Право сильного

В спальне Малфоя горело лишь несколько свечей, создавая в углах приятный полумрак. В чуть приоткрытое окно веяло ночной прохладой и ароматами цветущего сада. При появлении в комнате Драко стоявший у камина Люциус обернулся. На нём не было сюртука и жилета, а шёлковая рубашка была расстёгнута до самого солнечного сплетения. Юноша, сделав лишь шаг вперёд, замер, не смея предпринимать каких-либо действий, пока не получит прямого указания. Люциус не торопился. Он долго рассматривал Драко при свете свечей. Держа в руке бокал с огневиски, он неспешно покачивал тающие в нём кубики льда. И юноша сосредоточился на всполохах огня в алкоголе, стараясь унять панику и отключиться от мыслей о том, чтό скоро должно произойти. Малфой подошёл и неспешно провёл пальцем по скуле, щеке и губам Драко. – Ты красивее, чем я ожидал, – сказал он спокойно, без похоти, скорее, как оценивающий произведение искусствовед. Эти аккуратные, мягкие касания путали сознание, заставляя Драко волноваться ещё больше. Люциус, заметив, что юноша дрожит, спросил: – Боишься? – Нет, – ответил Драко, и обоим было ясно, что это неправда. Люциус беззлобно усмехнулся. – Не ври. Но и не бойся. Мне не нужна твоя боль. Мне нужно твоё... участие. С этими словами он начал неспешно раздевать юношу, знаком предложив присоединиться. И Драко незаметно для себя стал успокаиваться, а потом возбуждаться, постепенно раздевая своего Мастера. Прикосновения сильных, уверенных рук то там, то здесь, тихий подбадривающий шёпот, мягкие, хоть и властные, поцелуи – всё это не оставило Драко шансов на сопротивление, а всё нарастающий жар желания помогал ему – самому того не подозревавшему – выглядеть неопытнее и невиннее, чем он был. А после, уже основательно подготовленный и растянутый, Драко, лёжа на огромной двуспальной кровати, смотрел на лицо Люциуса, сосредоточенное, почти отстранённое, и прислушивался к своим ощущениям. И со всё возрастающим удивлением и каким-то странным трепетом ловил себя на том, что ему всё нравится: нравится быть принимающим, нравится принадлежать тому, кто не пытается унизить и заставить страдать, нравится быть… любимым? На этой мысли он резко втянул воздух и зажмурился. Люциус тут же остановился. – Больно? – быстро спросил он. Драко, так и не открывая глаз, замотал головой из стороны в сторону. – Нет. Наоборот… хорошо… Люциус понимающе улыбнулся и, наклонившись к самому уху, вкрадчиво и жарко произнёс: – Дальше будет только лучше. И не обманул. В какой-то момент Драко начал прикусывать губы, чтобы не стонать в голос. Тогда Люциус снова наклонился и, щекоча жарким дыханием, шепнул: – Кричи. Кричи для меня. Не сдерживайся. И Драко со всей готовностью подчинился. Это был его самый первый опыт страсти и наслаждения, а не унижения и боли. А когда они оба пришли к финалу, Люциус вышел из него мягко и не сразу, чтобы не создавать впечатление, что юноша больше не нужен. Вместо этого он легко поцеловал Драко в губы, и они, обнявшись, полностью удовлетворённые и насытившиеся друг другом, уснули.