Цель

Одно неосторожное движение — и её конёк на скорости прорезает воздух в паре сантиметров от Эмбер. «Бешеная сука!» — Гленн злится и, сделав секундную передышку, догоняет Алису. — Что ты себе позволяешь? Решила поиграть в главную? — О чём ты, Эмбер? Я тренировала дорожку шагов. Тебе бы тоже не мешало — на одном своём акселе ты далеко не уедешь. — Запомни, я выиграю этот Чемпионат, — она не была уверена в своих словах, но Лью и вовсе смеялась над ними. Её громкий смех рикошетил по барабанным перепонкам зловещим эхом, и Гленн едва сдерживалась. — Запомнила. Теперь могу ехать? — Ты уже едешь… с катушек. Думаешь, я не вижу разницу? Ты на своих инъекциях другой человек. Я же помню, как тебя шатало до перерыва? — Злишься, что я получила ТИ, а ты нет? — Мне это не нужно. Я люблю свою эмоциональность и не собираюсь её прятать. — Тогда один совет — люби молча. Я вернулась за медалями, а не за скандалами. — Ты подрезала меня, когда я заходила на 3А. Алиса, ты же сама его прыгала и понимаешь опасность? — Гленн хотела прожечь наглую девчонку взглядом или поскорее оказаться с ней в раздевалке и разобраться по-другому. — Не злись, красотка. Ты же знаешь, что это моя фишка. Я подрезаю не только тебя. — Что ты сказала? — Эмбер подъехала ближе и схватила Алису за воротник куртки. Её тренер недовольно наблюдал за ситуацией. — Ты только моя, ясно тебе? Лью ничего не ответила и улыбнулась. Их соперничество уже месяц неизменно заканчивалось одинаково: в пустой женской раздевалке, когда Эм закрывала дверь на ключ и за волосы тащила Алису в душ. Лью не сопротивлялась, и дерзость подруги ей определённо нравилась. Она и сама была жадной до любых побед — и спортивных, и личных. Они смывали друг с друга капли пота, прежде чем Гленн переключала воду на холод. Алиса всегда вскрикивала от этого, а Эм заводилась. В отношениях она имела тотальный контроль: только Гленн решала, когда они начнут ласкать друг друга; вытирая Алису полотенцем, всегда изводила её до предела и иногда оставляла ни с чем. За что Лью обязательно отвечала ей на своём языке — на катке, провоцируя и желая вновь оказаться прижатой к холодной стене душа. Лью оказалась права. Медаль в Бостоне взяла она, не уступив лидерство никому ни в короткой, ни в произвольной. А Эмбер, нервная система которой с неистовой силой раскачивалась туда-сюда на качелях, завалила оба проката. Алиса слишком быстро перестала быть её мотивацией. И Гленн решила расстаться. Лью это почувствовала и бросила первой — прямо перед afterparty чемпионата. Для Эм это стало очередным ударом. Малинин, взявший на том же чемпионате золото, не отходил от подруги ни на шаг. Напрасно пытался расшевелить её и переключить внимание с любовной драмы. Гленн напивалась и кричала Алисе в толпу уверенное: «Сука». А наутро, протрезвев, решила, что отныне на первое место для неё выходит спорт. Она сама подошла к Алисе на тренировке. — Что, надумала попросить прощение за вчерашнее? — Лью ожидала подвох в её приближении. — И не подумаю. — Тогда держи дистанцию. Если ты решишь отомстить, я всё им расскажу, ясно тебе? И вылетишь из сборной раньше, чем начнёшь ставить программы к играм. — Что? — Гленн подъехала к ней, чтобы зарыть топор войны, а не получить им по шее. — Что слышала. Я ведь могу выставить всё это как изнасилование, — она театрально захлопала глазками, словно ребёнок, готовый вот-вот заплакать. — Как думаешь, кому из нас поверят? — Конечно, тебе. Ты же у нас хорошая, а Эм — дрянь. Лью кивнула. А Гленн не желала уподобляться сопернице. Всё выглядело слишком по-дурацки. И Эмбер надеялась лишь на то, что через месяц плотных тренировок эти отношения перестанут иметь для неё значение. Так и произошло. Она пахала как лошадь: на катке, в зале, снова на катке. Аксель стал чище, с постановкой новых программ тоже всё шло по накатанной, и даже с Лью нашлись новые, не имеющие отношения к их чувствам точки соприкосновения. В один из вечеров они вдвоём задержались на катке и в приглушённом свете огней впервые не перешли в наступление. — Слушай, бельгийка вся развалена. Она нам не соперница, — начала Алиса. — Мой единственный соперник — я сама. — А как же я? — Лью не скрывала, что ей ещё была интересна Гленн, но для Эм страсть осталась в прошлом. Шесть тренировок в неделю отлично утоляли её голод. И места для Алисы в плотном графике отныне не было. — Ты? Ты молодец, — Лью была уверена, что Эм похвалила её впервые. — С японками будет непросто. — Я знаю. И с русской. — Кто едет от них в этот раз? — Петросян. Скорее всего у неё не возникнет проблем в квалификационном турнире. Гленн фамилия Аделии ни о чём не говорила. — Ты пересекалась с ней в юниорах? — Нет, кажется, нет. Она меня младше. — Очередная попрыгушка из штаба? — Эм усмехнулась. — Ладно, мы тоже кое-что умеем. Как насчёт параллельного акселя? — Мне так и не удаётся нормальный выезд. — В инсте у тебя неплохая попытка. — Это единственная из сотни, — Лью впервые не ощутила необходимости защищаться. Они говорили как подруги. Как если бы между ними никогда ничего не было. Но она не могла забыть: ни Эм, ни причину расставания. Алиса могла убеждать себя сколько угодно: но инициатор расставания — Гленн, а не она. Она лишь говорящая голова, которая озвучила этот факт. На её глазах Эмбер уверенно приземлила несколько ультра-си, после чего помахала «подруге» рукой и ушла в раздевалку. На препаратах Лью было легче, но это не означало, что она ничего не чувствовала. На территории Гленн для неё теперь не было даже жалкого квадратного метра, на котором она замирала всякий раз, когда Эмбер закрывала ей рот рукой и просила не издавать громких звуков.