Наследие тишины

Лес за окраиной Овера казался вырезанным из жести: мрачные стволы буков стояли неподвижно, их ветви переплетались над головой, создавая плотный свод, сквозь который свет пробивался лишь редкими, болезненно-жёлтыми пятнами. Гермиона шла первой, продираясь сквозь густой подлесок, и звук ломающихся сучьев под её сапогами казался ей оглушительным, сродни пушечным выстрелам в этой натянутой тишине. Она кожей чувствовала, как за спиной, всего в паре шагов, движется Беллатрикс – теперь безмолвная, лишённая привычного яда во взгляде, она ступала по мягкому мху почти бесшумно, словно тень, которая наконец-то обрела плотность и вес. Отсутствие надзорной цепочки на запястье ощущалось физически – рука Гермионы стала непривычно лёгкой, что, однако, пугало её больше, чем само преследование. Раньше металл давал ей иллюзию контроля, он был границей, за которую Беллатрикс не могла зайти, и за которой сама Гермиона была в безопасности, защищённая законом и магическим контрактом. Теперь же между ними не было ничего, кроме холодного лесного воздуха и того необъяснимого, плотного электричества, которое возникло в номере отеля и продолжало вибрировать в пространстве, связывая их крепче зачарованного сплава. — Они уже в деревне, — произнесла Беллатрикс, и Гермиона вздрогнула, остановившись у поваленного ствола, покрытого липким коричневым грибком. — Я слышу, как хлопают двери. Твои бывшие коллеги ужасно нетерпеливы, Грейнджер. Не пыталась у них учиться, м? Гермиона обернулась. Беллатрикс стояла, прислонившись к дереву; её кашемировое пальто было испачкано в земле, а подол платья разорван, но в её осанке, в том, как она держала голову, появилось нечто от прежней гордости, очищенной от безумия. Она смотрела не на лес, а на Гермиону, и в её глазах, тёмных и глубоких, отражалось понимание ситуации, которое Грейнджер всё ещё пыталась от себя скрыть. — Нам нужно дойти до фермы, — Гермиона вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя на коже грязный развод. — Портал настроен на заброшенный маяк в Бретани. Там есть запасы еды и медикаментов. Министерство не знает об этом месте, я купила его через подставных лиц ещё в прошлом году, когда начала понимать, что отчёты о «Наследии» становятся слишком... неудобными. — Да-да, очень подробное, почти заученное объяснение, Грейнджер. Или лучше сказать «оправдание»? Если ты готовилась стать предательницей задолго до того, как решилась на это, — Беллатрикс подошла к ней, и её шаги на мягкой хвое были едва слышны. — То я почти в восхищении. Гермиона поморщилась. — Просто признайся, что копила свои маленькие секреты, Грейнджер. Ты всегда знала, что твой порядок – это карточный домик. Тебе просто нужен был кто-то, кто дунет на него достаточно сильно. — Я готовилась к худшему, — отрезала Гермиона, возобновляя движение. — В моей работе это называется анализом рисков. Они вышли к старой ферме, когда солнце поднялось к зениту, но его свет не приносил тепла. Оно висело над полем ровным, выцветшим кругом, и от него тянулись короткие, жёсткие тени, будто вырезанные прямо в земле. Здание фермы стояло немного в стороне от дороги – полуразрушенное, с провалившейся крышей и окнами, похожими на пустые глазницы. Доски на стенах потемнели и растрескались, а одна из створок ворот висела под странным углом, тихо поскрипывая, когда ветер проходил сквозь двор. Внутри было прохладно и глухо. Сквозь пролом в крыше падал прямой столб света, в котором лениво кружились пылинки. Пол был усыпан старой соломой, потемневшей и слежавшейся, и при каждом шаге она тихо хрустела под ногами. В дальнем стойле валялись обломки деревянных перегородок, а ржавая цепь, прикреплённая к столбу, едва заметно покачивалась, словно ещё помнила движение. В углу под грудой сгнившей соломы лежал ржавый обод от колеса телеги – именно он был порталом. Гермиона подошла к объекту, её пальцы коснулись молчаливого металла, и она почувствовала, как магия откликается на её присутствие, мелко вибрируя под кожей. Она посмотрела на Беллатрикс, которая замерла в дверном проёме, глядя на пустую дорогу, оставшуюся позади. — Иди сюда, — позвала Гермиона. — Возьмись за край. Нам нужно уходить сейчас, пока они не накрыли сектор антиаппарационным куполом. — Навевает воспоминания, — почти мечтательно прошептала Беллатрикс. Она подошла, но не протянула руку к ободу. Вместо этого она посмотрела на запястье Гермионы, где под рукавом мантии скрывался серебряный браслет – теперь бесполезный, но всё ещё хранящий тепло их общего прошлого. — Теперь у тебя нет цепи, — тихо сказала Беллатрикс. — Ты понимаешь, что как только мы окажемся на маяке, я могу... что угодно? Я могу уйти. Я могу свернуть тебе шею, пока ты будешь спать. У тебя больше нет законных оснований меня удерживать. Гермиона встретила её взгляд прямо. В этой пыльной ферме, среди запаха тлена и страха её уже меньше всего волновали законные основания. Она видела перед собой женщину, чья жизнь была так же разрушена, как и её собственная. — Ты не уйдешь, — спокойно сказала Гермиона, давая понять, что её проницательность не уступает её интеллекту. — И ты не убьешь меня. Едва ли потому, что боишься Министерства. Возможно, потому, что ты тоже чувствуешь этот резонанс между нами. И не надо пытаться убеждать меня в обратном. Беллатрикс долго молчала; её губы были плотно сжаты, а в глазах метались тени, которые Гермиона не могла расшифровать. Наконец, она медленно протянула руку и обхватила пальцами ржавый металл рядом с рукой Гермионы. Их пальцы почти соприкасались, и Грейнджер почувствовала, как от этого близости по её телу пробегает знакомый разряд – не магический, а чисто биологический, упорный и властный. — Бретань так Бретань, — выдохнула Беллатрикс. — Надеюсь, там в твоих заявленных запасах есть хотя бы хорошее вино, Грейнджер. Если уж мне суждено сгнить в твоей компании, я бы предпочла делать это с некоторым изяществом. Гермиона активировала портал. Мир вокруг них мгновенно вывернулся наизнанку, пространство сжалось в одну бесконечную точку боли и давления, а затем выплюнуло их на холодные, мокрые камни. Они оказались на узком выступе скалы, над которым возвышался массивный силуэт маяка, выстроенного из грубого гранита. Снизу доносился рев Атлантики – раскатистые, яростные волны разбивались о подножие скалы, обдавая их тучей холодных брызг. Ветер здесь был таким сильным, что он мгновенно выдул из головы остатки оверского тумана, оставив только острую, как бритва, ясность. Гермиона поднялась, пошатываясь от резкого перепада давления, и посмотрела на маяк. Окна были тёмными, а наверху, в фонарном отсеке, не было света, но для неё это здание выглядело как единственное надёжное место во всей вселенной. — Мы на месте, — почти выкрикнула она, преодолевая шум прибоя. — Внутри должны быть камин и сухие дрова. Идём. Они вошли внутрь, и массивная железная дверь закрылась за ними, отсекая ярость океана. Внутри было тихо и сухо; пахло старым деревом, солью и керосином. Гермиона взмахнула палочкой, освещая небольшую круглую комнату с винтовой лестницей, уходящей вверх. Беллатрикс остановилась посреди комнаты, сбрасывая мокрое пальто прямо на пол. Она выглядела измождённой, её лицо осунулось, а в волосах застряли капли морской воды, которые блестели в свете палочки, как мелкие алмазы. Она с усталостью посмотрела на Гермиону, теряясь в размышлениях, что делать дальше. — Сними это, — сказала Гермиона, подходя к ней и начиная расстёгивать пуговицы на своей куртке. — Ты промокла до нитки. Я разожгу огонь. Решив не привлекать к убежищу лишнего внимания магией, она действовала машинально, фиксируя каждое свое движение: вот она кладет палочку на стол, вот достает из шкафа шерстяное одеяло, вот опускается на колени перед камином. Но всё это время она чувствовала на себе взгляд Беллатрикс – пронзительный, физически ощутимый, лишённый всякой дистанции. Когда в камине затрещало первое пламя, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени, Гермиона поднялась и обернулась. Беллатрикс стояла у стола, она уже сняла платье и осталась в одной нижней сорочке, которая облегала её худое тело, подчеркивая каждый шрам и угловатую линию рёбер. Она не пыталась прикрыться, она просто стояла и смотрела на огонь, выдавая молчанием столько внутреннего напряжения, что воздух в комнате казался наэлектризованным. — Ты спасла меня дважды за один день, — тихо произнесла Беллатрикс, не поворачивая головы. — Сначала от «Наследия», потом от твоих друзей. Ты понимаешь, Грейнджер, что теперь я – твоя ответственность в самом буквальном смысле этого слова? Ты не можешь просто запереть меня здесь и делать вид, что ничего не произошло. Гермиона подошла к ней, неся в руках тёплое одеяло. Она набросила его на плечи Беллатрикс, и её руки на мгновение задержались на её ключицах, чувствуя холод кожи и мелкую дрожь, пробегающую по телу женщины. — Я знаю, — ответила Гермиона, глядя на профиль Беллатрикс, освещённый рыжим пламенем камина. — Я больше не делаю вид. Я просто пытаюсь понять, как нам... сосуществовать дальше. Беллатрикс повернулась к ней, и одеяло небрежно соскользнуло с одного плеча. Она взяла Гермиону за руки, и на этот раз её хватка была нежной, почти просящей. — Быть может, стоит взять пример с этого маяка? — прошептала Беллатрикс. — Стоять среди шторма, на самом краю, надеясь на слабое пламя в камине. — она замолчала, как будто пыталась не спугнуть слова. — Не дай ему погаснуть, Грейнджер. Она пристально посмотрела на Гермиону, но почти сразу отвернулась, подчиняясь тишине маяка и собственным размышлениям. Рёв океана становился громче.