Echoes of the past

Утро воскресенья после вчерашнего выдалось неожиданно уютным. Кэлорайн и Елена всё ещё спали в обнимку. За окном было тихо, лениво, почти по-домашнему. Но Елена решила, что пора хотя бы поставить чай и пожарить яичницу. Она осторожно выбралась из кровати. Кэлорайн тут же обняла подушку, словно это была Елена, и тихо что-то пробормотала во сне. Елена хихикнула и вышла на кухню. Ближе к двенадцати из комнаты появилась Кэлорайн — замотанная в одеяло, как кокон. Она села прямо на стол, зевая. — Доброе утро… по мне как будто трактор проехал— сонно сказала она, держась за голову. Волосы были растрёпаны. Елена спокойно ответила, наливая чай: — ну что сделаешь, пиво даёт свое Она улыбнулась и как бы невзначай добавила: — Как там Клаус? О чем говорили? Кэлорайн спокойно ответила. —Ничего особенного,он меня поддержал и сказал что домой, домой и домой, засмеялась Кэлорайн вместе с Еленой. —Сукчно, сказала Елена с надутыми губами. Елена тут же протянула ей чай. Она села напротив и добавила уже мягче: — И да, отходняк мы будем ловить вместе. Завтра в школу пойдём тоже вместе. Правда, от Дженны нам будет капец… я ей уже написала. Кэлорайн только кивнула. Тем временем в комнате Джеймс приподнялся на локтях, потянулся и повернулся к Джереми. Тот лежал ровно в той же позе, что и ночью, и… проходил уровень в «Сабвей Сёрфер». Глаза Джеймса чуть не выпали. — Джереми, ты чё, тупой? Ты вообще не спал?! Джереми дёрнулся и чуть не свалился с кровати. — А? Что? Спал, конечно… Ты чё. Джеймс посмотрел на него убийственно. — Ага. Только после того, как ты меня разбудил, чтобы я за тебя играл. Ты вообще больной. Наркоман. Он встал и вышел из комнаты, оставив дверь открытой. На кухне он увидел завтрак, сестру — целую и живую — и Елену. Они пили чай и спокойно болтали. — О, доброе утро, — улыбнулась Елена. — А где Джереми? Кэлорайн обернулась и улыбнулась, а Джеймс зло бросил: — Этот придурок всю ночь играл в «Сабвей Сёрфер». Разбудил меня, пока я спал, блять. И сам проспал от силы час. Он вообще уже поехал. Из комнаты донеслось сонное: — Я прошёл уровень… Кэлорайн и Елена расхохотались. Джеймс только закатил глаза и сел есть. Минут через тридцать из комнаты буквально выполз Джереми. — Ты реально не спал? — спросила Кэлорайн. — Реально, — ответил за него Джеймс. — И когда мы тебя искали, он стоял на улице и играл. Я уже надумал, что тебя, блять, украли. Кэлорайн спокойно отпила чай. — Но всё же обошлось. — И слава богу, — добавил Джереми. Все посмеялись. Джереми был настолько помятый, что, поев, рухнул на диван и тут же уснул. — А я говорил — спи, даун, — пробурчал Джеймс, садясь рядом. Елена подошла и села рядом с ними, позвав Кэлорайн. — Так… что будем смотреть? — «Бойцовский клуб»! — тут же крикнул Джеймс. — Фу, — синхронно сказали девочки. В итоге остановились на «Маше и Медведе». Они сидели рядом, подкалывали друг друга, смеялись — было по-настоящему по-домашнему. И тут Джеймс наклонился и тихо сказал, сияя глазами: — Давайте напугаем Джереми. Елена ухмыльнулась. — О да. Пусть знает, как не спать ночью. Кэлорайн кивнула, не сдерживая улыбки. Джереми мирно спал, свернувшись калачиком на диване… Джереми спал так крепко, будто его выключили кнопкой. Рот слегка приоткрыт, рука свисает с дивана, телефон валяется где-то под подушкой. Джеймс медленно наклонился к девочкам и прошептал: — План такой. Я — шум. Вы — психологическая травма. Елена прикрыла рот, чтобы не засмеяться, а Кэлорайн уже сияла, как ребёнок перед фокусом. — Только не убейте его, — шёпотом сказала она. Джеймс кивнул и на цыпочках ушёл на кухню. Вернулся с кастрюлей и ложкой. Елена в это время встала прямо над Джереми и медленно, очень медленно, наклонилась к его лицу. Кэлорайн подошла с другой стороны дивана и надела капюшон от худи, сделав максимально криповый вид. — Ты готов? — еле слышно спросила Елена. Джеймс поднял кастрюлю. — Три… два… Елена резко и шёпотом сказала прямо в ухо Джереми: — Джереми… ты опоздал в школу… В ту же секунду Джеймс со всей силы ударил ложкой по кастрюле: — БААААМ!!! Кэлорайн одновременно завопила: — ТЫ ПРОСПАЛ!!! Джереми подскочил так, будто в него пустили ток. Он заорал: — ААААААААА БЛЯТЬ!!! Слетел с дивана, запутался в пледе, ударился коленом о столик и в панике закричал: — ГДЕ Я?! КТО ВЫ?! Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ!!! Елена согнулась пополам от смеха. — БОЖЕ, ПОСМОТРИТЕ НА НЕГО! Кэлорайн держалась за живот и почти плакала от смеха: — Джереми, ты был как зомби, честно! Джеймс выронил кастрюлю и ржал так, что сел на пол. — Я думал, ты реально инфаркт словишь! Джереми стоял посреди комнаты, растрёпанный, красный, с бешеными глазами. — ВЫ ЧТО, АХУЕЛИ?! Я ЧУТЬ ДУШУ НЕ ОСТАВИЛ!!! Он осмотрел всех по очереди и понял… — Это… был розыгрыш? — С добрым утром, — сквозь смех сказала Елена. — Я ВАМ ОТОМЩУ, — прошипел он и тут же зевнул. — Но… потом… Он снова рухнул на диван, не прошло и пяти секунд — снова уснул. Все замерли. — …Он серьёзно? — шепнула Кэлорайн. — Это уже клиника, — выдохнул Джеймс. И вся компания снова взорвалась смехом. Спустя время Кэлорайн лежала на диване, лениво листая Инстаграм. Рядом Елена переписывалась со Стефаном, время от времени улыбаясь телефону. — Скучно, — зевнув, проронила Кэлорайн. — Ага. Где наши оболтусы? Давай их побесим или пойдём погуляем, все вместе? — ответила Елена. — Давай!! — крикнула Кэлорайн. — Так… — начала Елена, но Кэлорайн тут же ткнула её в плечо. — Твоё «так» уже всех пугает. Елена развернулась и с грустью посмотрела в сторону гостиной. Джеймс орал на Джереми: — Та ты уже заебал со своим Сабвей Серфером! Удаляй нахуй! Джереми, похуистично уставившись в экран, проходил уровень, не обращая на него никакого внимания. — У него реально зависимость, серьёзно, Елен, — тихо сказала Кэлорайн. — Реально… надо уже что-то делать, — вздохнула Елена. Она зашла к ним и сказала жёстко, без вариантов: — Так, собирайтесь. Через час идём в бар. Ждёте нас на диване. И только попробуйте устроить фигню — либо ведёте себя нормально, либо сразу по домам. С этими словами она вышла. Джеймс аж засиял, а Джереми соизволил убрать телефон. Джеймс зло усмехнулся: — Ну наконец-то. Король соизволил обратить внимание на обычных людей. Джереми молча схватил подушку и кинул в него. Джеймс увернулся — и через секунду они уже бились подушками, как в детстве. Смеялись, толкались, забыв обо всём. Такие хорошие времена были… Девочки тем временем поднимались наверх, включили любимые песни и начали собираться. — Кэр, а что мне надеть?.. У меня же ничего нет, — простонала Елена, сидя в пижаме Кэлорайн. Кэлорайн молча показала пальцами «секунду», открыла шкаф и кинула ей розовую кофту с кружевом и длинными клёш-рукавами, затем — штаны на низкой посадке. — И твой джемпер возьми, в босоножках холодно. Она достала ботинки на платформе и поставила рядом. — Ну всё, — уверенно сказала Кэлорайн. Елена схватила вещи, подбежала к ней и крепко обняла. — Спасибо… А ты что наденешь? — Не знаю, сейчас разберусь. Елена ушла переодеваться. Кэлорайн выбрала синюю кофту с длинным рукавом на пуговицах, кожанку, клёш-джинсы и ботинки на высоком каблуке. Через пару минут Елена вернулась сияющая: — Урааа! Мне уже так надоело сидеть в этом доме! Кэлорайн только улыбнулась — она бы и не стала спорить. Спускаясь вниз, они увидели мальчиков. Те уже стояли собранные и обутые. Джеймс был в зип-худи, чёрных джинсах и обычных кроссовках. Джереми — почти так же. Елена тихо спросила Кэлорайн: — Это что сейчас было? Почему Джеймс стоит в стороне и даже не смотрит на Джереми? — Блин… поссорились, скорее всего. Елена удивлённо нахмурилась. Джеймс и Джереми никогда не ссорились. Они были неразлучны. А сейчас Джеймс молчал, а Джереми смотрел в пол, виновато, только кивал. — Надо аккуратно узнать, — прошептала Елена ей на ухо. Кэлорайн кивнула. — Ну что, идём? — улыбнулась Елена, открывая дверь. Кэлорайн ткнула Джеймса, показывая «пошли». Джереми лишь тихо угукнул, а Джеймс промолчал. Они вышли, закрыли дверь на ключ. Кэлорайн бросила его в сумку. Пока девочки собирались, всё было иначе. — Как думаешь, спортивки надеть или джинсы? — спросил Джеймс, глядя в зеркало. Ответа не было. — Алё, ты чё, глухой? Он развернулся и увидел скрученного Джереми, снова играющего в Сабвей Серфер. — Блять… ты реально наркоман. — Отстань… — буркнул Джереми. Но Джеймсу уже надоело. Он навалился на него, кинул подушку прямо в лицо и выхватил телефон, убрав его во внутренний карман зип-худи. — Ты неадекватный! Отдай! — взорвался Джереми. Джеймс даже не посмотрел на него. Просто вышел. Джереми придавило чувство вины. Он понимал, что был не прав. И понимал, что Джеймс реально обиделся. Он быстро оделся и выбежал за ним. Джеймс стоял у окна, глядя куда-то вдаль. — Джеймс… да ну, хватит дуться. Не буду я больше, честно, — он осторожно ткнул его в плечо. Джеймс убрал его руку и отошёл в другую сторону. И тут Джереми понял: всё плохо. Джеймс, который никогда не обижался. Джеймс, который смеялся даже над самыми тупыми шутками про себя. Похоже, всё, что копилось годами, вылилось именно сейчас. И в голове бился только один вопрос: а что теперь делать?.. Кэролайн шла и дёрнула Елену за рукав. Джереми плёлся чуть позади, а Джеймс шёл рядом с Кэролайн. — Елен, так что мы делать-то будем? — спросила Кэролайн. Елена лишь покачала головой, показывая, что сама не знает. Кэролайн нахмурилась и посмотрела на Джеймса. Тот взял её за рукав — он всегда так делал ещё с детства, когда пытался не сорваться. Кэролайн для него была всем. Когда она пропала из школы, он был готов умереть за неё — он не хотел её терять. В ней он видел самого родного человека, хотя, по сути, так и было. Дойдя до места, Елена радостно крикнула: — Ну наконец-то, господи! И, открывая дверь, тихо шепнула Кэролайн, улыбаясь: — Давай отдохнём, а они потом разберутся. Не будут же долго дуться. Кэролайн улыбнулась в ответ, но тут же остановилась. Она развернулась и увидела двух братьев, идущих в обнимку. — Чего?.. — вырвалось у неё. Елена и Кэролайн стояли в шоке: только что они же поссорились, а тут — будто ничего и не было. Переглянувшись, подруги рассмеялись и обнялись. — Ну вы и влюблённые! — крикнула Елена. — Заходите уже, хватит обниматься! — Тихо, мы ещё не до конца помирились, — закатил глаза Джеймс. Джереми тут же ткнул его в плечо, и обе девушки расхохотались во весь голос. Джеймс бросил на друга сердитый взгляд и, не сдержавшись, шлёпнул. В ответ Джереми только закатил глаза. Со смехом и подколами вся компания двинулась в бар — уже без обид, но с привычной, тёплой дружеской суматохой. Заходя внутрь, Кэролайн оглядела зал и столики, после чего произнесла, чуть задумчиво: — Хм… ну, мы можем сесть за барной стойкой, или… — она закусила губу и вдруг уверенно указала пальцем. — Вон туда, рядом с баром. Елена окинула взглядом выбранное место и кивнула: — Это лучшее место. Давайте быстрее, пока его не заняли. Они почти побежали к столику, по пути подзывая братьев. Когда все наконец устроились, Кэролайн заговорила первой, стараясь звучать бодро: — Так, ну что мы будем заказывать? Я — «Кровавую Мэри». — Я тоже! — тут же выкрикнул Джеймс. Елена нахмурилась и покачала головой: — Эй, вы не слишком мелкие? — она усмехнулась. — Вам сейчас сок закажем. А я, наверное, возьму пинаколаду… Она сделала паузу и хитро добавила: — И да-а… только чур не я. Кэролайн закатила глаза, но улыбнулась, затем наклонилась к братьям: — Ладно, что вы хотите ещё, кроме сока? — Значит так, — подвела итог Кэр. — «Кровавая Мэри», пинаколада, сок с вишней и картошка фри. Все согласно кивнули. Кэролайн поднялась и направилась к барной стойке — и именно там её взгляд наткнулся на мистера Майклсона. Двое мужчин сидели рядом, негромко разговаривая. — Нет, Клаус, ты не прав, — произнёс один из них. Это был его младший брат Кол. Клаус повернулся к нему, скептически усмехнувшись: — Знаешь, не тебе меня судить. Вспомни лучше, что ты творил, — сказал он, отпивая из бокала. Он заметил, что Кол вдруг замолчал и уставился куда-то с неподдельным интересом. — Ты посмотри, — с усмешкой произнёс Кол. — Какая красивая блондинка, рядом входа. Клаус нахмурился, не сразу понимая, о ком речь. Он обернулся — и его взгляд встретился с ней. Мисс Форбс. Мысль пронеслась в голове почти болезненно. Такая же красивая, как и всегда. Лёгкая, живая, сияющая — словно весь зал вдруг стал ярче. — Ты прав, — ответил Клаус, скрывая внезапную злость в голосе. — Только это Кэлорайн Он коротко рассмеялся, будто сказанное его забавляло. Кол ошарашенно повернулась— как это,она же.. Он продолжал смотреть в её сторону чуть дольше, чем следовало… и знал — это чувство никуда не делось. «Спокойно, Кэр. Всё нормально. Может, он тебя даже не заметил. И вообще — что это за мужчина?.. Ладно. Меньше раздумий — больше действий». Собрав всю уверенность, которую смогла в себе найти, она направилась к барной стойке. Уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как её окликнул голос — тот самый, который она узнала бы из тысячи. — Мисс Форбс, вам не рано гулять в таких местах? — с усмешкой произнёс Клаус. Кол куда-то отошёл, и Клаус взглядом указал ей на свободный стул рядом. Кэролайн на секунду замешкалась, затем отодвинула его и села, словно делала это каждый день. — Нет, не рано, — с неуверенной игривостью ответила она. — А вы что тут делаете? Она жестом остановила официанта и заказала всё, что было нужно, стараясь не выдавать волнения. — У меня появилось свободное время, — спокойно ответил Клаус. — Я здесь с братом. Он любит такие места. Я — не особо, — добавил он, слегка махнув рукой. — Конечно-конечно, — усмехнулась Кэр. — А как вас отпустила жена? Слова вырвались сами собой. Кто тебя тянул за язык, дура?.. — мелькнуло в голове. Но отступать было поздно — нужно было держать лицо. Клаус медленно повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — Не думал, что вас это интересует, мисс Форбс. Он сделал паузу — слишком длинную, слишком тяжёлую. — У меня никого нет, — произнёс он, не отводя взгляда. Кэролайн растерянно отвернулась. Как это — никого? Ему же явно за тридцать. И тут её взгляд упал на его руку. Кольцо. Старинное, массивное, явно дорогое. — Но… — она снова посмотрела на него. — У вас же обручальное кольцо! Клаус рассмеялся — коротко, почти горько. — С чего вы решили, что оно обручальное? — Я такие в фильмах шестидесятых видела, — надув губы, ответила Кэролайн. Он лишь покачал головой, отрицая. Хотя она была куда ближе к правде, чем могла себе представить. На несколько минут его накрыла тяжёлая, вязкая ностальгия. 20 ноября 1860 года. Был ноябрь холодный горький, любимое время года, Никуласа. В дворце Майклсонов шло застолье. Всё выглядело спокойно — слишком спокойно. — Никлаус, — вдруг произнёс отец, — ты обязан жениться. На девушке лорда Дель Кэсси. Их семья на грани разорения. Мы с матерью уже согласились. Тебе пора. За столом повисла тишина. — Папа, нет, — резко вмешалась Ребекка. — Только не он! Никлаус медленно поднялся и с ледяным спокойствием ответил: — Да, отец. Я согласен. Отец улыбнулся, довольный: — Вот и хорошо. А ты, Ребекка, не лезь, куда не надо. Невеста приедет завтра. Ребекка хотела возразить, но Элайджа остановил её взглядом. Она всё поняла. Споры были бессмысленны. Позже Ребекка подбежала к братьям: — Почему вы его не отговорили?! — Ты знаешь отца, — тихо сказал Элайджа. — Он не изменит решения. И нам всем станет только хуже. Ребекка, сдерживая слёзы, убежала в свою комнату. В дворце Лорда Дель за столом царила другая тишина — давящая. — Кэсси, — строго начал отец. — Ты выходишь замуж за Никлауса Майклсона. Тут её младший брат,ошарашенно начинает почти истерично кричать. — Папа, ты не прав! — вспыхнул Нэтт. — Она не кукла! У неё есть парень, она его любит! — Мне плевать, — рявкнул отец. — Она обязана выйти замуж. — Папа… — Кэсси заплакала. — Я не хочу. Я люблю Тома… — Мне плевать! — повторил он. Мать молчала. Кэсси выбежала из-за стола и заперлась в комнате, захлёбываясь слезами. Ночью она вылезла через окно и побежала к единственному месту, где чувствовала себя живой. Она стучала в дверь дрожащими руками. — Кэсси?.. — Том открыл дверь, потрясённый. — Почему ты не спишь? Что случилось? Она разрыдалась, а он молча прижал её к себе, укрывая своим теплом. Она поцеловала его — нежно, отчаянно, словно в последний раз. Он ответил. И сквозь слёзы она прошептала: — Меня выдают замуж… не по моей воле. Мы не можем быть вместе. Он смотрел на неё и понимал: он ничего не может сделать. — Когда? — тихо спросил он, гладя её по волосам. — Завтра я уезжаю… — голос сорвался. — А через два дня… я выхожу за него. Том прижал её крепче, поцеловал в лоб. — Даже если мы не можем быть вместе… — голос дрогнул. — Я тебя не забуду. Кэсси сорвалась. Рыдания вырывались с криком, тело дрожало, пальцы вцепились в его рубашку. — Я не хочу… — всхлипывала она. — Я не могу без тебя… Пожалуйста… Он закрыл глаза. Всё внутри ломалось, кричало, рвалось на части. Но он знал — если сейчас удержит её, он сломает её ещё сильнее. И потому он просто держал её, пока слёзы не стали беззвучными. На утро, в двореце Лор Дель.Отец бил девушка крича — за что ты такая жалкая , только посмей сбежать я тебя убью кричал мужчина, ты тряпка кричал он , Оставляя слуг, её собрать быстро и без лишних слов. Она была безупречна: нежно-розовое пышное платье подчёркивало хрупкость фигуры, белоснежные волосы убраны в аккуратный пучок, а на голове — шляпка того же мягкого, почти болезненно нежного оттенка. Нэтт провожал её взглядом, полным слёз. Он ничего не сказал — слова были бессильны. Когда экипаж тронулся, Кэсси почувствовала, как внутри всё опустело. Я готова умереть, — мелькнула мысль. Дворец Майклсонов встретил её холодом камня и чужими взглядами. — Здравствуйте, мисс Кэсси. Мы вас заждались, — произнёс отец Никлауса с учтивой улыбкой. Ей оставалось лишь улыбаться в ответ. Проходя по длинным коридорам, она чувствовала себя тенью. Слуги поднимали её вещи наверх, а она вдруг увидела его — сидящего за столом. Никлаус. Его взгляд был полон отвращения. Не холодного равнодушия — именно отвращения. Рядом — его мать, с безупречной, наигранной улыбкой. Маска. Всё вокруг было маской. Я здесь никто. Как и дома. Я нигде не существую, — с горечью подумала Кэсси. Слуги указали ей место — рядом с Никлаусом. Она заметила взгляд его сестры. В нём было отвращения… Здесь её действительно никто не поймёт. И тут. — Свадьба состоится через два дня. За вас, молодожёны. Все подняли бокалы. Кэсси старалась быть незаметной, не дышать слишком громко, не смотреть ни на кого дольше секунды. После застолья она почти бегом направилась в свою комнату. Но не успела дойти. — Стой. Она обернулась. Никлаус. Он подошёл близко — Слушай внимательно, — холодно произнёс он. — Здесь мы друг другу никто. Ты вызываешь у меня лишь отвращение. Он сделал паузу, словно подбирая слова… и нашёл самое болезненное. — Ты — кукла. В этот момент она хотела закричать. Но не успела. Он резко притянул её к себе. В шею вонзились клыки. Боль была мгновенной — и глубокой. Он пил не только кровь. Он вытягивал из неё силы, волю, саму жизнь. Её ноги подкосились. Мир потух. Она упала без сознания — безвольная, сломанная, словно действительно кукла. Никлаус вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на неё без выражения. — Отнесите её в комнату, — сухо приказал он слугам. И ушёл, не обернувшись. Второй день во дворце Майклсонов прошёл для неё, как в тумане. Она просто лежала. Неподвижная. Пустая. К ней никто не заходил — лишь слуги молча приносили еду, будто кормили не живого человека, а дорогую фарфоровую куклу. Она и чувствовала себя куклой. Беспомощной. Сломанной. На третий день должна была состояться свадьба. Мысль о ней ранила сильнее ножа. Её нарядили, как самую дорогую игрушку: тяжёлое платье, холодные украшения, букет в руках. Слуги поправляли волосы и шептали одно и то же: — Улыбайтесь… больше улыбайтесь. Когда она выходила к церемонии, взгляд невольно упал на семью. Она ненавидела их. Ненавидела, за предательство, за то, что продали её судьбу. Она посмотрела только на Нэтта. Он плакал. Настоящими слезами. Родители же улыбались — наигранно, фальшиво, это была выгодная сделка для них и всё.. Она любила только Нэтта. Всегда. Подходя к алтарю, она увидела его. Тома. И в тот момент её жизнь окончательно сломалась. Она пыталась не заплакать. Он тоже. Но Никлаус взял её за руку — крепко, собственнически. Священник начал: — Готовы ли вы взять Лор Дель Кэсси в жёны, Никлаус Майклсон? С улыбкой, от которой у неё внутри всё умерло, он ответил: — Да, согласен. Это был её кошмар. Живой. Реальный. И она понимала — дальше будет только хуже. — Лор Дель Кэсси, готовы ли вы взять в мужья Никлауса Майклсона? Со слезами на глазах она посмотрела на любимого. В последний раз. Потом повернулась к Майклсону. — Да… согласна. — Теперь вы навеки вместе. Прошу молодых поцеловаться. Никлаус не стал ждать. Поцелуй был холодным, пустым, пропитанным горечью. Как клеймо. Кэсси смотрела только на Тома. Он сидел, закрыв лицо руками, захлёбываясь слезами. Она сдерживала свои. Она знала, что её ждёт дальше. И это было только начало. На пиру она не ела. Сидела, как кукла,пустыми глазами, почти со слезами. Никлаус обнял её за талию и сжал так сильно, что стало больно. — Улыбайся, — прошипел он со злостью. Она улыбнулась, и смотрела в даль, думая о том чтобы лучше умерла рядом алтаря. До самого конца свадьбы. Когда всё закончилось, она убежала в комнату, смывая с себя макияж, и прикосновения, этого деня. Смывая себя, всё пытайся забыться хоть на чуть-чуть, забыв про фальшивые радостные взгляды , ничего,просто хочется пустоты. Выходя с ванны, её ждал человек который даже со временем её не приймить. Там её ждала Ребекка. — Запомни, — холодно сказала она. — Ты здесь никто. И никогда никем не будешь. И ушла. Кэсси легла, пытаясь уснуть. Хотя сон был невозможен. Дверь открылась. Никлаус лёг рядом. Она притворилась спящей, лишь бы не чувствовать. Но боль всё равно пришла. Клыки впились в шею. Гораздо глубже, чем когда-либо прежде. Она начала терять сознание. Но он порезал ладонь и поднёс её к губам. Она пила. Не по своей воле. — можешь , теперь умирать— сказал он. И, грубо оттолкнув её,и вышел. Она смотрела в потолок. И думала, что это не может быть реальностью. Прошёл год. Год унижений, боли, пустоты. И самое страшное — она влюбилась в Никлауса. Было странно это осознавать, но самая боль была Том.. одно воспоминания и она больше не выйдет с комнаты, и она подружилась с Колом, Элайдже только Ребекка,её ненавидела призывая Никулуса ещё сильнее её травить. 20 ноября 1861 года. Пир в честь их свадьбы. Никулас улыбался своей жене, приобнимая её за плечи. Со стороны всё выглядело безупречно — счастливая пара, тёплые взгляды, поздравления.Но только Кэсси знала: это фальшь. Пустая, холодная игра.Все вокруг сидели с натянутыми улыбками, поднимали бокалы, поздравляли их с годовщиной. Когда её наконец освободили из этих чёртовых объятий — стоило ему отойти к гостям, — она тут же сбежала в уборную.Дверь закрылась. Тишина. Кэсси подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение, будто не узнавая себя. Потом опустила взгляд и едва слышно прошептала: — Что со мной не так?.. Почему я не счастлива…Горло сжалось, в груди защемило. — Я и не буду счастлива, — добавила она с горькой усмешкой. — Может, в следующей жизни… Она снова подняла глаза на огромное зеркало, и воспоминания за этот год накрыли её волной: побои, колкие слова, унижение, страх. Здесь её никто не хотел видеть. Никто.Только Элайджа.И, может быть, Кол — то ли из жалости, то ли из сожаления. Или потому, что считал её жалкой.Даже семья.. её передала.Кэсси усмехнулась сквозь боль.Даже для самой себя она была жалкой. Противной. Сломанной.Тут же она срывается и начинает бить зеркало голыми руками.Осколки впиваются в кожу, режут, но ей всё равно. Уже никто не сделает ей больнее, чем семья. Чем Никулас.Зеркало с оглушительным треском разлетается вдребезги.Кэсси тяжело дышит, кровь медленно стекает по пальцам. Она поднимает с пола острый осколок стекла и, едва заметно улыбаясь, тихо говорит: — Я любила тебя, Никлаус…Ты — меня нет. Для тебя я всегда была жалкой.Голос дрожит, но она продолжила: — Твоя сестра ненавидела меня. Она заставляла тебя почти… почти убивать меня. Твои братья были на моей стороне — до тех пор, пока она не начинала плакать. Кэсси усмехается сквозь боль. — Да, я была куклой. Удобной. Послушной,но больше не буду. Она смотрит на своё отражение в осколке.— В следующей жизни я хочу быть счастливой. Без тебя. свобода её окутала. Она больше не вернулась.