Она всегда с нами дома

      Приглашение пришло вечером в пятницу.       «У подруги день рождения. Собираемся у меня. Придешь? Будут свои, просто посидим. Если боишься компаний – не бойся, они странные, но безобидные. Адо».       Мидори перечитала сообщение раз пять. Потом ещё пять. Свои. У Адо есть свои. И её, Мидори, зовут к ним.       Она ответила через полчаса, потому что бояться показаться навязчивой: «Если я не помешаю...»       «Не помешаешь. Завтра в семь. Скину адрес».       Квартира Адо оказалась не такой, как Мидори представляла.       Она ожидала чего-то стерильно-красивого, дизайнерского, с постерами и наградами на стенах. А тут была обычная квартира в старом районе — чуть захламленная, тёплая, с разбросанными носками и стопками манги на полу. На кухне кто-то жарил что-то вкусное, из колонки играл старый рок, а в гостиной на диване сидели люди и громко спорили о том, какой фильм смотреть после того, как все напьются. – О, наша звезда пришла! – заорал кто-то, едва Мидори переступила порог. – Заткнись, Кенджи, – беззлобно ответила Адо. – Знакомьтесь, это Мидори. Та самая, из кафе.       Мидори помахала рукой и почувствовала себя ужасно неловко. На неё смотрели человек десять – кто с любопытством, кто с оценивающим прищуром, кто с уже пьяной улыбкой. – Та самая, которая терпит её характер? – спросила девушка с розовыми волосами. – Ты святая. – Она просто кофе вкусно варит, – огрызнулась Адо, но без злости. Даже с какой-то странной гордостью в голосе. – Не слушай их. Пошли, я покажу тебе квартиру, пока они не начали допрос.       Дальше был шум, еда, выпивка и знакомства.       Мидори быстро перестала запоминать имена. Кажется, розоволосую звали Юки, она работала звукорежиссёром. Кенджи был другом детства, сейчас работал в каком-то игровом стартапе. Была ещё Миюки, тихая девушка, которая почти не разговаривала, зато много курила на балконе.       Мидори сидела в углу дивана, пила саке с колой и наблюдала. Адо была другой здесь. Не той уставшей девушкой из кафе, не той пугающе-пустой из ночных разговоров. Здесь она смеялась, ругалась, спорила о какой-то ерунде и была... живой.       Иногда их взгляды встречались, и Адо улыбалась ей – коротко, но тепло. И у Мидори внутри всё переворачивалось. – Тебе не скучно? – Юки села рядом. – Нет, что ты, – Мидoри покачала головой. – Очень... живо. – Ага, – Юки усмехнулась. – Адо говорила, ты тихая. Но хорошая. – Говорила? – Не красней. Она вообще про тебя много говорит. – Юки понизила голос. – Слушай, у неё тут никого по-настоящему близкого нет. Мы друзья, но... ну, ты знаешь её заморочки. А с тобой она прям светится. Так что ты это... береги её. Мидори не знала, что ответить. Сердце колотилось где-то в ушах. – Эй! – Кенджи перекричал музыку. – А кто это у нас тут в углу сидит? Мидори-тян, ты чего не веселишься? – Я веселюсь, – пискнула Мидори. – Не вижу! – Он подошёл и бухнулся на диван рядом. – Адо, у тебя же есть косплей Мику!       Давай нарядим её!       Мидори похолодела. – Кенджи, заткнись, – лениво ответила Адо из другого конца комнаты. – Ну чего ты! Прикольно же! – поддержал кто-то. – Адо, ну правда, у тебя же всё есть. Дай померить. – Я... – начала Мидори. – Она не хочет, – отрезала Адо. Но в её голосе не было той уверенности, что раньше. Она смотрела на девушку с каким-то странным выражением – будто ждала. – Да ладно, – Мидори сама не знала, зачем это говорит. – Можно. – Ура! – заорал Кенджи.       Адо медленно поднялась и пошла в спальню. Вернулась через минуту с пакетом. – Там всё, – сказала она, протягивая Мидори. – Примерь, если хочешь.       Мидори ушла в ванную.       Юбка оказалась коротковата, парик лез в глаза, синтетика противно колола шею. В зеркале отражалась какая-то дешёвая косплейщица с криво наклеенными наклейками на голых плечах. Высокие сапоги-чулки пережимали бедра. Как будто были рассчитаны на фарфоровую куклу, а не на реальную девушку.       Мидори выдохнула и вышла.       Комната затихла. – Охренеть, – выдохнул Кенджи. – Мидори, ты... – Юки прикрыла рот рукой. – Ты реально похожа. – Ну, если не присматриваться, – поправила Миюки с балкона.       Адо молчала.       Мидори посмотрела на неё. Та сидела в кресле, вжавшись в спинку, и смотрела. Тем самым взглядом. Который Мидори уже видела однажды, когда они говорили о Мику. Она и правда похожа. – Адо, – тихо сказала Мидори. – Ну как?       Адо моргнула, будто просыпаясь. Взгляд прояснился, но не до конца. Осталась какая-то поволока, какая-то странная расфокусированнось. – Нормально, – сказала она хрипло. – Садись уже, чего стоишь. – Садись к ней на колени! – заржал Кенджи. – Давай, фото будет легендарное! – Кенджи, заткнись, – лениво повторила Адо, но кто-то уже подхватил: – Давай-давай! Мику на коленях у Адо! Исторический момент! Мидори засмеялась – нервно, неловко. Подошла. Села на край кресла, на колени к Адо. Та напряглась, но не оттолкнула. – Заткнитесь, – беззлобно огрызнулась Адо, но руку на талию Мидори положила. Для фото. Наверное.       Щелкнула вспышка. – Ещё!       Ещё щелчок.       Мидори сидела, чувствуя тепло Адо через дурацкий костюм, и улыбалась. Вроде бы всё хорошо. Вроде бы все смеются, все свои. Но что-то царапало. Взгляды? Интонации? То, как они смотрели на неё – и на Адо? – А теперь давайте во что-нибудь поиграем! – Кенджи, вдохновлённый успехом, явно не собирался останавливаться. Он уже рылся в телефоне, выискивая приложения с играми для пьяных компаний. – О! А давайте в «Семь минут рая»? Классика! – Кенджи, это же для школьников, – закатила глаза Юки, но по её лицу было видно, что идея ей нравится. – А мы все тут школьники в душе! – отмахнулся он. – Давайте, честно: бутылка, поцелуи, шкаф. У Адо есть отличный шкаф, звуконепроницаемый, она там песни записывает, между прочим. Самый романтичный шкаф в Токио! – Вы достали уже мой шкаф, – беззлобно буркнула Адо, но Мидори почувствовала, как напряглась её рука на талии.       Все засуетились, освобождая место на полу. Кто-то нашёл пустую бутылку из-под саке. Кто-то уже объяснял правила тем, кто не знал. – Давай, Мидори-тян, садись в круг! – позвал Кенджи.       Она поднялась, чувствуя, как холодок от убранной руки Адо разливается по коже. Села в круг на полу, на старое одеяло, которое кто-то постелил. Адо осталась на своем месте.       Бутылка закрутилась.       В первый раз ушли парень с девушкой, имен которых Мидори не запомнила. Они ушли в шкаф, через семь минут вышли довольные и чуть растрёпанные. Все засвистели.       Второй раз – на Юки и Миюки. Девушки переглянулись, пожали плечами и ушли. Вернулись через семь минут без особых эмоций. Скорее всего, просто разговаривали.       Третий раз крутила Адо. Бутылка описала несколько кругов и остановилась. Горлышко указывало на Мидори. Мидори смотрела на бутылку и не могла пошевелиться. Сердце сначала упало куда-то в живот, а потом подскочило к горлу и забилось там птицей. – Ну, – Кенджи почему-то смотрел на них серьёзно, без обычной дурашливости. – Правила вы знаете. Семь минут. Шкаф Адо.       Адо не шевелилась. Мидори чувствовала её напряжение всем телом. – Пойдём, – сказала Мидори.       Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.       Адо кивнула – один раз, резко. Поднялась, протянула руку, помогая Мидори встать. Они пошли к шкафу. Мидори слышала, как за спиной зашумели голоса, но не разбирала слов. Слышала только стук собственной крови в ушах.       Адо открыла дверь. Внутри оказалось тесно — микрофон, стойка, звукоизоляция на стенах, маленький пуфик в углу. Запах пыли, старого дерева и чего-то ещё – неуловимо знакомого. Запах Адо.       Они зашли. Дверь закрылась, отсекая звуки вечеринки.       Наступила тишина.       Семь минут. – Здесь темно, – глупо сказала Мидори. – Ага, – так же глупо ответила Адо. Они стояли в полуметре друг от друга, не зная, куда деть руки. Глаза привыкали к темноте. Мидори не видела Адо, но знала, как сейчас блестят ее глаза. – Прости за этот цирк, – Адо усмехнулась, но усмешка вышла нервной. – Кенджи дурак. Но он хороший. – Нормально, – Мидори облизнула пересохшие губы. – Весело же. – Весело, – эхом отозвалась Адо. Молчание. Секунды тянулись, как резиновые. – Ты похожа на неё, – вдруг сказала Адо. Тихо. Будто сама себе. – На Мику? – Ага.       Мидори почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Холодок пробежал по позвоночнику. – В этом костюме, — продолжила Адо. Голос звучал странно – отстранённо, будто она говорила не с Мидори, а с кем-то невидимым. – Ты очень похожа. Прямо как она. Живая. Настоящая. – Адо... – Я знаю, это глупо. – Адо провела рукой по лицу. – Я знаю, что она не настоящая. Знаю, что это программа. Голос из колонок. Но она... она всегда была со мной.       Адо замолчала. В темноте было слышно, как она дышит — прерывисто, неровно.       И тогда Мидори поняла, что должна это сделать.       Она подняла руку. Коснулась щеки Адо. Та вздрогнула, но не отстранилась. – Считай, что ты целовалась с Мику, – прошептала Мидори.       И поцеловала её.       Губы Адо были сухими и тёплыми. На секунду они замерли, не двигаясь. А потом Адо выдохнула – будто всё это время не дышала – и ответила.       Поцелуй был коротким. Несколько секунд, которые растянулись в вечность. Когда они отстранились, Мидори не могла понять, где заканчивается она и начинается Адо.       Тишина.       Адо смотрела на неё. В темноте нельзя было разобрать выражение лица. – Прости, – выдохнула Мидори, отступая. – Я не должна была. Просто... ты говорила про Мику, и я подумала... – Замолчи, – перебила Адо.       Мидори замерла.       Адо сделала шаг вперёд. Ещё один. Теперь они снова стояли вплотную. – Не смей извиняться, – сказала Адо. Голос дрожал. – Не смей.       Она потянулась к Мидори сама.       В этот раз поцелуй был дольше. Глубже. Мидори чувствовала, как руки Адо обхватывают её талию, притягивают ближе. Чувствовала, как синтетика костюма Мику трётся о толстовку Адо. Чувствовала, как внутри всё плавится и течёт, как лава. Они оторвались друг от друга только когда в двери шкафа заскрежетал замок и оттуда хлынул свет. – Время вышло! – заорал Кенджи. – Вы там живы?       Адо отстранилась первой. Мидори видела, как она проводит рукой по лицу, будто стирая следы. – Отвали, – ответила Адо хрипло. Она вышла первой, не оборачиваясь. Мидори вышла следом, чувствуя на себе любопытные взгляды. – Ну и как? – подскочила Юки. – Семь минут в раю? – Не твоё дело, – огрызнулась Адо, не давая Мидори ответить. – Всё, я спать. Вечеринка окончена. Кто хочет – оставайтесь, но тихо.       И ушла в спальню, закрыв за собой дверь.       Мидори стояла посреди комнаты, не зная, что делать. Губы горели. Внутри всё дрожало. Все переглянулись, начали собирать свои вещи, посмеиваясь над чем-то отдаленным. – Не расстраивайся насчет Адо. Она иногда... сама себе на уме. Ты привыкнешь, – спокойно приговривала Юки. – Ты ведь далеко живешь? Поезда уже не ходят.       Почти все разошлись, но пара человек действительно остались у Адо, расположившись на диванах и креслах в гостиной.       Она не спала почти всю ночь.       Лежала на диване, укрытая чужим пледом, и смотрела в потолок. В голове крутились слова Адо. Её голос в темноте. Её губы.       «Считай, что ты целовалась с Мику».       Мидори зажмурилась, чувствуя, как щиплет глаза.       Она сказала это, чтобы Адо было легче. Чтобы дать ей возможность списать всё на голограмму. Чтобы не спугнуть.       Но внутри эти слова отзывались болью.       Она целовала Адо не как Мику. Она целовала её как Мидори.       Как та, кто слушала её песни в душном метро и чувствовала, что не одна. Как та, кто варила ей кофе и молчала рядом, когда нужно было молчать. Как та, кто готова была ждать вечность, только бы быть рядом.       Но Адо целовала Мику.       Где-то под утро дверь спальни тихо скрипнула. Мидори притворилась спящей. Шаги приблизились к дивану, замерли рядом. Адо осторожно поправила сползший плед.       И ушла обратно.       Мидори открыла глаза.       Слёзы текли по щекам, капали на подушку.