Ведьма и Дракон: Против судьбы

Пристань Лотоса, как и прежде, утопала в мягком сиянии солнца. Тёплые лучи скользили по воде, отражаясь на лотосах, будто сама природа берегла это место от любых перемен. Но после отъезда двух дочерей в поместье стало непривычно тихо. Даже окрестности словно потеряли часть своей жизни: все скучали — и по рассудительной Ваньинь, и по озорной, смеющейся Усянь. Особенно тяжело приходилось семье Цзян. Пусть Юй Цзыюань не показывала своих чувств — в отличие от мужа и старшей дочери, — но в глубине души тосковала не меньше. Цзян Яньли спускалась по лестнице вместе с отцом, направляясь в гостиную. Каждый утренний чай напоминал ей о двух пустующих креслах. Их отсутствие ощущалось острее, чем тишина за окном. Редкие письма от сестёр грели сердце, хотя раньше вестей приходило гораздо больше. По этому поводу госпожа Юй неизменно вздыхала, сетуя, что наверняка Вэй Усянь снова создала проблемы, а Цзян Чэн приходится их решать. В этот момент в дверь негромко постучали. — Простите, господин. — Поклонился вошедший слуга. — Прибыл посыльный. Он сказал, что должен лично передать письмо вам в руки. Что прикажете? Цзян Фэнмянь обменялся взглядами с женой и дочерью, после чего кивнул, дав разрешение. После этого зашел посланник. Поклонившись, он передал письмо, закрепленное печатью виде облаков, и сразу же удалился. — Что-то случилось? — Забеспокоилась хозяйка дома, наблюдая, как муж читает письмо. — Мне нужно прибыть во дворец. Герцог Цзян тоже едет. — Ответил он после паузы. — И это всё? А что насчёт наших дочерей? — Все же чтобы госпожа Юй не говорила она считала Вэй Ин своей дочерью и беспокоилась о ней как о родной. — Вернулся Лань Цижэнь. Думаю, это лишь небольшое собрание. — Лань Цижэнь? — Переспросила она, удивлённо приподняв брови. — Неужели это как-то связано с его племянниками? Возможно, они наконец выбрали себе невест? — Не уверен. — Покачал головой мужчина. — Отец, можно мне поехать с вами? — Подала голос Цзян Яньли. — Конечно. — С лёгкой улыбкой согласился он. — Возможно, нам удастся увидеть А-Чэн и А-Сянь. — Матушка? — Спросила девушка. — Я останусь. — Спокойно ответила госпожа Юй. — Предстоит провести много встреч. Последний месяц лета сёстры решили провести во дворце, ни разу не покидая его стен. Им и правда необычайно везло раз никто до сих пор ничего не узнал и не заподозрил. На следующий день они узнали о возвращении Хранителя Библиотеки, дяди Императора и Великого Принца. Гарем гудел, словно улей: каждая наложница обсуждала это событие, но девушек больше всего интересовало привлекли ли к ответственности всех причастных к похищениям. Так-же они волновались за старшую сестру и не решались написать ей, хотя прекрасно понимали, что всё равно правда рано или поздно дойдёт до Пристани Лотоса. Каждый день несколько девушек знакомились со старейшиной рода надеясь понравиться ему и заслужить расположение. Но Вэй Ин и Цзян Чэн оставались равнодушны к этим придворным интригам, поэтому их дни текли спокойно и однообразно. Так продолжалось до тех пор, пока однажды утром служанки не доложили, что во дворец прибыл герцог Цзинь с супругой и наследником, а следом — герцог Цзян в сопровождении Цзян Фэнмяня и его дочери. Услышав о прибытии отца и А-Ли, девушки не смогли скрыть радости. Однако вскоре это чувство сменилось растерянностью: зачем же их всех собрали? Ваньинь предположила, что дело, возможно, связано с документами, которые она ещё не успела просмотреть. Будучи лишь наложницами, они не имели права присутствовать на заседании и даже не могли узнать, что происходит в тронном зале. Им оставалось только ждать — и надеяться, что после собрания им позволят увидеться с семьёй. Тем временем зал постепенно наполнился министрами и придворными чиновниками. На троне восседал Император, чуть ниже по правую руку от него — Великий Принц, а по левую — Хранитель Библиотеки. В первых рядах стоял Не Минцзюэ, а его сестра, Не Хуайсан, наблюдала издалека. В центре зала расположился герцог Цзинь, позади — его жена и сын. Рядом стояли герцог Цзян с Цзян Фэнмянем и Цзян Яньли. — Приветствуем Императора. — Промолвил Цзинь Гуаншань, и все одновременно склонили головы. — Я думал, что это будет празднество в честь вашего возвращения, господин Лань, но это больше похоже на собрание. Его слова эхом прокатились по высокому своду тронного зала. Воздух казался плотным, отголоски шёпота расходились волнами. — Так и есть. — Лаконично ответил Лань Цижэнь, голос его звучал холодно и ровно. — Приведите его. — Отдал распоряжение Цзэу-Цзюнь. Спустя момент перед собравшимися предстал тот самый главарь банды, которого прикрывал министр Чан. Его взгляд метался по лицам — вялый, испуганный, как у пойманной птицы. — Кто-то из присутствующих знает, кто этот человек? — Спросил Первый Нефрит, и в зале повисла гнетущая тишина. Пауза затянулась. Перешёптывания пронеслись как тихие волны. Чан Цян нервно поглядывал то на герцога Цзинь, то на герцога Цзян, в его движениях читалась тревога. — Раз никто ничего не говорит, давайте я расскажу вам, кто же это такой. — Спокойный голос Лань Цижэня, с примесью стали, прорезал комнату и словно утвердил порядок. Его слова не оставляли места сомнениям, и взгляд каждого ненадолго застывал на фигуре обвиняемого. Хранитель Библиотеки невольно задержал взгляд на своём старшем племяннике, улавливая в его взгляде те же перемены, что и в младшем — едва заметные, но глубокие. Что ж, стоит признать — во многом это заслуга сестёр из Юньмэн Цзян. Когда были изложены все известные факты о связи главаря банды и министра Чана, в тронном зале открылась уродливая картина человеческой жадности. Чан Цян, пойманный во лжи, пытался с хрипом слепить оправдание — каждое его слово звучало слабее предыдущего. По его взгляду было ясно — он отчаянно искал хоть малейшую надежду, за которую можно уцепиться. — Император, прошу, простите. — Произнес Чан Цян, падая на колени. — Я... Я человек маленький, я не мог возразить герцогам Цзинь и Цзян. Это всё они. Слова рвались наружу, в них звучала не только мольба о пощаде, но и попытка переложить вину. — Ах ты ничтожество! Как ты смеешь обвинять меня в столь гнусном преступлении?! — Возмущенно воскликнул Цзинь Гуаншань. — Именно. Как ты только осмелился лгать при Императоре? — Поддержал соучастника герцог Цзян. — Вам следует его казнить. Империи ни к чему такие люди. Сцена накалилась: вокруг разрывалась буря обвинений и самооправданий. Виновники, чувствуя, что их раскрыли, наперебой пытались свалить вину на Чан Цяна, надеясь, что малая жертва утихомирит гнев и отвлечёт внимание. Они ещё не осознавали, что нити их же интриг уже сомкнулись, словно петля, готовая затянуться в любой миг. — Император, смилуйтесь, я говорю правду. — Взмолился министр Чан, но его слова тонули в общем гуле. Суматоха накрыла зал — шаги, пронзительные возгласы, шёпот. — Достаточно! — Повысив голос остановил споры Лань Цижэнь. Все присутствующие замерли, ожидая последующих действий. — Имеются бумаги, подтверждающие причастность многих министров, а также герцогов Цзинь и Цзян. — Уверенно заявил Первый Нефрит, предавая огласке доказательства, которые вот-вот изменят судьбы. В зале повисло ледяное молчание. — Император, это всё ложь! — Начал оправдываться Цзинь Гуаншань, но его голос звучал уже не так убедительно. Как бы он ни пытался, слова теряли силу с каждой секундой — становилось очевидно, что ни сын, ни супруга не собираются вставать на его сторону. Но настоящий шок настиг его, когда молчавший до этого Цзинь Цзысюань шагнул вперёд, спокойно, но с твёрдой решимостью. — Прошу прощения за действия моего отца. — Голос юноши был ровным, но в нём звучала искренняя ответственность. — Я также хочу оказать помощь всем пострадавшим девушкам, если они этого пожелают. Знаю, что ни слова, ни поступки не сотрут случившегося, но надеюсь, что это станет шагом к восстановлению справедливости. — А что скажете вы, госпожа Цзинь? — Спросил Лань Сичэнь, полностью игнорируя Цзинь Гуаньшаня. — Мой сын — наследник герцогства Ланьлин Цзинь. Если Ваше Величество позволит нам и дальше управлять этими землями и заботиться о людях, я приложу все силы, чтобы поддержать его в благих начинаниях. — Женщина говорила уверенно, каждое слово было чётким и обдуманным. — Так же, как и он, я хочу помочь пострадавшим девушкам. Кроме того, я передаю эти документы о махинациях, совершённых Цзинь Гуаньшанем, и в завершение прошу оформить официальный развод с этим мужчиной. Цзян Яньли подошла к женщине и мягко приобняла её за плечи. В этот момент никто, вероятно, не обращал внимания, но девушка отчётливо видела, как дрожат плечи госпожи Цзинь и как сжимаются её руки. В ответ она бросила благодарный взгляд на девушку, и её лицо стало чуть спокойнее. Хотя у братьев ещё оставались сомнения относительно Цзинь Цзысюаня, из того, что им было известно, он полностью отличался от своего отца. Кроме того, юноша помолвлен со старшей дочерью Цзян Фэнмяня. Вспоминая рассказы Вэй Ин, Лань Чжань понял, что за его холодным поведением может скрываться вовсе не равнодушие, а смятение и неуверенность. Цзинь Цзысюань слегка склонил голову в благодарственном жесте, встретив взгляд Цзян Яньли, стоявшей рядом с его матерью. — Цзинь Цзысюань, что ты творишь?! Как ты смеешь предавать отца?! — Разве ты когда-либо был мне настоящим отцом? — Спокойно, но с ноткой раздражения ответил юноша, отмахиваясь от обвинений. — Неужели всё это ради того, чтобы угодить Цзян Фэнмяню и его дочери? Эта девчонка тебя подговорила? Слыша неуважительный тон в адрес своей дочери, глава семьи Цзян наконец собрался вмешаться, но Цзинь Цзысюань опередил его. — Как вы смеете говорить так о моей будущей жене? Вы сами недавно называли меня своим сыном, так как у вас поворачивается язык обращаться так к Яньли? Цзян Фэнмянь сдержанно кивнул, доволен решительностью юноши, а Лань Ванцзи лишь подтвердил свои догадки. — Герцог Цзинь, герцог Цзян, министр Чан и все причастные будут наказаны по законам Империи. Цзинь Цзысюань займет место своего отца и станет новым герцогом Ланьлин Цзинь. Госпожа Цзинь получит развод и сможет помогать сыну. Следующим герцогом Юньмэн Цзян станет Цзян Фэнмянь, и этот титул будет наследоваться в его роду. Это окончательный вердикт. — Объявил Император. Преступников увели, их шаги отдавались глухим эхом по залу, а оставшиеся министры и придворные чиновники, чувствуя напряжение после разгоревшегося скандала, постепенно разошлись по своим кабинетам и коридорам дворца. Шепоты о случившемся и догадки о будущих последствиях заполняли пространство, словно невидимые тени, оставшиеся после ухода виновников. Атмосфера, хотя и медленно разряжалась, всё ещё хранила оттенок тревоги и ожидания новых перемен. — Благодарю, Император. Я клянусь, что буду трудиться на благо всей Империи. — Произнёс юноша, кланяясь. Его мать сделала то же самое. — Примите и мою благодарность. — Добавил новоиспечённый герцог. — Но не уверен, что заслуживаю этого. Столько лет я помогал двоюродному брату и ни разу не заподозрил его в чём-либо столь ужасном. Возможно, если бы я прикладывал больше сил, этого можно было бы избежать. — Не стоит винить себя. Никто не позаботится о Юньмэн Цзян лучше вас. Пожалуй, извиниться должен именно я. — Тихо сказал Сичэнь, поднимаясь и подходя к мужчине. — После смерти отца я не был способен совладать со всей властью что оказалась в моих руках, и вам пришлось служить брату, хотя это место всегда было по праву вашим. — Он слегка склонил голову признавая свою вину. Приблизившись Ванцзи, последовал примеру брата. Для обоих истинная сила заключалась не в гордости, а в умении принять собственные ошибки. — Давайте обсудим оставшиеся вопросы в Павильоне Орхидей. — Предложил Первый Нефрит. — А вы, юная госпожа Цзян, можете сейчас встретиться со своими сёстрами. — Добавил юноша с лёгкой улыбкой. — Раз мне позволено, я с радостью встречусь с ними. — Поклонившись, сказала Яньли. — Мы так давно не виделись, я очень по ним соскучилась. — Закончила она, светло улыбаясь и излучая искреннюю нежность. Теперь братья начали лучше понимать сестёр, когда те рассказывали о Яньли. Девушка действительно очень милая, добрая и заботливая. — Они тоже сильно по вам скучают. — Заметил Ванцзи. — Похоже, вы близки с моими сёстрами. — Улыбнулась и читая очевидное между строк предположила юная госпожа Цзян. Большинство присутствующих молча с ней согласились, а Не Хуайсан даже кивнула, улыбнувшись и прикрываясь веером. Вэй Ин и Цзян Чэн решили немного прогуляться, чтобы отвлечься от мыслей о собрании, но почти сразу их нашли служанки, сообщив, что им разрешено встретиться с родными. Девушки сразу же побежали, не имея ни малейшего представления, где их будут ждать. Покинуть дворец наложниц им позволили только в сопровождении служанок и пары стражников. Впервые получив официальное разрешение покинуть дворец, они с любопытством осматривались вокруг — ведь прежде их взору открывались лишь привычные виды отведенного пространства для наложниц. С виду это совсем не походило на главные здания — вероятно, они предназначались для гостей. Поднявшись на второй этаж, они остановились перед долгожданной дверью. Желание сказать и спросить всё сразу исчезло, едва дверь открылась. При виде сестры на глаза почему-то навернулись слёзы, а ноги словно приросли к полу. Но когда она развела руки, приглашая в объятия, обе девушки сразу же ринулись к ней. Тёплые, мягкие, родные руки ласково гладили по спине, успокаивая и приободряя. В воздухе витал приятный аромат лотосов и высушенных трав. Ещё ощущался один знакомый запах, но ни одна из сестёр не смогла вспомнить, где или от кого его ощущала, да и это сейчас было неважно. — Ну что вы, как маленькие? Хватит плакать. — С мягкой улыбкой произнесла старшая сестра, чуть отстраняясь, чтобы рассмотреть девушек. — Повзрослели… и стали ещё красивее. Когда бы я ещё увидела вас в таких нарядах? — А-Ли, ну хватит. — Смущённо пробормотала Ваньинь. Яньли тихо рассмеялась и снова обняла сестёр. Первые вопросы, конечно, касались дома и родных, но по взглядам девушек она сразу поняла — есть то, что их действительно беспокоит. — Если мне это известно я отвечу. Спрашивайте. — Предложила она. Вэй Ин и Цзян Чэн переглянулись, понимая, что потом придётся объясняться. — Ты была на сегодняшнем собрании? — Осторожно спросила младшая. — Да, была. Вам интересно? — С лёгкой улыбкой уточнила А-Ли. Обе закивали одновременно — точно так же, как когда-то в детстве, когда она рассказывала им сказки, а они нетерпеливо ждали продолжения. Старшая дочь семьи Цзян поведала обо всём, не скрывая ни деталей, ни имен. — Не могу поверить, что этот Павлин действительно заступился за тебя. — Сказала Усянь, когда рассказ подошёл к концу. — А-Сянь. — С мягким упрёком произнесла Яньли. — Прости-прости, я имею в виду Цзинь Цзысюань. Он ведь всегда был холоден с тобой. Может, у него свои мотивы? — Не унималась Вэй Ин. Такое её поведение было вполне понятно. Ещё недавно юноша относился к своей невесте с недовольством, и обе сестры не могли простить ему этого. — Может, он просто хочет удержать титул герцога? Так как он перешёл к нему, настало время подумать о браке. — Осторожно предположила Цзян Чэн, сомневаясь в искренности Цзысюаня. — А-Чэн, и ты туда же? — Чуть огорчённо спросила А-Ли. — Извини, я просто переживаю. — Тихо ответила сестра. — Какой вкусный чай, сестрёнка. Прости, что в этом году мы не смогли тебе помочь, — Внезапно сказала Усянь, от чего Ваньинь только закатила глаза. — Мы вообще-то о другом говорим. — Буркнула она. — А я рада, что ты обратила внимание. — Мягко улыбнулась Яньли, слегка покраснев. — В этот раз мне помогал Цзысюань. — Что?! — Воскликнули обе девушки одновременно. А-Ли только понимающе улыбнулась. — Вот это уже действительно неожиданно. — Заметила Вэй Ин. — Наконец-то он начал тебя ценить. Давно пора. — Продолжила девушка, а Цзян Чэн утвердительно кивнула. — Похоже, и о вас тоже есть кому позаботиться. — Сказала А-Ли, сделав глоток чая и посмотрев на сестёр с теплотой. Девушки переглянулись, не сразу поняв, о чём говорит Яньли. Та лишь мягко улыбнулась и пояснила: — У тебя, А-Сянь, новая лента, а у тебя, А-Чэн, — заколка. И то, что вы носите их, даже если они не совсем подходят к вашим нарядам, говорит лишь об одном — они вам дороги. Старшая сестра смотрела на них с нежностью, замечая, как на щеках обеих распустился застенчивый румянец. Девушкам не оставалось ничего иного, как рассказать всё. О подарках, о людях, что их сделали, о чувствах, которые теперь путались в душе, как нити шелка. С каждой новой историей выражение лица Яньли становилось всё более задумчивым, но, когда рассказ подошёл к концу, она, как и всегда, мягко улыбнулась. Погладив каждую по голове, произнесла: — И правда… что же делать? — В её голосе мелькнули игривые нотки. — Думаю, стоит немного подождать. Всё встанет на свои места. — Встанет на свои места? — Переспросила Ваньинь, слегка нахмурившись. — Только умоляю, не принимайте опрометчивых решений. — Предупредила сестра, глядя на них серьёзно, но по-доброму. — Особенно ты, А-Чэн. Твой характер — точь-в-точь как у нашей матушки, так что постарайся сдержаться. — А-Ли, я не понимаю, о чём ты… — Начала Цзян Чэн, но фраза оборвалась из-за лёгкого стука в дверь. — Это, наверное, отец. — Предположила Яньли, поднимаясь. Не успела она сделать и шага, как Усянь вскочила, утянув за собой Ваньинь. Старшая сестра не удержалась от улыбки — всё это напоминало ей прошлое. Казалось, совсем недавно отец впервые привёл в дом маленькую Вэй Ин — тогда застенчивую и потерянную девочку. Когда же она так выросла? И А-Чэн… когда-то кроха с серьёзным взглядом, а теперь — юная леди с решительным сердцем. — Можно войти? — Донёсся знакомый голос из-за двери, вырвав Яньли из воспоминаний. — Да, отец, входите. — Ответила она. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Цзян Фэнмянь. — Где А-Чэн и А-Сянь? Разве ты не с ними была всё это время? — Поинтересовался он с лёгкой улыбкой. Не успел он договорить, как сёстры, внезапно появившись из укрытия окружая мужчину. — Отец! — Дядя Цзян! Они с хохотом обвили его руками так крепко, что тот едва не потерял равновесие. — А-Чэн, А-Сянь. — С улыбкой произнёс мужчина. — Дайте-ка взглянуть на вас… Вы стали ещё прелестнее. Как же мы с матушкой переживём, когда вы все выйдете замуж и покинете нас? — Притворно вздохнул он. — Хватит вам, дядя Цзян! — Возмутилась Вэй Ин. — Впервые я с ней согласна, отец. — Добавила Цзян Чэн. — Хорошо-хорошо. — Рассмеялся герцог. — Давайте присядем. Вечер прошёл в уютных разговорах и тихом смехе. Возвращаясь в свои покои, сёстры и думать забыли о загадочных словах Яньли. Всё, что сейчас имело значение, — это то, что родные были рядом, хоть и ненадолго. Уже завтра отец должен был вернуться в Пристань Лотоса. Новые обязанности герцога не оставляли ему времени для бездействия. Разумом девушки понимали — так надо. Но сердце отчаянно просило ещё хотя бы один день, ещё вечер как раньше. Даже так улыбки не покидали их лиц, а в глазах юношей, наблюдавших за ними, отражалось безмолвное счастье.