Хоооодоооррр...

Для Брана Винтерфелл был каменным лесом, и он был его самым ловким обитателем. Он знал каждую щербинку в стене, каждый удобный уступ на Первой Твердыне. Сегодня он сидел на крыше арсенала, свесив ноги над двором, и отсюда ему было видно все. Он видел, как сир Родрик гоняет новобранцев, как его мать идет в молельню с септой Мордейн, как дым из кузницы Миккена лениво ползет к серому небу. И он видел Ходора.       Возможно это было впервые, в смысле впервые когда он видел что люди тоже летают. Хоть и не далеко. Наблюдая как Ходор швыряет взрослых мужчин, напомнило Брану то как Мика забрасывал мешки с углем в свою кузницу. Не вроде того как человек роняет увесистую вещь под ноги,только подняв ее. А именно что швыряет на некоторое расстояние. В тот день он взглянул на Ходора другими глазами. Как-то внезапно Бран вспомнил что не шибко умный Ходор, выше и сильнее кого бы то ни было, из тех кого доводилось ему встречать на севере. Хотя из всего севера он видел лишь Винтерфел и Белую Гавань, куда отец возил их на какую-то ярмарку. Он был слишком мал чтобы запомнить чему была посвящена ярмарка и как оно все было. Но при всем при этом, Лорд Амбер и его сын, считающиеся одними из самых рослых и сильных людей севера, были вынуждены удерживать великана каждый со своей стороны. Они весело и смеясь колотили Ходора, или по крайней мере пытались с переменным успехом. Конюх для своих габаритов, как-то странно двигался во время потасовки. Обычно Ходор был медлительным и с дрожью в руках прикасался к другим, исключая моменты когда ему отдают прямой приказ на то или иное действие. А тогда он двигался как дядя Бенджен когда он навещал Винтерфел и умудрялся уговорить отца на спарринг. Несколько раз Бран сумел подметить что великан уходил от ударов и выворачивался из захватов. Где слегка смещаясь в сторону пропуская мимо локоть или кулак нападающих, а где подставляя плечо или предплечье. Спустя три дня Ходор вернулся к своим обязанностям. Это был уже не тот Ходор. Старый Ходор ходил, понурив голову и ссутулив огромные плечи, будто извинялся за свой рост. Он всегда улыбался глуповатой, растерянной улыбкой и вздрагивал от любого резкого звука. Новый Ходор стоял посреди конюшенного двора прямо, как страж-древо. Его взгляд больше не блуждал по земле у своих ног; он медленно и тяжело скользил по людям, стенам, небу. Взгляд, который оценивал. Собаки, раньше крутившиеся у его ног в надежде на ласку, теперь обходили его по широкой дуге, поджав хвосты. Для Брана который привык наблюдать за обитателями замка с высоты крепостных стен и с крыш стало заметно что отношение к конюху изменилось. Люди стали с опаской смотреть на него пока он не видел. Прежние покровительственное отношение от окружающих сменилось на опасливое наблюдение. Люди с осторожностью просили, а не с прежней пренебрежительностью указывали конюху что ему нужно сделать и не было той снисходительной доброты. Иногда когда поручения / "просьбы" были не совсем приятные или такие которые сам Бран ни при каких условия не согласился бы выполнить, Ходор медленно опускал взгляд, оборачивался или переводил взгляд на обратившегося что те будто готовый были убежать от этого хмурого взгляда. Та веселая простота которая была в Ходоре и о которой Брану все разяснил отец теперь будто исчезла. Бран как то спросил отца:       - Почему Ходор иногда так мечтательно улыбается и всегда все исполняет с улыбкой? Даже когда его просят убрать навоз из конюшен - Бран спрашивал отца, пока они вдвоем наблюдали за внутренним двором замка несколько месяцев назад.       - Люди не обремененные умом имеют меньше поводов грустить - ответил отец - Они не понимают множества плохого что происходит вокруг и не лучшего отношения которое иногда другие люди проявляют в их сторону.       - То есть глупым быть проще? - задрав голову посмотрел Бран на отца.       - В какой-то степени - ответил лорд Старк.       Бран полагал что после того как жеребец Большого Джона лягнул Ходора в голову что-то изменилось. Как Теон недавно говорил что конь сделал дурачку одолжение и что-то в голове конюха встало на место, и по крайней мере он перестал быть трусливым словно курица. Лишь одно не изменилось, Ходор все с той же нежностью относился к своей несколько раз прабабушке - старой Нэн. Когда ее вызывали посидеть с Риконом или рассказать одну из множества истории что она знала, Ходор подскакивал к ней и беря на руки относил ее верх по лестнице в нужные покои. Такая забота всех умиляла, но Бран не помнил чтобы Ходор делал так раньше. А еще работая в конюшне Ходор часто наблюдал за тем как стражники и братья Брана тренируются на ристалище. В эти моменты его глаза будто горели, и Бран видел в них то же желание что испытывал сам. Желание присоединиться к потехе. Хотя Ходору не мешало то что он "еще маловат" или "слабоват" чтобы выйти против старших братьев, он не предпринимал попыток присоединиться к тренировкам. Самое странное началось за конюшнями, у старой стены. Бран, забравшись на крышу псарни, увидел это впервые. Ходор тренировался. Он не махал мечом, как Робб или Джон. Он делал что-то другое, непонятное и пугающее. Он падал на землю и с тяжелым хрипом поднимал свое огромное тело на руках снова и снова, пока мышцы на его спине не начинали ходить ходуном. Он приседал закинув руги за голову - по сотню раз и так несколько раз в день. К концу дня ноги великана подрагивали. А еще он ложился на спину и сгибался пополам, будто его ломала неведомая хворь. Он делал это до тех пор, пока его рубаха не прилипала к телу, а с бороды не начинало капать. А потом Бран увидел ведерко. Ходор снимал рубаху и выжимал ее в это ведерко. Пот лился мутной струйкой. Брану стало одновременно противно и любопытно. Зачем? Ответ пришел через пару дней. Теон Грейджой, как всегда надменный, проходя мимо, пнул пустое ведро у ног Ходора и бросил через плечо: - Убери это с дороги уволень! - на лице его была надменное пренебрежение, - Видишь же что это путается у твоих господ под ногами. Тогда конюх лишь закивал и забормотал извиняясь "Ходор Ходор". Но затем проводил Грейджоя вглядом. И Бран мог покляться что губы конюха украшала хитрая ухмылка. Однажды Бран застал Ходора за тем, что тот вместо того чтобы принести колодезной воды, влил в кувшин свои пот бережно собираемый в отдельное ведерко. А кувшин то был для Теона. Служанка ничего не подозревая отнесла кувшин в комнату Грейджоя вечером перед сном, а вставший с утра Теон умылся этой водой. Теон выбежал в коридор, с его лица капало, а глаза были красными от ярости. Он орал на весь замок, кляня служанок и этого «безмозглого великана». Бран, зажав рот руками, давился от беззвучного хохота. Но это был еще не конец. Вернувшись в свою комнату, разъяренный Теон схватил чашу с питьевой водой, которую служанка оставила у его кровати на ночь(на случай если господин захочет пить посреди ночи), и залпом осушил ее. И тут раздался звук, который Бран не забудет никогда. Это был не крик. Это был булькающий, душащий кашель, полный такого ужаса и омерзения, что смех застрял у Брана в горле. Теон, согнувшись пополам, пытался вывернуть свой желудок наизнанку прямо на ковер. Бран прекратил смеяться только тогда когда одна служанка привела наконец ту что предыдущим вечером принесла кувшин в комнату Теона. Когда наконец привели ту служанку, что принесла кувшин, Бран прижался к стене за поворотом, чтобы не упустить ничего. Девушка, ее звали Элла, была совсем юной и дрожала, как осиновый лист на ветру. Теон, красный от гнева, ткнул пальцем в сторону таза для умывания. — Что это?! — взвизгнул он. — Что ты мне принесла, девка?! Элла залилась слезами, ее слова путались в рыданиях. — Милорд... я... я не знаю... Это вода из колодца... Ходор помог мне поднять... Он всегда помогает... Он налил... Клянусь Старыми Богами, я ничего... Она лепетала, захлебываясь слезами, и Бран видел, как Теон сжимает кулаки, но ничего не может сделать. Он был здесь всего лишь воспитанником, заложником в шелковых одеждах. Он мог кричать на слуг, но поднять на них руку — никогда. Лорд Старк такого не прощал. Не добившись от девушки ничего, кроме потока слез и упоминаний Ходора, Теон отшвырнул ее в сторону и, кипя от ярости, вылетел во двор. Бран поспешил к окну, выходившему на конюшни. Картина была восхитительной. Теон, маленький и злой, стоял перед огромным Ходором, который невозмутимо расчесывал гриву гнедого мерина. — Ты, безмозглая скотина! — орал Теон, брызгая слюной. — Это твоих рук дело?! Ты решил поиздеваться надо мной?! Ходор медленно опустил щетку. Он повернул голову и посмотрел на Теона сверху вниз. В его глазах не было ни страха, ни непонимания. Лишь легкое, почти незаметное презрение. А потом уголки его губ медленно поползли вверх, в ехидной, издевательской усмешке. — Ходор, — пророкотал он. В этом единственном слове звучало все: «Да, это я. И что ты мне сделаешь, жалкий кальмар?». Теон задохнулся от ярости. Он постоял еще мгновение, побагровев так, что казалось, вот-вот лопнет, а затем развернулся и решительным шагом направился к Большой Твердыне — жаловаться лорду Старку. И как только он скрылся из виду, Ходор преобразился. Вся его медлительность испарилась. Он бросил щетку, и его огромное тело двинулось с неожиданной, пугающей скоростью. Бран, почуяв неладное, выскользнул из комнаты и прокрался следом. Он видел, как Ходор вошел в башню, где находились покои Теона. Затаив дыхание, Бран заглянул в приоткрытую дверь. То, что он увидел, поразило его. Ходор действовал быстро и методично. Он схватил кувшин и таз, выплеснул их содержимое в окно, затем ополоснул их чистой водой из большого эверского кувшина, что стоял в углу, и наполнил свежей. Запах в комнате сразу стал другим. Вся операция заняла не больше минуты. Прежде чем выйти, великан окинул комнату тяжелым взглядом, который заставил Брана вжаться в стену и не дышать. Бран со всех ног бросился назад, к своему наблюдательному посту у окна. Едва он успел занять позицию, как во дворе снова появились лорд Старк и Теон. Отец выглядел строгим и уставшим. Теон же, наоборот, был полон праведного гнева и предвкушения. — Вот он, милорд! — ткнул он пальцем в Ходора. — Этот идиот! Он во всем виноват! Ходор, который уже снова невозмутимо чистил лошадь, поднял голову. На его лице было написано такое искреннее, такое детское недоумение, что Бран чуть не расхохотался в голос. — Ходор? — спросил он, и в голосе его звучала неподдельная обида, будто его оторвали от самого важного дела на свете. Отец тяжело вздохнул. — Идем, Теон. Посмотрим на твою «воду». Когда они все снова оказались в комнате, Теон торжествующе указал на таз. Отец подошел, молча зачерпнул пригоршню воды, поднес к лицу, понюхал. — Это вода, Теон. — Но... она пахла! — взвыл Теон, его лицо вытянулось от изумления. Он сам подбежал к тазу, сунул в него нос и отпрянул. — Но... запах почти исчез! Но он был! Клянусь Утонувшим Богом, он был! Отец нахмурился, и его голос стал холодным, как сталь. — Я чувствую лишь слабый запах пота. В комнате, где живет молодой мужчина, который тренируется каждый день, это неудивительно. Но я не чувствую ничего, что оправдывало бы твои крики, оскорбление служанки и безосновательные обвинения в адрес... — он бросил взгляд на Ходора, который все еще выглядел как самый невинный человек на свете, — ...в адрес простого умом человека. Теон выглядел раздавленным. Он понял, что проиграл. Проиграл слабоумному конюху. Наказание не заставило себя ждать. Лорд Старк постановил, что раз Теон так недоволен работой слуг и конюхов, он может попробовать выполнить ее сам. Следующую седмицу ему предстояло чистить конюшни. Вдобавок Вэйон Пуль, стюард замка, посмотрел на Теона так, что Бран понял: ни одна служанка больше не подойдет к его покоям, чтобы принести воды или убрать за ним. Бран смотрел, как опозоренный Теон бредет прочь, а отец строго отчитывает Ходора, который лишь виновато кивает и бормочет свое «Ходор». Но когда лорд Старк ушел, Бран увидел, как великан на мгновение повернулся в его сторону, и на его лице промелькнула та самая хитрая, жестокая усмешка. И Бран понял. Это была не просто шутка. Это была война. И Ходор только что выиграл свою первую битву.