Ведьма и Дракон: Против судьбы

После этого девушка не давала покоя юноше засыпая вопросами. Они узнавали друг друга постепенно, осторожно обходя границу, оставленную шрамами прошлого, и при этом жили тихой, мирной жизнью. Месяцы текли плавно, как спокойная река: вместе готовили, убирали, читали и прогуливались, а порой даже спускались в поселение у подножия горы. Каждое мгновение наполнено искренностью, словно сама природа благословляла их проведенное время вместе. — Чжимин, я хочу локвы. — Протянула Жрица, глаза её блестели, а в голосе звучало лёгкое нетерпение. — Дэйю, хватит. — Попытался пресечь все возмущения Посланник Небес, но тон его был мягким, почти без надрыва, как утренний туман, обволакивающий долину. — До чего же ты скучный. — Надув губы проговорила девушка. — Я слышал это от тебя уже сотни раз. — По уже выработавшейся привычке, прикрывая глаза, произнёс юноша, чувствуя, как её присутствие греет сердце. — Вредина. — Закончила спор Жрица, перевернувшись на кровати и, как раньше, спрятавшись под одеяло, погружаясь в мягкий сумрак комнаты. — Дэйю. — Позвал Чжимин, но ответа так и не последовало. В такие моменты белый дракон был бессилен перед этим прекрасным созданием. Отдалившись от клана, он и не мечтал о том, чтобы делить свои дни с кем-то, а теперь его сердце полностью принадлежало ей. Юноша не хотел потакать каждой её прихоти, но привязанность делала сопротивление невозможным. Поэтому и в этот раз он сдался, позволяя ей победить. Спустившись в деревню, они сразу направились на рынок за локвой, которую так обожает девушка. На улицах шумели торговцы, предлагая свои товары. Запах жареного мяса и свежих фруктов смешивался с едким ароматом травяных смесей, а солнце ярко освещало старые каменные мостовые. Казалось, всё шло своим чередом, но в воздухе висело напряжение, которое даже лёгкий ветерок не мог смягчить, предупреждая о надвигающейся беде. Вдруг из толпы выскочила женщина, бежавшая, будто от самой смерти, и врезалась в Жрицу. Её волосы свисали клочьями, лицо искажено страхом и усталостью, одежда грязная и рваная. Прохожие отпрянули, морщась и перешёптываясь между собой, но Дэйю не колеблясь протянула руку, помогая женщине подняться. В этот момент сердце Жрицы ёкнуло: перед ней стояла знакомая фигура из прошлого, жительница её деревни. Это было сложно, но даже спустя десятилетия она не забудет лица тех людей. — Тыыыыы… Это ведь ты… Ведьма… Всё из-за тебя! — Начала вопить женщина, цепляясь руками за девушку из-за чего все спелые плоды рассыпались по земле. — Я еле спаслась от того, что ты устроила, а теперь я не могу спокойно жить! Та вещь хочет поглотить и меня… Оно убьёт меня… Это всё ты… Ты… ведьма! — Длинные ногти женщины врезались в белоснежную кожу Жрицы, оставляя тонкие полосы крови, после чего она рухнула замертво. Люди, остановившиеся на месте, смотрели на все происходящее с ужасом и непониманием. Дэйю, игнорируя болезненные царапины, инстинктивно наклонилась к женщине, надеясь, что та всё ещё жива. Что-то внутри подсказывало ей, что нельзя терять ни минуты. Но она понятия не имела, о чём именно та говорила и отчаянно хотела выяснить это. — Не прикасайся! — Сразу же остановил её юноша, удерживая за плечо. — Разве ты не видишь тёмную энергию вокруг неё? Если хоть однажды позволишь ей овладеть собой, пути назад не будет. Все вокруг начали шептаться, указывая пальцами и бросая недоверчивые взгляды на Дэйю, но она оставалась невозмутимой, в отличие от Чжимина. Он крепко схватил её за здоровую руку, и быстро направился прочь с деревни. Вернувшись в их дом, он обработал её рану, но больше и словом не обмолвился как бы Жрица не беспокоила его. Так прошло несколько дней и терпению девушки пришёл конец. Каждый звук казался слишком громким, а тишина — слишком давящей. Ночью, когда юноша крепко спал Дэйю незаметно выскользнула из пещеры. Её шаги едва касались камней, а тёмный лес вокруг шептал своим древним голосом прося вернуться к белоснежному дракону. Она направилась к месту, которое когда-то считала домом, к долине, где прошлое навсегда оставило свои следы. Наконец-то добравшись, её встретило большое озеро, то, что она тогда и создала, погребая тела убитых. Но в этот раз на поверхности не было ни одного цветка лотоса хотя уже и сезон. От воды исходил лёгкий зловонный запах. Деревья с деформированными и голыми ветвями, трава увядшей окраски шуршала под ногами, а воздух казался густым из-за чего становилось трудно дышать. Всё вокруг говорило о забвении и разрушении. Решив не медлить, Дэйю сосредоточилась, направляя свою силу чтобы убрать воду. Потоки тёмной энергии, словно живые змеи, бросились на неё, обжигая изнутри. Сердце сжималось от боли, а огонь раскалённых волн словно прорезал плоть. Она едва держалась, глотая воздух и стиснув зубы, но с невероятным усилием сумела осушить долину. В тот же момент, когда вода исчезла, её тело не выдержало такого напряжение и она упала без сознания. Очнувшись, Жрица увидела вечерние сумерки: заходящее солнце окрасило небо в кроваво-оранжевые и багряные тона, а ближайшие горы отбрасывали длинные тени, словно преграждая путь к долине. Кровавый ореол скрывался за их вершинами, создавая ощущение, что сама природа затаила дыхание. Поднявшись на слегка дрожащие ноги, Дэйю превозмогая слабость направилась в долину, где болотно-гнилой запах не испарился и за целый день. Кое где виднелись крыши разрушенных домов и скелеты умерших людей. Тошнота пришла вместе с головокружением и головной болью. Перед глазами все плыло и было как в тумане. Она не могла понять это сон или реальность. Каждый шаг давался с трудом. Приложив ещё немного усилий, она всё-таки добралась до места, где когда-то был лотосовый пруд. Теперь его поверхность заполнена густой, тёмной кровью, которая казалась почти живой, слегка пульсируя. Дэйю не могла понять, как такое произошло и теряясь в догадках подошла слишком близко из-за чего появившиеся в одно мгновение костлявые руки чуть не утащили ее под толщу этой жидкости. Быстро приняв меры, она сумела спастись. В центре озера медленно возник силуэт человека, скрытый плотным туманом, который сжимал пространство вокруг него. Рёв, прозвучавший вслед за этим, был наполнен безжалостной яростью — такой, что мороз пробежал по коже. Создав стрелу из камня, она что есть силы запустила в существо. В тот же миг туман рассеялся, показывая столь знакомого человека. Стрела остановилась возле самого его лица превращаясь в пыль. — Чжимин? — Робко позвала девушка, голос её дрожал, смешиваясь с тишиной вечерней долины. — Как ты здесь оказался? Чжимин… Чжимин, ответь мне! Но ответа так и не последовало. Юноша продолжал приближаться, скользя по кровавой глади озера, не оставляя следов и не замечая ужаса вокруг. На первый взгляд лёгкая поступь с каждым шагом приближала усиливающиеся напряжение в воздухе. Холод пробирал до костей, а тьма сгущалась вокруг. Дэйю сжимала кулаки, сердце колотилось в груди, готовое вырваться. Она смотрела в такие знакомые золотые глаза и была готова на всё, но, когда рука юноши потянулась к её щеке, истинное обличие дало о себе знать от яркой вспышки света исходящей от нефритовой подвески, которую Чжимин подарил ей. Было почти невозможно понять кем при жизни было это существо, но по немного сохранившимся доспехам она узнала главаря разбойников. Вокруг него клубилась тёмная энергия словно нити на марионетке которые позволяли ей двигаться. Вопрос «где же тот, кто за эти ниточки дёргает?» застыл на её губах, но взглянув вокруг, Дэйю так никого и не обнаружила. Потоки тёмной энергии начали двигаться в её сторону и тогда она смогла разглядеть от чего они исходят. В груди мертвеца на месте сердца покоился красный овальный камень, излучавший зловещую, почти живую силу. Его сияние разжигало знакомые чувства внутри неё: злость, обиду, отчаяние — всё то, что она уже переживала на этом месте, теперь усилилось многократно. Похоже именно алый камень влиял на её эмоции, манипулируя сознанием, подталкивая к страху и панике, от которых невозможно было отвернутся. С каждой минутой становилось всё хуже — тело не слушалось, словно оно больше ей не принадлежало. Беспомощность давила изнутри, и холодный страх сковал сердце. Казалось, сама тьма, густая и вязкая, пробиралась в самые потаённые уголки души, вырывая из них последние искры света и лишая возможности здраво мыслить. Ноги сами вели её к озеру, и каждое движение отзывалось нарастающим ужасом. Кровавая вода мягко рябила дожидаясь её, и с каждым шагом Жрица погружалась всё глубже в этот алый мрак. Лёгкие сжимались, дыхание сбивалось, а отчаянные попытки использовать силу оборачивались пустотой. В тот миг, когда надежда окончательно угасла, в сознании раздался голос — низкий, вкрадчивый и обволакивающий: — Прими меня. Стань со мной одним целым. Только я могу спасти тебя. Ты получишь всё, о чём мечтаешь. Эти слова звучали так близко, словно кто-то шептал их у самого уха, но одновременно они разносились эхом по всей долине, заставляя воздух дрожать. Заманчивые слова тревожили сердце, но мысли всё равно возвращались только к нему. Юноша, который сумел принять её такой, какая она есть, был рядом даже тогда, когда мир рушился. Его забота согревала сильнее любого огня. Сейчас же сердце разрывалось от одной мысли, что она так и не решилась открыть ему всю правду и не призналась в зародившихся чувствах что так бережно хранила в своем сердце, словно драгоценность. Закрыв глаза, она решила смириться и принять свою участь, умереть здесь, где всё должно было закончиться ещё тогда. Но в тот миг, когда её дыхание стало тяжелым и покорность судьбе окончательной, внезапный морозный порыв ветра пронёсся сквозь мрак, разгоняя зловоние. Белые крылья вспыхнули в темноте и разрезали скопившуюся мглу. Дэйю не могла поверить своим глазам, сердце отчаянно сжималось в надежде, что это не просто видение. Последнее что она увидела это как Чжимин поглощал в свое большое тело алый кристалл. Когда сознание постепенно прояснилось, она обнаружила что находится в озере, окружённом знакомыми горами. Вода сверкала сотнями искр отражая небесный свет, а в воздухе парили духи стихий, напоминая о забытом равновесии. В центре же стоял Небесный Посланник. Но сейчас его вид отличался и от человеческого, и от драконьего. Не было крыльев, но остался могучий хвост, украшенный чешуёй. Изящные рога обрамляли голову, глаза светились внутренним пламенем, а зрачки вытянулись, придавая взгляду опасное величие. Чешуя поднималась от длинных ногтей до локтя, покрывая шею и скулы, а уши стали островидной формы. И всё же ей не было страшно. Напротив, впервые за долгое время она чувствовала покой, потому что это был он. Совладав наконец с собственным телом, Дэйю решилась приблизиться, но внезапно мощный удар хвоста взметнул брызги и провёл перед ней черту, словно предупреждая. — Не приближайся. — Прорычал юноша. Его голос изменился, лишился прежней бархатной мягкости, но не оттолкнул — он всё так же звучал живым и настоящим. — Чжимин, что случилось? — Тихо спросила она, сдерживая дрожь. — Я сказал тебе ничего не делать. Почему ты...? — С явной моральной и физической болью произнёс юноша. — Всегда поступаешь как вздумается. — Закончил Небесный Посланник и резко закашлялся. Алые капли одна за другой попадали в воду окрашивая её в ало-черный, и рябь на поверхности разрасталась, будто сама тьма оживала, поднимаясь из глубин. Это была та же мрачная субстанция, которую Дэйю уже видела в лотосовом пруду — и теперь она с ужасом понимала, что всё это внутри него. — Чжимин... — Голос её сорвался, и страх сдавил горло. — Скажи, что мне сделать. Я сделаю всё, только не оставляй меня! — Слова вырывались в панике, а руки дрожали в панике, она пыталась ухватиться хоть за что-то. Девушка видела, как ему больно, и знала: виновата только она. И в этот миг Жрица была готова на всё, лишь бы спасти его. — Уже слишком поздно. — Тяжело ответил юноша, сдерживая дрожь в теле. — Уходи. Если эта энергия завладеет тобой, то миру придёт конец. Сейчас я удерживаю её, но это ненадолго. — Ну уж нет! — Перебила его девушка, в голосе звучало упрямство, смешанное с отчаянием. — Ты ничего мне не рассказывал, а теперь просишь оставить тебя в таком состоянии? Всё случилось из-за меня, а значит исправлять тоже мне! — Дэйю... — Его голос прозвучал так, будто он хотел сказать что-то важное, но не решался. — Я люблю тебя. — Перебила девушка, и слова сорвались неожиданно даже для неё самой. Воспользовавшись его заминкой, она сделала шаг вперёд, затем ещё один, медленно сокращая расстояние. — Люблю все в тебе. То, как ты ругаешь меня, как заботишься, как поддерживаешь. Люблю твой характер, твой голос, взгляд. Всего тебя. — С каждым словом она приближалась все ближе и ближе наконец-то достигнув своей цели. — Несносная. — Выдохнул он, но в этом слове звучала нежность, а не упрёк. — Разве тебе это не нравится? — Спросила Жрица с самой яркой улыбкой, в её глазах вспыхнул свет, которого здесь не должно было быть. — Нравится. — Признался он после короткой паузы. — Я люблю тебя Дэйю, но для нас это конец. — Не говори так! — Горячо возразила она, и её голос дрогнул. — Я не согласна. Вместе мы справимся. Только объясни мне, что происходит. Я ничего не понимаю. Он тяжело вздохнул, решаясь открыть тайну, что хранил всю жизнь: — Думаю, у меня нет выбора... Я не знал ни семьи, ни клана. Сколько себя помню — жил в той пещере. Пока был ребёнком мне приносили еду, но кроме тех, кто это делал, я не видел никого. Но однажды ко мне забрели дети клана, и я понял, почему был заперт. В ту ночь я чуть не убил их, и тогда мне поведали истину. Я существую лишь с одной целью — чтобы однажды, если тьма проснётся, предотвратить катастрофу. — Его голос становился всё тише, но в нём звенела боль прожитого одиночества. — Жрицы — хранители энергии инь, живущие среди людей. Небесные Посланники — наблюдают с вершин, накапливая энергию янь. Но даже моя светлая энергия была слишком опасна. Я наполнял этой энергией озеро на протяжении всего времени так что пока здесь безопасно, но эту силу невозможно контролировать, и она хочет заполучить тебя, сильнейшую Жрицу. Я был рожден чтобы остановить тебя. — Тогда давай уничтожим её. — Не колеблясь сказала девушка. — Она поглотила слишком много душ. — Покачал головой Чжимин. — И мы оба сейчас не в лучшем состоянии. К тому же ты не можешь ей сопротивляться. Услышав все доводы, Жрица сжала пальцы, не зная, что ответить, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Сейчас она ненавидела себя за то, что родилась, но также была благодарна за это ведь смогла встретить того, кого так сильно полюбила. Неважно, что ждёт впереди, если он останется жив, то всё остальное не имело значения. — Значит, другого выбора нет. Прости мне и это. — Прошептала девушка и прильнула к его губам. Она вложила в этот поцелуй все свои чувства: тревога, печаль и нежность, боль грядущей разлуки и отчаянная любовь. Её пальцы дрожали, когда она коснулась его груди и ощутила там потоки тёмной энергии. Взывая к ним, она извлекла кристалл на свет. — Дэйю... — Выдохнул юноша, и в его голосе смешались страх и мольба. — Раз с самого начала всё это было связано со мной. — Ответила она тихо, но твёрдо, — То ничего страшного, если я умру. Я должна была уже давно умереть, но благодаря тебе снова захотела жить. Спасибо за то, что родился. — Её голос дрогнул, но взгляд оставался решительным. Жрица схватила кристалл, и, собрав последние силы, взмыла в воздух, отдаляясь от возлюбленного. Сердце рвалось назад, но она знала — у неё нет обратного пути. Есть только одно место, подходящее для того, чтобы похоронить проклятую вещь. На этот раз путь занял меньше времени: густой туман окутывал долину скрывая от посторонних глаз её последний выбор. Нырнув в него, Жрица оказалась прямо над озером. В алой воде отражалось её лицо — расплывчатое, искажённое, но удивительно спокойное. Она больше не чувствовала ни страха, ни сожаления. Всё изменилось: решение было принято, и с этим пришло странное облегчение. — Что ж, покончим с этим. — Произнесла девушка и, собрав все силы сконцентрировалась на кристалле перед собой. — Раз я так тебе нужна, тогда исчезнем вместе. Кровавый камень задрожал и начал покрываться сетью тонких трещин, словно чёрные молнии рассекали его поверхность. С каждой новой линией наружу вырывалась вязкая темная энергия, кружившая вокруг, как рой призрачных теней. Небо потемнело, земля под ногами содрогалась, а воздух налился таким давлением, что казалось — сама природа не выдержит. Контроль уходил, силы иссякали, и на миг сердце девушки сжалось: неужели у неё не хватит сил довести всё до конца? И именно в этот момент за её спиной возникло знакомое тепло. Сильные и крепкие объятия сомкнулись вокруг неё, возвращая дыхание и сметая сомнения. — Несносный. — Прошептала она, пряча дрожь в голосе. — Это всё ты виновата. — Мягко, но с упрёком сказал юноша. Девушка невольно усмехнулась, а он, крепче прижимая её к себе, добавил: — Сделаем это вместе. Объединив силы, они сумели разрушить проклятый камень, но вырвавшаяся наружу энергия не собиралась сдаваться. Сгустки мрака сплетались в клубы дыма, а в их глубине проступали жуткие образы — перекошенные лица, полные боли и отчаяния. Они сменяли друг друга, искажённые крики эхом отзывались в сознании, лишая рассудка. Словно сама тьма приобрела голос и плоть, пытаясь вырваться на свободу. И всё же, пока они были вместе, страх отступал, но так не могло продолжаться и дальше. Дэйю понимала: если это скопление тёмной энергии покинет пределы долины, не выстоит никто. Небесный Посланник разжал объятия и, сделав шаг вперёд, снова начал вбирать в себя беснующуюся тьму. — Не в этот раз. — Уверенно произнесла Жрица, подходя ближе. В её глазах отражались мрак и отблеск решимости. — Я хотела разделить с тобой свою жизнь, но, похоже, это будет смерть. — Даже сейчас улыбаешься? — Хрипло спросил он, глядя на неё и пытаясь запомнить каждое движение. — Я ведь с тобой. — Тихо ответила Дэйю. Их губы встретились в поцелуе — нежном и в то же время отчаянном. Слёзы, которые она так старательно сдерживала, наконец сорвались, скатившись по белым щекам. Она вцепилась в одежду возлюбленного пытаясь удержать этот миг, но всё вокруг постепенно начало исчезать. Когда она открыла глаза, то увидела его улыбку — искреннюю, светлую, такую, что сердце наполнилось одновременно радостью и невыносимой болью, и не смогла сдержать ответной улыбки. — Я люблю тебя, Дэйю. Любил, люблю и буду любить. — Прошептал юноша, крепко обняв возлюбленную напоследок. — Не смотри. — Он прижал её голову к своей груди, не желая, чтобы она стала свидетелем его исчезновения. — Я люблю тебя, Чжимин. Знаешь... — Её голос сорвался, но продолжить она не успела. Крепкие руки, что секунду назад дарили защиту и тепло, исчезли. Широкая грудь, служившая опорой, пропала, и мир обрушился. Рухнув на колени, обессиленная, Дэйю подняла взгляд к небу, словно ища там его силуэт, но увидела только небольшой хрустальный шарик. Одна половина была ярко-белой, сияющей, как утренний свет, а вторая — тёмно-чёрной, словно бездонная ночь. Шарик лёг в её протянутую ладонь, и в тот же миг девушка ощутила знакомое тепло — такое же, как только что потеряла. Стиснув пальцы, Дэйю решила договорить то, что не успела: — Знаешь, а я ведь хотела создать с тобой семью. Даже придумала имя нашему сыну. Он был бы твоей копией — с твоими глазами и улыбкой... но с моим характером. Я хотела назвать его Ань… Лань Ань. — Её губы дрогнули в слабой улыбке, но тут же сломались от боли. — Можешь смеяться и называть меня глупой, но я хотела сказать тебе это. Прижимая шарик к груди словно желая соединиться с любимым хотя бы через этот последний дар, Жрица рыдала изо всех сил, но их оставалось не так много. Время подходило к концу — её час был близок. Скоро она последует за возлюбленным, но прежде должна закончить начатое. Собрав остатки энергии, Дэйю подняла руки к небу, и земля отозвалась на её зов. Перед ней выросли горы, величественные и строгие, чем-то напоминавшие те, что некогда были их домом. Кровь бурлила в озере, поднимаясь тяжёлым паром, будто сама стихия взывала к ней. — Скоро я присоединюсь к вам. — Прошептала девушка. Жрица закрыла глаза, и по щеке скатилась последняя слеза — алая, как кровь. Когда капля упала в озеро, вода поднялась высоким столбом и поглотила девушку. Через мгновение поверхность успокоилась, вновь став зеркально гладкой. На берегу остались лишь два одинаковых хрустальных шарика. Несколько дней после этого небо не переставало проливать слезы по своему любимому сыну, и дождь не стихал ни на миг. Земля же содрогалась, словно от невыразимой боли, скорбя о своей прекрасной дочери. Но даже эта великая жертва не уничтожила тьму окончательно — им удалось лишь запечатать её. Когда всё стихло духи забрали хрустальные шарики с этой проклятой земли и отправились на поиски тех, кто сможет однажды завершить начатое и навсегда избавить мир от тьмы. И вскоре они нашли новорождённую девочку в семье жрецов и доверили ей шарик Дэйю. А шарик Чжимина они вложили в тело младенца, подброшенного к воротам храма, оставив на его шее кристалл с выгравированным именем: Лань Ань.» Закончив читать Сичэнь, не знал, что и сказать. Эта история глубоко поразила его. Взглянув на младшего брата, он увидел в его глазах то же смятение, которое чувствовал сам. — Ванцзи… — Тихо позвал он, голос чуть дрожал. — Это ведь не просто сказка? — Великий Принц сказал скорее вопрошая, чем утверждая, с оттенком недоверия и тревоги. — Похоже, что это история нашего рода и этих земель в целом. Но… — Император замялся, подбирая слова, ощущая тяжесть всех открытий. — Алый кристалл. — Ванцзи чуть сжался, произнося это слово, будто боясь, что оно прозвучит слишком громко. — Именно. Никогда о нём не слышал и не видел ни одной записи. — Продолжил Первый Нефрит, нахмурившись. — Ещё, похоже, проклятая земля, о которой шла речь, это Илин, гора Луаньцзан. — Тогда горы с кристальным озером — это наши очищающие источники. — Продолжил мысль младшего брата Цзэу-Цзюнь. — Я тоже так думаю. — Но как нашей матери это стало известно? — Осторожно спросил Лань Хуань. — Я не знаю… — Помрачнев сказал Лань Чжань. — В тот день… — Слова шли медленно, тщательно подбирая интонацию, чтобы не травмировать брата. — Куда вы направлялись? Никто не знал, но тебя нашли недалеко от Илина. Ты что-то помнишь? — Не уверен… Плохо помню то время. — Ванцзи опустил глаза. — Не мудрено, ты чуть дважды не умер. — Помню лишь, как родители и дядя спорили, пока я лежал с высокой температурой. Потом мы куда-то поехали, и в итоге на нас напали. — С каждым словом на Хангуан-Цзюня обрушивался груз воспоминаний, оставляя после себя опустошение. — Я тоже помню, как дядя был против, говоря, что это опасно. Но ты был при смерти. Ни один врач не мог помочь, даже наши источники были бесполезны. — Брат… — Тихо обратился Ванцзи. — Что такое? — С тревогой спросил Сичэнь. — Я всегда чувствовал глубокую вину перед тобой. Из-за меня умерли наши родители. — Второй Нефрит поднял глаза, и в них сверкнула боль, которую он так долго хранил. — Ванцзи. — Попытался остановить Сичэнь, но голос его дрожал от внутреннего напряжения. — Дай мне закончить. — Посмотрев прямо в глаза попросил Хангуан-Цзюнь. — Всё в порядке даже если ты ненавидишь меня, презираешь, я всегда буду на твоей стороне. Для меня ты был, есть и будешь лучшим братом. А за те слова я никогда не злился на тебя. Наоборот, я благодарен за то, что ты нашёл меня в ту ночь и остановил. То, что я хотел сделать было эгоистично. Решив сбежать от этих взглядов и слов, я чуть не оставил тебя совсем одного. Прости меня за это и спасибо, что всегда заботишься обо мне. — А-Чжань, спасибо, что сказал все, что у тебя на сердце. — Сичэнь глубоко вздохнул, пытаясь собраться. — Я тоже хочу поведать тебе то, о чём так долго не мог сказать. Я понимаю, почему ты так думаешь, но я никогда не винил тебя в смерти наших родителей. В тот злополучный день я был благодарен всем богам, что ты остался жив. А после, когда понял, что ты задумал, я не знал, что делать. Всё, что пришло мне в голову, — удержать тебя долгом члена императорской семьи. Но увидев, как ты после этого меняешься, я винил себя и ненавидел за то, что сделал тебя таким. Прости и спасибо, что всегда защищал меня. Смотря друг на друга, братья наконец-то скинули тяжёлый груз со своих сердец. Всё оказалось проще, чем они себе представляли, но боязнь того, что другой оттолкнёт не давала освободиться. — Иди сюда. — Лань Хуань протянул руки в стороны, приглашая брата к объятиям. Придвинувшись ближе Лань Чжань так же крепко обнял своего брата возвращая тепло детских воспоминаний. С каждым похлопыванием Первого Нефрита по спине чувство родной близости усиливалось. — Ты делаешь так же, как мама. — Сказал Ванцзи, слегка улыбнувшись. — Тебе не нравится? — Поинтересовался Сичэнь, с лёгкой усмешкой. — Я уже не ребёнок. — Краснея ушами произнёс Второй Нефрит. — Для меня ты навсегда останешься маленьким братишкой. — Сичэнь. — Лань Чжань нахмурился, немного отстраняясь, но в его глазах читалась мягкость. Старший брат лишь звонко рассмеялся, чувствуя, что напряжение растаяло. — Нам нужно поблагодарить Цзян Чэн и Усянь за это. — Ты прав, но также мы должны все прояснить. — Они будут удивлены. — Ты не хочешь говорить? — Я … Пока не уверен. — Я хочу видеть тебя счастливым, брат. Даже будучи Императором, не забывай о собственном счастье. — Спасибо, Ванцзи. Я приму твои слова к сведению, но и ты не должен отказываться от Усянь. — Мгм. Хотя всё выглядело очевидным, достичь этого оказалось куда сложнее. Даже близкие из-за недосказанности часто не понимают друг друга, что уж говорить об окружающих. Братья не знали мыслей сестер, и страх быть отвергнутыми мешал им надеяться на положительный ответ. Посидев ещё немного, они покинули дом и увидели, как на крыльце мирно спят питомцы. Едва хозяева показались как Юн и Роу поднялись со своих мест подходя к своим людям. Обратный путь оказался куда легче и приятнее. Время, проведённое за разговорами, пролетело незаметно, что оба удивились, как быстро оказались во дворце. Решив пока сохранить содержимое книги от других, они подождут возвращения дяди. А в мыслях о своих избранницах они прокручивали разные варианты, как лучше всё рассказать и, наконец, покончить со всеми недомолвками.