Она не знала, как выглядит со стороны, но почему-то ей казалось это странным, непривычным. Ещё никто и никогда не вызывал в ней подобных ощущений. Вэй Ин привыкла быть сильной, решительной, не позволяла себе ни слабости, ни сомнений — но сейчас, впервые, её уверенность дала трещину. Поспешно покинув комнату, девушка не заметила, как уши и щёки юноши окрасились в алый. Дверь мягко закрылась, и тишина вновь воцарилась в библиотеке. Великий Принц медленно открыл глаза. Взгляд его был спокоен, но в глубине зрачков плясали искорки тепла. Он выпрямился, невольно касаясь губ — и даже теперь ощущал след от её прикосновения, как тёплое эхо. На самом деле он почувствовал присутствие девушки с первой секунды, как только она переступила порог. Пусть его драконья сущность была скрыта, но сил ему уже хватало, чтобы чувствовать каждое колебание воздуха, каждый взгляд. Ванцзи стало любопытно — почему она крадётся, словно боится собственных шагов. И он решил подождать. Когда на него обрушился её нежный, осторожный взгляд, а потом и прикосновение, ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить невозмутимость. Только благодаря годам тренировок он сумел остаться неподвижным, притворяясь спящим. Но внутри всё кипело. Да, ему было приятно. Слишком приятно. Но вместе с этим ощущением в груди зародилась вина — ведь ранее он позволил себе то, чего не должен был. В одну из таких встреч он, как обычно, сидел за столом, сосредоточенно делая записи. Кончик кисти мягко скользил по бумаге, оставляя ровные, уверенные линии. Второй Нефрит полностью погрузился в изучение материала, отстранившись от всего, что его окружало. Усянь же сидела неподалёку, просматривая трактаты. Свет лампы отбрасывал тёплое сияние на её волосы, и в этом полумраке комната казалась островком покоя. Как оказалось, именно здесь можно было найти ответы почти на любые вопросы — даже те, что другие боялись задавать. Среди старых свитков скрывалась информация о духах, об их силе и природе. Однако один вопрос не давал покоя девушке: почему же духов, вечно живущих в этих землях, считают чем-то ужасным? Ни один трактат не давал ясного ответа. Лишь вскользь она узнала, что после смерти Императора и Императрицы, Ванцзи чувствовал себя не лучшим образом, и влияние духов вредило ему. Тогда Хранитель Библиотеки заключил некую сделку с Верховными Духами, чтобы защитить племянника. Только годы усердных тренировок позволили Великому Принцу вновь обрести равновесие и научиться сосуществовать с ними. Сегодня девушку, больше обычного, клонило в сон. Веки тяжело опускались, и, разумеется, это не ускользнуло от внимательного взгляда Второго Нефрита. Он с лёгкой улыбкой наблюдал, как её глаза безуспешно пытаются сосредоточиться на тексте, как она морщится, борясь со сном. Как бы он ни напоминал ей о приличиях, Вэй Ин всё равно редко принимала благопристойную позу за чтением. Она предпочитала полулежать, подперев голову рукой, словно ей всё дозволено, хотя так оно и было. Борьба со сном продлилась недолго — голова девушки опустилась на подушку, глаза закрылись, а непослушные пряди упали на лицо. Лань Чжань отложил кисть, и неслышно поднявшись подошёл ближе. Наложница спала спокойно, дыхание было лёгким, почти невесомым, словно ветерок, пробегающий по весенним цветам. Но вдруг дыхание стало чуть тяжелее, учащённее, и в груди юноши что-то болезненно дрогнуло. Похоже, ей снился сон. Он опустился на колени рядом, не отводя взгляда. Свет скользнул по тонким чертам её лица — гладкая кожа, мягкие губы, ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Длинные волосы прядями закрыли пол вокруг. Маленькие ножки выглядывали из-под платья, а тонкие запастя больше не были скрыты широкими рукавами. Когда Усянь повернулась, взору открылась тонкая шея, белоснежная и изящная, переходящая в излом острых ключиц и хрупких плеч. Сегодня её наряд был более открытым. Это была ещё одна причина, по которой Второй Нефрит так сосредоточенно углубился в изучение книг. Он и сам не заметил, как наклонился, ближе вдыхая её аромат. Цветущие лотосы вместе с пряностями будоражили сознание окрашивая этот мир. Находясь в другом обличие его обостренное обоняние ощущало всё значительно сильнее. Этот аромат пленял, не позволяя отстраниться. Вэй Ин выглядела такой беззащитной, такой настоящей… и от этого в груди распустилось странное, неосознанное тепло. Лань Чжань чувствовал, как сердце стучит всё сильнее. Взглянув на мирно спящую ведьму его глаза полыхнули огнем, и он не смог сдержаться. Опаляя кожу своим дыханием, он нежно прикоснулся губами к выпирающей ключице. На короткий миг ему показалось, что весь мир сузился до одного дыхания — её дыхания. Желание быть ближе жгло изнутри, и он не понимал, где проходит грань между чувством и безрассудством. Сразу возникло искушение укусить, но он сдержался. Пройдясь по оголённой коже, юноша остановился у границы ткани, преградившей путь, и только тогда его помутневший взгляд вновь прояснился, а сам Великий Принц отпрянул от сонной наложницы. Потом она вновь повернулась во сне, не ведая, что только что произошло, словно вечерний сумрак тихо растекался по комнате сквозь полупрозрачные занавески, оставляя её сон нетронутым, а воздух вокруг всё ещё хранил отголоски недавнего мгновения, едва коснувшегося её подсознания. Смущение и стыд нахлынули с новой силой. Лицо, уши, шея — всё пылало, и он почти физически ощущал жар под кожей. Дыхание стало горячим. Ванцзи сглотнул вязкую слюну и попытался прийти в себя, но это получалось очень плохо. Из последних сил он поднялся, снимая верхний халат и укрывая Усянь, а после приняв человеческий облик ушёл прочь. Когда Вэй Ин проснулась, комната оказалась пустой. Только неровно оставленные свитки и незаконченные записи на столе говорили о присутствии Лань Чжаня. А на её плечах лежал его халат с орнаментом облаков — тёплый, тяжёлый, пахнущий тем же ароматом, что всегда окружает Великого Принца. Сяо Синчэнь, провожая наложницу, сообщил, что Хангуан-Цзюню пришлось срочно уйти. Но даже зная это, ведьма не могла избавиться от беспокойства. Такое поведение не было свойственно юноше — всегда спокойному, сдержанному, собранному и привыкшему во всём соблюдать порядок. А в это время, оставшись на едине со своими мыслями Ванцзи, корил себя за такую несдержанность. В отличие от знати он не собирался придаваться утехам со своими наложницами. Как и его отец он хотел найти одну единственную которую полюбит всем сердцем, но у судьбы были другие планы. И всё же… с тех пор, как появилась Усянь, он уже не мог обманывать себя. Она изменила его мир. Второй Нефрит не знал, что испытывает Вэй Ин, и не хотел навязывать свои чувства. Её свобода, независимость и дерзость всегда сбивали его с толку. Ему оставалось только ждать и надеяться. Решив отвлечься от мыслей Ванцзи, отправился дальше мастерить подарок. Времени оставалось мало, ведь праздник должен состояться совсем скоро. Госпожа Баошань предложила провести его в детском доме. К тому времени все работы будут закончены, да и лишних глаз куда меньше, чем во дворце. Хангуан-Цзюнь желал устроить для Вэй Ин самый веселый и шумный праздник чтобы она весь вечер ярко улыбалась в окружении людей, которым небезразлична. Оставив хлопоты по организации Второй Нефрит полностью сосредоточился на работе. Тридцать первое октября пришло слишком быстро — для всех, кроме Усянь. Осень уже дышала холодом, утренний воздух пропитан влажными листьями, а солнце пробивалось сквозь облака ленивыми лучами. Будучи откровенной, заклинательница совсем позабыла о собственном дне рождения. Как таковых планов у девушки не было. Поэтому, когда служанки и сестра настойчиво предложили прогуляться по городу, Вэй Ин не стала возражать. Её мысли блуждали где-то далеко — она надеялась встретить Лань Чжаня, хотя бы на мгновение, но девушки спешили, и возможности даже заглянуть в библиотеку не представилось. По пути она несколько раз ловила на себе их странные взгляды, но лишь беспомощно улыбалась в ответ, не понимая, что происходит. Добравшись до места назначения ведьма наконец-то узнала куда они направлялись. Солнце уже стояло в зените, его тёплый и ласковый свет казался подарком самой осени, словно погода решила поздравить Усянь и подарить ей редкий день без дождя. В Облачных Глубинах уже неделю шли ливни, и солнечные лучи сейчас казались чем-то нереальным, почти волшебным. Девушка на миг остановилась, зажмурившись от яркости, подставляя лицо тёплому ветру. Так она и не заметила, как остальные уже скрылись в доме. — Подождите меня! — Крикнула она им вслед, но они не остановились, полностью исчезая в темноте дома. Через приоткрытую дверь девушка заметила, что внутри нигде не горит свет, а все шторы плотно задернуты. Не понимая происходящего, Усянь осторожно вошла, ступая почти бесшумно. Было темно, совсем никого не видно и не слышно, как будто здесь и в помине никого нет, а её сестра со служанки и не заходили сюда. Решив позвать уже хоть кого-нибудь Вэй Ин на мгновение, зажмурилась от яркой вспышки, но сразу же открыла глаза, ошеломлённая хлопками и звонким смехом. В воздухе закружились сотни цветных бумажек. Они падали на её волосы, платье, плечи, устилали пол ярким ковром. От неожиданности Усянь застыла, не смея пошевелиться. — Ну, и долго ты ещё статую будешь изображать? — Раздался знакомый голос Ваньинь, не выдержавшей тишины. — Я… А что здесь происходит? — Растерянно выдохнула ведьма. Теперь пришла очередь удивляться остальным. — Ты правда не помнишь, какой сегодня день? — С лёгким укором спросила старшая сестра. — Кажется… конец октября, скоро... — Пробормотала Усянь, зарываясь рукой в волосы. — Неужели сегодня мой день рождения? — Добавила она, глуповато улыбнувшись. — И вот что за сестра мне досталась? — Театрально простонала Цзян Чэн, закатывая глаза. — Чему ты удивляешься? Это же Вэй Усянь! Хорошо хоть сейчас вспомнила. — Вмешалась Сюэ Ян, после чего все рассмеялись и громче всех расхохоталась сама виновница торжества. Гостиная сияла. Яркие украшения, цветы, ленты — всё говорило о том, что праздник продуман до мелочей. Стол ломился от угощений: аромат свежей выпечки смешивался с запахом пряных трав и чая. Дети, не скрывая восторга, первыми бросились к Вэй Ин с подарками надеясь получить легкие поглаживания по голове что наложница дарит им при каждом визите. Не Минцзюэ и Вэнь Цин не смогли прийти, поэтому подарки от них передал Вэнь Нин который кажется очень понравился здешней ребятне. Госпожа Баошань подошла последней. Она мягко обняла ведьму, поглаживая по спине — с нежностью, в которой чувствовалось почти материнское тепло. И именно в этот момент девушка не сдержалась: глаза наполнились слезами, и они потекли по щекам. — Эй, ты чего? — Растерянно прошептала Ваньинь, но Усянь только покачала головой, всё ещё улыбаясь. Слёзы текли не от грусти, а от переполнявшего сердца счастья. Когда-то её день рождения ограничивался простой похлёбкой и яблочным пирогом, который пекла мама. Потом в её жизни появились дядя Цзян, госпожа Юй, А-Ли и А-Чэн — и праздник стал чуть теплее. Но сейчас… сейчас вокруг было столько людей, которым она дорога. Это осознание тронуло до глубины души. Вэй Ин попыталась взять себя в руки ведь видеть на себе эти обеспокоенные и непонимающие взгляды не хотелось, но, к сожалению, это было не так и легко. Несмотря на присутствие других людей и неловкость, Лань Чжань подошёл к девушке заключая в теплые и надежные объятья даря умиротворение и расслабленность. Запах сандала и морозной свежести вернул Усянь спокойствие. Несколько мгновений — и она снова была прежней, весёлой, озорной, уже утешая детей, заметивших её слёзы. Ваньинь и Чэнмэй переглянулись и тяжело вздохнули. Как бы они ни подшучивали над Вэй Ин, обе знали: именно она стала сердцем их дружбы, соединяя всех своим теплом. Вечер тёк незаметно. Смех, звон голосов, тихие беседы, игры с детьми — всё смешалось в единый поток радости. Казалось, сама ночь решила подождать, чтобы праздник не заканчивался. Но вот, когда за окнами зажглись первые звёзды, Усянь вдруг почувствовала желание побыть одной. Она подошла к окну и подняла взгляд к небу. После долгих дождей оно наконец было ясным, и звёзды сияли особенно ярко, словно драгоценные камни на чёрном бархате. Решив рассмотреть их поближе, девушка поднялась на второй этаж, а затем — на чердак. Прежде чем уйти, она заглянула в приоткрытую дверь и, увидев, что внизу царит веселье, тихо улыбнулась. Открыв окно, наложница ловко выбралась на крышу. Холодный ветер тут же коснулся её лица, пробирая до мурашек, но спускаться за накидкой она не стала. Удобно разместившись, девушка подняла голову, любуясь яркими точками. Над головой раскинулся безграничный океан звёзд — чистый, глубокий, необъятный. Где-то вдали гудел город, смех и музыка долетали приглушёнными волнами, но здесь, на крыше, всё было иначе — тише, спокойнее, искреннее. И в этом хрупком мгновении Вэй Ин впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой. Ночь опустилась на город тихо и величественно. Лёгкий ветер вплетался в волосы ведьмы, играл с подолом её одежды, принося с собой аромат ночных цветов. Усянь сидела на крыше, обхватив колени руками, и смотрела вдаль, где небо касалось земли. Её дыхание сливалось с шелестом ветра, а мысли — с шепотом ночи. — Вэй Ин. — Бархатный голос нарушил тишину, мягко прорезав её. Она вздрогнула, повернув голову на звук, и уголки её губ сами собой дрогнули. — Лань Чжань. — Позвала в ответ наложница, тихо, будто боясь спугнуть мгновение. — Ты искал меня? — Я всегда знаю, где ты. — Спокойно произнёс Великий Принц, присаживаясь рядом. Его движения были плавными, словно ветер и тень слились в одном теле. Он чуть склонился к ней, взгляд мягко скользнул по её лицу. — Ночью прохладно, тебе не следует выходить без накидки. Ванцзи развернул тёплую ткань и аккуратно укрыл девушку. Прикосновение к её плечам оказалось осторожным, почти невесомым, но от него по коже пробежала дрожь. — Ты такой заботливый, Лань Чжань. — Тихо засмеялась она, чуть приподняв взгляд. — И раз ты всегда знаешь, где я, то, может, скоро я смогу увидеть твой другой облик? — Не уверен. — Не отчаивайся. Ты прекрасно справляешься. — Сказала Усянь, взяв его за руку в попытке приободрить. Её пальцы оказались холодными, как лёд, а щёки — напротив, пылали румянцем. Великий Принц взглянул на них и, не сказав ни слова, призвал своё голубое пламя. Оно вспыхнуло мягко, без жара — чистое, почти прозрачное, как отражённое в воде небо. Он осторожно окружил их руки этим светом. Вэй Ин смотрела заворожённо, как огонь танцует между их пальцев, переливаясь всеми оттенками лазури. — Не перестаю восхищаться твоим пламенем. — Прошептала она, глядя на него снизу вверх. — Ты как Сичэнь. — Ответил Второй Нефрит с лёгкой тенью улыбки. Наложница слегка посмеялась над этим заявлением и удивилась, когда к её щеке прикоснулись тёплые руки, придавая им ещё более алый оттенок. — Лань Чжань... — Прошептала ведьма, встречаясь с ним взглядом. Сейчас ей становилось не просто тепло, а невыносимо жарко. — Будет плохо, если ты заболеешь. — Совладав с собой наконец-то вымолвил Ванцзи, отпуская лицо заклинательницы. Воздух между ними задрожал, наполненный чем-то невысказанным. Усянь, всё ещё чувствуя тепло его ладоней, невольно задумалась — что между ними теперь? Только ли тайны и доверие связывают их? Или уже нечто большее, что она сама боится назвать? — Вэй Ин. — Снова позвал любимы голос. — С днем рождения. — Сказал Великий Принц, протягивая немного длинную, но не особо широкую, красиво завернутую вещь. Ткань переливалась в лунном свете, а его взгляд стал чуть мягче. Ведьма с любопытством рассматривала подарок, после чего подняла на юношу вопросительный взгляд. — Можешь открыть сейчас, если хочешь. — Добавил он, немного смутившись, отворачиваясь, словно опасаясь увидеть разочарование. Усянь развязала ткань и увидела деревянную шкатулку с орнаментом облаков и лотосов. Ей стало интересно что внутри, поэтому, не став себя долго мучать она открыла её и обомлела. Внутри лежала черная нефритовая флейта, на конце которой висела подвеска с алой кисточкой, тихо колышущейся от ветра. Её глаза начали светиться в изумлении, и тогда Ванцзи смог хоть немного выдохнуть, чувствуя облегчение. Осторожно вытащив инструмент, ведьма так и продолжала завороженно смотреть на него, не веря глазам. Прижав флейту к губам, она извлекла пару нот, из-за чего инструмент слегка засветился мягким светом, принимая свою хозяйку. — Лань Чжань... Спасибо, спасибо тебе огромное. — Голос девушки дрожал от восхищения. — Она прекрасна. И ты... ты вложил в неё энергию духов! — Она прижала флейту к груди, не в силах сдержать улыбку. — Как же мне её назвать? Такой инструмент не может быть без имени! Он хотел что-то сказать, но не успел — Вэй Ин уже оживлённо рассуждала: — Хмм… Чэньцин. Да, пусть будет Чэньцин. — Произнесла она уверенно, и в глазах её зажглись звёзды. — Между нами не должно быть места для "спасибо" и "прости". — Тихо напомнил Хангуан-Цзюнь. — Я рад, что она тебе понравилась. Он чуть улыбнулся — почти незаметно, едва приподняв уголки губ. Но для Усянь это было больше, чем жест: это был знак доверия, искренности и тепла, которое он обычно прятал. — О Боже. Лань Чжань, ты улыбаешься. — Выдохнула она пораженно. — Твоя улыбка… прекрасна. — Улыбка Вэй Ин прекраснее. — Произнес юноша, как ни в чем не бывало. Девушка вспыхнула. Щёки, уши, даже шея — всё запылало, будто внутри загорелся огонь. И, не сдержавшись, вспомнив их обещание, она осторожно наклонилась ближе. Касание губ к его щеке было лёгким, почти невесомым. — Спасибо. — Прошептала она, так близко, что её дыхание обожгло ему ухо. Лань Чжань замер. Его сердце на миг остановилось — и снова забилось, громко, отчётливо, с новой силой. Отодвигаться не хотелось. Пока Усянь изучала его совершенное лицо, её тёплое дыхание скользило по коже юноши, вызывая сотни бегущих мурашек. Будучи заворожённым глазами напротив, Хангуан-Цзюнь, видел в них свое отражение и это делало его счастливым. Непозволительная близость их лиц смущала, но заставляла желать большего. Сколько уже времени каждый из них жаждет губы другого и не счесть. Придвигаясь ближе, горячее дыхание разливалось по телу, согревая куда сильнее любого огня. Миг за мигом, неспеша, любуясь друг другом, они становились все ближе и наконец-то в какой-то момент их уста соприкоснулись. Лёгкий, невесомый поцелуй оставил после себя жгучее желание. Взглянув на Второго Нефрита Вэй Ин заметила, как пылают его глаза, а в их глубине отражалась она сама. Чего ещё можно желать? Лишь бы он всегда так на неё смотрел. Кровь шумела в ушах, заглушая сошедшее с ума сердце. И не только в этот миг — подобное случалось каждый раз, когда он оказывался рядом с этим неугомонным вихрем. Только рядом с ней его сердце дрогнуло, и наконец, скинуло ледяные оковы. Они словно по сигналу, как вспыхнувший талисман, вновь припали друг к другу. Неумелый, слегка растерянный, наполненный копившейся страстью, поцелуй выбивал все мысли, погружая в желанное наслаждение. Незаметно для себя, Усянь оказалась сидящей на коленях юноши, а сильные руки скользили по её спине. Она в свою очередь обхватила шею Ванцзи и зарылась изящными пальцами в причёску, немного портя её. Губы начали слегка саднить от долгого поцелуя и лёгких покусываний, и Второй Нефрит осторожно провёл языком по губам, словно пытаясь залечить. Усянь не отставала, полностью отдаваясь процессу, пару раз мягко укусив юношу. Великий Принц не выдержал и оттянув нижнюю губу, проник внутрь, изучая ровные ряды зубов и соединяясь с её языком. Когда их языки переплелись, Вэй Ин едва не задохнулась, издав задушенный стон, который растворился в поцелуе. Она попыталась отстраниться, но сильные и одновременно нежные руки не позволили — и она не была против. Новые ощущения полностью захлестнули их. Наконец-то оторвавшись друг от друга, они тяжело дышали, а полуопущенные ресницы скрывали дрожащие взгляды. Хангуан-Цзюнь сглотнул, наблюдая вид Усянь: алые приоткрытые губы снова манили, серые глаза блестели от влаги, весь её вид соблазнял и завораживал. Подняв затуманенный взгляд, Вэй Ин встретилась с его глазами и увидела в них дикого зверя. Пылающий взгляд разжигал в ней странные чувства, непостижимые для рассудка. Сейчас ей показалось, что перед ней был незнакомец и только красные уши, которые так её забавляли, говорили, что перед ней все тот-же Лань Чжань. На неё смотрели словно на добычу, но она ничуть не боялась, наоборот была счастлива и готова отдать всю себя ему и только ему. — Лань... Чжань. — Сбивчиво прошептала ведьма. — Вэй Ин. — Хрипло отозвался юный дракон. И этого хватило, чтобы снова окунуться в необходимые объятия и поцелуй. Губы всё ещё саднили, но это не имело значения. Сердце колотилось, руки сжимали ткань до побелевших костяшек, боясь потерять друг друга. Никто не считал, сколько поцелуев они разделили, но каждому казалось, что их слишком мало. Голова Усянь покоилась на груди Ванцзи, и она могла слышать его сердце — лучшую мелодию в своей жизни. Её собственное билось в унисон с ним. Продолжая сидеть на коленях, она прижимала к себе драгоценный подарок. Если так подумать он уже столько ей всего подарил. Она обязана сделать его день рождение незабываемым. Вот так просто находиться рядом, смотреть друг на друга, строить планы на будущее. Чего ещё можно пожелать? Ей этого было достаточно. Она не станет просить о большем, не будет жадной, не ... Кого она обманывает. Она больше не сможет жить без Лань Чжаня, не сможет видеть его с другой, не сможет вытерпеть если он будет обнимать кого-то другого, а не её. Она этого не вынесет. Почувствовав неладное, Хангуан-Цзюнь сильнее прижал Вэй Ин к себе, успокаивая и убеждая. Она сразу же улыбнулась, поднимая взор на глаза цвета янтаря, утопая в их глубине и пламени. Усянь и не подозревала, что когда-либо на неё будут смотреть так. — Лань Чжань, это лучший день рождения. Спасибо. — С полной искренностью произнесла заклинательница, проводя пальцами по щеке. — Разве вместо "спасибо" ты не должна сделать кое-что другое? — Буднично спросил Великий Принц, вызывая у наложницы ещё более яркую улыбку. Вэй Ин потянулась к его румяному лицу и быстро чмокнула. — Этого мало. — Потребовал Второй Нефрит. — Ах ты хитрец. — Рассмеялась наложница. Он отвёл смущённый взгляд, но её маленькие ладони, обхватившие его лицо, заставили вновь встретиться глазами. Вэй Ин убрала руки, поцеловала его в обе щёки, а затем, глядя прямо в глаза, искушающе прижалась к его губам. Поцелуй вновь был долгим и тягучим, а дыхание, едва восстановившееся, снова сбилось. — Становится прохладней, давай вернёмся. — Мягко сказал Ванцзи, протягивая руку. Девушка вложила свою в его, и они осторожно спустились на чердак, встречая взгляды Ваньинь и Сичэня. — Похоже, нас потеряли. — Прокомментировала Усянь, улыбаясь. — Приведите себя сначала в порядок, а потом спускайтесь, попрощаетесь с детьми. Им уже спать пора, но они заявили, что не лягут, пока ты не придёшь. — Привести себя в порядок? — Удивлённо переспросила Вэй Ин, взглянув на Лань Чжаня и лишь тогда заметив, насколько сильно растрепала его причёску. Только после этого она почувствовала ослабевший хвост, который, казалось, вот-вот должен был распуститься. Увидев это в её памяти всплыли все их страстные поцелуи и лицо вспыхнуло. Великий Принц не сильно от неё отличался. Лань Хуань и Цзян Чэн которые все поняли, лишь взглянув на эту парочку показывали разные эмоции, но внутри оба были рады за своих младших родственников. Дети расстроились и совсем не хотели ложиться спать, поэтому Усянь продемонстрировала подарок Хангуан-Цзюня, исполнив для них свою первую мелодию на этом инструменте. Все мигом уснули, уставшие после приготовления и насыщенного дня. Попрощавшись, обе пары покинули детский дом, рассекая ночной воздух. Разлучаться не хотелось, но пока никто ничего не мог поделать. Той ночью ни Вэй Ин, ни Лань Чжань не сомкнули глаз, раз за разом прокручивая в голове моменты, проведённые вместе.