Цель

Блять, Лиза, ещё и это. За последний год Адель не могла похвастаться дружескими отношениями в коллективе хоть с кем-то. А те контакты, что были, рвались стремительно, один за другим. В группе её подругой была Базылюк, но на девушку одновременно с Петросян посыпались травмы, и каждая теперь решала свои задачи. Девочки, закончившие карьеру, всегда были дружелюбны на совместных публичных мероприятиях, но после Аделия возвращалась на каток, а они — в свою реальную жизнь. Конфликт с Туктиком, всегда и для всех дружелюбным и милым, случился неожиданно. На отборе Адель и Петя поддержали друг друга, много шутили и общались. Петросян к тому времени старалась лишний раз в соцсети не заходить, но ТикТок лучше всех знал, что показать ей перед сном: поклонники сводили их с Гуменником, не ведая морали и границ. Впрочем, это не было неприятно. Некогда было даже думать о чём-то, кроме тренировок. Пусть поддерживают, хоть так. А на чемпионате России Адель поняла, что не одна она видит в ленте что-то большее, чем есть в реальности. Лиза уже тогда комментировала соревнования от Okko, а Петросян выдала шикарную короткую программу и была на грани в произвольной. Считала, что пролетает мимо подиума, но оказалась на первом месте. В подобных подачках Адель смысла не видела, но её дело — тренироваться, а не комментировать. В штабе Тутберидзе все понимали, что эти оценки не значат ничего в их ситуации. Петросян тогда сама вызвалась дать интервью: понимала, что болельщики верили в неё и многие пришли поддержать перед играми. Лиза задавала вопросы, спортсменка отвечала, и за обсуждением ошибок Петросян на секунду повела бровью: она рада, что я на дне. А Туктамышева продолжала давить на больное. Что же она скажет сейчас? Её триумф, в отличие от моего, ещё возможен. Лиза действительно ревновала. Не могла не заметить, как Петя смотрит на Адель и поддерживает. Они встречались тайно, но в фигурном мире такие вещи не представлялось возможным скрыть — все спортсмены знали. И Петросян знала, раз за разом нарушая его личные границы. Будь Лиза мудрее (она, между прочим, считала себя мудрой не по годам), она бы обязательно заметила, что её молодой человек — вежливый, общительный парень с хорошими манерами, а девушка рядом с ним — та единственная, кто может понять, через что приходится проходить ради путёвки на главный старт жизни. И ни о какой романтике речи быть не может. О личной жизни в свои восемнадцать Адель думала в последнюю очередь. Ещё её слишком задели слова Этери, но об этом она точно никому и никогда не скажет. Неужели тренер всё это время считала её настолько слабой, что думает об уходе Адель, которая впервые познала вкус больших международных турниров? И этот вкус отлично перекрывает физическую боль, которая сопровождала её весь год. Нет, она должна остаться. И только у Тутберидзе. Пусть требует, пусть называет слабой, пусть даже даёт интервью — Петросян не была глупой и понимала, что тренер не погладит по голове ни в тёмном коридоре, ни публично. Если это принесёт результат, Адель согласна терпеть. Даниил всё это время был рядом, молча наблюдая и не зная, какие ещё слова поддержки найти. Но когда увидел, что подопечная вот-вот закипит (Лиза общалась с олимпийской чемпионкой Лью и не собиралась заканчивать, а терпение Адель грозило лопнуть), подошёл ближе. — Адель, ты молодец, что вышла на интервью. Скажи как есть. Ещё раз повторю: тебе нечего бояться, ты выступила очень достойно. — Вы ещё не слышали повестку начальства? — Адель улыбнулась: с Глейхом можно было позволить себе чуть больше открытости и свободы. — Тебе уже прилетело? — он тоже улыбнулся. — А как же?! Но ничего, прорвёмся. — Мне нравится твой настрой. Или вы с Петей уже успели о новой стратегии договориться? — И вы туда же! Я думала, хоть вы рилсы во время соревнований не листаете. — Во время — нет, но после мне никто не запретит, — Адель впервые за вечер улыбалась. Ему удалось отвлечь её, но в этот момент их взгляды с Лизой пересеклись. Та посмотрела подозрительно (она-то ждала слёзы в эфире), а Петросян ответила уверенно. Ей оправдываться по-прежнему было не за что. Должно быть, она сейчас слышала, как они обсуждают стратегию, но Гуменник интересовал Адель только как спортсмен и хороший друг. Она в принципе не понимала, как можно иметь личную жизнь в плотном графике жизни спортивной. Возможность заебаться предоставлялась на ежедневной основе на тренировках, и ни о чём большем молодой организм не просил и не мечтал. — Я могу уехать и дать интервью завтра? Они ещё будут здесь? — она указала Дане на работников Okko. — Да, будут. И ты, кстати. Совсем забыл. — И на закрытии? Когда у нас обратный рейс? Я эти дни даже с мамой почти не общаюсь. Она хотела, чтобы я поселилась с ней в гостинице, но удалось уговорить, что в олимпийской деревне мне будет лучше. — До сих пор считаю, что это лучшее твоё решение. Если мы сейчас изолированы от соревнований, это вовсе не значит, что нужно не общаться. Наоборот. Пойми, спортсмены — обычные люди, у них нет ненависти. — Вы так думаете? — Адель снова вспомнила свои попытки заговорить с Гленн. Ещё немного — и могли бы в волосы друг другу вцепиться. Эмбер раздражала, как никто и никогда раньше. Даже новая олимпийская чемпионка и репортёр, стоящий напротив неё, таких острых эмоций не вызвали. — Уверен. Вон на Петю посмотри. Они с Ильёй — не разлей вода. — Я бы на месте Малинина была осторожнее, у Пети очень ревнивая девушка. Даниил заметил, как осмелела Адель. И как ей вообще пришло в голову то, что пришло? Должно быть, шутит. Но Петросян не шутила: она уже за пару дней на играх видела столько однополых пар, что даже сочетание — сын священника и взбалмошный американец — её бы не удивило. У каждого своя жизнь и свой выбор. Глейх считал, что спортсменке пора отдохнуть. — Слушай, если хочешь, иди, я договорюсь с Лизой на завтра. — А с Этери договоритесь, чтобы она меня не убила? — Можешь мне доверять. — Окей, тогда я побежала, — она уже собралась идти, но внезапно затормозила. — Стоп, а что вы мне сказать-то хотели? — Точно. Ко мне сразу после объявления оценок подошёл один из организаторов. Адель, тебя пригласили на показательные. — Как? Я же только шестая. — На усмотрение организаторов. Они хотят видеть тебя, и это отличный шанс показать себя ещё раз. — И завтра тренировка? — Да, в девять начало. — Отлично, я буду. Тогда и об интервью договоритесь, — Адель хотела выступить перед зрителями с ультра-си. Она ещё может закончить Олимпиаду на подъёме, а не летя с горы, потеряв равновесие и коньки. — А Петю пригласили? — Нет. К сожалению. — Может быть, есть возможность показать совместный номер? — ей пришла в голову достойная идея, но её тут же попытался опустить очередной стервозный взгляд девушки «Онегина». — Соображаешь. Антон сейчас здесь, давай я поговорю с нашими, и они сделают запрос. Времени мало, но если успеть всё сегодня же... — Спасибо. Напишите мне, как будет что-то известно. — Да, обязательно. Адель помахала ему рукой и покидала арену в приподнятом настроении. Она не знала, как долго продлится завтрашняя тренировка, но всё получится. Новое золотое платье для показательного у неё с собой. А отпрыгать в золоте четверные — сам Бог квадов велел. «Который Малинин, что ль?» — Адель весь вечер не могла понять природу собственных мыслей, но, откатав программы, она наконец выдохнула и теперь всё сильнее приобщалась к общему настроению олимпийской деревни. Оно было игривым, но слишком непривычным для ученицы самого строгого тренерского штаба в мире, по мнению всех и вся.