Ведьма и Дракон: Против судьбы

От лица Лань Хуаня

Утро отозвалось болью в шее и спине, даже мягкие лучи солнца не скрашивали ситуацию. Засыпать за рабочим столом было плохой идеей. Из-за желания посетить город с младшим братом нужно было закончить как можно больше дел. Да и Минцзюэ нагружать ещё сильнее не хотелось. И так, благодаря ему, ни его, ни Ванцзи не потревожили предложениями посетить гаремы. Потянувшись, чтобы хоть как-то попытаться размять ноющие мышцы, Сичэнь обнаружил спящую Роу на столе рядом с собой. Похоже, она пришла ночью, не желая оставлять хозяина одного. Вспоминая, какой крохой она была, улыбка непроизвольно появилась на лице. Но с этим вспомнились и подростковые годы. Решимость Ванцзи отстраниться и посвятить свою жизнь лишь его защите и Империи — похвальна, и это отчасти долг Великого Принца, но превращать себя в бесчувственное оружие, используемое лишь в бою, — это слишком. Кто бы что ни говорил — переубедить маленького Лань Чжаня никто не смог. Лань Хуань чувствовал за это вину, считая, что именно его слова в ту роковую ночь послужили началом такого решения. На самом деле он лишь хотел спасти брата, дать ему стимул жить дальше. В смерти родителей Сичэнь никогда не винил его. Лишь благодаря дяде Империя смогла выстоять в тот период, пока новый Император не повзрослел. Его наставления и советы всегда были точными и полезными. Но даже он не смог переубедить младшего племянника. Поэтому, смирившись с его решением, заботился, наставляя на выбранном пути. Утренние лучи окрашивали комнату в тёплые тона. Поскольку солнце уже давно взошло, наверняка и Ванцзи бодрствует. Не было ни единого дня, чтобы он изменил свои утренние планы. Тяжело вздохнув и поднявшись с кресла, Император направился в ванную. Освежиться после столь трудной ночи не помешает. Оглянувшись на несколько стопок бумаг, Сичэнь задумался: было ли так же тяжело отцу? Или же это он сам недостаточно способен, чтобы со всем справиться? Будь здесь отец или дядя — наверняка бы отчитали за подобные мысли. Ни он, ни Ванцзи не были ни их отцом, ни дядей. У каждого свой путь, своя жизнь, своё предназначение. Но иногда становится так тяжело, что уставшая душа не может не изнывать. Скорбь, вина, ответственность, титул — всё это безмерно душит, с каждым разом завязывая всё более прочный узел на шее. Но, несмотря на это, желание защитить свой народ, видеть их улыбки, осознание, что они живут в мире и спокойствии — грело душу. Всё, что оставили родители, он сохранит, сбережёт и приумножит. Не желая ничего для себя, он мысленно просил богов, родителей — чтобы младший брат изменился, чтобы снова стал прежним. Но, к сожалению, всё оставалось по-прежнему. Тёплая вода расслабляла уставшие мышцы и затуманивала мысли. Осталось не так много бумажной волокиты, а значит, сегодняшняя вылазка состоится, как и запланировано. В такие моменты внутри играло детское озорство, любопытство. Сразу вспомнились шалости, которые они могли себе позволить в доме матери. Перед глазами появился её образ, и вспомнился один из их разговоров. «Держа на руках уснувшего Лань Чжаня, мама с нежностью и теплом коснулась волос Лань Хуаня, отвлекая его от созерцания цветов. — Неужели так нравятся? — Они нравятся вам, матушка, а значит — и мне. Звонкий смех матери эхом отозвался в горах. — Не всё, что нравится мне, должно нравиться тебе или А-Чжаню. Найдите то, что будет согревать вашу душу и волновать сердце. Это может быть как вещь, так и человек. Это может быть что-то одно или, наоборот, безграничное множество. Неважно, что будут говорить другие — слушай своё сердце. Сичэнь внимал каждому слову матери, усваивая всё. После короткой паузы она продолжила: — Как бы мир ни менялся — поступай по совести. И главное — никогда не забывай, что мы с отцом всегда будем с вами. Неважно, рядом мы или далеко. Пока в твоём сердце живёт образ человека и чувства к нему — он живёт. Если будет тяжело, приложи руку вот сюда… — Легонько взяв крошечную ручку, госпожа Лань поднесла ладошку к сердцу А-Хуаня. — …и почувствуешь отголоски тех, кто живёт там. Закрыв глаза сводя брови к переносице и немного сжав руку, Сичэнь изо всех сил пытался почувствовать что-то, чтобы полностью освоить новый урок матери, но кроме ровного биения собственного сердца — ничего не ощущал. Открыв глаза и устремив расстроенный взгляд на мать, Лань Хуань склонил голову. — Простите. — За что ты просишь прощения, милый? — Коснувшись щеки сына и поднимая опущенную голову, спросила Императрица. — Я ничего не чувствую. А значит — плохо усвоил урок. Я обязан учиться быстрее и лучше. В будущем я стану Императором и должен соответствовать своему титулу. — Вот я преподам твоему дяде взбучку! — Матушка, что вы…? — Не на шутку перепугался малыш, не понимая такой реакции матери. — Не волнуйся, я лишь пошутила. Но послушай меня внимательно: я желаю лишь одного — чтобы у вас двоих было детство, как и у всех других ребят. Ваши титулы — это важно, но ни в коем случае не важнее ваших собственных чувств и желаний. Никогда не забывай этого. Хорошо, мой малыш? — Да, матушка. После ответа госпожа Лань приобняла первенца, заключив в нежные объятия. И вот тогда юный наследный принц усвоил урок. Ощутив биения сердец своих родных как своё собственное, он понял: неважно, сколько пройдёт времени, сильно ли всё изменится — тот, кого ты любишь, и кто дорог, всегда будет жить. Ведь сердце бьётся у всех одинаково. А если одно остановилось — другое может биться вместо него, вспоминая ранее подаренное тепло.» Отголоски детства заставили безмятежное лицо немного омрачиться. Ведь как он может думать о своих чувствах и желаниях, когда несёт столь огромную ответственность? — Простите, матушка. Всё-таки не всегда возможно слушать своё сердце. Но одно я знаю наверняка — вы всегда рядом, — положив руку на грудь, произнёс Император. Дверь слегка скрипнула, пропуская внутрь Роу. Оценив настроение своего хозяина, она, не теряя ни минуты, с разбега прыгнула в ванну, подняв целую волну. Расширившийся взгляд Императора прилип к довольной мордочке шаловливого зверька, и как, бывало, это в детстве, он рассмеялся от всей души — искренне, не притворяясь, будто всё хорошо. И сразу стало легче. Неважно, как тяжело — если на твоей стороне есть хоть кто-нибудь, становится легче. Роу всегда умела поддержать. Иногда казалось, будто она — воплощение покойной Императрицы: такая же утончённая, рассудительная и непоседливая. От нежных воспоминаний о матери улыбка так и осталась на лице, а тяжёлые мысли отступили. Выбравшись из ванны, накинув халат и промокнув мокрые волосы, Первый Нефрит принялся аккуратно вытирать Роу. Забота о других — это, видимо, то, что в нём заложено на самом глубоком уровне. Войдя в спальню, он обнаружил, что его уже ожидают слуги, готовые помочь облачиться, и двое верных стражников. — Приветствуем Императора! — в один голос произнесли все, поклонившись. Роу быстро выскочила вперёд, оглядев всех и, убедившись, что всё в порядке, грациозно улеглась на подушки. — Где Ванцзи? — спросил Сичэнь, переведя взгляд на Сяо Синчэня. — Великий Принц вернулся в свои покои, завершив тренировку и посетив холодные источники. Всё как обычно. Вам не о чем волноваться, Ваше Величество. — Хорошо. Спасибо, что приглядываешь за ним, — повернув голову и одарив стража немного грустной улыбкой, произнёс Лань Хуань. — Вам не за что благодарить меня. Это мне следует быть благодарным. Если бы не вы и Великий Принц, нас обоих давно бы уже не было в живых. До конца жизни я буду вам признателен. Улыбка Императора стала теплее. Махнув рукой, он дал знак стражам, что они могут быть свободны, полностью отдаваясь во власть опытных слуг, которые без промедления уже начали сушить ему волосы. Приготовленный наряд, как всегда, был восхитительным. Как бы ни хотелось, но необходимо соответствовать своему статусу. Нижние тёмно-синие одежды прикрыты белыми и бирюзовыми халатами, подол которых украшали вышитые белые облака. Сверху — свободный халат в тон нижним одеждам, с золотым орнаментом облаков. Тёмный пояс, контрастирующий с тонким бирюзовым, подчёркивал сапфировую подвеску в виде облаков, обрамлённую в белое золото. Поверх надет белый халат с широкими рукавами, расшитый теми же золотыми облаками по подолу и краям. Последний халат гармонично завершал образ — тёмные вставки, голубые сапфиры в виде кисточек, элегантно ложившиеся на ткань, и внутренняя сторона красного цвета, выглядывающая при каждом движении. Белые сапоги с тёмной подошвой и инкрустацией дополняли наряд. Верхние пряди волос собраны заколкой из белого золота с большим сапфиром. Налобная лента была повязана поверх остальных волос, что ровно лежали на плечах. Закончив с нарядом, Цзэу-Цзюнь решил заглянуть в рабочий кабинет, зная, что у него ещё есть немного времени. Просмотрев и утвердив пару документов, он направился к выходу, где его уже терпеливо ждала Роу. Наконец покинув свой дворец, Император немного поморщился от яркого солнца. Давно он просто так не прогуливался, наслаждаясь окружающей средой. Зайдя в пустую и огромную столовую, он почувствовал, как на сердце стало тоскливо. Раньше здесь собиралось много людей — семья, друзья. Детский смех наполнял её. А теперь — только гнетущая тишина. Долго ждать Ванцзи не пришлось. Знакомые шаги, оживившийся питомец и приветствие стражей выдали приближение брата. — Брат. — Слегка склонив голову, поздоровался Второй Нефрит. — Ванцзи. — Ответил Лань Хуань, внимательно наблюдая за братом. — Что-то случилось? — Хоть и на первый взгляд все было хорошо, но читать столь глубоко спрятанные эмоции за столько лет уже было не трудно. — Вовсе нет, брату незачем волноваться. — Не нужно так официально. Ты этим разбиваешь мне сердце. — Попытки сократить расстояние между ними всегда упирались в чувство долга и положения. И каждый раз это больно задевало. — Хорошо. — Тяжко вздохнув согласился Ванцзи. — Хочешь сегодня посетить город? — Ты против? — Не отрываясь от еды, ответил вопросом на вопрос Император, а его лицо озарила лёгкая улыбка. Какую бы дистанцию ни держал младший брат, их взаимопонимание вселяло надежду. — Если ты хочешь, то я не против. — Ванцзи, ты не должен делать всё, что я захочу. Можешь отказаться или пойти один. — В этом нет необходимости. Посещение города нужно лишь для сбора информации или чтобы ты развеялся. — Хах… — Тяжёлый вздох, как обычно, стал заключением данной темы. Хоть они и были близки, порой, казалось, будто они незнакомцы. — Я хотел бы посмотреть, привезли ли новые книги в тот магазин. Если ты не против — давай сходим в город. — Я рад, что тебе там нравиться. Тогда закончим с делами и отправимся в город. Минцзюэ я предупрежу.  — Мгм. Взяв по лошади, они выехали из секретного выхода и направились к рынку простолюдинов — к самому началу города. Ветер развивал длинные чёрные волосы и плащи, скрывавшие одежду. Светло-голубой плащ, накинутый поверх простой одежды, напоминал небо. Только нижние одежды были тёмно-синие и закреплены светлыми наручами под стать широкому поясу. Тёмные сапоги завершали образ. Волосы собраны, как обычно, но в этот раз их удерживала простая, ничем не примечательная заколка. Оставив лошадей в конюшне, братья направились к книжной лавке, попутно осматриваясь. Оживлённость города радовала душу. Видеть, что народ счастлив, — лучшая награда за бессонные ночи и тяжелый труд. — Брат? — Очутившись возле двери магазина, Сичэнь даже немного растерялся: не заметил, как они уже дошли. — Иди один, я прогуляюсь. Встретимся возле главной площади. Решив не мешать младшему брату, Лань Хуань направился вдоль улицы. Люди, живущие или просто находящиеся в столице, сновали туда-сюда, словно рой пчёл. Никто и не подозревал, что Император находится среди них. Чувство лёгкости наполняло тело, а на лице появилась хитрая улыбка. Несмотря на погружённость в мысли, Сичэнь заметил, как за ним украдкой наблюдают некоторые девушки, перешёптываясь. В отличие от Лань Чжаня, к Лань Хуаню тянулись все. Два брата были словно солнце и луна, лето и зима. Но как же все заблуждались... На деле старший давним давно разуверился в том, что рядом с ним находятся не из-за статуса. Попытки угодить, получить покровительство застилали людям глаза. Милая улыбка и тёплый взгляд — некогда искренние — стали удобной маской. Вот и сейчас окружающие видели лишь то, что хотели видеть. Это разочаровывало. Но и упрощало манеру общения. Солнце сияло ярко, почти ослепительно, в то время как приятный ветерок создавал прохладу. Чувства так подобны ветру. Только, кажется, что наступило умиротворение и покой, как новый порыв будоражит глубины души. Спонтанно поднявшийся ветер принёс с собой не только неожиданную вещицу, но и кого-то совершенно особенного. Всё в ней было ново, свежо. Будто кто-то окатил холодной водой. Смотря на незнакомку, казалось, что весь мир исчез. Прохожие сменялись мгновенно. Впечатление, будто время замедлилось — только для них. Молодая девушка, чей взгляд мог испепелить в одно мгновение, напоминала молнию. В нём читалась настороженность, готовность к атаке. Столь непривычный и диковинный, но и такой завораживающий и притягательный. Черты лица немного резкие, но изящные. Миндалевидные глаза светло-серого оттенка, тонкие брови. Из-за ветра свободные передние пряди то и дело развивались и можно было легко заметить косички по бокам, которые, как и все волосы собраны в пучок. Желание подойти и развязать ленту чтобы полюбоваться на локоны что водопадом упали бы вниз все больше и больше одолевало. Не понятно, что именно заставило тело двигаться, но с каждым шагом, который приближал к незнакомке предвкушение чего-то возрастало все с большей силой. — Это ваше? — Спросил Сичэнь, цепляясь взглядом за каждую эмоцию на её лице. — Да, спасибо. — Выпалив ответ и схватив ленту, незнакомка тотчас умчалась, словно дикий зверь, спасающийся во время охоты. Но ещё никто не уходил от Императора. Незамедлительно проследовав за девушкой, он оказался возле прилавка с украшениями. — Господин, чего желаете? У меня есть всё что душе угодно. Ваша девушка будет счастлива получить подарок. Выбирайте, не стесняйтесь. Как же было интересно наблюдать за ярко меняющимися эмоциями. Лёгкий румянец исчезал, но в одно мгновение заливал щёки пуще прежнего, а глаза расширялись в удивлении. «Мило. Как же мило». Всё, что было в голове в это мгновение. Детское ребячество просыпалось, будоража кровь. — А как насчёт той заколки, к которой вы присматривались? — Всё, что донеслось до поглощённого разума Синчэня. — Спасибо, но не нужно. — категорический отказ и всё сильнее отдаляющийся силуэт привели в чувство Цзэу-Цзюня. — Я возьму эту заколку. — Переведя взгляд, сказал Император. Это спонтанное, ничем не обоснованное решение вызвало в груди непривычную учащённую дрожь. Теряясь в догадках, сколько же прошло времени, старший из братьев направился к месту встречи. Простая заколка с цветком лотоса не выпускалась из рук до последнего, хотя следовало бы уже давно спрятать её. — Брат, что-то случилось? Ты выглядишь… — Не договорив, и зацепившись за заколку взглядом поинтересовался Великий Принц. — А, это. — Покручивая в руках заколку, продолжил Лань Хуань. — Кое-что произошло, и я решил купить ее. Ничего такого, просто пустяк. А как твой поход в книжный? Нашёл интересующие книги? — Поспешил перевести тему Император. — Книги… — Короткая заминка подогрела интерес к времяпровождению Ванцзи. — Нет, ничего стоящего там не было. — Ничего стоящего? — С хитрецой и прищурившись протянул Сичэнь поглядывая на покрасневшие уши. Такая реакция была столь удивительной и неожиданной, что сиюминутно хотелось узнать причину. Поток зевак легко подхватил юношей, лишая возможности поговорить и уйти с площади. Нежная мелодия ласкала слух, а взгляд прикипел к одному-единственному человеку. Искренняя улыбка и глаза, искрящиеся весельем, были полной противоположностью тому, что он видел ранее. С любым другим человеком это привело бы к раздумьям — какая из личностей настоящая, а какая — всего лишь маска. Но только не с этой девушкой. Пробуждалось лишь одно желание — узнать, какие ещё стороны у неё есть, какие выражения лица она ещё может показать. Поворот, взмах рукой, небольшой выпад, ещё один поворот. Тело, создающее изящные движения, кружилось в вихре. Вот бы время остановилось. Но стоило мелодии прекратиться — сцена и незнакомка начали отдаляться. Рука брата была холодной и немного дрожала. Это состояние не на шутку взволновало Сичэня, и, скорее всего, было связано не с человеческой стороной Ванцзи. В такой ситуации последствия могут быть довольно серьёзными. Заприметив, что они уже оказались поодаль от посторонних глаз, Лань Хуань с силой остановил бегущего впереди младшего брата, разворачивая к себе. Нужно что-то предпринять — но сначала оценить ситуацию. — А-Чжань! — Как бы Сичэнь не старался, но волнение явственно отразилось в голосе. — Всё хорошо. Тебе не о чем волноваться. Я в порядке и могу удержать его. — Тяжело дыша, ответил Ванцзи. — Давай зайдём в таверну, переведёшь дух. — Состояние брата было приемлемо, но кто знает, как всё может обернуться. В детстве хоть как-то можно было попытаться скрыть перевоплощение, но не сейчас. С такими размерами Лань Чжань может разрушить немалую часть столицы. — Ванцзи, что происходит? — Наконец, справившись с беспокойством, начал разговор Лань Хуань. — Брат, тебе… — Строгий взгляд не дал шанса договорить до конца. — Девушка. — Всё, что смог выговорить Великий Принц, опуская взгляд и краснея. — Девушка? — Удивлённо переспросил Император, поражаясь уже тому, что с уст его младшего брата слетело это слово. — Неужели одна из тех, что танцевали на центральной площади? — И вот сейчас сердце непроизвольно заныло, а мгновенно сформированный вопрос так и не был озвучен. Но всё же он смог получить ответ. — Да, девушка с красной лентой в волосах. Я встретил ее ранее в книжном, и… кое-что произошло. — Как можно расплывчатее объяснил Второй Нефрит. — С красной лентой значит... — Стоило услышать лишь цвет ленты — и будто камень с плеч упал. Но пристальный взгляд младшего брата быстро привёл в чувства. — Просто там была ещё одна девушка. Вот я и… Как бы… — Пытаясь вернуться к главному и, разумеется, перевести тему, продолжил Лань Сичэнь. — Кхм. Что ж. И почему ты стал себя так вести после встречи с ней? Ты всегда мог удержать сущность, даже в детстве. — Я не знаю. Если бы дядя узнал… Был бы наверняка разочарован. — Ничего страшного. Ты ведь не перевоплотился. Значит, всё в порядке. По возвращении во дворец давай посетим библиотеку и попытаемся выяснить причину. — Упоминание о дяде значило, что Лань Чжань очень разочарован в себе. Разговоры за соседними столами создавали всеобщий шум, не давая уловить что-то, но стоило прозвучать одному предложению — как всё изменилось. — Да будет вам, расскажите. Ни голоса, ни посторонние звуки, ничего не могло заглушить его. Глаза сами начали искать источник, но, когда перед ним предстала картина происходящего, стало неприятно. — Брат, вторая девушка… Ты знаешь ее? — Столь точный вопрос заставил легонько вздрогнуть. — Я встретил её, пока прогуливался по рынку, когда ты был в книжном. — Ответил Лань Хуань, отводя взгляд в сторону. Несмотря на нахлынувшие эмоции, братья смогли уловить суть разговора. Мадам Мо всегда хотела сохранить свою репутацию, а после того, как младшая сестра вернулась с ребёнком неизвестно от кого, её намерение скрыть неприглядные моменты обострилось ещё сильнее. Именно из-за такой знати страдают простые люди. Решив незаметно скрыться, узнав всё необходимое, Ванцзи и Сичэнь вернулись к конюшне, чтобы забрать лошадей. Пройденный путь погрузился в тишину — ни один не проронил ни слова. Для Лань Хуаня это было непривычно, в отличие от всегда немногословного Лань Чжаня. Солнце медленно спускалось за горизонт, бросая заходящие лучи на всё ещё оживлённые улицы. Попрощавшись с братом, Сичэнь, решил вернуться в свои покои. В первую очередь нужно было отдать распоряжения касательно услышанных слухов. Встретив возле двери Сун Цзычэня, Император велел собрать небольшой отряд, который посетит деревню и разузнает всё подробнее. Перед тем как отправляться на ночную охоту, нужно всё тщательно проверить — иначе это может привести к множеству жертв. В полутёмной спальне витал тонкий аромат цветов, но уют, обычно приносящий покой, сейчас лишь усиливал чувство отстранённости. Хотелось исчезнуть, быть где-то далеко — лишь бы не здесь. Давно забытое ощущение потерянности вновь поднялось со дна сознания. Эта девушка... Она не была похожа ни на одну из тех, что ему доводилось встречать. Казалось, её появление стало спасительным вдохом после долгого пребывания в удушающей глубине. Лань Хуань медленно достал заколку из мешочка цянькунь и направился во внутренний двор. Ночь встретила его мягким теплом, кристальной ясностью неба и звёздным сиянием. Он поднял взгляд — и впервые за долгое время почувствовал, как на душе становится чуть легче. Любоваться вот так небом было по-настоящему хорошо. Подняв заколку к небу и рассматривая её, Сичэнь подумал о том, что столица, оказывается, не такая уж и большая. Встретить одного и того же человека три раза за день — то ещё совпадение. И тут вспомнились слова отца: «Случайная встреча — самая неслучайная вещь на свете». В детстве было сложно понять, что это значит, а сейчас стало немного грустно. «Ведь они больше никогда не встретятся, так к чему был этот импульсивный поступок? И зачем ему эта заколка?» Незнакомка внезапно нарушила привычный порядок его выверенной и размеренной жизни, оставив после себя ощущение внутреннего смятения. Впервые за долгое время он начал сомневаться — в себе, в правильности выбранного пути, в образе, за которым привык скрываться. Её искренние, ничем не прикрытые эмоции обнажили то, что он сам давно избегал. Все видят в нём справедливого, доброжелательного и рассудительного Императора, человека, способного сохранять спокойствие в любых обстоятельствах. Но действительно ли он таков? Или всё это лишь тщательно созданная маска, за которой скрывается что-то иное — неведомое даже ему самому? Не будь Великого Принца, вселяющего страх в министров, воспринимали бы его как сейчас? Или просто приняли бы за добродушного мальчишку, который любыми способами пытается предотвратить конфликты? Но разве это плохо? Император должен быть гибким — ведь приходится вести дела с разными людьми. Но в отличие от него, все окружающие никогда не изменяли своему «Я». Кто бы сказал, что обычная девушка заставит его так сильно усомниться в себе — никогда бы не поверил. Также, как и Лань Чжань, Лань Хуань в ту ночь принял решение: стать тем, кто сможет мирно править, находя выходы из любых ситуаций. Но было ещё кое-что. Именно это и стало основой. Желание не усугубить и без того ужасную ситуацию своей болью и печалью заставило маленького Императора спрятать отрицательные эмоции и собственные желания подальше от глаз окружающих — и стать понимающим и сдержанным правителем. Кто же знал, что это отразится и на личности ребёнка? — Ха... — Протяжный выдох разрезал глубокую тишину, окружившую всё вокруг. — Может, мне посчастливится снова с ней встретиться? Что думаешь, Роу? — Переведя взгляд на рядом сидящего сервала спросил Сичэнь. Разумеется, ответа не было, но ощущение кого-то рядом придавало хоть какую-то уверенность. Решив вернуться в комнату, Император погладил по голове питомца, увлекая его за собой. Этот день был слишком насыщенным и суматошным — не мешало бы как следует отдохнуть, ведь скоро состоится ночная охота.