Мёртвые не врут

Сенку терпеть не мог метро. Серьёзно, это было самое ужасное место на планете. Место, где полно людей, шума и, что не менее важно, самых разных запахов. Но куда деваться — на учёбу всё равно нужно ездить. Поэтому, чтобы хоть как-то сгладить весь ужас этого места, Ишигами выбрал другой ужас: ответить на все отправленные ему Тиктоки от его друга детства Тайджу. «Клянусь, если там опять будет какой-то бред под фонк, я закончу на первом же видео», — пообещал Сенку сам себе. Учёный достал телефон, открыл это зловещее приложение и нажал на чат с другом. Первое видео. На заставке — Эйнштейн. Что-то многообещающее. Блять. Ну такого он ещё не встречал. Серьёзно? Эдит про физику под фонк? — Блядство, — выругался под нос Сенку, отправляя телефон обратно в карман. Бабуля рядом явно не одобрила такие выражения и едва заметно отодвинулась на пару сантиметров. Впрочем, Ишигами было абсолютно плевать. Так что, включив музыку, он продолжил размышлять о том, как вбить в голову своего друга что-то разумное. Или твёрдое. Он ещё не определился. *** Приходя сюда почти каждый день, Сенку всё чаще задавался одним и тем же вопросом: зачем он вообще тратит на это своё время? Весь материал, который преподавали на лекциях, Сенку с вероятностью десять миллиардов процентов уже знал. Причём знал лучше профессора. Образование он получал скорее для галочки. Для системы. В университете ему почти ничего не нравилось. Но тот один процент, который всё же вызывал у него интерес, был связан с людьми вокруг него. Близкими людьми. Но таких здесь было немного. Всего один. Он, конечно, никогда не покажет, что готов на многое ради друзей. Сенку выше этого, естественно. Поэтому большинство считает, что Хром — всего лишь его мальчик на побегушках. И, если честно, со стороны это действительно так и выглядело. Но на самом деле Ишигами ценил во Хроме многое. Например, его целеустремлённость и совершенно искреннюю, почти детскую заинтересованность в науке. Особенно в минералогии. О минералах его друг рассказывал так, как не рассказывал никто. С таким восторгом, будто держал в руках настоящие сокровища. И Сенку действительно чувствовал интерес после каждого сообщения вроде: «Я нашёл его просто в лесу, не поверишь!» И вот сейчас этот «мальчик на побегушках» сидел напротив него и яростно жевал булку, будто не ел целую вечность. — Знаешь, Сенку, я завидую психологам, — сказал Хром, с трудом проглотив огромный кусок. — А? Почему это? — Сенку привычно выгнул бровь. — Они учатся понимать людей! — воскликнул парень, вскидывая руки. — Ты понимаешь, насколько это круто? Ладони тут же опустились на щёки. — Круто? Что в этом крутого? Люди учатся понимать друг друга всю жизнь. Это называется социализация. Вот что круто, — возмутился Сенку, опуская взгляд в свою тарелку. — Не, ты не так понял. Они знают, что делать, чтобы расположить человека к себе. Я хочу понимать Рури на уровне психологов. То есть они буквально учатся нравиться людям. Хотел бы и я так… Сенку тихо хмыкнул. — Во-первых, это не наука «как понравиться». Это псевдонаука о поведении человека. А во-вторых, если тебе нужно руководство, чтобы просто поговорить с девушкой, — это уже тревожный знак. — Да я не об этом! — Хром всплеснул руками и подался вперёд. — Смотри. Ты понимаешь химию, физику, биологию — потому что изучал их. Так? — Угу. — Тогда почему люди думают, что понимать других можно просто… интуитивно? Сенку слегка прищурился. — Ну? — Люди сложнее любых минералов, —сказал Хром. — У них есть характер, привычки, страхи, прошлое. И психологи изучают всё это. Наблюдают, делают выводы, проверяют гипотезы. Почти как научный метод. — Почти, — скептически протянул Сенку. — Да нет, серьёзно! — не сдавался Хром. — Если понимать, как работает мышление человека, можно предсказывать его действия. Понять, почему он злится, врёт или переживает. Это же почти как все законы природы — только для людей. На секунду повисла пауза. Сенку постучал пальцами по столу. — Ага-а-а. — И вообще, — продолжил Хром, заметно воодушевившись, — это полезно не только для Рури. Представь, сколько проблем можно было бы избежать, если бы люди действительно пытались понять друг друга. Меньше конфликтов… Он на секунду задумался. — И меньше тупых недопониманий, из-за которых люди потом месяцами не разговаривают. Сенку фыркнул. — Звучит как утопия. — Ага. Но и квантовая физика когда-то звучала как полный бред, — пожал плечами Хром. — Просто кто-то решил изучить это всерьёз. Сенку посмотрел на него поверх стакана. — Знаешь, Хром… — А? — Ты только что случайно сделал психологию звучащей как настоящую науку. — Случайно!? — возмутился Хром. — На десять миллиардов процентов случайно. Забудьте всё, что Сенку думал о своём  друге до. Он — абсолютный невежда *** Как же хотелось спать. Не есть, не пить — просто спать. Но вместо этого ему пришлось идти на работу. Он только идёт на работу… а на часах уже семь вечера. — Дай мне сил, Левенгук… — тихо пробормотал Сенку, глядя в темнеющее небо. Сейчас, как обычно, главный эксперт сбросит на него всю работу и радостно исчезнет по любым делам — лишь бы подальше от лаборатории. Рабский труд. По-другому и не назвать. — Всего три часа, и я буду свободен, как птица… Юху… — пробормотал Ишигами, шагая по злополучному узкому коридору и без особого энтузиазма пытаясь себя подбодрить. *** Распахнув дверь лаборатории, он сразу наткнулся на пару глаз, хитро уставившихся на него. — Ишигами! Дорогой, ты как раз вовремя! — Рюсуй буквально вскочил со стула. — Работы немного, просто сравнить биоматериалы. Прикинь, если насильником дочери окажется её собственный отец? Ну кто бы сомневался. Сенку даже не успел сказать «привет», как на него уже повесили очередное поручение. — Я побежал, удачи! — пропел Нанами и, почти подпрыгивая на ходу, исчез в коридоре. Учёный резко обернулся и крикнул ему вслед: — Я тебя убью, Рюсуй! В ответ из коридора донёсся бархатистый смех. Издевательство, не иначе. Чем быстрее он начнёт — тем быстрее закончит. Криминалист тяжело выдохнул и принялся готовить рабочее место. Работа, если подумать, была вовсе не сложной. Ишигами даже не понимал, почему её поручили именно ему. Обычно начальство предпочитало давать криминалисту задачи, требующие не только лабораторного анализа, но и анализа самого Сенку. Разумеется, Магма никогда бы этого не признал вслух. Но факт оставался фактом: учёный был гением. Ни больше ни меньше. Да и Ксено не стал бы советовать прислушиваться к Ишигами без причины. Впрочем, сейчас это роли не играло. Чем меньше работы — тем лучше. — Похоже, управлюсь быстрее, чем рассчитывал… ДНК уже выделена… осталось загрузить образцы в термоциклер… — пробормотал он, сосредоточенно работая. — …О БОЖЕ! Сенку резко вздрогнул и почти выкрикнул это, когда дверь лаборатории внезапно распахнулась. Сами посудите: вам бы понравилось, если бы вас застали за разговором с самим собой? — Ой, Сенку-чан… — Ген смущённо склонил голову и осторожно прикрыл дверь. — Ты не видел Рюсуя? Сенку мгновенно вернул лицу привычное невозмутимое выражение и снова повернулся к столу. — Он, как обычно, куда-то слинял. — В этом весь Нанами, не правда ли? Они на секунду встретились взглядами — и тихо рассмеялись. — Ну хоть какая-то общая тема у нас есть, — заметил Ген, опираясь на край лабораторного стола. Он наблюдал, как учёный аккуратно помещает пробирку в небольшой белый прибор. — БРЫСЬ СО СТОЛА! Крик был настолько резким, что Ген едва не подпрыгнул. — О господи, ничего же не случится, если я просто присяду, — невинно протянул Асагири. — Я вешу как пушинка. Он сложил руки под подбородком, изображая максимально трогательное выражение лица, и заглянул Сенку прямо в глаза. — Рюсуя здесь нет. Если тебе больше нечего сказать — уходи. Ты мешаешь думать. — О, а я-то думал, что сейчас всю твою работу выполняет этот странный приборчик, — Ген лениво указал пальцем на устройство. — Это не «приборчик». Это термоциклер. Сенку повернулся к нему с выражением такого недовольства, будто объяснял элементарную вещь человеку, который принципиально отказывается понимать. — Ах, ну конечно! Прости меня, как я мог не знать… — Ген сложил руки на груди и демонстративно вытянул шею, изображая оскорблённое достоинство. Пауза повисла всего на секунду. — Вообще-то я хотел кое-что рассказать… — наконец произнёс психолог. — Помнишь подозреваемую, которую ты назвал «маленькой напуганной девочкой»? — Та, что убила своего бывшего? Да, припоминаю. Сенку окончательно повернулся к нему. — Она проникла в его комнату, когда заметила, что он не заходил в сеть уже два часа. Она знала его расписание. Знала, что он всегда ложится спать сразу после работы… Ген тяжело выдохнул. — Иногда сталкерство заходит гораздо дальше, чем люди готовы признать. — А его мессенджеры? — Она знала все его пароли. Очевидно. Сенку закатил глаза так сильно, что едва не показал их обратную сторону. — Я не предположил этого только потому, что всё ещё верил в человечество, — пробормотал он, возвращаясь к работе. Он почесал затылок и устало выдохнул. — Похоже, я застрял здесь ещё часа на два… — Могу составить тебе компанию! — радостно предложил Ген и снова устроился на столе. — Никогда в жизни. И, твою мать, слезь со стола. Сенку бросил на него взгляд поверх очков. Подождите. Когда он вообще успел надеть очки? Асагири прищурился, внимательно рассматривая учёного. Так он выглядит… даже вполне терпимо. — И что же ты там делаешь в этой… штуке? — поинтересовался Ген, вытягивая шею, чтобы заглянуть за его спину. — Это не «штука», а термоциклер, — терпеливо повторил Сенку. — Я делаю копии генетического материала. Позже мы сравним их. — И чьи же образцы ты сравниваешь? — Вероятно, преступника и отца потерпевшей. Он произнёс это совершенно спокойно, как будто говорил о чём-то будничном. — И что ты думаешь об этом? — осторожно спросил Ген. Он почувствовал, что это может быть редким шансом узнать о коллеге больше. Сенку на секунду задумался. — Думаю, что мир окончательно сошёл с ума. Но у меня хотя бы есть работа. Он снял очки и повесил их на воротник. — Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы она была немного… менее мрачной. — Понимаю тебя… — тихо сказал Ген. — Я тоже хотел бы видеть больше… морали в том, чем занимаюсь. Он сказал это неожиданно искренне — и только потом понял, что начал говорить слишком откровенно. — Не смеши меня, — усмехнулся Сенку. — Я на десять миллиардов процентов уверен, что ты самый поверхностный человек на этой планете. Учёный облокотился на стол. — Брысь со стола! — мгновенно отреагировал Ген. На секунду в лаборатории повисла тишина. Ишигами неожиданно рассмеялся. Правда, почти сразу взял себя в руки и вернул привычную маску спокойствия. — Извини. Я отвлёкся. Ты мешаешь работать. Так что прочь из лаборатории — ты создаёшь тут загрязнение. — Ты что, Уолтер Уайт? — обиженно буркнул Ген, направляясь к двери. — Возможно. Но ты точно не Джесси. — Это ещё почему? Ген остановился и обернулся. — Потому что мы не друзья. Сенку пожал плечами. — Кстати об этом… Ген вернулся и протянул ему телефон. — Дай мне свой номер. — Дать тебе что? — алые глаза чуть не вылезли из орбит. — А что, если я хочу подружиться? — сказал Асагири почти машинально. Сенку резко выхватил телефон из его рук. Через секунду он уже вернул его обратно. Кажется, скорость его движений действительно приближалась к скорости света. — Это только для работы. А теперь выметайся. Он уже снова повернулся к лабораторному столу. Ген понял: разговор окончен. Он вышел из лаборатории, и ноги сами понесли его к выходу из участка. Открыв телефон, он заметил новый контакт. Ишигами Сенку. На губах Асагири появилась довольная улыбка. Кажется, его гиперфиксация на том, чтобы разоблачить истинную сущность учёного — профессиональная деформация криминального психолога — начала приносить первые плоды. — Я найду к нему подход.